Первая Белая и Всея. глава 54

Глава 54. Свершение уклада.

На ясном горизонте моря два облачка неуверенно выползают, …и разошлись, врозь пошли катиться, кажется вот-вот, и пропадут, о них следует тут же забыть. Но облака начинают разрастаться, ползут уверенно, всё смелей надвигаются. Через время заволакивают весь горизонт, горизонта совсем не видно, туман начинает застилать простор всего моря. Наползает на берег густой туман, идёт не спеша, стоит отвлечься на минуту и моря уже нет, зеркало воды пропало. Сплошное марево. Кажется, наступление упавшего облака не остановится, тут же берег суши примется пленить. Пелена бойко, уверенно начинает надвигаться на побережье, …и вдруг обессилела. Ударилась об обрыв, об кустарники, камыши, деревья, заборы; почему-то принялась отступать, отхлынула, медленно рассеивается мгла, голубой сумрак стал явно разлагаться, …и окончательно пропал. Через время: берег, всё море, и высокий горизонт прояснились, засеребрился огромный простор. Осветлился весь до конца день, он больше не похож на марево, плывёт по всему простору прибрежной полосы, словно корзина грибника полная боровиками и маслятами. Яркое солнце греет широкое раздолье, в глазах исступление. Но бывает и обманчивый восторг, солнце высоко-высоко висит, нельзя достичь то, что недосягаемо, вдруг пропадёт, в среде изначальной бескрайности может воцариться мрак, земля без него осиротеет.  Это большое уныние, тут скрытные дела: силимся их познать, …и удалиться спешим.
- А не мог бы ты Самоум, образно говоря, с галактическим размахом рассказать нам про эти скрытные дела.
- Не всегда успешны и стройны события, если в дела самые окунуться, воды много, можно в неразбериху ввергнуть состояние и утонуть. Вкус воды почти всегда бывает различным, воды у нас предостаточно, в паводок успевай отводить талые воды, будет, чем сушу орошать. Аральское море пустует, и Каспийское опреснить можно, за большую воду должников приобрести надлежит, и наводнения отступят. Потусторонние недовольными останутся, но мы-то знаем причины всяких недовольств.
  Так, во времена самых тех потусторонних, из-за косинуса многих накопленных чисел, при длительном властвовании одного назначенного правителя, который не умеет вести жизнь: интересно, весело, разнообразно, зажиточно и достойно; всем и во всём сполна такое безобразие надоедает, в обществе нарастает усталость, разрастается явное негодование. Вокруг такого правителя серый мрак, какой недавно стоял над морем. Вьётся вокруг обычный клан, с влиятельными привилегированными и почти неограниченными возможностями. Касте такой правитель подходит, они его хотели, но круг недовольных густеет сильнее, чем туман на горизонте; постоянно увеличивается. Даже, возможно где-то, обозначится некая непонятная война, возникнут обстоятельства, когда недовольства начнут пронизывать общество снизу до верха. Текущая власть сильна страхом, обманом, и откупом, её слова не имеют ничего общего с полезным делом. В случае колеблющейся, непредвиденно расшатанной ситуации или некой смуты, за ставленника некому будет заступиться. Такое может произойти с закономерно ожидаемым совпадением, в основном из-за отсутствия народосодержащей веры, когда большинство населения ослаблено разочарованием, бесцельностью, и равнодушием.
Пристойная словесность оклеветана! Говорящая просвещённость запугана! Делают вид, что ничего не происходит...
 Затем, возымеет место внутриусобная межклановая борьба, которая и неизвестно чем закончится. Обессиленная дремота и оцепенение народного волнения, может упустить жизнесберегающую установку, она перекочует в чуждое управление. Это самый печальный исход опростелой власти, какой однажды уже был.
