исповедь души часть 1 глава 7

Глава 7. «Фотография».

Серое, нежданное утро стучится в окно, все таки даря малое тепло кухне. Тень от вешалки медленно растаяла, принося  облегчение. Генри в той же позе, возле стены, слегка завалился на бок, руки верёвками валяются рядом, ноги поджаты под себя, под глазами появились глубокие впадины. Сон не был глубок, как только лучу захотелось пощекотать глаза они тут же резко открылись. Неудобная поза дала о себе знать. Тело ноет, шею словно сковали в стальное ожерелье. Поднявшись Генри был похож на деревянную игрушку, ручки и ножки, которой крепко пришиты нитками. Подошедший к раковине Генри не узнал своё лицо в воде. Половина волос открашенных в красный торчали в разные стороны. Мешки под глазами, которые непривычно было видеть на его лице, не важно сколько он спал до этого, они никогда не были частым гостем. Генри медленными, уставшими шагами устремился в комнату. Проходя коридор он заметил, как на стене красуется кровавый отпечаток, вероятно оставленный случайно им же, когда вчера запнувшись он вытянутой рукой ухватился за стену. Безразличный взгляд долго не стал фокусироваться на нем. Остановившись возле балкона, он непроизвольно задумался стоит ли приглашать утро к себе в дом, тогда почувствовав удушающий воздух, вопросов не осталось. Лёгкий, свежий дух залетел в помещение,  встретив Генри ударом в лицо, хоть что то сегодня было приятным, мир только просыпался и людей особо не было на улице. Закурив сигарету, Генри, пошел в комнату, не смотря на летевший пепел на темный, деревяный паркет. Распахнув дверь комнаты, нос не справился с затхлым запахом и сморщился. Страшная картина была перед глазами, но она явно не впечатлила вошедшего гостя. Не успев зайти внутрь нога угодила во что то липкое, вчерашняя кровь ещё была на месте, значит все это был не сон, сигарета была потушена об неё. Спокойным взглядом Генри прошёлся по комнате. Кровать стоявшая слева была вся мокрая и холодная, постельное белье стянулась, обнажив интимные места матраса, наволочка от подушки оставила свою плоть и прилегла рядом на полу, одеяло, как ночной монстр укрылся под кроватью , ожидаю момента, когда можно будет напасть. В самом углу с левой стороны от кровати стояла тумбочка разинув один из своих ртов, словно кричащий от боли от нанесённых повреждений, на нём были следы крови. Лампа свалилась на пол, мирно обнималась с ночным монстром. Как будто падая Генри ударился об тумбочку, но не сразу отключившийся, сумел добраться до стены. Там и была лужа, жёстко проникшая в паркет, в ней валялись некоторые обрывки газет разлучившиеся со стеной. Умиротворённый взгляд с пола обратившийся к стене, резко переменился. Взгляд цепенеет, зрачку расширяются, шок застывает на лице. Глаза быстро изучив висевшую фотографию, бегаю по комнате, ища недостающий пазл в своей картине, но как они огорчатся, когда поймут, что разгадки нет. Комната плывёт, чётких контуров невозможно разобрать, взгляд устремлён во внутрь, воспоминания летают. Огромная рука давит на красную кнопку стоп,  барабан моментов медленно, как бы дразня останавливается, перед лицом тот самый день. У меня горят глаза - это первоя, что я подмечаю, как же давно я их такими не видел. Это летний день, я точно его узнаю, на ней чёрное свободное платье, не подходящее для жаркого дня, вкус у неё простой, всегда однотонные вещи, ничего лишнего. Все те же длинные волосы льются по плечам, тонкая, бархатная шея, всегда мне нравилась даже тогда, когда после поцелую на губах оставались горькие духи и она громко смеялась. Сейчас она лучезарно улыбается, зарождение любви уже было в процессе. Мы в кафе у Юзе. Я сижу с той же улыбкой напротив, вытянутая рука делает снимок. В первое время она часто просила сделать копию для неё, но позже они стали ей не нужны, она часто отказывалась, когда я стоял с протянутой рукой или же вовсе не просила, оправдываясь и так огромной коллекцией. Вероятно уже тогда она знала, что не будет со мной, стоило ли  тогда  молчать об этом? Зачем так жестоко обходится с чувствами другого. Нередко потеряв чувства люди стремятся убить их у своего партнёра, не всегда они оказываются спасёнными или сохранными как у меня. Да и нужно ли их сохранять было, если сейчас это приносит столько боли в жизнь?
Снимок поддаётся силе отпуская своего ближнего друга на протяжении нескольких лет. Генри печально смотрит на свои руки, адреналин бьёт по жилам, в висках кипит кровь. Кончики пальцев побелели впившись в глянцевую поверхность, часть которой выцвела со временем, некогда белая рамка пожелтела. Взгляд скользит по знакомым черта, душа поддёргивается, не зная как поступить дальше. Нежелание вспоминать столкнулось с тихой нежностью, старой и немощной, но такой знакомой. Спазм охватил мускулы рук, рвать - это все что кричат голоса в голове, но сердце сжимается под этим напором, отказываясь  исполнить приказ. Генри сжимает снимок от злости, что он так  бессилен, угол фотографии изгибается в уго кулаке, заметив, что он наделал, снимок плавными кругами разрезает воздух, облако мягко доносит его до пола. Он снова не справился. Всего два движения до конца.
Убравшись , я присел за письменный стол, куда и полетел снимок, в дальний и тёмный ящик. Я все ещё грязный, не освободившийся от вчерашнего. Лужа долго не хотела поддаваться, уходя она оставила о себе болезненный след, пятно на полу ещё можно было разглядеть под определенным наклоном, да и смотря как свет упадёт, но на тёмном паркете почти не заметно. Желание скрыть его нарастало, мне всегда было проще уходить от проблем, не переживать их, поэтому и накрыть пятно ковром было лучшим вариантом, так проще, проще потому что нет обязательств. Все таки собравшись с силами, я решил привести себя в порядок. В коридоре меня встретил тот же отпечаток, я безразлично прошёл рядом, разберусь с ним позже. Стоя под потоком душа, даже не вериться, что такое возможно. Голова опущена, плечи сгорблены, словно ещё не отпустили весь груз, рукой опираюсь о прохладную стену. Вода стекающая по коже не обжигает. Тёплые, обволакивающие руки принимают тебя. Скорлупа из холодного пота, липкого страха и оцепенения после ночи начинают трескаться и слазить. Шум воды заполняет пространство ушей, вытесняя все кошмарные мысли. Поднимающийся пар окутывает ванну, такой густой и влажный, вдыхая его ощущается тепло, как он проникает во внутрь, мчится по слизистой дороге, проникая в каждую щель. Вышедшие мысли клубками растворяются в пространстве, проплывая мимо меня. Кран отдаёт последние капли и затихает. Тело соприкасается с полотенцем, можно ли их сравнить с объятием?