Шахматы дедушки Роберта Мутигулловича Арсланова

Сегодня моему дедушке, Роберту Мутигулловичу Арсланову, исполнилось бы 92 года.

И чем старше становлюсь я сам, тем сильнее понимаю: он учил меня не просто играть в шахматы. Он учил меня жить.

Есть люди, которых время не отдаляет. Наоборот — с годами они становятся только ближе. В какой-то момент начинаешь ловить себя на том, что вспоминаешь их слова в нужную минуту, узнаёшь их привычки в себе, замечаешь их в собственных поступках.

Сегодня я много думаю о дедушке.

Не о дате и не о словах, которые принято говорить в такие дни.
Я вспоминаю обычные домашние моменты, которые в детстве казались чем-то само собой разумеющимся, а теперь понимаешь — именно в них и было настоящее счастье.

Я очень скучаю по нему.

И особенно часто вспоминаю, как дедушка учил меня играть в шахматы.

У него были особенные шахматы. Для меня, мальчишки, это был целый мир.

Каждая фигурка была не просто фигуркой — у неё был свой характер, своё значение. Ферзь казался почти настоящим командиром, пешки — солдатами, а вся партия была не игрой, а историей, которая разворачивалась прямо у тебя на глазах.

Эти шахматы лежали в тумбочке-витрине под телевизором.

Я до сих пор хорошо помню это место.
Помню, как дедушка открывал дверцу, доставал коробку, раскладывал доску и спокойно, не спеша, расставлял фигуры.

Сейчас, когда я уже давно взрослый человек, я особенно ясно понимаю, сколько у него было терпения.

Потому что научить ребёнка шахматам — это не просто показать, как ходит конь или ладья. Это много раз объяснять одно и то же. Это спокойно повторять, когда ребёнок уже отвлёкся. Это не раздражаться, когда он снова всё перепутал. Это сидеть рядом и шаг за шагом учить его не только правилам, но и самому способу думать.

Дедушка именно так и учил.

Без раздражения.
Без окриков.
Без спешки.

Он никогда не разговаривал со мной свысока. Никогда не давал понять, что я ещё маленький и всё равно не пойму. Он объяснял мне всё всерьёз, по-настоящему, с уважением.

Наверное, именно поэтому я и слушал его так внимательно.

Он рассказывал, как ходит каждая фигура, зачем она нужна, в чём её сила и в чём слабость.

Очень хорошо помню, как он учил меня рокировке.

Тогда это слово звучало для меня почти загадочно — как какой-то взрослый, серьёзный секрет. А он терпеливо объяснял, зачем этот ход нужен, когда его надо делать и почему иногда важнее не нападать, а сначала сохранить главное.

Тогда я, конечно, не понимал, насколько всё это пригодится мне потом.

А пригодилось очень сильно.

Когда я вырос, я вдруг заметил, что в сложных ситуациях начинаю мыслить именно так, как когда-то учил меня дедушка.

Иногда, чтобы понять, как поступить, я буквально мысленно расставлял фигуры.
Если рядом была шахматная доска — мог даже достать её.
А если доски не было — просто раскладывал всё в голове.

И это не метафора ради красивых слов.

Это правда не раз помогало мне в жизни.

Особенно в социальной работе, где почти никогда не бывает простых решений.

Перед тобой, например, непростая ситуация:
девочка-клиент,
родители,
учитель,
инспекторы по делам несовершеннолетних,
обиды, эмоции, недопонимание, страх, чужие ошибки, чья-то боль.

Снаружи всё кажется спутанным и тяжёлым.

И тогда я начинал мысленно расставлять всех, как на шахматной доске.

Кто здесь делает ход.
Кто защищается.
Кто загнан в угол.
Кто давит.
Кто молчит, но именно от него в итоге всё зависит.
Кто может сорваться.
Кто только кажется сильным.

И постепенно всё становилось понятнее.

Появлялось решение.
Появлялось спокойствие.
Появлялось понимание, как поступить правильно и не навредить.

И каждый раз в такие моменты я особенно остро чувствовал одну простую вещь:

дедушка до сих пор рядом.

Да, его давно нет рядом физически.
Но всё, чему он меня учил, осталось во мне.

Его выдержка.
Его спокойствие.
Его уважение к делу.
Его умение не суетиться.
Его привычка не принимать решений сгоряча.

С возрастом я всё больше понимаю: тогда он учил меня не только шахматам.

Он учил меня жизни.

Учил, что нельзя делать ход, не подумав.
Учил, что проигрывают не всегда слабые — чаще торопливые.
Учил, что не всё решается силой.
Учил, что иногда нужно не атаковать, а выстоять.
Учил смотреть не только на то, что происходит сейчас, но и на несколько ходов вперёд.

Такие уроки не забываются.

Такие люди не уходят бесследно.

Они остаются в нас — в памяти, в характере, в том, как мы живём и какие решения принимаем.

Сегодня я просто хочу сказать:

Спасибо тебе, мой дорогой Роберт Мутигуллович.

Спасибо за детство.
Спасибо за те вечера.
Спасибо за те шахматы.
Спасибо за твоё терпение.
Спасибо за то, что ты научил меня не только играть, но и думать.
Спасибо за то, что ты до сих пор живёшь во мне — в памяти, в характере, в поступках.

С днём рождения тебя, дедушка.

Спи спокойно.

Мы тебя помним.
Мы тебя любим.
И я верю, что мы — достойные твои наследники.