- Верно ли Самоум, что в людской природе, когда стихийно образовываются властные кланы, про которые ты сказал полслова, которые растят себе вожака, сейчас же ему подражают; находят человека пригодного для этой выученной цели, гордятся собой и, имея некое обретённое умопонимание, выдвигают хаос и распад как неизбежное явление. Им кажется, что это выгодно. А достоверно известно, часто случается, бывают касты невежественные, править не умеют, в обход трудоприложения накопили мрачные исчисления, проникновению невзгод помогают, по невнятным условиям чужое уныние растят. Истина и без них справляется, давний замысел имеет, состязаться с природой – дело бедовое. Человек, несущий вдохновенное напряжение, должен правду опережать. Разные направления в предначертанном пути хотят смысл и победу вместить, не всегда находят, это давно проверено.
- Обычно по признаку установки с учётом таланта вождя, клан крепчает и развивается. Если вожак оказывается никудышным чинником, клан чахнет, со временем распадается как старая агитация. Мы это точно знаем, много раз видели горячих приверженцев высокого местостояния, пока вожак приподнят, поддерживают такое правление, после потери опоры быстро в укрытия вползают. А есть такие отступники, что пребывают отвергнутыми в период ударов бубна и барабанного шума, затем, в ином ставленнике выискивают нечто пригодное для одобрения, тут столько уклонении, что запутаешься выяснять, а у нас разве есть время для папки с достоверными извлечениями. Мы всегда спешим.   
- Время давно настало. Наследие ума важнее мятежного вихря, не успеваем наступать и гордиться. Программа, как положено, идёт, хоть и капризная установка, ни всегда в гору утягивает бедствия. Не следует молчать и схлопывать пузыри, нужно лихо - в деятельность вмещать. Природа всегда что-то ищет, а если нет положенного замысла, обозначаются противоречия. Забравшиеся на вершины скал, не годятся для переустройства суши; там голый камень, свирепые звери исчезли, одни человечки остались. В глубины океана проще, акулы сами решают, кого на куски дробить. Игра жизни непредсказуемая тема, любого негодного правителя запутает. Предназначения исказились, скверные пристрастия долго в поиске содержались, обрастали скудными цифрами, не имеют дара созидательного. И если сообразили сделать что-то сопоставимое с исходным обнулением тысячелетия, в этом нет ничего примечательного, или своеобразного, или подлинного, обыкновенное предпочтение случая и математическая безграмотность.
- Где же тут галактический размах?
- Беда тех, кто размах поджидает, держится на одном слове, достаточно и одного конченого взрыва, чтобы широкий охват запустить.
- Не объять все начёты, много книжных людей, - Задира перечитал все ненужные книги, ничего полезного не нашёл, незнакомые буквы текста ищут перевод, оригинал языка не все ведают, чтобы разобраться в безупречное дело, надо настороженно учиться. И выученный человек личные переживания может исказить. Бравируют ценители вычитанными знаниями и худой памятью мозга, изначально неверные сказания повторяют. И сам Самоум, вторил то, что уже говорил:
 - Если навязанный людям рассудок состоит из извлекающих искры скрытокристаллических минералов и драгоценного металла, он мёртво приделан; не заменит человека, хотя и мыслящий агрегат. Горная порода не оживит вознегодование ума, пусть даже та порода молниеносные соображения содержит. Скала без бомбы не сдвинется. Всех в камень не превратишь, в каменный век уходить - тоже не довод. Много людей будут идти, все будут спрашивать: - Куда мы пришли? Тревога времени кругом! - разве что исчезновение некое решили уготовить.
 Станут, как прежде, уважаемые утверждать: прогресс, прогресс, а означает ли это: индустрия ума? Надо обнимать звёздные галактики, смеяться и плакать, это радостное начало дня. Те, которые незнаемы и скрытны, захотят солнце в квартиры свои поместить. Они, и все с ними скажут: Всё! То, чего мы хотели, и что ждало нас, пришло. Больше нет нужды затевать неотвратимый поиск, лучи сами пробрались в наш дом, вредителей прогнали. Наступил всеобщий мир. Святить всех будут звёзды, нигде никакого врага не встретят.
- Есть и более славное предрешение, есть арийское православие,  боятся говорить - то весть и образец мирного пребывания. Все широкопросторные люди - от самой древности арии. Иные не проверены, так и сказано в напоминании. Находи правоверных и иди с ними - они твоё признание!
