Один день из жизни студента Шурика Вернова

Моему любимому папе Вернову Александру Борисовичу посвящается


 
День начался как обычно.
— Шурочка, вставай, в институт опоздаешь!
Тётя Роза пыталась выключить будильник, который громко дребезжал, подпрыгивая на столе.
— Вейзмир! Эстерка, сделай что-нибудь! — тётя Роза бегала вокруг стола, не совсем понимая, как его остановить. И в то же время продолжала причитать:
— Эстерка, гэвалд! Их вейс нит ви мэн махт штил а халэрье!
(что означало: «Гвалд! Я не знаю, как остановить эту холеру!»)
— Тётя, сколько тебе можно говорить — не ставь будильник посреди стола! Геник, хватит уже! — Фирочка ловко протянула руку и выключила этот надоедливый будильник.
— Шурочка, вставай, а то проспишь всё на свете!
Шурик зевнул, потянулся и снова нырнул под одеяло. Вставать не хотелось. Под тёплым одеялом было
уютно. Он чувствовал, как сон уносит его в неизведанные дали, как вдруг над самым ухом прозвучало:
— Шти уф, майн ингелэ! Вставай, мой мальчик!
— Встаю, встаю! Тётя, не кричи мне в ухо!
Шурик ещё раз потянулся и встал с кровати. Он был высоким (170 см — по сравнению со ста пятьюдесятью сантиметрами тёти Розы), стройным и обладал природной атлетической осанкой. Спорт давал о себе знать: подтянутая фигура, крепкие, накачанные ноги, мускулистая грудь. Всё это делало его если не красавцем, то вполне симпатичным и уверенным в себе юношей..
Он быстро оделся и вышел в коридор, чтобы умыться.

Шурик жил с мамой и тётей в центре Винницы, в здании бывшего костёльного двора, когда-то принадлежавшего польскому костёлу Святой Девы Ангельской..
Старый костёл с готическими окнами и толстыми стенами стоял здесь ещё с дореволюционных времён.В пятидесятые годы его монастырские корпуса отдали под коммунальные квартиры, и в бывших кельях закипела обычная винницкая жизнь.В одной из таких келий — две комнатки и маленькая кухня — и обитал Шурик с мамой и тётей Розой. Дом был старый, поэтому вода и газ туда так и не были проведены.
Удобства находились во дворе, а в длинном общем коридоре стоял старый умывальник с потёртым зеркалом. Соседи по очереди носили воду в вёдрах из дворовой колонки и доливали её в бак умывальника.
По утрам в коридоре всегда стоял особый запах — мыла, сырой штукатурки и только что вскипевшего на примусе чая.
Шурик едва намылил лицо, как услышал звук открывающейся соседней двери.
— Шурка, привет. Ты не забыл, мы к декану должны зайти сегодня? Давай выйдем пораньше.
Шурик ополоснул лицо и обернулся. В проёме соседней двери стоял Валя Шмитько, его друг и сокурсник. Несмотря на то что Валя был старше Шурика на четыре года, они были очень дружны. Жил Валя в соседней квартире, где в одной комнате ютились его родители, сестра и маленький брат. Несмотря на болезни в детстве, Валя вырос весёлым и остроумным — настоящей душой компании.
Теперь вместе с Шуриком он учился на филологическом факультете Винницкого педагогического института.
— Привет, Валька, конечно помню. Сейчас только домой забегу, оденусь, перекушу — ведь тётя Роза завтрак приготовила, ты же понимаешь, она не отстанет.
Шурик забежал домой и быстро стал собираться.
— Маменю! — запричитала тётя Роза. — А мазл ин коп, иди позавтракай. Я тебе пожарила яичницу, а на обед сварю куриный супчик... Ты же любишь пулочку?
Тётя Роза быстро поставила на стол тарелку.
— Конечно, он любит пулочку, особенно женскую, — Валька стоял с папиросой возле открытой двери и усмехался, выпуская дым в коридор.
— Ой вей, гитеню,( О Господи)! Посмотрите на этого шлимазела! — тётя Роза гневно сверкнула на Вальку глазами и тут же, потеплев, повернулась к Шурику. — Май зисер(мой , сладкий) не слушай его гойские шуточки.
— И вам доброе утро, тётя Роза, — не вынимая папиросы, произнёс Валя и, слегка наклонив голову,добавил, растягивая слова: — Тётя Фира, прекрасно выглядите.
— Спасибо, Валя, — Фирочка продолжала расчёсывать волосы, сидя у стола и рассматривая себя в небольшом зеркале.
— Мам, тётя, я побежал, мы опаздываем! — Шурик разрезал яичницу на две части, положил их на два куска хлеба, один бутерброд сунул Вальке, второй оставил себе и, схватив портфель, направился к выходу. — Валька, бежим!
Оба резко повернулись и через секунду уже выскочили из квартиры.
— А чай?! — только и успела вскрикнуть тётя Роза.
— Эстерка! — продолжала она в недоумении, разводя руками. — Дер дозикер бандит лозт ништ дем кинд эсн!(«Этот бандит не даёт ребёнку поесть!»)
— Тётя, оставь Шурика в покое, парню двадцать лет, — Фирочка удовлетворённо посмотрела на себя в зеркало и тихо произнесла:
— Красота — это страшная сила.- Она улыбнулась, вспомнив Фаину Раневскую в нашумевшем фильме «Весна», затем крутанулась возле зеркала и, стуча каблучками, тоже быстро побежала вниз по лестнице.
— Гитеню, зэй зэйнен мешугэ, — промямлила тётя Роза, что означало: «О Господи, они все сумасшедшие», прикрыла за Фирочкой дверь и пошла убирать посуду со стола.
 
