Легенда о Дружбе. И о Любви

Эту непростую историю услышал я от своего деда, а он — от деда своего  — и так далее. И сколько лет назад она случилась — один Бог знает.  Факт тот, что раз народ о ней такое время помнит, значит, она действительно была, и я вам с удовольствием её передаю.
                I
Происходили эти события в одной фантастически живописной стране.                Подножья её упирающихся в белоснежные облака гор, были затянуты в цветные шаровары лесов: зелёного бархата летом и багряно-золотого — осенью.                А чистота и прозрачность вечно спешащих по своим делам горных вод была таковой, что позволяла пересчитать все камушки на дне и различить даже мелких рыбёшек, снующих между этими камнями.
Вот в этой удивительной стране жила и не тужила чудесная девушка по имени Зоя. Почему я говорю «чудесная»? Да потому, что красота её была столь необыкновенной, что с самых юных лет молва о ней со скоростью света летела по всей стране и за её пределы тоже.                Благородные черты чуть удлинённого её лица  с высокими скулами мгновенно привлекали взгляд, как и ровно очерченные красивой формы брови, как крылья, над большими, словно  детскими, глазами с голубой радужкой, сверкавшими юным женственным блеском.                Светлые, золотого отлива волосы мягкими волнами обрамляли румяные щёчки, а пухленькие губы — словно целовали друг дружку.  Длинная тонкая шея, такая же стройная фигура и белоснежная кожа придавали ей облик гордой и независимой личности, какой она и на самом деле была.
Но как же в тот далёкий век без радио, ТВ и интернета о красоте её узнали люди?
А дело в том, что в соседнем с домом Зои крохотном и ветхом домишке жил бедный-пребедный, но невероятно талантливый молодой художник Рем, картины которого, как часто бывает, продавались ни шатко, ни валко.            
Но вот когда однажды, наблюдая Зою, читающую книжку на веранде своего дома, Рем набросал её портрет и выставил его на продажу, портрет тот улетел мгновенно, причём за такие деньги, что озадаченный его создатель только рот открыл.
Не долго думая, он быстро написал ещё с пяток таких портретов, и все они мгновенно разлетелись, как пирожки горячие в морозный день.               
И пошло, и поехало. Художник на портретах Зои, давно перелетевших за рубеж, построил новый дом, купил коня, женился — ну, в общем он зажил спокойной сытой жизнью, такой, как и всегда мечтал зажить.
Конечно, красоты такой полёт неудержимый, не мог остаться без последствий для модели — для Зои, значит, которой ко времени нашего рассказа уже исполнилось семнадцать полных лет.               
И тут, как по заказу, к её родному дому началось паломничество.  Не богомольцев, нет!  А графов и баронов, даже принцев, и каждый из них, встав на колено, ей предлагал руку и сердце с богатствами впридачу.               
Но, к их большому сожалению, приветливо приняв и выслушав все пылкие их речи, песни и стихи, на предложения она ответила отказом. Отказом вежливым, но твёрдым.
Шли дни, недели, месяцы, но ни один из знатных женихов так и не тронул её сердца. И так же быстро, как и весть о красоте её, так и о том, что эта «крепость» — неприступна, достигла самых дальних уголков страны и улетела за её пределы. Визиты вип-персон канули в прошлое.               
Что ж, Зоя этого желала… Была она спокойной по характеру и не болтушкой от природы. А время коротала с единственной подругой Мартой — весёлой и живой девчонкой-хохотушкой, пленяющей парней какой-то бесшабашной красотой. Она, как и подруга Зоя, пока не встретила свою любовь. Хоть женихов хватало тоже.
 Нужно сказать, что внешность этих девушек разнилась кардинально.                Высокая и стройная, с  озёрами миндалевидных  глаз небесно-голубого цвета, волнистой россыпью златых волос до пояса и утончёнными чертами личика, хранившего печать покоя — Зоя.                И небольшая, кареглазая пышечка с чёрными, как смоль, волосами и с несмываемой улыбкой на живом курносом и изменчивом лице — её подруга Марта.                Они были словно луна и солнце, гладь озера и штормовые волны океана.
Они читали книжки, играли в игры и гуляли только вместе. И доверяли  лишь друг дружке свои девичьи сокровенные мечты, в которых благородный рыцарь конечно же присутствовал. А вот какой — они не знали, и, перебрав уж стольких женихов, каким тот рыцарь может быть — не представляли.                Но всё же верили, что явится такой для каждой и станет тем единственным любимым на всю оставшуюся жизнь.
Нужно заметить, что за внешней гордостью и царственным покоем Зои скрывалась нежная и добрая душа.                Её любили все дети в округе, ведь каждому из них у Зои или слово доброе найдётся, или конфетка, пряничек, а то и просто погладит малыша по голове — им и приятно.
               Но это только присказка. А сказка — впереди.
                _____________________________
                I
Случилось так, что в той же удивительной стране в горах жили два друга Кир и Юл. Их можно было без проблем принять за братьев: роста немалого, в плечах — косая сажень, тела, сплетённые из мышц-канатов, русые волосы до самых плеч.                И лишь глаза разнились: у Кира — карие, и синие у Юла.                Дружили они с детства — дома стояли рядом. Причём дружили так, как лишь бывает только в сказке. Вместе пахали землю и убирали урожай,  дрова на зиму запасали, охотились, играли в мяч и в шахматы, тренировались в ближнем бое и в стрельбе, в владении мечом. Сражались (правда, лишь на кулаках) со сверстниками из долины.
Однажды летом на охоте высоко в горах им удалось добыть горную козочку.                — Ты связывай ей ноги, а я пойду срублю сухую ветку, и понесём её вдвоём. Годится? — Спросил Кир.                — Давай, — Юл кивнул и, достав крепкую верёвку, склонился над добычей.                Кир же срубив прямую ветку с растущего у самой пропасти корявого дубка,  направился к своему другу.               
Как вдруг у Кира на глазах огромный рыжий зверь с немалой высоты смертельным грузом пал на спину Юла, сбив того с ног и втиснув в камни.                — Леопард! — пронзила мысль.                И в тот же миг блеснуло лезвие на солнце — Кир со всей силы метнул топор в рыжую спину. Топор ударил, но не лезвием, а обухом и, взвизгнув, леопард оставил Юла и повернулся к его другу.               
Увидев своего обидчика, он стал на полусогнутых и по-кошачьи медленно подкрадываться к Киру. Тот понимал, что срубленная ветка не спасёт, и пятясь, отступая  медленно, он замер, застыл у края пропасти позади него. Бездонной пропасти. И хоть воробышком в силках металось сердце, способность мыслить он не потерял.               
Зверюга приближался. Из глаз его, а также из открытой и шипящей пасти палило жгучей ненавистью так, что в страх могло вогнать любого храбреца. Ещё секунда... и в тот момент, когда зверь оторвался от земли, летя на Кира, целя в его грудь, Кир тоже бросился вперёд. Вернее, он нырнул вперёд и вниз, воткнувшись в землю, пропахав по ней лицом. А туша зверя пушечным снарядом, пронеслась над ним и, ухнув  в пропасть, в ней исчезла навсегда...    
Вскочив мгновенно, как пружина, Кир с окровавленным лицом бросился к товарищу. Тот, сбитый с ног живым тараном, был без сознания. Из головы, разбитой от удара о камень в момент падения, сочилась кровь, как и из прокушенной зверюгой шеи.                Кир тут же разорвал свою рубашку на полосы и как сумел,  перевязал своего друга. Затем, подняв того с земли, взвалил себе на плечи и медленно потопал вниз по горной тропе в сторону дома.                — Ничё, ничё...  дойти бы только нам до крайней хаты... — шептал Кир про себя. — Держись браток!..                И хоть не в гору шёл он, а с горы, но под полуденным палящим солнцем ему с каждой минутой нести Юла было всё тяжелей и тяжелей. Пот заливал глаза, немели плечи, слабели ноги.                Но километр за километром, не приседая и сжав до боли зубы, Кир продолжал пинать ногами землю, тащить на себе Юла, мечтая только об одном: «Ты выживи, братуха! Не подводи меня! Нам ещё долго жить и радоваться жизни!»               
И, наконец, лишь к вечеру, увидев за несчётным поворотом первый дом, воспрянул духом Кир, и постучал в калитку. Ему открыла пожилая женщина и, не спросив ни слова, жестом велела им входить.                Она немедля занялась Юлом и, сняв повязки, промыла его раны. Затем, к ним приложив какую-то траву, перевязала чистыми бинтами. Потом поколдовала над разбитым лицом Кира, сурово буркнув: «Не горюй. До свадьбы заживёт».               