- Много ниспосланных, надо огородиться от самозванцев, отстраняться от стенающей предвзятости. Пробуждения новые установились. Если впустить чужеродную стихию, она тут же всё разворотит. Никогда язвительные отступники не станут обосновывать умиротворённый шаг. Вводят в заблуждение тех, кому неинтересны. Распря для них: вечное пребывание в чистилище, что нам неведомо. Это ненужная беда, придётся невиданное зреть. Затем кто-то примется страх распространять.
- Не годится такое, - сказал Полова, - для такого увещивания нужен проводник, мы это видели на примере праведного движения, если есть проводник, он для жизненного толка, обречён быть рассудительным. Предположим, что где-то идёт пересиливание духа, или война, …или нечто другое. Пошли, скажем, охотники, войны-племени на охоту, забили добычу. Предатель среди наших оказался, он имел выгоду от наличия сторонней несобранности, указал чужакам результат азарта, и альянс преуспел в текущем промысле. Один из воинов племени, удачный охотник и свирепый оценщик людского поведения, в состоянии праведного гнева, убивает растратчика и изменника, не успел тот мзду употребить. Ратники племени, не имевшие достоинства буйного охотника, поклонники утвердившегося кодекса, по возвращению в стан, по необоснованной ошибке принялись голосить утверждение, что такое убийство, результат внутриплеменного соперничества, и упустили они добычу из-за громкого провала разбушевавшегося смутьяна и проказника, который нарушил правила охоты.
Разве, различимо безудержное геройство и неистовое уклонение. Сами по себе бедствия растут, и горести надуманные неимоверно множатся, по неведению громогласны и свиреподушны.
- И почему это считаем в быту и географии, что есть уводящие уклонения, и нам обязательно все должны? – Пропадит не всегда говорил вещи пригодные, извлекал некие забытые утверждения; вдруг спрашивает: - Куда поместить иностранных агентов, которых неимоверно много на всех полках, ложь времени крепко руками удерживают; сами к тому же все миллионеры?
 Вместо чтобы радости нести роду племени, самочувствие угнетают. Праведность вождя, которого ещё не знаем, ни восприняла нарекания агентов влияния.
 Седовласый вождь, зная характер и значимость, каждого война племени, держит постоянное натяжение тетивы; интересами растущего поколения, вершит суд как образец племенной важности. Его седины не знают прегрешений - он каждому отец. Вождь удаляет пристрастия, слушает землю, живой организм стойбища содержит в соответствии ниспосланных суждений.
- Упредивший суд вождя и собрания всего племени, охотник-войн, должен удалиться на время, и вернуться в стан с усиленной преданностью, с обязательным опережением, с живым уловом съедобной поживы изъятой из недр обширных прерии, - таково слово вождя.
 Таковы интересы, на том остановился отец племени. Этим решением он, избавляет организм рода от порочного жизнеустройства, обеспечивает верность растущей стойкости, необходимой общему предназначению, хотя многие не согласны.  Иное предложение не внесли, и его нет.
- А то незнаем, кто одержит превосходство, куда идёт, и кому это помогает? Народное преобразование управляется одной струной, она дребезжит, все обнимают струну, и струна не изменит ноту тех, кто идёт с благоразумием. Возгласы племени своё признают.
Но есть несогласные юристы.
Разбирают юристы убийство отступника. Тут же закуют в кандалы зачинщика непорядка, и в течение года будут выяснять обстоятельства гибели изменника рода. Затем станут долго разбираться и вникать в подробности дела, несколько раз проведут инсценировку случая. Всё это время будут ждать оправдательную взятку от родственников. Её не будет по неизвестной нам причине. После опроса всех свидетелей, суд юристов определит, что нечестивый войн, превысил допустимый предел юридических интересов, вина его полностью определена и доказана. Согласно, некой премудрой статьи, он осуждён на сто лет тюрьмы.
Отныне охота племени, подверженная скорбям. Каждый раз будет терять добычу!
