Стоки. Часть третья

     - Я думал ты "король", а ты стиральный порошок "Ламм" рекламируешь.


     - Чума, ты откуда здесь? - испуганно заверещал ИО Начальника криминальной полиции. - Ты же должен был сдохнуть ещё в Адажи в 91, после моего "случайного" выстрела на стрельбище в твою пустую башку? Не верю своим глазам. Изыди, сатана!
     - Не суетись, гнездо совиное. Перед тобой не дух, а брат по сопротивлнию и товарищ по прыжкам в высоты под кричалку "Кто-то не скачет - тот москаль!". Ты, что не в курсах, что ваши инструкторы и спецы уже давно, вместе с нами, с руснёй воюют?
     - Какие инструкторы? Какие спецы? Куда тебя понесло, чубатый?
     - Ваши наёмники с нашими казаками и с остальными вольными людьми на Украине. Я тебе сейчас сюжет для "мыльной оперы" расскажу, ты очень удивишься. Я незакоророжденный сын Леонида Кравчука. Так получилось. Любил батя жизнь в разных её положениях и позах. Так вот, когда папик собрался ехать в Беловежскую пущу, с друзьями в 91 году, в декабре - союз комуняцкий разваливать, то позвонил мне и попросил прикрыть его. Не доверял он своим однопартийцам и, как оказалось, не напрасно.
     Телохранителям был дан приказ - кончить его, месте с друганами. Мне с напарником пришлось ликвидировать охрану, как бешеных зубров.
     И всё это случилось после твоего, такого своевременного и удачного выстрела. Я прикинулся дохлым. Из списков советской армии самоликвидировался, а в нашу незалежную армию вступил двумя ногами по самую щиколодку. Вот с тех пор и воюю. То на Донбассе, то в этом, как его, слово неприличное такое, во вспомнил, в Херсоне.
     Тебе спасибо, гнездо совиное, что ты криворуким оказался и стрелять тогда, толком, ещё не научился. Шомпол по касательной прошёл, только ухо снесло. Забегая вперёд скажу, свиное хирургу пришлось пришить. За ухо ответишь, но потом, после нашей безоговорочной победы над москалями. А ты, дурашка, думал что я умер? Не дождётесь.
     - Ты мне тут макаронные изделия на уши не вешай, не в Италии живём. Мы древние эсты пропаганде не подвержены, - прорычал Тыну доставая дедовский парабеллум, - Ты тогда в 91 должен был сдохнуть, самодур. Сколько времени надо мной издевался. Как же я хотел тебя в пакет определить, но ничего, сейчас я это исправлю.

     - Не дури, трясина болотная, в моих руках лучшая в мире штурмовая винтовка. Дуршлаг из тебя сделаю. Пиво с кровяной колбаской уже пить не сможешь. Если что.
     - Если что?
     - Если не выслушаешь меня до конца. Опусти ствол и слушай. Я тут на спецзадании не один, а с группой. Сколько нас? Не скажу - не твоё это дело. Когда полыхнёт тогда и увидишь нашу силу.
     - Что полыхнёт? - не понял полицейский, - Куда полыхнёт? Зачем полыхнёт?
     - Ты что, совсем идиотом, на жирных харчах, стал? Не в курсе, что с вашей территории постоянно беспилотники в русню летят? Ты думаешь, что они из-под Киева прилетают? Как бы не так. Наши люди везде. Эстония уже наша и только такие тюфяки и недоделки как ты ещё ничего не поняли или делают вид, что ничего не поняли.

     После последних слов Тыну осознал, что он не тюфяк и опустил пистолет. Вытер пот одноразовой гигиенической салфеткой, которую всегда носил в заднем кармане трусов, чтобы было чем подтереться, если что и продолжил распросы.
     - А что ты делаешь здесь в Ратуше, Чума? Или у тебя теперь другой позывной?
     - Позывных у меня много. Я и Гора, я и Жора, тьфу ты чёрт, задолбали эти москальские фильмы. Я же Чум, и Чума я тоже, и Кумой случается быть, но главный мой позывной "Чумак".
     Это я запустил вашего Старого Томаса. Подумал - а пусть полетает. Да только старым он и ленивым оказался. Слабак! Вместо того, чтобы гордо реять до Москвы, прибалтийской молнии подобной, и навести там ужас, видом своим непредсказуемым, грохнулся, дрянь, в верхнем городе. Видимо китайские чипы, которые теперь у нас во Львове подделывают и правят молотком, подвели. Хорошо хоть одного прохожего прибил на излёте, а то, была бы, вся операция впустую.
     - Так значит это твоих рук дело? - опять начал злиться Тыну, - наш символ свободы по-ветру пустил, средневековый металлолом не по хозяйски использовал. Хватит пустых слов. Ты арестован, Чума!
     Широкопоставленный полицейский дёрнулся в сторону своего старого врага. Но Чумак не зря много лет участвовал в бандитских разборках. Стрелял он метко из любого положения. Реакция его была мгновенной. Из ствола винтовки вырвалась вонь, потом огонь и несколько пуль, с противным чмоканьем, вошли в брюхо полицейского.
     Но господин Тумевеси ростом был за два метра и вес имел как несколько баранов, он, по инерции, долетел до чубатого и толкнул его, всей своей массой. Чумак не удержался на ногах, навалился спиной на старое полугнилое окно, которое с треском развалилось и бывший товарищ прапорщик советской армии Михась Чумаченко полетел вниз.