И вскоре Юл пришёл в сознание. О, как же радовался Кир!                — Я... я принесу чего душа желает ваша. Только скажите! — Просил он добрую старушку. Но та лишь молча улыбалась. Они заночевали у неё.                На следующий день, покормив их завтраком,  хозяйка дома проводила до калитки и сказала:                — Мне ничего от вас не надо. А просьба есть: уж раз Господь вам преподнёс такой подарок — храните свою дружбу! Храните всю оставшуюся жизнь!                «К чему это она?.. — Подумал Кир. — Итак понятно: мне не жить без Юла, как и ему, бесспорно, без меня не жить...»
Они ещё не успели даже добраться до своих домов, а молва о случившемся уже летела по селеньям, приводя в восторг и женщин, и мужчин, и их детей — старушка постаралась...
                II               
В другой раз они отправились на заготовку дров. В лесу работали, не покладая рук, и не заметили, как вдруг стемнело.                — Ну что, брат, заночуем здесь, а утром двинемся домой, — предложил Юл.                — Да не вопрос, — с ним согласился Кир, и они принялись устраивать ночлег из мягких сосновых веток.                И вдруг Кир громко вскрикнул:                — Чёрт! Змея! Ох, как же больно!                Юл бросился к нему и увидал, как в освещаемый луной кустарник уполз, вихляя длинным телом, щитомордник. Не долго думая, Юл  вытащил ремень и туго перетянул им ногу друга повыше укуса. Кир лишь постанывал, ведь боль была невыносимой.                И так как сам идти не мог, теперь уж Юл тащил на себе друга.                Тащил сквозь мрачный тёмный лес всю ночь. Хлестали ветки по лицу, рвал нервы волчий вой неподалёку. Но Юл, кривясь от боли и выбиваясь из сил, всё брёл, не останавливаясь, до самой хаты местной знахарки.  Та обработала укушенную ногу Кира, дала попить горького зелья и сказала:               
 — Жить будет. Пусть лишь отдохнёт с неделю. И если что, то приходите снова.               
Но это не понадобилось. Через неделю оба друга, взяв лошадь с крепкою телегой, вернулись на то место, где оставили дрова. Там, нагрузив с верхом телегу, добрались до дому без приключений.               
Ну а молва, немало приукрашенная, опять ползла по всей округе. А так как страна та была небольшая, слух о подвигах Юла и Кира долетал и до прелестных ушек наших подружек — Зои и Марты, заинтересовав их невероятно.               
                III                Прошло немного времени, и друзьям пришлось спуститься в город за покупками.               
Ну а базар там был на славу: десятки, сотни продавцов, не щадя глоток, зазывали к себе несчётных покупателей. И у каждого товар, конечно же, был уникальным. Шум, гам, толпа, веселье, музыканты, акробаты, заезжие актёры...
Юл с Киром остановились у прилавка, где продавались спелые гранаты.                Остановились не потому, что их привлёк товар, а потому, что продавала те плоды девчонка лет пятнадцати, с румяными, как  и её гранаты, щёчками и озорным весёлым взглядом.                Ну и друзья были один другого краше, так что общение их  с нею и лёгкая симпатия возникли быстро.
— И не боится ли такая девушка прекрасная одна здесь торговать? А вдруг похитит кто?  — Приветливо ей улыбаясь, бросил Кир.                — Да нет, вон там через три ряда мой отец торгует вместе с дядей. И если что, в обиду не дадут. А вы, пожалуй, с гор? Я раньше что-то тут не видела таких богатырей. — В тон им ответила она. — Так что, берём гранаты? У вас в горах такие не растут! Небось, кроме орехов и полакомиться нечем!                — Не знаю, как насчёт гранат, ну а тебя мы точно бы забрали — не жалко любых денег! — Сказал Кир, подмигнув.                — И дядя бы с отцом не помешали. — С улыбкой подхватил Юл.                — А вы... — начала девушка. Закончить не успела.               
Вдруг рядом с ними остановилась разукрашенная золотом карета, из которой кряхтя и охая вывалилась жирная туша в богатом костюме. А за её спиной возникли трое конных вооружённых слуг.
— А ты и вправду ягодка, не зря мне доложили — поедая девчонку мутным маслянистым взором, выпалила туша, обдав друзей отвратным перегаром. — Да, ты цветок как раз для моей клумбы... — продолжил он. — Эй слуги, хватайте её и — в мою карету!
Один из слуг, спрыгнув с коня,  подбежал к девушке и схватил её за руку.                — Отец! Отец! — вскричала, обернувшись в сторону, где торговали её родственники, несчастная. Но увлечённые удачным торгом в шуме рынка ни дядя, ни отец её услышать не могли.
И в тот же миг, выпустив девушку, слуга грохнулся наземь от мощного удара Юла в голову. И завертелось...
На Юла сзади прыгнул другой слуга с повязкой, закрывающей один глаз, и, сжав шею парня обеими руками, принялся душить.                Мгновенно Кир, у которого при виде задыхающегося друга вскипела кровь, оказался рядом. Выхватив из-за пояса охотничий нож, с которым никогда не расставался, он с размаху всадил его широкое лезвие в мягкое место одноглазого. Тот взвыл от боли и невольно потянулся руками к ране, отпустив Юла.                — Бежим! — Проорал Кир, и, увидев, что Юл последовал за ним, дал такого стрекача, что вмиг исчез из виду. Как и красавица, растворившаяся в толпе.               
Юл, чуть придя в себя от удушья, тоже устремился за ними. Он уже перепрыгнул через прилавок, чтоб не достали конники, как вдруг что-то тяжёлое ухнуло ему в спину и cбило наземь. То третий слуга богача прямо с коня метнул в него свою боевую палицу. И не промахнулся.               
Через минуту Юл оказался крепко связан и так как сам идти не мог, был, как тюфяк, переброшен через седло коня. Богач пылал от ярости и приказал везти Юла в тюрьму.                — Ты мне за всё заплатишь! — Гадюкою шипел богач. — И за себя, и за того холопа. За всё...
Придя с богатым подношеньем к правителю страны, богач в таких ужасных красках изобразил бандитское двойное нападение, назвав его грабительским, что донельзя разгневанный правитель велел пытать разбойника, чтобы узнать, кто был его сообщник.               
И мастера заплечных дел на славу потрудились: огнём жгли пятки Юла, иголки длинные под ногти загоняли, секли бессчётно спину плетью, в воронку воду заливали.                И в те мгновенья, когда боль ужасную Юл был терпеть не в силах, и имя Кира с губ могло сорваться, перед его мысленным взором возникало  лицо друга. И Юл сжимал зубами губы до крови, чтоб не поддаться слабости.                А пытки продолжались. Но напрасно.               
Страданья тяжкие Юл выдержал, не выдал Кира, но потерял сознание. И лишь тогда его оставили в покое, швырнув в затхлую камеру.
                ________________________
На следующий день по городу было объявлено, что  состоится суд. На главной площади людей толпилось столько, что  негде было яблоку упасть.                На разукрашенном помосте сидел правитель, вокруг — пышная свита.               
Богач ещё раз рассказал о подлом нападении, добавив, что, как видно, целью у бандитов был разбой и ограбление его. Потом выступил раненый слуга и Юла обвинил в реальном покушении на свою жизнь, за то, что защищал он господина.
Юл же не в силах был сказать ни слова. Его держали двое стражников, иначе он не мог стоять после вчерашних пыток.               
— Что ж, — вынес скорый приговор правитель, — за нападение с оружием, ещё и с целью грабежа преступник подлежит жестокой смертной казни. Четвертовать его!
Над площадью повисла тишина. Тяжёлая, густая.
И вдруг, как взрыв, раздался громкий крик:               
— Постойте! Это я! Я виноват, а не мой друг! Вот нож, которым ранил я слугу! — и из толпы выбежал Кир с охотничьим ножом в руке.               
Над площадью пронёсся, словно ветер, вздох удивления. А Кир, бросив на землю нож, позволил стражникам схватить себя.                — Мы никого не грабили! Мы только защищали... — договорить ему не дали, повалив на землю.                — В тюрьму обоих! — приказал донельзя удивлённый князь. — Казнь отложить. А следствие продолжить.
Толпа медленно расходилась,  обсуждая только что увиденное и услышанное.                Одни восхищались мужеством Юла, не выдавшего своего друга. Другие поражались силой чувства Кира, готового без колебания пойти на смерть, лишь бы спасти своего друга.
                ____________________
А в это время трое состоятельных купцов с базара и юная девчонка, которую спасли Юл с Киром, стучались в резные ворота княжеского дворца.                Вышел начальник стражи и сразу же был одарён подарком щедрым.                — У нас важное дело к правителю, так ты уж доложи ему. Да так, чтоб допустил до своей милости.
