Разговоры перед Пасхой

Рассказ в семейском говоре.

Разговоры перед Пасхой.

Шибко почитаемый праздник у семейских – Пасха, в разговорах по-простому - Паска. К этому празднику старообрядцы Забайкалья - семейские готовились заблаговременно и прилежно, прикладывая много усилий и стараний. Намывались до скрипа большие и маленькие избы, вычищались передние и задние дворы, выметалось всё до самой последней соринки. Заготавливалась новая «одёжа», обновлялась посуда, полировались до блеска самовары, загодя запасались для покраски куриные яйца, готовилась вкусная и разнообразная стряпня. Деревни семейских в ожидании самого главного весеннего праздника прихорашивались, хозяйки стремились переплюнуть соседок в чистоте, а хозяева ждали этот день, чтобы порадоваться гостям, да и просто отпраздновать Великое воскрешение Исуса Христа.

   Особенно много дел в эти часы было у женщин, сидеть на лавках, да боталить было некогда. Но всё же без деревенских известий жилось скучно. Женщины успевали всё! В промежутках между работой выходили ненадолго за ворота, отдохнуть, поглядеть в разные стороны улицы, «да можа кого увидать, да кати вести услыхать, постоять быдто маленько, да вернуться «сызнова» к домашним предпасхальным заботам …
   Диалоги перед Пасхой были своеобразными, не похожими на обычные ежедневные разговоры. Читайте!

   Вышла в предпасочную пятницу Меланья-Парамониха за ворота постоять, а в это время за воротами по соседству появилась Пелагея-Игнатиха, у своей избы постоять. Женщины, не сближаясь, не отходя от своих ворот, громко, нараспев завели диалог.
   - Здаровенька, соседушка, здаровенька Меланья! Што делаешь, кати дела у тибе? Што, Паску-то нончи поджидаитя? Каво делаишь-то за воротами?
   - Здаровенька, Пелагея! Да кати-тати дела, знамо-дело Паска на носу, поджидаем, паря, пошто-ш ня поджидаим-то? Ооой, уот третёвни мыли-скоблили, избёнку начишшали. Мине у энтом годе паря браво, дочти были приеххачи, да невести. Усе собралися да че браво увымыли усё. И окна, и стенти, и заборти*, и пол намыли-нашоркали! С улицы-то глянь-поглянь, изба адали улятеть собралася! Раньчи-то я могутная была, а таперича шадыла* соусем, нету-ка, мочи* ня стало. Дак оне помошницы, увымыли усё, убралися браво! Стою уот, полюбоватца вышла на избушку свою бравенькую!
   - А што, Фалафеихи што-то не слыхать? Она аде, дома-ли аде? Што-то не видать, штобы изба яё чистая была? Поди разхворалась? Опеть изба грязной останетца, ня мыла-ни скоблила, ни гадко тольти!? Мы-то быдто ишшо заусшие*, свои хоромы браво намыли – оне у нас адали новые, а яё-то избёнка адали на кукурти присела. Нябраво быдто у околотти гадкая опеть останетца на Паску – пожалела Игнатиха.
   - Бають*, хворь яё у дугу согнула, паря, она тэи годы усё маялась - крыльца ныли*, а нончи, дескать х*ин* скрутил, ня знаю, однакось таперь не подыметца. Деути её уехаччи: одна на увосток у Хабаре*, втора у Новосипи*, матку бросили бесстыжие, даже на Паску ня стали приезжать, она грязью зарастаить… Меланья немного помолчала и продолжила: - А невесткам свякруха ня нужна – гадти у яё невести, городсти ленивые паря, каво-то нос усё задирають, постылые. - Ай, даст Бох, оклемаитца можа, Фалафеиха. Парамониха решила сменить неприятную тему и направила диалог в другое русло: - Ты нончи яичек-то уного припасла? Ребятишти-то твои приедуть на Паску, христовлятца* али не? 
   - Ооой, приедуть, куды денутца, усе нарисуютца, ня сотрёшь! Унути, унучти - мы браво сымя христовляемся, разговляемся! Свои крашенти понавезуть усяти-разны, да мои соберуть у луковой шелуте крашены, да думаешь, как тольти между собой стукаюца, да потома как тольти сладко едять. Адали сроду яиц не видали! У энтом годе пять десятков накрасила. Тэи раза по две сотне красила, усем штоп хватило, а нончи решила шибко убавить.
   - Ооой, но не! А пошто так мало-то? Пятьдесять усего, жадуешь-ли-каво-ли? На модилти надоть кажному по яичку, на божничку Богуште надоть положить, сибя надоть накормить, унути-унучти наедуть разом съядять, да ишшо имя с собой положить. Да можа хто зайдёть христоватца*, кати дети чужи, либо хто. Чем-угошшать-то? Не, не, не, паря дева, я-то сотню нарядила! Браво яичти крашены красеньти, у их и увкус-то быдто другой, оне быдто с маслицем, да посля поста особливо бравеньтие! Да ишшо Макар-Трябуха* придёть за яйцами – яму вынь да положь яичко, он имя потома разговляитца цельный месяц.  Покамесь со усей дереуни яйца на Паску не собярёть, ня успокоитца-жа. Усю жись яйца собираить, а нончи што думаешь, обойдёть тибя стороной?
   - Да курицы што-то ня браво несутца, холодно ишшо, Паска нончи ранняя. Погода гадкая стоить, никак ня отстоица, а я загодя не подсобирывала, уот беда, то у горот отправляла, то тута продавала. Макару-Трябухе яичко дам, пошто ня дать-то, што яму жалка што-ли, пушшай Христу радуетца. На божничку положу, на модилти родителям схожу-положу, унуков накормлю, да можа и хватить. А ня хватить – так можа ишшо на неделе наряжу, курочти мои можа одумаютца да нанесуть поболе. На пасочной неделе яйца можна хошь кажин день красить!
Замолчали враз соседки, постояли немного молча, и Пелагея добавила:
   - Да, бравый празник – Паска! Кажная былинка ему радуетца, кажный православный! Большая радось у нас будеть - Христос Воскреснет! - Ладно, постояли мы с тобой, побалакали маленько, идтить дальше приготовляца надоть. Пойду молитца, иконочти да распятие мине нончи Аринка – унучка начистила. Увопшем усё бравенько, дома прибралися. Игнат мой у во дворе марахвет навёл, усё быдто браво! Осталось Паску дождатца, уремячка уш мало отстаётца! А тама и на летечко поворот завиднеитца! Жись продолжаица…