Путь Шурика и Вали из их дома в центре—от Костельного двора — до педагогического института,находившегося в районе Замостья, пролегал через мост над Южным Бугом. Студенты того времени могли добираться в институт либо пешком через мост, либо на трамвае, который связывал пединститут с центром города.
Шурик и Валя бежали к трамвайной остановке, но трамвай проскочил прямо перед ними, обдав их запахом машинного масла.
— Валька, — укоризненно покачал головой Шурик, — если пойдём пешком, то придём ко второй паре... и то, как говорит тётя Роза, если нам будет большое счастье.
Он махнул рукой в сторону уходящего трамвая.
— И ты посмотри, Валька, как только мы подбегаем — этот поцеватый трамвай уходит. Его никогда нет, когда он нужен. И на хрена нам такое транспортное счастье? Бежим! Они не столько бежали, сколько быстро шли, пересекая мост и вместе с ним переходя из одной части города в другую. Мартовский ветер ещё был холодным, но вокруг уже всё дышало весной. Южный Буг лениво перекатывал мутноватую воду, а на мосту поскрипывали трамвайные рельсы.
Вдруг Валька остановился, хитро прищурился и сказал:
— Шурик, слушай экспромт на злобу дня.И торжественно продекламировал:

Однажды, как анекдот гласил,
Гору к себе Магомет пригласил.
Ждёт-подождёт, а горы всё нету,
И решил Магомет, подождав до утра:
Если гора не идёт к Магомету,
То на хрена Магомету гора?