Не прошло и часа, как делегация купечества распростёрлась ниц перед троном правителя. Ну а когда он их поднял, то, не мешкая, выложили они ему всю правду о вчерашнем инциденте. Девчонка молча плакала при этом.               
И то ли убедительная речь влиятельных купцов, то ли горючие непросыхающие слёзы девушки, но настроение правитель поменял. Он даже встал и, обращаясь к девушке, сказал:                — Не плачь красавица, я не позволю беззаконию торжествовать! Эй, слуги, арестовать вельможу и лжесвидетеля и привести ко мне!
На следующий день в присутствии огромного скопления народа, пришедшего смотреть на казнь друзей, стоящих вместе на зловещем лобном месте, было объявлено правителем о том, что казни подлежат не Юл и Кир, а сластолюбец богатей и лжесвидетель — раненый слуга.               
Взлетела вверх тьма шапок — толпа ответила на справедливое и мудрое решение протяжным  восторженным рёвом.               
В толпе был и знакомый нам художник Рем, который на листе картона сделал зарисовки — портреты Юла с Киром.  А так как чувства радости он испытал такие же, как все вокруг, его рукой в тот миг водило вдохновенье.               
И вскоре цветные копии портретов тех, вместе с рассказами о преданной бесценной дружбе и о чудесном избавленьи — как птицы, разлетелись по стране.               
Один из них попал в дом Зои...
               
                IV
Разглядывая тот портрет, Зоя внезапно задержала взгляд  на... Юле. И чем дольше она смотрела на него, тем больше в её сердце разгоралось пламя. И чувство новое, ни разу не испытанное ею, вдруг охватило с головы до пят.                Она не раз сравнить пыталась облики друзей, но взгляд снова и снова возвращался к Юлу.
Конечно же, она (как, впрочем многие девчонки) была под впечатлением легенд, передававшихся из уст в уста, о подвигах и дружбе Кира с Юлом.  Не раз они с подругой Мартой делились впечатлением о молодых героях, желая хоть одним глазком на них взглянуть.                — Смотри, мы так мечтали увидать отважных юношей, а тут, пожалуйста, вот они оба! Любого выбирай! — С улыбкою сказала Зоя, протягивая только что зашедшей в дом подруге портрет друзей.
Присела Мара на скамью и тоже засмотрелась на парней. Как и её подруга, поняла она, что влюблена так сильно, как никогда и никого доселе не любила. И за любовь свою готова жизнь отдать. Избранником её стал... тот же Юл.
И надо ж было так случиться, что в тот же час портрет прекрасной Зои, написанный художником ещё в прошлом году, добрался, наконец, до горного посёлка, в котором жили Юл и Кир.                И так же, как подружек зажёг облик героя Юла, так оба закадычных друга, только взглянув на Зоино лицо, в неё влюбились до беспамятства. 
— Да, я бы за такой пошёл хоть на край света! — С мечтательной улыбкой на устах промолвил Кир.                — Ну так давай спустимся с гор и попытаемся её найти! — С жаром воскликнул Юл. — Быть может одному из нас и повезёт. Если тебе — я лишь порадуюсь за твоё счастье.                — Я предлагаю то же самое! — ответил Кир. — И буду рад, если она тебя полюбит.
На том и порешили. И вскоре стали собираться в путь.
                V
Необходимо тут сказать, что оба друга были далеко не бедными и, лучшие свои наряды приодев, спустились с гор два писаных красавца, чей облик встречных девушек немало привлекал.                Показывая им портрет своей любви, они довольно скоро — к вечеру — достигли дома Зои, решив остановиться неподалёку на постоялом дворе.                Народу там было немного, и каждый из друзей получил комнату, в которой было всё необходимое: кровать, стол,  стул и умывальник. Впридачу же — красивый вид на горы вдалеке.
— Ну что, поужинаем и на боковую? — Предложил Кир.                — Да... подустали мы малёхо. Переночуем, а завтра, приведя себя в порядок, поедем познакомиться. Надеюсь, не прогонит... — Ответил ему Юл.
На следующее утро друзья проснулись поздно. Умывшись и выпив чаю, они сели на своих лошадей и выехали с постоялого двора на широкую пыльную дорогу. Вдалеке впереди маячили две фигурки, догнав которых парни увидели двух девчонок, а между ними корзину с едой, которую те еле тащили вдвоём.
Не сговариваясь, друзья тут же спрыгнули на землю и подошли к девушкам.  Те, не останавливаясь, обернулись к ним и тут...               
Все четверо застыли, как соляные столбы, глядя друг на друга и не смея верить своим глазам. Ручки корзины выскользнули из враз онемевших рук, как и уздечки лошадей.                У каждого из четверых внутри горячей лавой разливалось, бурлило чувство:
«Да это же герой моей мечты!» — одновременно ахнули про себя Зоя и Марта.                «Неужели это и есть самая чудесная девушка на свете?» — пронзила одна мысль Кира и Юла.
Какое-то время они не могли вымолвить и слова, зачарованно глядя друг на друга. Наконец, самая смелая из них, как оказалось, Марта, улыбнувшись заметила:
— Вы, мальчики, наверное, хотите предложить нам помощь? Ну... донести нашу  корзину во-он до того дома... — показала она рукой в сторону беленького симпатичного домика с террасой вокруг него, где и жила Зоя.
Сбросив с себя оцепенение, Кир с Юлом подхватили с двух сторон объёмную корзину и зашагали рядом с Зоей, не в силах оторвать от неё взгляд. От Марты это не укрылось.                Как будто ветерком холодным повеяло во вспыхнувшее было сердце, и ревность юркою змеёю в него мгновенно заползла.               
Зато подруга вся искрилась счастьем. Она и близко не могла себе представить, что Юл — предмет её мечтаний — так быстро сможет отыскать её.                Дойдя до дома Зои, все остановились. Возникла пауза. Никто не решался заговорить первым. Наконец, Зоя решилась:                — Я что-то раньше вас в наших краях не видела. Вы издалёка? И по каким делам пожаловали к нам?               
Кир посмотрел на Юла, потом на Зою: «А, будь, что будет!»                — Не стану я скрывать... Недавно к нам попал чудесный твой портрет... — всё также глядя на красавицу, ответил Кир. — И... мы оба... ну... решили познакомиться с тобой.
Услышав это, Зоя залилась румянцем, а Марта побелела, как полотно. Но тут же, справившись с собою, предложила:                — Ну, что ж,  добро пожаловать! Гостям всегда мы рады. И, если костерок не трудно развести, то можем мы вон там, на берегу речки пикник устроить. Вы поезжайте, а мы позже подойдём...                На том и порешили.
Не прошло и часа, как под уютный треск сухих веток в костре и пьянящий запах жареного мяса парни и девушки разговорились так, как будто знали друг друга с самого детства.               
Эх, молодость! Любая шутка взрывает хохотом окружающую тишину, а самые незначительные события кажутся грандиозными и неповторимыми.
Кир и Юл забавляли Зою с Мартой невероятными рассказами из жизни в горах, где девушкам бывать не приходилось. И хоть синдромом Корсиканца никто из них и не страдал, но как-то так получалось, что героями, к тому же — победителями, всегда оказывался или Юл, или Кир.
День пролетел, как одна минута. И, проводив девушек до дома, они условились назавтра пойти вместе в лес и поискать грибов.                Парни, придя на постоялый двор, все ещё были в эйфории.
— Ну, что ты думаешь? — Спросил у Кира Юл. — Есть у нас шанс?                — Ты знаешь, мне кажется, есть. Я видел, первое общение было приятно им обеим.                — А... как тебе...  Ну, я о Зое...                Задумался немного Кир. И взгляд чуть посуровел.                — Мне кажется, она смотрела больше на тебя...                — Ну, ты даешь! Что, по минутам посчитал, или по секундам? А мне сдалось, что на тебя она смотрела больше. Ладно. Гадать не будем. Скоро станет ясно. А вдруг вообще никто ей как жених не нужен?                — И это может быть... — Ответил Кир, и пожав другу руку, отправился в свою комнату в глубокой задумчивости.               
С таким же настроением потопал в свою комнату и Юл. Он лёг на своё ложе, но заснуть не мог. Перед его горящим взором по-прежнему стояли два голубых озера его любимых глаз, и вдруг ему до боли захотелось хоть на мгновение увидеть Зою. Хоть сквозь стекло окошка, хоть просто рядом с её домом постоять. И помечтать...
