Быличка о Маше и Лукавом

За околицей выла ночная пурга,
Утопали в снегах и поля, и луга.
Маша косу плела при огарке свечи,
Вдруг копыта зацокали звонко в ночи.
Вышла дева на крыльцо — гость стоит вороной,
В соболях, в серебре, за широкой спиной.
Очи блещут огнём, голос сладок, как мёд:
«Кто за мною пойдёт — тот весь мир обретёт».

Забыла она про молитвы и храм,
Доверив судьбу полуночным ветрам.
А город шептался: «Пропала душа!»,
Но Маша за чёртом ушла не спеша.

Эх, скрипка рыдает, смычок — словно плеть,
В этой истории правды не высмотреть впредь.
Там ложь вперемешку с густой темнотой,
И дева любуется мнимой красотой.
Кто-то осудит, а кто-то поймёт,
Как сладок бывает запретный тот плод.
Но плата за роскошь всегда велика —
В когтях у хозяина бьётся рука.

Вместо горницы светлой — холодный чертог,
Где не ступит на землю Господень порог.
Вместо платья из льна — золотая парча,
Только греет она не сильней кирпича.
Чёрт на скрипке играет, заводит круги,
От той музыки в страхе бегут батраки.
Маша пляшет в угаре, не чуя ногтей,
Среди теней немых и незваных гостей.

Теперь ты навеки ему отдана,
За чашу греха ты испила до дна.
Ни крест не поможет, ни шёпот родни,
Погасли в очаге родовые огни.

Скрипка рыдает, смычок — словно плеть,
В этой истории правды не высмотреть впредь.
Там ложь вперемешку с густой темнотой,
И дева любуется мнимой красотой.
Кто-то осудит, а кто-то поймёт,
Как сладок бывает запретный тот плод.
Но плата за роскошь всегда велика —
В когтях у хозяина бьётся рука.

Ветер воет в трубе...
Позабудь о себе...
Пропала душа...
В бездну сошла...