     Чуть больше месяца назад, на приёме в Президентском дворце, сам Министр Внутренних дел похвалил Тыну и обрадовал повышением по службе. Пока, правда, с добавкой "ИО" - исполняющий обязанности. Но лиха беда - сначала чучелом, а потом и тушкой. Не стоит о плохом. У Тыну словно выросли рога, пардон, крылья. Он был готов раскрыть их вместе со своим разнообразным потенциалом, сразу и незамедлительно. Показав всем окружающим и критикующим его за лень и нерасторопность, что назначение было не случайным, а дальновидным и своевременным.
     Во время фуршета, где говорилось много добрых слов о союзниках, партнёрах и однопалатниках, к нему подошёл Премьер-министр Урмас Капсауссь и, подняв свой бокал с французским игристым, тепло поздравил с назначением. Премьер, сделав внушительный глоток пенистого, взял новоиспечённого ИО Начальника криминальной полиции и отвёл подальше от непринуждённого веселья.
     - Господин Тумевеси, Тыну, можно я буду называть Вас так?
     Тыну утвердительно мотнул головой, хотя был немного обескуражен таким панибратством. Он несколько раз  встречался с Премьером, но это были рабочие, ничего не значащие встречи в больших коллективах с открытым заискиванием к начальству. А тут максимум персонального внимания с нежным прощупыванием локоточка. У Тыну похолодело внутри, то ли от страха, то ли от собственного величия.
     - Я говорить долго не буду, - продолжал держать речь первый, - сами понимаете - не место и не время. Единственное, что хочу отметить, Ваше назначение было не спонтанным, а очень и очень взвешенным и продуманным. Мы советовались не только с Вашим руководством и коллегами, но и глубоко окунулись, если так можно выразиться, в Ваше прошлое. Скажу одно: ни прошлое, ни настоящее не подвели наши ожидания. Я не хочу говорить высокопарные слова, да и не надо, скажу только, что такой человек как Вы - внук одного из наших героев, потомок "лесного брата", готовый положить жизнь на алтарь нашей будущей свободы, должен быть кристально чист и непорочен и в будущем тоже. Хочется верить, что мы не ошиблись в Вас. Родина ждёт появления героев, а пока рождаются одни только жертвы смартфонов. Мы напрягаем все силы в борьбе с внешними врагами, осушившими наши болота. Но мы должны быть уверены, что и с внутренними врагами разговор будет максимально коротким. Мы создавали дружественные союзы и продолжаем их создавать. Но это временно. Я надеюсь, что однажды мы освободимся от фобий и своих детских страхов или нас освободят от них. Вы понимаете о чём я?
     - Да. Я слежу за политикой внимательно и постоянно. Знаю, что лечебницы для душевнобольных закрыты наглухо, но картотеки сохранены и надёжно охраняются.
     - Ну и чудесно. Я удовлетворён личным знакомством и надеюсь, что Вы приложите все свои силы на новом посту. Желаю Вам здоровья и ещё - берегите родных, а то мало ли что.
     - А то что? - испуганно спросил Тыну, но Премьер уже потерял интерес к нему и пошёл дальше по своей нужде. К полицейскому он, в тот вечер, больше не подходил.

     "Вот тебе, бабушка и Юрьев день". Всё шло хорошо и беззаботно. У Тумевеси быо чувство, что скоро, перед его фамилией, исчезнут эти две пошлые буквы ИО. И вдруг все испортил приезжий боевик с контрабандной винтовкой. Солнце едва перевалило за полдень, а в животе у Тыну уже ковырялись хирурги из отделения интенсивной терапии Республиканской больницы скорой помощи. Операция была не очень сложной. Важные внутренние органы были не задеты.
     Стрелявший неплохо разбирался в анатомии человека и хотел, видимо, просто обездвижить полицейского на время, а не убивать. Он не мог и предположить, что эта немолодая туша, со скоростью раненого носорога, добежит до него. Да мало то, что добежит, ещё найдёт в себе силы вытолкнуть стрелявшего на крышу.
     Но расспросить, о чем либо Чумака, было уже нельзя. Он лежал внизу на брусчатке площади остывающий и синий, с удивлённо открытыми глазами, словно вернулся в родную мазанку, что рядом с вишнёвым садочком.
     Около него суетился, знакомый окружающим, судмедэксперт Тойво Люндстрём и делал свои умные умозаключения.

     Ночью Тыну пришёл в себя и попытался вспомнить, что с ним произошло. Вспомнить то, он вспомнил, но сделать выводы не смог, потому что опять погрузился в тяжёлый сон.



        (Продолжение следует)


         08.4.26