И Юл, ни слова не сказав другу, вскочил на своего коня и поспешил быстрее ветра к своей любимой. Доскакав до её дома, он спешился и привязал коня к ручке у калитки. А сам тихонько подобрался к открытому окошку. Заглянул внутрь. Там никого не оказалось.                Юл стал тихонько обходить дом, добрался до террасы. И тут же замер. Предмет его немого обожания, укрывшись пледом, лежала на террасе. Смотрела на Луну.                И Юл услышал шёпот:
— Моя любимая Луна, какой ты дашь совет? Хоть нравятся мне оба друга, но выбрать я должна лишь одного. Тебе, только тебе я верю.                И, словно тихий шелест листьев, ответила Луна:                — О ком ты больше думаешь, того и выбирай. — Сказала и за тучей скрылась…                — Спасибо, добрая Луна! Конечно же, я больше думаю о Юле! — Воскликнула юная девушка и вдруг тихонько рассмеялась.
Как будто молния пронзила Юла от этих слов, и он хотел рвануться к Зое,  припасть к её коленям, но тут же замер. Её внезапный смех остановил влюблённого.                «Что это значит? А не издёвка ли в её словах, растаявших в столь непонятном смехе?» — И Юл присел в тени, надеясь получить ещё какое-либо подтверждение приятных его уху слов.                «А может просто показалось? Услышал то, что лишь хотел услышать?» — Юл поднял голову. — Нет больше ждать невыносимо! — Он приподнялся и тихонько, чтоб не испугать окликнул:                — Зоя...                Девушка резко поднялась:                — Кто там? — испуганный дрожащий голос.                — Не бойся, это я, Юл... — молитвенно сжав руки и подходя к террасе сказал юноша.                — Ты почему так поздно здесь? И почему украдкой следишь за мной?                «Сейчас или никогда!» — мелькнуло в голове Юла.               
— Не смог я в этот вечер быть один. Не смог быть рядом с твоим домом и не пытаться вновь тебя увидеть. О, Зоя! Я люблю тебя! — Промолвил Юл и опустился на колени перед ней.               
Лицо прекрасной девушки вмиг озарила радость, но тут же Зоя справилась  с собой. «Нет, не должна я выдать своих чувств. То, что легко даётся, легко теряет цену...» — Подумала она.                — Какого ты ответа ждёшь? — нарочито строгим голосом ответила она. — Ведь мы едва знакомы. И сразу: «Я люблю тебя!» — Ты извини, но это несерьёзно.
— Но я ведь только что услышал...                — Подслушивать и вовсе некрасиво! — Сердясь притворно, прервала его Зоя. — И это, Юл, тебя совсем не красит. А если вышел бы сосед и тут тебя увидел? Ты обо мне подумал?!               
Юл, как облитый ледяной водой, попятился:                — Прости... прости... я...                — До завтра, Юл! — Совсем другим, намного мягче тоном с ним попрощалась Зоя.               
В раздумьи Юл покинул место наблюдения и поспешил к коню. Завтра вставать уговорились рано. С рассветом встретиться у дома Зои и ехать за грибами в лес.
                VI                И этот день у них прошёл чудесно. Грибов насобирали столько, что еле донесли. потом все вместе чистили, готовили обед.                Кир был в ударе: блистал и юмором, и красноречием, в отличие от Юла.                Тот больше был задумчив. Пытался разглядеть во взглядах Зои ту истинную суть её короткого ночного монолога. Она же, как нарочно, не поднимала взора на него, зато свободно и легко общалась с Киром.                «Да, всё тут ясно... — думал Юл. — Она даже не смотрит на меня! Ну что ж, пускай хоть другу повезёт...»                Когда же вечером, договорившись с девушками завтра пойти на реку купаться, друзья вернулись на свой постоялый двор, Юл, не сказав ни слова, кивнул коротко Киру и потопал в свою комнату.                «И что творится с ним сегодня? Как будто из него вынули душу... — подумал Кир, но тут же переключился на воспоминания о только что прошедшем дне и о приятных взглядах Зои, к нему так часто обращённых.
Юл же, войдя в свою комнату, в раздражении сорвал с себя рубаху, и подойдя к умывальнику, стал быстрыми движениями плескать на себя воду.                И в это время в дверь постучали. Юл, будучи уверенным, что это Кир, не прерывая умываться крикнул:                — Входи! Чего стучишь?!                Он обернулся к двери и опешил: буквально в паре метров от него стояла...  Марта.                Её глаза — чернее ночи — сияли неземным огнём, который  опалил и обездвижил Юла.
А Марта уже нежными руками обвила его шею и так к нему прижалась, что  всё мужское естество восстало в Юле, и он чуть-чуть не обнял её в ответ. Но, подавив желанье, возникшее против его воли, он мягко отстранился и её руки от себя отнял.
— Что это было, Марта?! — Спросил Юл с возмущением. — Я, кажется, ни разу тебе повода не дал? Не так ли?
— Ты что, не видишь? Я люблю тебя! Неужто ты любовь мою отвергнуть хочешь?! — Воскликнула, пылая, Марта и вновь приблизилась к нему.
— Но я люблю твою подругу, Зою! — Воскликнул с жаром Юл, ещё не отойдя от девичьих объятий и не осознавая, что полуголый перед девушкой стоит.
— А ты её спросил? Кто нужен ей?!
— Я... — и Юл тут же прикусил язык, чтобы не выдать, как тайком вчерашним вечером следил он за любимой. — Мне показалось...
— Креститься нужно, когда кажется, — сказала твёрдо Марта, наблюдая, как Юл поспешно надевал рубаху на себя. — И если не спросил её ты, спроси меня. Я — её лучшая подруга!
— Ну что ж, ты вызываешься быть палачом моим? — промолвил тихо Юл. — Догадываюсь я, каким ответом наградишь на мой вопрос...               
— Да, Юл, твоя догадка верна. Избранник Зои — Кир!
И хоть предвидел Юл её ответ, но всё равно, как хладным льдом, сковало сердце. Оно остановилось. Юл рухнул на кровать, ну а когда очнулся, Марта исчезла, будто и не была здесь никогда.
«Быть может это мне приснилось?» — В отчаянии подумал Юл.                Но в следующий миг его от горя замутнённый взгляд упал на коврик у двери: на нём блестела полумесяцем заколка для волос, оброненная Мартой.                «О Боже! Боль... Какая боль!..» —  Юл ещё с час не мог заснуть от злых обидных мыслей, пока тяжёлый горький сон не одолел его...      
                VII               
И он, конечно, не видал, как только что рождённая трагедия, свой путь продолжила и добралась аж до террасы Зоиного дома.                А там сидели лучшие подруги...                Но... лучшие ли?..                И вообще... подруги ли теперь?..
— Случилось что? — С всегда присущим ей спокойствием хозяйка дома встретила примчавшуюся к ней в сей поздний час взволнованную Марту.
— Случилось! — Голос Марты звенел натянутой струной. — Случилось, милая подруга!               
— Так расскажи! — Заинтригованная Зоя ждала чего угодно, но только не того, что довелось услышать.
— Зоя, он любит меня! Любит! — Вскричала Марта, и будто от избытка чувств, подругу крепко обняла, смеясь преувеличенно счастливым смехом.
— Кто любит? Толком можешь рассказать? — Такое возбуждение подруги передалось и Зое. — Неужто ты влюбилась?! В кого? И он тебе ответил: «Да»?      
— Всё верно, милая. Избранник мой... он тоже меня любит! Ты представляешь, как я счастлива?!      
— Так кто же он, не мучай, говори!
— Юл...
 Зоя отшатнулась. Как будто чёрное, без звёзд, ночное небо  ей рухнуло на голову:
— Юл?! — Ей показалось, что она вскричала, а на самом деле, лишь только шёпот вырвался из помертвевших уст несчастной.
— Да, Юл! Он, оказалось, полюбил меня с первой минуты, как увидел...
— Но подожди, — Зоя пришла в себя, — ведь он ко мне приехал. Они оба...
— Ну что ты, как ребёнок! Подумаешь... влюбился он в рисунок на портрете... Ну, а когда вживую нас увидел, то чувства настоящие в нём вспыхнули ко мне. И только что мы объяснились.  Ясно?!
— Но он же... он же мне признался... и все два дня с меня глаз не сводил, — пыталась за соломинку цепляться Зоя. — Я чувствую, его душа ко мне стремится, как и моя — к нему. Нет, извини, но я тебе не верю! — Уже окрепшим голосом закончила она.
— Ах так?! Так знай, мы были с ним близки! Всего лишь полчаса назад! — Вонзив в подругу разъярённый взгляд, как будто хлёсткую пощёчину влепила Марта.
