Сказка про Скота в сапогах

Задумался я тут над тем, почему я так не люблю фантастику, хотя начинал я своё литературное творчество именно с неё, а потом в ярости всё это уничтожил. Дело в том, что в большинстве своём в фантастике очень мало юмора и иронии. Обычно авторы фантастики зациклены на самих себе и считают свои мысли, свои переживания чертовски важными. Это, конечно, присуще не только фантастам, и далеко не каждый фантаст таков, но сколько я ни брался читать фантастику или смотреть фильмы в прошлом, мне попадались именно такие авторы. И мне их состояние знакомо, потому что именно в этом состоянии я и находился в своей молодости. Я был так уверен в том, что я что-то знаю, что я владею важной информацией, которую надо срочно поведать миру, а эти глупые белые люди вокруг не хотят это всё слушать, гады такие. Потом это состояние сменилось разочарованием, и тогда я решил, что этот мир не достоин ни меня, ни моего творчества, и я пальцем не пошевелю для того, чтобы его спасти, если он будет гибнуть, а у меня будут все возможности его спасти. А потом я вдруг посмотрел на себя со стороны, и меня вдруг стало смешно. Вот тогда-то я и посмотрел на мир не, как на объект своей заботы, и на себя не как на его спасителя и преобразователя, а как на его часть, которая может писать этот мир с натуры в своё удовольствие, и не важно, читает меня кто-то или нет. И главное, не относиться к своему творчеству серьёзно, а то так и до глупости недалеко…

Итак, почему бы мне не напечатать сейчас что-то фантастическое, но в то же время юмористическое, с философской составляющей? Сам жанр фантастики уже звучит как-то серьёзно, потому лучше назвать заранее то, что получится сказкой, которые я в детстве называл возмутительным враньём, хотя сказки Зиедониса я слушал с удовольствием в качестве исключения. И для того, чтобы всё было совсем не серьёзно, я название для этой сказки просто возьму и украду и не поведаю читателям, у кого я это название украл, пусть сами ищут. Называться это ироничное безобразие будет - «Сказка про Скота в сапогах». И главный герой этой сказки будет не скотом в буквальном смысле этого слова, а его будет так называть недовольная им жена и не только устно, но и письменно. Допустим, возьмёт она в гневе на него и напишет ему записку, в которой будет только одно слово - «Скот». А он ей потом скажет, что несколько раз получал оскорбительные и агрессивные письма без подписи, но подпись без письма получил в первый раз.

Жил этот скот в Риге, а точнее на Московском форштадте, испытывал ностальгию по временам СССР, который с треском рухнул, когда ему было двадцать семь лет под тяжестью своих системных экономических проблем. Ностальгия эта выражалась у этого скота в том, что обувь он носил сугубо из республики Беларусь, будто она производилась под личным надзором харизматичного лидера этой страны. Скота не интересовали штиблеты или высокие ботинки, его не интересовали кроссовки, ему нравились именно чёрные сапоги без всяких изысков на молнии сбоку. Как-то его ехидный приятель сказал, что если бы молния на его сапогах была не сбоку, а спереди, и сапоги были не не из заменителя кожи, а из войлока, то их можно было бы назвать обувью «Прощай молодость!». Скот ужасно смутился, и сказал, что эту войлочную обувь стоит называть не «Прощай молодость!»,  а «Прощай всё!», что он лучше бы ходил босяком в самый лютый мороз, по снегу, по льду, даже по битому стеклу, но никогда бы не одел такое. Можно было бы назвать эту сказку «Скот в сапогах от Лукашенко», но это было бы слишком длинно.