Шурик расхохотался и сказал:
— Валька, ну ты даёшь! Ты, конечно, поэт... но всё равно шлимазл. Мы опаздываем, бежим, пока и вторая пара не уехала!
И они побежали. К их удивлению, уже на ближайшей остановке их догнал трамвай.
— Мда... — смеясь, произнёс Шурик, запрыгивая на подножку. — А гора всё-таки пришла.
Возле института их уже ждал Толик Николенко. Он стоял, слегка переминаясь с ноги на ногу, и держал в руках небольшой потёртый аккордеон. Этот инструмент был семейной реликвией —отец  привёз его из Германии после войны, и Толик берёг его как самое ценное.
Несмотря на то ,что Толик не учился музыке профессионально, он самостоятельно освоил основы игры,а со временем стал помогать и Шурику — терпеливо показывая простые аккорды, объясняя, как держать ритм и не сбиваться.А Шурик, обладая хорошим музыкальным слухом и природной лёгкостью, быстро схватывал всё на лету.
Уже через короткое время он мог не только повторять за Толиком, но и уверенно аккомпанировать,добавляя в игру что-то своё живое и искреннее.
— Ну где вас носит?! Мы же договаривались! — негодовал Толик. — Выступление завтра, и если мы с деканом не договоримся — значит, пролетаем.
— Ша, Толик, успокойся, не нервничай. Где сейчас декан? — Шурик расправил плечи и огляделся по сторонам.
— Он у себя на кафедре… — пробормотал Толик. — И настроение у него не очень. Уже пару «неудов» поставил, просто рвёт и мечет. А если ещё узнает, что мы его пародировать хотим — всё, хана нам.
Всё дело в том, что Шурик, Валя и Толик были активными участниками студенческой самодеятельности.
А Шурик и Валя — ещё и постоянными ведущими всех институтских вечеров, олимпиад и праздничных концертов.
Весь конферанс придумывал Валя: шуточные, сатирические куплеты, музыкальные пародии — остроумные и всегда «в точку», на злобу дня студенческой жизни. Не отставал от него и Шурик, который ко всему прочему был ещё и артистичен и обладал редким чувством сцены — он умел оживить любой номер.
Вот и сейчас они готовили пародийный номер на декана филологического факультета и хотели заручиться его разрешением.
К тому же на вечере должны были присутствовать представители городского отдела культуры, которые искали талантливых студентов для участия в концертах в период VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, который должен был пройти через полгода в Москве. Конечно же, ребята очень хотели туда попасть.
— Всё равно надо попробовать, — сказал Шурик. — Под лежачий камень вода не течёт… хотя гора к нам сегодня всё-таки приехала.
— Стоп, Шурик… какая ещё гора? Ты о чём вообще?
Шурик на секунду задумался, потом махнул рукой:
— Ай, потом объясню. Пошли к декану, пока он ещё кого-нибудь не завалил.
 
Приближаясь к кафедре русского языка и литературы, они увидели небольшую очередь у двери.Декан филологического факультета   Купряшкин Тихон Ефремович внешне выглядел весьма солидно и,несмотря на полноту, отличался подвижностью и активностью. Но больше всего привлекал в нём его типично русский говорок с интересными словечками и выражениями, которые он очень часто вставлял в
свою речь. Так, например, слово «значит» у Тихона Ефремовича звучало как «знашт».
Студенты и студентки после экзаменов обычно выстраивались к декану в очередь на пересдачу,поскольку низкая оценка означала лишение стипендии. Вот и сейчас студенты, перебивая и перекрикивая друг друга, пытались достучаться до преподавателя.
— Тихон Ефремович! Можно с вами поговорить? — Шурик прорывался к открытой двери, помогая себе локтями.
— Вернов! А тебе, знашт, что надо? У тебя же по экзамену — четыре. Так, знашт, на пять пересдать хочешь?
— Тихон Ефремович, мы не на пересдачу, мы хотим поговорить с вами, — Шурик пытался протолкнуться к открытой двери.
— Шурка, имей совесть, — из-под его руки вынырнула второкурсница Галочка Моргунова. — Здесь очередь на пересдачу, а ты тут со своими разговорами только всем мешаешь.Маленькая и юркая, встав перед Шуриком, она обратилась к декану:
— Тихон Ефремович, ну пожалуйста...
— Ну, Моргунова, что, знашт, надо?
— Тихон Ефремович, разрешите мне прийти завтра на пересдачу. Без стипендии трудно...
Декан посмотрел на неё, прищурившись, и с чувством полного превосходства произнёс:
— Цельный год, знашт, гуляла с офицерьем, знашт, а теперь, знашт, пересдавать?
«Офицерьем» декан называл курсантов Винницкого военного танкового училища, которых очень жаловали девчата с филологического факультета, и Галочка тоже не была исключением. Покраснев, опустив глаза, она даже пустила слезу и, всхлипывая, промямлила:
— Тихон Ефремович, ну пожалуйста, я, честное слово, готовилась...
— Ладно, приходи, знашт, завтра. Но это, знашт, последний раз. Больше я тебе, знашт, разрешать не буду.
— Спасибо, Тихон Ефремович, — Галочка, вытерев глаза платочком, повернулась и, кокетливо подмигнув Шурику, чтобы декан не видел, выбежала, стуча каблучками.
— Тихон Ефремович, мы не займём у вас много времени, — Шурик ещё раз попытался прорваться к декану.
— Ладно, Вернов, что там, знашт, у тебя?
— Тихон Ефремович, вы же знаете, что на завтрашнем институтском вечере будут представители городского отдела культуры, и они будут отбирать лучшие номера...
Шурик протиснулся сквозь очередь в дверь. За ним, помогая себе аккордеоном, шёл Толик. Замыкал шествие Валя. И вдруг, пробираясь сквозь студенческую очередь, он споткнулся и на четвереньках вполз в аудиторию.
— Это, знашт, что такое? Что это за вход? — декан разозлился не на шутку. — Это, знашт, таким же макаром и назад!
— Тихон Ефремович, это ж Валя, он с нами, он просто споткнулся, — Шурик с Толиком вдвоём бросились на помощь товарищу, помогая ему подняться и одновременно объясняя декану, что произошло.
— Ладно уж, знашт, дверь только закройте, — декан удобно уселся в своём кресле и, перебирая пальцами по животу и зевая, спросил: — Ну что там, знашт, у вас?
— Тихон Ефремович, мы приготовили пародийный номер на завтра и хотели бы вам сейчас его показать,
— Шурик стал раздвигать стулья, расчищая себе место для показа. — У нас три пародии на тему студенческой жизни.
Шурик вытащил небольшой женский платок и повязал себе на голову. То же самое сделал Валька. Толик уселся на стул, вытащил аккордеон, надел его и дал первый аккорд, как бы заявляя о начале номера. Входная дверь тихонько скрипнула.
— Студенческие страдания. Частушки! — торжественно произнёс Шурик и, махнув Толику рукой для аккомпанемента, запел:
 