— Близки?! Да ты с ума сошла! Ты что, к нему на постоялый двор ходила?! Вечером?! В комнату?!
— Да, в комнату! Любовь преград не знает! И если ты не веришь, я докажу тебе!
— Докажешь?! Какое доказательство ты принесла?! Ну, говори!
— А вот какое. Мы завтра все идём купаться на реку. Так?
— Да, мы договорились...
— Так вот, под левой грудью у него есть шрам, наверное от когтя зверя. И как бы я его узрела, если бы мы не... — и Марта, испугавшись, замолчала. Такой свою подругу она не видела ни разу, ни при каких особых обстоятельствах.               
Всегда спокойное и полное достоинства лицо прекрасной Зои вмиг помертвело, глаза закрылись, тело обмякло и прижалось к спинке стула, голова откинулась назад.
— Ты что?! Ты что?! — Марта вскочила на ноги и стала тормошить подругу, затем схватила со стола кувшин и брызнула водой на бледное лицо.
Зоя пришла в себя. И посмотрела вдруг на Марту так, что у той ноги вмиг прилипли к полу.
— Ну ладно, ты иди пока...  — Сказала Зоя тихо. — Посмотрим завтра, что есть правда, а что лишь домыслы твои. Уж столько лет мы дружим, а вот таланта сказочницы в тебе я как-то раньше и не замечала... — Так говорила Зоя, пытаясь убедить себя, что Марта всё придумала, чтоб завладеть её любимым Юлом.                «Не может быть того! Не может быть! Меня моя Луна не обманула бы... — думала Зоя и до рассвета не сомкнула глаз.
                VIII
   На следующий день вся их четвёрка, как ни в чём не бывало, отправилась к реке. И если Юл и Зоя были сдержаны, то Кир и Марта щебетали без умолку.                При этом Кир как мог старался преподнести себя получше перед Зоей, ей не жалея комплиментов. А Марта же пыталась показать, что с Юлом связь у них особая, хотя ответа и не получала.   
— А где у вас поглубже место есть, чтоб понырять там было можно? — Спросил, желая показать своё уменье плавать, Кир.                — Ну, глубина вон там, за поворотом... — махнула рукой Марта, — но там теченье быстрое. И если с ним не справиться, то унесёт к порогам, там где камни, и...  запросто разбиться можно. Не побоитесь?                — Мы? Побоимся? — Вдруг зажёгся Юл. — Да мы с пелёнок в горных реках плаваем. Так Кир?                — Конечно. Вы никогда не видели водный атракцион? Сейчас увидите! —  Пообещал с улыбкой тот.   
Через некоторое время они подошли к высокому берегу реки, русло которой в том месте суживалось, и течение действительно было быстрым.               
В те времена не принято было купаться без одежды при девушках малознакомых. А потому, шутливо поклонившись, Юл разогнался и, вперёд вытянув руки, «рыбкой» нырнул с высокой кручи в воду.                При этом не заметил он, что сверху по реке плыло большое толстое бревно.                И надо ж было так случиться, что Юл сперва руками, затем и головой врубился в это самое бревно и, потеряв сознание, поплыл вниз по реке, раскинув руки.                Но Кир уже летел за ним и, в два гребка настигнув друга, одной рукой приподнял над водой его голову, а другой стал усиленно грести по направлению к берегу.
Только не всё так оказалось просто. Течение, как спрута щупальцы, удерживало их тела посередине, неся всё ближе к тем порогам, о которых говорила Марта. Конечно, если бы свободны были обе руки Кира, то и проблем бы не возникло.                Но, напрягаясь, чтоб удерживать голову Юла над водой, одной руки бороться со стихией оказалось мало. Кир чувствовал, как медленно, но неуклонно их обоих течение влечёт к порогам.               
Он слышал крик пронзительный девчонок, бегущих  за друзьями по берегу реки. И в этом крике трепыхались беспомощность и ужас. Ведь на глазах подруг вот-вот должны были погибнуть те, кто смог впервые разбудить  надежду их на счастье. 
А парень продолжал бороться, не сдаваясь. Кир чувствовал, что в этой чёртовой борьбе проигрывает он, и  что на этот раз сильней его вода...   До его уха донёсся шум порогов, он был страшен. Кир понял, что спасенья нет.
И вдруг, как молния, пронзила мысль:                «Неужто нам обоим суждено погибнуть? За что? И, главное, зачем? Ведь я даже не знаю, а жив ли ещё Юл? А Зоя? Если Юл погиб... то... у меня... есть... Если бы я мог спасти его, но не могу ведь! Не могу! О Боже, не могу!» —  река влекла обоих неумолимо к смерти.               
Внезапно перед взором внутренним у Кира возникли два лазурныз озера — глаза его любимой Зои. И в них была такая укоризна, что жар стыда за то, что допустил в себя он подленькую мысль, взорвал в его уставших мышцах бешеную силу.                Кир вдруг отчаянно забарабанил рукою и ногами по воде, сильнее и сильнее. И он сейчас с каждой минутой не терял, наоборот, лишь добавлял энергии в своём стремленьи спасти Юла и выжить самому.
И в тот же миг очнулся Юл. Он слышал шум порогов и ощущал силу течения. А потому сам заработал и руками, и ногами, стремясь к ближнему берегу. Кир, вне себя от счастья, плыл рядышком, подбадривая друга:                — Давай, дружбан, давай! Уже чуть-чуть осталось...   
Прошло лишь несколько минут, им показавшихся часами. И вот, наконец, и Кир, и Юл в изнеможении лежат на берегу, хватая воздух, словно две большие рыбы, случайно выброшенные из родной стихии.                А рядом девушки хлопочут, не зная как и чем помочь друзьям, в последний миг объятья смерти разомкнувшим.
— Юл, верно, весь разбитый... — причитала Марта, — давай посмотрим! — И она одним рывком сняла рубашку с Юла.
Невольно Зоин взгляд упал на грудь любимого и: «О Боже!» — Она увидела тот шрам, ужасный шрам, который не давал уснуть ей всю прошлую ночь.                «Так значит это правда! Не обманула лучшая подруга! Он был с ней... как с женой бывает муж! — У Зои закружилась голова. — Зачем тогда следил за мной той первой ночью? И говорил, что любит... Но это же... предательство! Коварное предательство! Обман! Только зачем?! Неужто и со мной хотел он позабавиться?! А что... я ведь его совсем не знаю».
Так думала неискушённая в интригах девушка, и, чувствуя, как покидают её силы, присела на песок, закрыв глаза.                Всё это не укрылось от внимательного взгляда Марты, и ликование хмельным вином по её венам заструилось.                «Ну что ж, теперь Юл мой! Я знаю, Зоя не простит ему измены!» — И Марта с ещё большим энтузиазмом взялась ухаживать за верными друзьями, ещё не оклемавшимися от борьбы с речным коварным спрутом.    
                IX               
Вернувшись домой, Зоя упала на кровать, и горючие слёзы ручейком без остановки потекли по её ещё недавно розовым, ну а сейчас — по бледным, словно облака, щекам:                «О, Боже, Боже! Как же долго я ждала своего принца... Уж и не чаяла его увидеть. Скольким баронам, графам отказала. И вот, когда же, наконец, мне показалось, что встретила его, и сам он мне в любви признался... зачем? Чтоб обмануть? Переметнуться к Марте и, презрев все правила, нам заповеданные предками, с ней переспать? Как муж с женой? Фактически они теперь такими стали. Не удивлюсь, если и свадьбу скорую сыграют. А я?.. Никак цены себе сложить я не могла. Вот и останусь одинокой... Нет, только не это! Что, Марта, значит, с любимым будет жить в согласии и счастьи, а я — беспарной, брошенной и позабытой век свой в смертельной скуке доживать?! Нет, не бывать тому! Если не суждено с любимым, так с тем, кто меня любит, буду жить. И Кир — он, вижу я, меня достоин. Как он  готов был смерть принять за оклеветанного друга! А как самоотверженно и вновь рискуя жизнью, он бросился спасать тонущего вчера! Уверена, Кир будет за меня готов на всё и сделает он всё, что нужно, чтоб жизнь моя была не хуже той, что будет у предателя и Марты. Не зря ведь говорят, что на чужом несчастьи  — счастья не построишь...» — так думала печальная красавица всю ночь, не в силах слёз своих унять. И лишь к утру её сморил тяжёлый сон.
В том сне ей вдруг привиделось, что будто сверху наблюдает она себя в постели... бездыханную, с лицом мертвецки серым, неподвижным. А рядом будто в хороводе кружатся Юл, и Кир, и Марта. И непонятно, то ли скорбят, а то ли в радости они... И ей так хочется остановить их, крикнуть: «Как вы можете?!» — Только уста не размыкаются, и странный этот хоровод остановить она не в силах.
