Пятьсот метров

«Русские становятся на колени,
только если хотят завязать шнурки»
Роберт Фицо

Погода на Херсронщине, и всегда капризная в не летнее время,  в эти де-кабрьские дни стояла просто отвратительная. Днём было несколько градусов тепла, пасмурно, часто шёл надоедливый мокрый снег вперемешку с дождём, а ночью температура опускалась до нуля и одного-двух  градусов морозца. При этом дул довольно ощутимый, преимущественно южного направления, настырный ветер. Для него, коренного уральца, привыкшего к настоящей ма-тушке-зиме: крепким морозам, искрящемуся снегу и ясному солнцу, это было просто слякотью.

Сама здешняя природа, казалось, плакала от такой зимы. Редкие деревца, чудом уцелевшие впереди, на окраине села, тоскливо опустили свои косы по-чти до земли. Чуть живая от постоянных обстрелов, растерзанная и обгорелая роща позади их позиции также имела неприглядный, неживой вид.

В один из таких дней, Сергей, так звали лейтенанта с позывным Крутой, вместе со своей группой и другими подразделениями готовился штурмовать село, чтобы выбить противника из его опорного пункта.

Фронт слева и справа уже немного продвинулся вперёд, а они вот поотстали. Село бандерлоги сильно укрепили, да на их стороне было сотни две польских наёмышей. Те были научены, видно, в своём спецназе и воевали жёстко, в плен не брали. Но и наши  многих их там положили. Всё же они были ещё сильны, и сдаваться не собирались, отчаянно упираясь, думается, из последних сил, стреляя всем, что было, и даже, душегубы, кассетниками.

Сегодня бойцы, после вчерашнего долгого и жаркого огня с той стороны, к концу уже всё более редкого, наверно, из-за нехватки боеприпасов, вышли из своих добротных блиндажей и сосредоточились для переломного штурма. Но, видимо, разведданные запоздали, да и свои проспали,  а укры за ночь получили солидное подкрепление боеприпасами. И теперь, заметив приготовления российских подразделений, они открыли мощный предупреждающий огонь.

Бежать назад к своим укрытиям было уже поздно, неизвестно где тебя быстрее накроет. И командир отдал приказ врасти в землю. Сергей распла-стался в снежно-земляной хляби, где стоял, когда услышал особый звук, летящего именно в его сторону снаряда.

Взрыв раздался в воздухе. Крутой понял, что это тот самый проклятый кассетный снаряд. В тот же миг небольшие, но многочисленные взрывы покрыли землю вокруг. Со всех сторон до него донеслись стоны бойцов, и сам он ощутил сильную боль в ногах. Превозмогая её, он повернул голову и по-нял, что у него перебиты обе голени. Оглянувшись, Сергей увидел, что и мно-гие бойцы из его группы были ранены. Вызванная командиром на помощь эвакогруппа также попала под шквальный обстрел касетниками, многие  её санитары получили ранения, и она оказалась недееспособной.

Обстановка была сверх напряженная, и командир по связи попросил больше никого не присылать за ними, а бойцам приказал выбираться своими силами.

Сергей, едва передвигаясь по слякотной земле и часто теряя сознание, полз через почти сожженную, всю израненную рощу, прячась под каким-то ещё сохранившимся подобием веток, но тянущихся к нему, словно стараясь по-матерински, насколько возможно укрыть его. Высокое серое небо казалось хищным из-за круживших в нём многочисленных и разномастных дронов, пока к счастью не замечавших его. Впереди себя Крутой толкал найденную им на земле крупную, длинную ветку, на всякий случай, если встретится затаившийся неразорвавшийся боеприпас. Два раза впереди, благодаря ей, спасительнице, взорвались части кассетной бомбы.

Но вот его всё же засёк один остроглазый дрон и сбросил два боезаряда. С первым Сергею повезло — он не взорвался. Но осколки второго достали его позвоночник и поясницу. Наверное, исчерпав своё смертоносное снаря-жение, дрон ворча удалился восвояси.

Истекая кровью, часто забываясь, на одной неодолимой воле Крутой полз и полз вперёд. Как же ему сейчас помогали навыки пребывания в лесу! Ведь в детстве он жил в лесной местности, и много времени проводил в уральской тайге. Но вот из еды и питья у Сергея почти ничего не было. Он жевал влажные салфетки, добывая из них капли живительной влаги, ел сохранившуюся кору, в оттаявшей земле нашел так называемый медвежий лук, или по-простому черемшу и, ножом откопав пару луковиц его, съел их.

До наших позиций его отделяло всего-то примерно пятьсот метров. Лейтенант ясно видел своих, но крикнуть не было сил, выходило только негромкое мычание. Разжечь огонь было нечем, да и он опасался также, как и стрелять, ибо свои могли принять его за укра, да и дроны заметили бы.

Здоровый, он мог, даже и спокойной ходьбой, пройти это расстояние за пять минут. Однако тяжелораненный, изнемогающий Крутой преодолел его только за четыре дня. Это было по-настоящему адским испытанием для него. Почти обездвиженные ноги, страшная боль в них, в спине и пояснице, позволяли продвигаться примерно по десяти метров в час, после чего он либо проваливался в бессознательное состояние, либо обессиленный, отдыхал, набираясь новых сил.
 
Все эти тяжелейшие дни Сергей, не переставая молился и благодарил Высшие Силы, что дроны оставили его в покое.

В один из провалов-полуснов сознания он ясно увидел Настю, дорогую синеглазую жену, и маленькую донечку свою, Маришку. Они стояли на крыльце и жестами манили его к себе. Это ещё более придало ему сил.

Лейтенант с юных лет занимался спортом и закалкой, но спасся он не только благодаря этому, а, прежде всего, благодаря вере, силе воли и тяге к родному дому — малой родине  своей, защитником которой он чувствовал себя всегда. Потому главным была поставленная перед собой цель — во что бы то ни стало добраться до своих, и вера в её осуществление. В этом ему помогало необыкновенное душевное мужество и сильная воля к жизни, не как к своей собственности, а как данной ему зачем-то Свыше.

Когда он добрался, то все: бойцы и медики были поражены — как такое стало возможным. А Сергей первым же делом, едва придя в себя, спросил — как там дела на их передовой? — ведь когда он полз, то слышал шум боя. Его заверили, что всё в порядке, пришло штурмовое подкрепление, село взято, и не только, мы продвинулись, и линия фронта выровнена! Крутой облегчённо вздохнул и, превозмогая, теперь, когда он достиг цели, всепоглощающую мучительную боль во всём теле, довольно улыбнулся.

Его эвакуировали в тыл. Выдержав несколько сложных операций, он прошёл длительное лечение и реабилитацию. После её окончания Сергей, ввиду сильного дефекта ног, как он ни умолял врачей, был комиссован. Но мужественный воин не мог не вернуться на фронт. Крутой пробовал подписать новый контракт, но ему, хотя он и чувствовал себя в приемлемой физической форме, отказали из-за инвалидности. Тогда он, не желая стать «командиром дивана», добился, чтобы его взяли в добровольческий отряд — батальон «Урал» своей родной области, связистом, чтобы, хоть и не штурмовиком, но защищать Родину от укронацистов. И, что не менее важно, делиться своим опытом спасения с товарищами.

март-апрель 2026 г.

© Шафран Яков Наумович, 2026

Иллюстрация из свободного доступа в Интернете