Проклятый друг

Был у меня один друг в Калининграде, ну, как был, он жив здоров, но теперь уже слишком далеко от меня. Хороший человек, мастер своего дела, признанный талант, но был у него один серьёзный недостаток, который он тщательно и даже успешно скрывал. Периодически друг жаловался на жизнь, зная, что его имя и фамилия никогда не станут общественным достоянием. Он был прав, и даже сегодня мы обойдёмся без имени. Назовём его — приятель.
Было у приятеля три флейты, на них он играл по утрам, но хотелось ему сыграть на одной из них для любимой женщины, которой у него впрочем и не было. Когда он играл для нас, для друзей, казалось вся грусть выходит из жестяной трубки и уходит через окно куда-то за горизонт. Играл он красиво. Приятель часто ходил в местную поликлинику, а там, понятное дело были бабы всех сортов и возрастов. Он искал себе медсестру. Медсестры были разные, кто-то злее, кто-то словоохотливее, но только до дела, а вернее до тела, не доходило. Все они были замужние. Где они успевают, чёрт бы их побрал?! Ругался приятель. Покушаться на замужних он не имел морального права. С моралью вообще было строго. У его матери, тоже медсестры, было в юности несколько друзей, но между ними ничего не было. Первой женщиной его отца фельдшера была его мать медсестра. Этого же постоянно тянуло к бабам. Он рисовал баб, собирал статуэтки баб, писал стихи о бабах и для баб, но... никто не обращал на него внимания, как будто проклят он был. Идеальный друг, сказочный, и в долг даст, и шкаф подвинет, и таблетки закинет, если ты заболел. Какого чёрта этим бабам не так? Нас было пятеро и он шестой, не понимали все.
По ночам приятелю снились кошмары, то он драл заведующую поликлиникой, то естествовал участковую медсестру, то щипал за мягкое место лаборантку. Впрочем, это всё было во сне. Наяву он был чистый сэр. Ничто не выдавало в нём патологической тяги. Однажды купил он себе надувную бабу с лицом, как у заведующей, затрахал её в клочья и выбросил. Не полегчало. Я сам подарил ему надувную бабу, но он не захотел её брать. Вспомнил об отце, который до матери целовал только Красное Знамя и поник. Иногда мы ходили в поликлинику вместе, для меня он брал бутылку воды, для них — три презерватива на всякий случай и всегда проверял, работает ли шпингалет в туалете. Он был таким невозмутимым, как ревизор из Москвы, но в душе его кипели нешуточные страсти. Возле поликлиники был магазин одежды, который держали азиаты. С каким жалким видом он ходил мимо полки с бюстгальтерами, которая как на грех была напротив мужских брючных ремней. Однажды он сказал мне, что когда у него появится любимая девушка, он купит ей много бюстгальтеров разных расцветок, а она, она будет радоваться и ходить в них даже дома. Я не понимал, зачем какой-то ей ходить в них ещё и дома. Приятель был непреклонен. Купит и точка. Наш общий друг Серёга покупал для своей бабы много чулок, колготок и всякого капрона. Но у него была баба. Приятель тоже собирался сделать соответствующие запасы, но как угадать с размером, если у тебя никого нет. Ах да. Просроченные презервативы, которые так и не пригодились, он выбрасывал на помойку. Денег на проститутку у него не было, вернее как, вероятно, он боялся ехать к ней или звать к себе, а вот на гостиницу, действительно не было. Он знал, где взять проститутку, сколько на это нужно денег, обставился правильными книгами, но всё это не принесло плодов. Заглядывал и к узбекам, но если узбеки могли залезть на любую бабу, какую поймают, то с узбечками всё было хуже. Они все чьи-то сёстры и жёны, а это последствия. Соглашаются только сумасшедшие, но от них приходится сбегать. Не кстати, было прочитать, что в Омске одна женщина упала с мужчины и сломала ему то место, из-за которого всё и затевалось. Омич тоже был хорошим человеком и пострадал зазря. Пострадал и москвич, которого укусила проститутка, пребывая в эпилептическом припадке. Москвич вызвал ей Скорую, но вечер был испорчен. Таких гнусных историй было много, от них на душе становилось только гаже. Иногда приятель мечтал хотя бы об одном единственном разе, но с симпатичной. Какая-то баба у него была, но понимания они не нашли. Да и лицо у бабы было такое, что нормальный мужик столько Виагры не выпьет. Этот продержался. Да два раза. Но мечтал он пусть и об одном, но хорошем. Да и музыку он любил больше, кажется, сама музыка любила его, но ведь у музыки нет ни рук, ни губ, ни груди. Была в Музыке душа, а тела не было. Как говорил друг Сашка: "сексом сыт не будешь, но и плюшками не натрахаешься". В поликлинику подвозили новых женщин и он частенько туда заглядывал. Пока однажды торжественно сообщил, что проклятие пало! На этот раз подробностей не было. Когда на почте он вытряхивал сумку, презервативов там уже не было. Дома на бельевой верёвке красовался красный бюстгальтер. Приятель стал заметно веселее и подумывал о покупке ещё одной флейты. А потом и времени по вечерам стало меньше. Казалось новая  флейта звучала веселее, чем прежде. А, может, просто слушал её кто-то более заинтересованный.