                _____________________
А в это время Кир и Юл с перевязанной головой, пришедшие в себя после купанья, сидели у очага и рассуждали:
— По моему, пора нам говорить начистоту и объясниться с Зоей. — Кир предложил. — А как ты думаешь?                — Я думаю, ты можешь это сделать. — Ответил тихо Юл.                — Я?! Почему я?! А ты? Ты тоже говорил, что её любишь! Так что ж случилось?                — Случилось, Кир! Но только не могу я всё сейчас сказать. Прости... Да и мешать тебе я не хочу.               
Кир был сражён: «Вот это поворот! Юл ради меня... и ради нашей дружбы готов сегодня отказаться от любви?! О, Господи! А я? Что я подумал, когда к порогам нас несло? Я... да я же чуть его не предал подло! Как хорошо, что мысли не умеет он читать, а то бы не захотел и дня со мною знаться. И был бы прав!»               
— Послушай, Юл! Ты думаешь, что я не замечал, как ты на Зою смотришь? И более того, не замечал, как она смотрит на тебя? Нет, извини, твой друг не деревянный. У вас взаимная любовь, и не хочу я вам на пути стоять. Нет, ты должен свататься, а я же буду дружкой у тебя. — Сказал, а у самого вдруг, словно ремнём, перехватило горло и, если б не успел он отвернуться, то Юл увидел бы, как слёзы вспыхнули в тёмной пучине  глаз.
Так они долго препирались, пока не наступило время спать.
                Х
На следующий день проснулась Зоя поздно, и только лишь успела лицо водой смочить, а на пороге — Марта. Тут как тут.
— Ну, как спалось, подруга милая? — с всегдашней и обезоруживающей улыбкой спросила Марта. — О, да я вижу, ты только встала. Давай, приводи себя в порядок, а я сейчас обед сварганю, ведь время завтрака давно прошло. — И неугомонная Марта, надев на себя передник, принялась хозяйничать на кухне.                А так как у неё всегда и всё в руках горело, то вскоре мясо с жареной картошечкой уже готовы были сами прыгнуть в рот.
Её подруга, всё такая же бледная, но с глазами полными решимости,  первая начала разговор.                — Ты знаешь, Марта, я тут подумала... Во всём ты оказалась правой. Не только в том, что не соврала мне о вашей связи с Юлом. Вчера я поняла, на самом деле мне приятней...  — и замолчала. Язык не поворачивался вымолвить единственное слово.  Заледенел, замёрз.                Но всё же, наконец, сказала:                — Кир... — С каким мучительным трудом далось ей это имя. И даже не поверила сама, что так произнесла.                — Кир?! — У Марты отнялся язык. — Так ты сказала: «Кир»?! — придя в себя, переспросила Марта.                — Да, Кир! — Ответила подруга. — И я не против замуж выйти за него. Только одно условие...                — Условие? Какое? — Враз испугалась Марта. — «А вдруг оно невыполнимое?!»                — Хочу я, чтобы сватом у Кира был Юл. И это не обсуждаемо!
Напрягшаяся было Марта выдохнула: «Фух! Ну, слава Богу! Уж с этим-то мы справимся...» — Подумала она, а вслух сказала:                — Я передам. А там уж как они решат. — И через две минуты дверь за ней захлопнулась, оставив Зою с  болью в раненой душе.                С той болью, справиться с которой лекарств нет ни в одной аптеке...               
                ХI
Друзей застала Марта в комнате у Юла.                И, видно, так в её глазах горела сногсшибательная новость, что оба друга вмиг вскочили и замерли в безмолвном ожидании.                А Рада же, присев на койку Юла, намеренно держала паузу, не глядя на друзей.                — Ты столь взволнована... случилось что? — Промолвил Кир, не выдержав молчания. — Случилось! — Многозначительно сказала Марта.                — Случилось с кем? С тобою? С Зоей?! — Воскликнул Юл.                — С Зоей.                — Что?! — Вместе выпалил Кир и Юл. В глазах обоих шевелился страх.                — Только что Зоя объявила мне своё решение. Она готова выйти замуж за... — сердца друзей синхронно замерли, — за тебя Кир!                О, как же наслаждалась она картиной этой, в одно мгновение написанной — до потолка взлетевший вне себя от счастья Кир, и наповал убитый горем Юл. 
 — Ещё она смиренно попросила... — и снова пауза не хуже театральной, — чтобы Юл был сватом и чтобы он просил руки моей подруги для своего друга. Надеюсь, это выполнимо?
Смотреть на Юла было страшно. Он посерел, в отчаянии переводя взгляд с Марты на Кира и обратно. Он опустился на кровать и, уронив голову на грудь, закрыл глаза руками.                                — Но что за странное желание? И почему именно я? — Наконец еле выговорил Юл.                — Брат мой, но ты же самый близкий! — Вскричал всё ещё в эйфории Кир. — Ты помнишь, как перед поездкой, мы дали слово, что будем рады друг за друга, если найдёт возможным Зоя влюбиться в одного из нас? Помнишь?                — Да, помню, — тем же похоронным голосом ответил Юл.                — Поверь, если бы выбрала она тебя, я... я только был бы рад, что не кому-нибудь другому, а другу моему и брату быть счастливым! Юл?!                — Да, ты, конечно, прав... Я... я рад... — подняв, наконец, голову, ответил Юл. — Ну, что ж, жених... Давай, иди и одевай всё лучшее, что есть. Я тоже приоденусь... — Юл выразительно взглянул в глаза повеселевшей Марте.                — Да, я вас подожду на улице, — сказала Марта и торопливо комнату покинула. Остался Юл один.
«О, Господи! Дай силы мне всё это выдержать! — Молился Юл, закрыв глаза и представляя себя в храме. — Неужто Марта не соврала мне тогда , когда нежданно вечером пришла ко мне? Неужто посмеялась Зоя, когда с Луной совет держала? Но зачем? Она ведь даже и не предполагала, что я её слова услышу. И вдруг: «Она выбрала Кира!» Нет, Марта о таком бы врать не стала. И я должен идти, просить её стать на всю жизнь женою Кира? Но он ведь прав... Пусть хоть один из нас получит счастье. Ведь хуже было бы, если б обоим отказала Зоя. Что ж, это мне позволит быть близким другом им обоим. Видеться с Зоей и общаться с ней и с Киром. Если смогу, конечно... если смогу...» — И Юл, собрав всё своё мужество, стал одеваться, чтобы отправиться на пытку пострашнее, чем та, что перенёс он раньше от слуг правителя. Реально пострашнее...
                XII
И вот они у дома Зои. Кир, будто пёрышко взлетел на крыльцо, а Юл остановился. Стоит и двинуться не может. Не слушаются ноги, не идут.                — Давай, братан! — Кир помахал рукой. — Пошли!                — Юл, что ты стал? Вперёд! — Подбадривала Марта.                Они все вместе вошли в дом. И замерли...
Такой красивой Зою — Марта не видела ни разу, а о парнях и говорить не стоит.                Они стояли, рты открыв, не в силах взгляда оторвать.                — Ну что ж вы, гости дорогие! Проходите! И с чем пожаловали? — Будто ничего не зная, спросила Зоя.                Все взоры обратились к Юлу. Сжав кулаки и сердце своё сжав так, что, казалось, сейчас оно треснет, Юл, побледнел и, глядя в Зоины глаза, в бездонные глаза своей любимой, вымолвил:                — Пришли мы... я просить хочу за друга Кира, который искренне в тебя влюблён, прошу я... — но выговорить: «стать его супругой» Юл не успел...                Он, как подрубленный рухнул на пол и потерял сознание.                Все тут же кинулись к нему, подняли с пола, перетащили на диван. Испуганная насмерть Марта побрызгала водой холодной, а Кир похлопал по щекам. И вскоре Юл открыл глаза.                Конечно, первое, что он увидел было такое же, как и у него, белее мела — лицо Зои.   Когда их взгляды встретились, она потупила свой взор, а щёчки вспыхнули румянцем.             
— Я думаю, это ты просто не оправился после того несчастного купания, прошло ведь мало времени. Всё будет хорошо! Ты полежи немного... — заботливо укутав Юла пледом, не умолкая щебетала Марта.  — Вот я тебе сейчас... — Но Юл вдруг, отстранив её, с дивана встал и, извинившись за минутную слабость окрепшим твёрдым голосом сказал:
— Зоя, мой друг просит тебя его законной стать супругой . И я, как сват его, об этом же тебя прошу!                И взгляд не отведя от его взгляда, но сделавшись опять белее полотна, чуть слышно отвечала Зоя:                — Я согласна... — сказала, повернулась и исчезла, будто её и не было.               