Скот был ужасно хитрым, смысл его жизни был в том, чтобы перехитрить жену, маму, свою дочку. Часто его хитрости приносили ему страдания, но он готов был вытерпеть всё что угодно, лишь бы выглядеть хитрецом хотя бы в собственной картине мира. Хитрость была его способом самоутверждения. И как-то раз Скот решил перехитрить свои сапоги. В фирменном магазине обувной фабрике из Беларуси были скидки как раз на те сапоги, которые ему нравились, но беда была в том, что его размер уже разобрали и ему пришлось купить себе сапоги на один размер меньше. Но он был хитёр, потому прочитал в большой энциклопедии по домоводству о том, что обувь можно и не разнашивать, засунув в неё пакет, с водой и засунув эту обувь с пакетом в морозилку. Но сколько Скот этой хитростью ни пользовался, она не помогала. А потом он понял, что в этих сапогах стальная пластина на носу. И тут он понял, что это рабочая обувь, а вовсе не парадная, в чём уверял его продавец. И как-то раз, когда он подвыпил с приятелями, и захотел с ними пройтись по пивным, а его другие сапоги были мокрые и сушились, он решил одеть именно те, на размер меньше, со стальными пластинами. После добротного пива, которым его угостили, пришедшие к нему гости, он не чувствовал, как жмут ему сапоги. И двое суток он пил пиво, шлялся по всему городу, не снимая сапоги, а потом то ли пиво перестало его опьянять, то ли ноги уже заболели так, что и под воздействием алкоголя боль стала невыносима, он он, сидя в одной из пивных снял свои сапоги, сидел с тоскливым лицом и тихо повторял: «Как мне больно!».
Однако, не только сапоги свои хотел перехитрить Скот. Так, как был он человеком глубоко верующим во всемогущего создателя, он думал и его перехитрить. И смысл этой его авантюры заключался в том, что после смерти, не смотря на все свои грехи, он попадёт в рай, а не в ад, и в раю-то он взыщет с бога за каждый заработанный плюс в небесной канцелярии на его счёте. Рай Скот в сапогах представлял себе, как некое место, в котором бог, подобно джину из волшебной лампы исполняет все его желания. Как-то Скот решил поговорить с приятелем, который некогда учился в семинарии и служил в церкви о рае, и этот приятель заявил, что тел в раю нет. Скот хитро сощурился и ответил, что бог, отрабатывая плюсы в небесной канцелярии должен будет обеспечить ему в раю всё, что он только пожелает, и молодое, красивое, здоровое тело, и проституток,  и алкоголь, и деликатесы и даже потенцию. Тогда приятель спросил у Скота, откуда берутся плюсы на его счёте в небесной канцелярии, и тот ответил, что один кающийся грешник равен для бога ста праведникам, потому Скот сначала грешит, потом лежит на диване кается, и получает сто плюсов на свой счёт, пока дураки-праведники за эти сто плюсов совершают сто добрых дел. Скот говорил, что он, как Фауст, и поимеет бога и дьявола и попадёт в рай грешив больше всех, потому что он чертовски хитёр.

Читатели могут заметить, что вступление у этой сказки совсем какое-то не волшебное, и не фантастическое, хотя и поучительное. Да, фантастика начнётся позже, когда автор перенесёт внимание читателя на далёкое будущее, в котором побывал умозрительно. Допустим, что этот Скот доживёт до две тысячи сорокового года, в котором медицина будет бесплатной для каждого жителя Земли, и его этого Скота, безработного, который питается подаяниями работящей жены и друзей, бесплатно вылечат от высокого давления, избавят от лишнего веса и омолодят так, что будет он выглядеть и чувствовать себя как в его двадцать пять лет. И в том году людей избавили от необходимости умирать из-за различных болезней тела, осталось только победить психические заболевания.

Но не только медицина развилась в будущем, люди научились перемещаться в тысячи раз быстрее света и сначала нашли во вселенной одну планету вполне пригодную для жизни, потом другую. А потом, было обнаружено столько планет, что стало возможным обеспечить каждого землянина, которые перестали умирать и размножаться, своей персональной планетой. Для Скота в сапогах этот подарок от правительства Земли был несколько неожиданным. Он, как и многие другие спросил, зачем ему нужна своя планета. А ему ответили, что там он сможет всем управлять, может поселить там какие-то живые организмы и контролировать их эволюцию, устраивая на этой планете разные катаклизмы и в итоге вывести формы разумной жизни. И тут Скот вспомнил, что планировал в итоге не просто перехитрить создателя, но и в итоге его скинуть с трона и самому стать богом. Ведь хитрость без амбиций — это всё равно что тачка без колеса. И тут, он без всякой хитрости и не от бога, а от скромного избранного народом правительства Земли получает вечную праздную жизнь, да ещё и должность бога, и это его несколько расстроило. Он сказал, что не нужна ему персональная планета, не хочет он работать богом, а хочет только поглощать, расщеплять и выделять, совокупляясь в виртуальной реальности вхолостую. Но тут ему сказали, что, чтобы не быть богом, ему нужно подписать официальный отказ от этой должности. А этот отказ будет рассматриваться, как симптом психического заболевания, от которого его отправят лечиться в принудительном порядке. И тут Скот в сапогах поспешил заверить чиновников в том, что он совершенно здоров, выздоровел сам, и готов расписаться в получении персональной планеты для того, чтобы там работать богом, только бы не лечить психику в специальной клинике.

И вот, миллионы лет, Скот в сапогах ваял жизнь на своей персональной планете в поте лица, надрывая свои мозги. Но за этой сложной творческой работой время летело быстро, а не тянулось мучительно, как тогда, когда он поглощал всякую гадость, как в плане продуктов, так и в плане информации, лёжа на проваленном диване. Наконец у него получилась разумная форма жизни, которая начала развиваться, изобретать много чего сама, и тут до него дошли миллионы мыслей его творений, которые думали о том, как бы его, создателя, перехитрить и занять его место, и управлять вселенной, и только тут он понял, каким же придурком он был, когда планировал перехитрить бога. И решил он своим творениям даровать сначала вечную жизнь, а потом и каждому такому хитроумному Скоту в сапогах дать по персональной планете, чтобы поняли, как трудно, но вместе с тем прекрасно быть богом, создателем таких вот скотов в сапогах. И в тот момент, когда его творения получили по персональной планете в своё распоряжение, он понял что он и сам является таким же творением, такого же творца, как и он сам…

Вот вам и сказке конец, и мне следовало посвятить её Виктору Пелевину...