   Женщины еще немного, погревшись на солнышке, постояли молча и неспешно разошлись по своим чисто умытым домам. Опустела улица. Деревня притихла в ожидании великого праздника…

   Пасха и вправду хороший праздник: торжественный, добрый и душевный! Озаряет весенним светом и радостью великой!
Христос Воскресе! Воистину воскресе!
Христос Воскресе! Воистину воскресе!
Христос Воскресе! Воистину воскресе! 

Сноски:

заборти* - здесь стенки-перегородки в избе
шадыла*-физическая сила
мочи*- ударение на букву О, то же что и шадыла
заусшие* - могутные, с физической силой
бають* - говорят
крыльца ныли* - название заболеваний шейных позвонков (хандроз)
х*ин* - общее название заболеваний, связанных с ломотой, резкими болями в позвоночнике, суставах, мышцах.
Хабаре* - Хабаровск
Новосипи* - Новосибирск
христовлятца* - поздравлять, троекратно целоваться в знак поздравления с религиозным праздником
христоватца* - то же что и христовлятца
Макар-Трябуха* - в одном из вариантов «требуха» означает внутренности человека, здесь прозвище человека «Требуха» означает малоумного человека, живущего только животом. 

В рассказе имена вымышлены, совпадения случайны. Рассказ состоит из собирательных образов, основанных на реальных историях из жизни. Одна из целей создания данного рассказа - познакомить читателей с речью и говором старообрядцев Забайкалья - семейских, представляющих уникальную диалектную лексику русских говоров Сибири. В настоящее время, говор у семейских сохраняется фрагментарно, большая часть говоров, к сожалению, утрачена. При написании рассказов, содержащих тексты с семейским говором, в обязательном порядке обращаюсь к трудам ученых-филологов Тамары Балдановны Юмсуновой-Моррис, Ольги Михайловны Козиной и других.

Семейские - русские старообрядцы, высланные Екатериной-II в 18-м веке в пределы Забайкалья (Иркутская губерния - ныне Республика Бурятия) из западных областей России. Основная цель переселения - освоение необжитых целинных земель. В 2001 году культура семейских Забайкалья признана ЮНЕСКО «Шедевром устного нематериального культурного наследия человечества».

Е.В.Варанкина.09.04.2026 г.