— Подружка моя,мне сейчас не весело,
  Два экзамена не сдала снова в эту сессию.
Напевая, Шурик покачивался из стороны в сторону, придерживая концы платочка, завязанного на шее.Валька подхватил Шурикин ритм и стиль, и они, попеременно сменяя друг друга, продолжили:
— Не помог ни конспект, ни друзья-приятели,
  Придираются ко мне все преподаватели.
— Я готовила ответ, так, как полагается,
  Но счастливый билет  мне не попадается.
— Я не сплю третью ночь от всего от этого,
  Как беде моей помочь, кто мне посоветует?..

Ребята поклонились, тем самым показывая, что номер закончился.
— Отлично, знашт, молодцы. Я и не знал, знашт, про ваши таланты, — декан удовлетворённо улыбнулся.Как и везде, во всех высших учебных заведениях, факультеты негласно соревновались между собой,пытаясь получить пальму первенства. Тихон Ефремович чувствовал удовлетворение и довольным голосом произнёс:
— Что-то, значит, ещё?
— Да, — Шурик продолжил. — « Цыганские страдания »!
Шурик снял платок с головы, накинул его на плечи и, повернувшись к Толику, тихо произнёс:
— Маэстро. и.. запел:
- Снова боль мне душу ранит, потерял часам я счёт,
  Я сегодня утром ранним, в третий раз не сдал зачёт.
- Мне и больно, и обидно, слёзы катятся из глаз,
  Эх, сдавать придётся, видно, мне зачёт в четвёртый раз.
 