Зато её подруга на правах хозяйки уставила едою и вином стол на террасе, пригласив парней отметить сватовство. Затем, хоть и с трудом, но удалось ей Зою привести.               
Да, странным было то застолье... Марта и Кир — каждый в своём купаясь счастье — не замечали, что ни Зоя, ни любимый ими Юл, лишь пригубив вина, к еде и не притронулись. Оба безмолвны были и больше взглядами не встретились.                Условились, что свадьбу будут праздновать после венчания в отдельном зале нового трактира через неделю.
                XIII               
На следующий день под вечер сидел Юл за столом в своей комнате, опустив голову на руки.                Он всё ещё не мог поверить, что так всё обернулось. Что в один миг его прекрасный мир перевернулся и весь укутался в унылый серый беспросветный цвет.                Не только о своей утраченной любви он горевал. Юл больше размышлял о том, о чём он никогда не думал раньше.                Он думал об их с Киром дружбе:                «Когда мы ехали сюда, я обещал, что буду рад в том случае,  если его выберет Зоя. И говорил я это искренне. Так почему сейчас совсем другие чувства у меня? И что такое — наша дружба и где её предел? Ни он, ни я не думали об этом. Дружба была для нас, как горный воздух, как сладкая вода хрустального ручья! И друга жизнь была важнее собственной без никаких вопросов или колебаний! Мы были одним целым: одни стремления и удовольствия, одни желания и чувства. Желания?.. Так вот в чём соль того, что происходит с нами! У нас опять одно желание и чувство. Но именно оно разъединяет нас! И отрывает друг от друга! Ведь все те общие желания, что были раньше, могли мы удовлетворить, как бы ни трудно это было. Но вот сейчас каждый из нас мечтает стать единственным для Зои  — но сбыться той мечте возможно лишь для одного. Для Кира... А я?.. Ну почему я не могу смириться с поражением?! Неужто потому, что получил тогда надежду, когда подслушивал её короткий диалог с Луной? Нет, поздно мне теперь об этом думать. Она свой выбор сделала, и мне в нём места нет...» — И в этот миг услышал Юл стук в дверь.
Когда он дверь открыл, увидел Марту.                — Ты разрешишь войти? Я ненадолго...                — Входи, — посторонился Юл, а у самого уже внутри похолодело от ожидания плохих вестей. С хорошими она ещё ни разу не пришла.  Юл усадил её на стул, а сам сел на кровать.                                — Я слушаю тебя. Надеюсь, разговор наш будет добрым?                — Конечно, Юл! Не сомневайся даже! Хочу поговорить я вот о чём... — Марта взглянула на него. В её глазах были страх, волнение и чувство.  Большое чувство.                — Юл, я всё прекрасно понимаю. И вижу, твоё сердце принадлежит не мне. Но ты же ясно видел, Зоя выбрала Кира, и свадьба будет очень скоро.                Юл ещё больше помрачнел:                — Так ты пришла, чтоб  бередить мне рану?                — Конечно нет... Я просто попыталась себя на твоё место ставить. И вот, что  предлагаю. Если уж не суждено тебе с любимой вместе быть, то почему бы не попробовать связать судьбу с той девушкой, которая тебя будет любить? Любить, как солнце, преданно и беззаветно. Которая устроит тебе жизнь такую, что все будут завидовать. Ведь Юл, за что ты Зою полюбил? Только за внешность, красоту?! Но что ты о ней знаешь? Всегда холодная и гордая до умопомраченья, только себя и любит! Ты можешь мне поверить, уж я её-то знаю, как никто. И, если честно, я Киру не завидую — намается он с ней!  — Слова её лились потоком, глаза пытались притянуть взгляд Юла, смотревшего в окно.                — Поверь, я сделаю тебя счастливым! Кроме того, ты будешь рядом и с другом, и с любимой...                — И ты готова жить со мной, прекрасно зная, что я люблю другую?! И где же твоё счастье в этом будет? — с сарказмом спросил Юл.                — Моё счастье — лишь быть с тобою рядом! — Обрадованная тем, что, наконец, хоть как-то среагировал он на её слова, ещё с большим волнением заговорила Марта. — И я уверена, что лёд в твоём сейчас опустошённом сердце я растопить смогу! Решайся, Юл! И справим свадьбу мы такую, что прогремит на всю округу! — С этими словами она, вскочив со стула, подошла к нему и попыталась взять его за руку.                — Нет, Рада, план твой я не принимаю! — Отдёрнув руку, крикнул Юл. — А то, что лучшую подругу ты поносишь передо мной, ещё раз подтверждает, ты — ты совсем не та, с кем я хотел бы жизнь свою делить. Ступай домой, забудь об этом разговоре. А я уже о нём забыл. — И с этими словами Юл подошёл к двери, открыл её и жестом показал Марте на выход.                О, хорошо, что он не стал смотреть в её глаза — адский огонь горел в них. Такой огонь, что мог спалить любого! Ещё мгновенье и, словно шаровая молния, промчалась Марта мимо.                А в голове её уже другой зрел план...
                XIV
На самом краю этого селения, у леса стояла деревянная избушка. А в той избушке проживала молодая женщина с лицом старухи. Все звали её Грета.                И если приходилось кому с ней повстречаться на одной дороге, то сразу отводить глаза хотелось, чтобы только не пересекаться с её пронзительным и цепким взглядом.
О ней ходили слухи нехорошие — будто она на самом деле — ведьма, и на метле летает ночью по округе. Но это были только слухи. Зато что было точно и реально — умела врачевать она любые раны и не только. Людей, одной ногой уже в могиле бывших, она могла заговорить и уберечь от близкой смерти.                Вот к ней и постучалась Марта тем самым вечером после беседы с Юлом.                Войдя в избушку, она увидела её хозяйку, сидевшую за грубым строганным столом, и перед ней лежали карты.                — Я знаю, с какой целью ты пришла... — не дав Марте сказать и слова, произнесла с нажимом Грета. — Но ты должна сто раз подумать, прежде чем попросить меня о том, о чём ты хочешь попросить.                — Я хорошо подумала! —  Скрывая страх перед колдуньей, заявила Марта. — Я слишком долго ждала своё счастье, чтоб потерять его в один момент. Ты мне поможешь? — С этими словами Марта достала кошелёк и бросила его на стол.
Нахмурились густые брови Греты. Она раскрыла кошелёк и из него посыпались монеты. Грета пересчитала их. Затем сгребла монеты со стола и положила их обратно в кошелёк, его вернув хозяйке прежней. Подумала немного и... предложила Раде сесть.                — Ну что ж, начнём...
                XV
Приближался день свадьбы. И в подготовке этого события и Кир, и Марта сбились с ног, лишь бы всё было хорошо.                Гостей позвали: с гор приехали приятели Юла и Кира, а девушки соседей пригласили. В трактире стол готовили такой, чтобы потом о нём народ судачил долго. Невесте сшили свадебный наряд невиданной доселе красоты.                Печальны были только Юл и Зоя, хоть Юл и помогал Киру, как мог, чтоб в хлопотах забыться и не быть одному.
И вот настал тот день, когда у храма встретились друзья и Зоя с Мартой.                За ними — приглашённых хвост тянулся. Вошли в пределы храма.                Кир поддерживал под руку Зою, за ними Юл и Марта. Печальный Юл и, как всегда, светящаяся искренним весельем Рада.
К ним подошёл священник и прочёл короткую молитву. Затем спросил:                — Согласен ли ты, Кир, взять в жёны эту девушку?                — Согласен! — Громко Кир сказал и взглядом долгим и влюблённым посмотрел на Зою.                — Согласна ли ты, Зоя, за Кира выйти замуж? — Священник вопросил.               
Ответом была тишина. Все замерли, не отрывая глаз от Зои.                У Марты, что за ней стояла, вдруг сердце перестало биться. Глаза её пронзали взглядом насквозь затылок преданной подруги.               
А Зоя, как в прострации, вдруг повернула голову назад, в сторону Юла. Их взгляды встретились.                И в глубине лазури чистой в глазах у Юла Зоя увидела... такую муку, такую боль, что и представить невозможно.                «Только любовь по силе горю этому — могла быть равной...» — пронзила её мысль, и в тот же миг она упала замертво у ног священника.
Все бросились к упавшей, подняли на руки:                — Врача! Врача! — Кричал в отчаянии Кир.                А Юл и Марта, словно под гипнозом, застыли, как столбы, не в силах сдвинуть себя с места. Когда ж опомнились, то бросились к казавшейся им бездыханной Зое и, уложив её в телегу с сеном, поспешно отвезли домой.
Но все они ошиблись, ведь жизнь не потеряла Зоя.                Да, внешне она выглядела мёртвой — в лице кровинки не было.                Но всё же чуть заметное дыхание угадывалось в ней.                Только как ни старались лекари её привести в чувство, все их старания были напрасны. Ни притирания и ни лекарства, вливаемые ей насильно, в сознание её не привели.                — Вам остаётся лишь на Бога уповать... — растеряно сказали лекари. — Мы тут бессильны.
                XVI                И вот все трое замерли у тела Зои: Кир, Юл и Марта.                И просидели до рассвета. Но ничего не изменилось. И непонятно было — на этом свете Зоя иль уже на том.                Потом, немного отдохнув, договорились о дежурстве. По суткам.               
И первому дежурить надо было Киру.                В задумчивости, не сводя с любимой глаз, он просидел до ночи, о разном размышляя. Ну а когда легла на землю тьма, вдруг в голову пришли совсем иные мысли:                «Каким же я слепцом был! Неужто же не видел, что не в меня влюбилась Зоя, и не мои ловила взгляды. Что привести могло её к несчастью? Да только то, что не могла она идти за меня замуж! Отдать и руку мне, и своё сердце, когда оно другому отдано. Да, я не принуждал её, поверил словам Марты. Но сам-то, до небес взлетев от счастья, и не спросил ни разу Зою: «Любишь ты меня? Своею волею ты хочешь за меня пойти? Желаешь жизнь свою со мной делить до смерти?» Нет, не спросил... Слепец, глупец, к тому же и подлец! У друга чуть не отобрал невесту, сломав, как спичку, дружбу, что была железа крепче. Жизнь у любимой отобрал, лишь о себе радея. Нет мне прощения, но всё же попрошу... — он наклонился к самому лицу безмолвной девушки. — Прости меня, родная! Прости за глупость, торопливость, эгоизм! Прости, что поспешил судьбу твою решать, с тобою не советуясь! Клянусь, свою вину я искупить готов, вернись лишь только к нам. Вернись! И я всё сделаю, чтоб ты и Юл... чтобы вы были счастливы! Ты веришь мне?!»
И то ли показалось Киру, то ли и вправду разомкнулись бескровные уста несчастной Зои  — прошелестело, словно выдох: «Я тебя прощаю...».                Кир вскинул голову в надежде вновь её увидеть взор...                Но нет, глаза её всё так же были плотно сомкнуты, а грудь не шевелилась.   
                XVII
На следующий день черёд дежурить выпал Марте.                За время, что почти ушла из жизни Зоя, в душе у Марты потоком мчались ураганы, смерчи и торнадо, взорвав и обнажив все её чувства, а в голове кипящей раскалённой лавой струились мысли.                Особенно сейчас, когда она одна осталась с Зоей, не в силах взгляда оторвать от милого лица.               
Когда упала Зоя в храме и сделалась мертвее мёртвой, как молния насквозь пронзила Марту:                «О Боже! Я её убила?! Убила лучшую свою подругу?! Но... я ведь не хотела! Хотела только попугать... А ведьма... даже денег не взяла. Сказала только: «Желание твоё исполню...». Я и поверила... О, Господи, как жить мне дальше? Ведь даже если б удалось приворожить моего Юла,  не сможет заменить он мне утраты моей девочки  — моей единственной и самой преданной подруги! Но почему же поздно  так я это поняла? И я, и Юл — мы оба будем вечно скорбить о бедной Зое. И кем же мне считать себя теперь — убийцей подлой?! Ведь лекари сказали, что они бессильны...» — такие мысли, словно путы, окутывали Марту, иссушивая душу ей и тело.               
И вот она в полнейшей тишине одна с подругой рядом.                И глядя на её застывшее лицо,  вдруг замерла, сдержав дыханье Марта.               
Перед её глазами развернулась до боли яркая картина: как Зою при стечении народа                кладут в сосновый гроб, несут по улице, а после опускают в глубокую могилу.                И весь народ, все бывшие при этом люди — все смотрят на неё.                А главное, в упор на неё смотрит Юл.               
В глазах у всех немое осуждение и оглушающе  безмолвный крик:                — Убийца! Ты — убийца! Гореть тебе в аду! Да будь ты проклята!
Внутри смертельным холодом объята упала Марта на колени перед телом Зои.                И нескончаемым потоком, как будто вырвавшись из заточенья, хлынули страстные слова:                — Подруга милая моя! О, как же я перед тобою виновата! За всё добро ко мне, за верность и поддержку все эти годы юности чем отплатила я тебе? Чёрной неблагодарностью! Поверь, я и сама не представляла, сколько злобы и жёлчи в бездонной глубине души моей сокрыто было. И что из этой глубины, как мёртвую  отравленную воду со дна колодца, всю муть достать сумеет кто? Любовь?! Нет, не любовь! Любовь — чиста. Так, начит, зависть?! Да, зависть вкупе с ревностью проклятой. Ведь я тебе соврала, Зоя, когда сказала, что близки мы были с Юлом!  На самом деле ничего такого не было! Когда я в комнату его вошла нежданной, он сняв рубаху, умывался. И я заметила тот злополучный шрам под левой грудью. Пыталась я склонить его к любви, но даже слушать он не захотел. Как не хотел об этом слушать и второй раз, в день накануне твоей свадьбы. Он любит тебя, Зоя! Только тебя, ты можешь мне поверить! Я знаю, нету мне прощенья. Сама себя я не смогу простить. Но всё же не могу я не молить тебя, хоть и не жду ответа: «Прости меня! Прости за всё!» — И слёзы бесконечные, горючие двумя ручьями прожгли ей щёки. 
И вдруг, как дуновенье ветерка чела коснулось Марты. И ей послышалось:                — Прощаю... Я тебя прощаю...
Вскочила на ноги и с радостно затрепетавшим сердцем вонзила Марта взгляд свой в лицо Зои. Но вспыхнувшая вдруг надежда тут же и погасла. Ничто не изменилось.     Всё так же сомкнуты бескровные уста, и ни один малейший признак жизни не был замечен...
;                ХIII               
На третьи сутки у постели Зои дежурил Юл.                Все эти дни они втроём не говорили даже — такой глубокою была их скорбь.                А безнадёжность просто добивала. Ведь ждать, когда наступит смерть и не иметь возможности хоть попытаться что-то сделать — что может быть страшнее этой пытки?!
И каждому из них казалось, что именно в его дежурство душа прекрасной Зои отлетит  туда, откуда нет возврата. А в этом будет виноват, конечно, тот, кто был последним  у её постели.
Поэтому с замершим сердцем час за часом смотрел Юл на любимое лицо. Оно прекрасным было даже в той полусмерти, в которой пребывала Зоя.                Юл вспомнил, как вчера вновь заходили лекари, и, осмотрев внимательно безжизненное тело, заключили:                — Готовьтесь с ней прощаться. Осталось ей не более двух суток. И это может быть в любое время...
— Что ж, милая, давай прощаться... Хотя и знаю, недостоин я прощенья... Поверив на слово коварной Марте, я даже не пытался бороться за свою любовь... И, видя это, ты сочла, что недостоин я тебя... И правильно решила. Но лишь одно хочу сказать: я никого так не любил и никогда не полюблю другую! И я сейчас готовь по капле кровь свою отдать, лишь бы спасти тебя! О Боже! Подари такую мне возможность! Не забирай её! Возьми меня! — И с этими словами упал Юл на колени и руку девушки прожёг горячим поцелуем. Таким горячим, что, казалось, вспыхнуть должна она.                Но нет. Лишь неподвижной и холодной была её рука, её лицо и вся она.
Не в силах больше выдержать такую муку, Юл поднялся с колен, чтобы на воздух на минуту выйти. И вдруг, как тихий голос с неба:
— А ты куда?
Юл замер: «Я схожу с ума?! И её голос в голове моей?! Скорей на воздух!» — Он сделал шаг вперёд, но выдержать не смог, остановился, обернулся.               
И сразу же... пропал.                Пропал и растворился в бездонной глубине озер прекрасных глаз своей любимой Зои.                Она смотрела на него с такой любовью, что счастья большего ни человеку и ни богу не испытать!                Придя в себя, Юл сжал её в объятиях и кинулся ей целовать лицо, шею и руки.               И вслед за каждым его поцелуем мертвенная бледность Зои, медленно таяла, как тает первый снег.
И в тот же миг вбежали Кир и Марта...               
                ________________________
О том, что было дальше, можно вам не говорить — уверен я, что всё и так всем ясно.
Конец — счастливый!
Ну а разве он таким не должен быть?..