Декан с удовольствием хохотал, вытирая слёзы.
— Ну, рассмешили, знашт! Молодцы, знашт!
— Тихон Ефремович, у нас ещё одна пародия.
— Ну, знашт, показывайте, — декан в предвкушении хорошего настроения улыбнулся.
— Тихон Ефремович, этот номер про вас.
— Что? — декан как будто не понял, что ему сказали. — Что, знашт, номер про меня?
Декан поднялся с кресла и оторопел, даже не представляя себе, как на это реагировать.
— Тихон Ефремович, это всего лишь дружеский шарж! — Шурик пытался подобрать слова. — Давайте мы вам покажем.
И, не дожидаясь ответа, Шурик жестом показал Толику начинать.
Толик, недолго думая, быстро снял аккордеон, поставил его на стул и на глазах у оторопевшего декана уселся в его кресло. Декан, толком пока не понимая, что происходит, медленно отошёл к окну. Шурик подошёл к двери, опять надев на голову платок, всем своим видом изображая девушку, и, не выходя в коридор, затараторил:
— Тихон Ефремович, ну пожалуйста...
— Ну, чё, знашт, надо? — спросил Толик, точь-в-точь копируя декана.
— Тихон Ефремович, ну пожалуйста... — Шурик переминался с ноги на ногу и даже показал видимость слезы, на ходу копируя Галочку Моргунову, которая только что была у декана.
 — Разрешите пересдать экзамен, а то не будет стипендии, тяжело будет...
 — Цельный год, знашт, гуляла с офицерьем, знашт, а теперь, знашт, пересдавать? Давай, знашт, отсюда! -Толик полностью вошел в образ.Со стороны казалось, что в кресле сидел сам декан, настолько убедительными были ребята.
— Стоп! Это, знашт, что такое? Это, знашт, давайте все отсюда к ядрени фени, конферансы чёртовы!-Тихон Ефремович не мог скрыть раздражения. Он был в ярости и нервно хватал воздух губами, уже готовый разразиться потоком ругани. Ребят обдало холодным потом.

И вдруг декан замолчал, как будто к чему-то прислушиваясь. За дверью раздавался громкий смех. Вдруг дверь приоткрылась, и зашёл декан кафедры истории Шмуклер Натан Борисович — невысокий, полный еврей средних лет с рыжими кудрявыми волосами и постоянно красным лицом. Помимо того, что Шмуклер был прекрасным знатоком истории, он славился тем, что постоянно в разговоре использовал идиш и, понимая, что не все знают этот язык, сразу переводил сказанное на русский.Вот и сейчас вошедший Шмуклер хохотал, вытирая лицо, багровое от смеха, слёз и пота.
— Ну, Тихон, тебе, как всегда, везёт... А практикер нумер — шикарный номер! Эпэс а штикл! Это что-то! — восторгался Шмуклер. — И почему все таланты у тебя? А у меня — горнышт, ничего! А я тут иду по коридору и слышу звонкий смех. Смеялись ребята прямо возле твоей двери. Подошёл ближе — а тут твои орлы такое вытворяют, тебя пародируют, да ещё как! И, повернувшись к испуганным студентам, произнёс:
— Ай, гуте инглах! Ай, хорошие ребята!
— Да, Тихон, тебе везёт! — рассмеялся Шмуклер и ретировался..

Тихон Ефремович стоял возле окна ,нервно курил в форточку  и быстро пытался осмыслить ,что же только что произошло. Шло время хрущёвской оттепели. Люди получили глоток свободного воздуха. Вот и в данном случае: если он запретит номер — его назовут человеком старой формации; если разрешит — новатором. А тут ещё и Шмуклер разнесёт по всему институту, да и студенты подслушивали у двери…
— Знашт так: я разрешаю. Валяйте, конферансы чёртовы. Но, знашт, без офицерья. Поменяйте на другое слово, знашт... курсанты, например.
— Спасибо, Тихон Ефремович, мы не подведём! Всё будет отлично!
Ребята быстро выскочили за дверь, как будто боялись, что декан передумает.
Они бежали по коридору, счастливые от полученного разрешения.
— Да-да-да, мы сделали это! — Шурик подкинул портфель вверх и, поймав его, сказал: — Я же говорил,что всё будет хорошо. Пошли ещё порепетируем.
И уже медленным шагом они пошли искать свободную аудиторию для репетиции номера для завтрашнего конкурса

Это был один из многих дней студента Шурика Вернова — моего папы.
 

  Эпилог
 На следующий день на концерте ребята выступили очень хорошо и, конечно, были отобраны для участия в региональных концертах. Правда, попросили исполнять только "Частушки" и "Цыганские страдания",потому что пародийный номер на декана хорошо подходил только для данного вуза. Но в институте ребята прослыли героями, которые не побоялись спародировать самого декана филологического факультета.