- Я подобное видел, там был, и знаю другое наличие вреда, которое успешно себя нашло, - Обод начал некие доводы выискивать, и отложил до времени, иное назначение забытым мыслям дал. Превозмогающая сторона не всегда верно направлена, бывает, несущественный накал установливает. Старое арийское православие религия всесущая, крепко усилит империю, если от разваливающихся и падающих оградится. Падшие будут мольбу выпрашивать. Но проверены, водиться не надлежит.
 - Во второй половине одного сумасбродного столетия, - начал Обод, - возрождение церквей стало неожиданным шагом, хотя арийское православие всё ещё было скрыто от народа. Были востребованы художники. Они начали обновлять и дописывать образа в стенах, колонах, в сферы куполов заброшенных церквей. Значительная часть художников, не имели опыта иконописи, были допущены к святости, чисто как реставраторы культа. Иные из них находясь под влиянием внутреннего порыва и устоявшегося вождизма, о котором говорил Полова, и который живо носился в тот период, стали оживлять образ святого апостола Иосифа Варсавы. Икона с нимбом над его головой подчёркивала твёрдость воли, молитвенное почитание жертвенной жизни, и увековечивание тайного служения богу. В новозаветной христианской традиций, усы и борода были обязательным знаком зрелой иконографии, их отмечали без исключения, но новые художники, забывали власы святой бороды дописывать.
Все вновь открытые церкви, в обновлённых фресках, несли верующим обязательный образ святого Иосифа. Внутренняя жизнь церкви не нуждалась в закрытых мирских докладах и партийных решениях, которые происходили в обществе. И сама церковь не предполагала, что это может иметь отношение к внутренней религиозной росписи храмов.
По указанию съезда партий и министерства культуры, во всех реставрированных храмах были направлены комиссий советов по делам церкви, обязаны изучить соответствия изобразительного состояния культовых стен. После тщательного анализа текущей борьбы со всеми преклонениями, было принято решение затереть иконы святого Иосифа, и методом вползания, заменить фрески образами «святого Никиты».
 Церковь пояснила, что в христианстве отсутствует образ «святого никиты» - есть тайно вымышленный, апокрифический мучитель Никита Бесогон.
Это не понравилось светскому правительству, и оно потребовало убрать с расписных стен церквей святого Иосифа, без подмены образа.
 Патриарх Алексий 1 ответил: что церковная жизнь отвергает поругание и осквернение святынь, патриархат написал, что благостно умиротворяет и усмиряет неистовства гражданского съезда, осуждает порыв немилости, скорбит из-за святотатства в рядах светской паствы.
Такой ответ, особо разгневал обкомовских секретарей, сторонников «святого никиты». И правительство приказало разрушить все церкви несущие в стенах образ Иосифа. Из камня и кирпича храмов строить коровники и свинофермы, а на освободившиеся места, возвести из самана: промышленные, и отдельно колхозные, обкомы партий.               
 Скверные случаи быстро идут, а предпочтительные медленно, Самоум на стол выложил контурные карты, не обогнуть извилины, разукрасить очертания надо, простота стихией гонима. Гиганты взрывной атомной индустрии и экономического несовершенства придумали: явления крайне вредные. Портят отношения человека с континентами, готовят исчезновение созерцанию.
- Это не так!..
 - Это пропажа худого назначения.
- Кто останется оживлять мир? - если атом победит.
Ученики окружили Учителя, озаботились тем, что наверху происходят невообразимые явления, они столько видели, а сами пропали, их в природе нет. Пришло время порядок на земле наводить.    
- Учитель, не пора ли нам выходить из этих криволинейных туннелей истории. На поверхности земли, чёрт знает, что творится, а мы прозябаем в запутанных сводах. Весь мир облегчённо вздохнёт. Люди начнут волны тепла обнимать скажут, вот это благородство. Зачем нужны непризнанные завихрения, которые нас оскорбляют.
  Все ученики согласились с желанием Самоума, некоторые даже принялись расстёгивать заколки-правды. Учитель оглядел учеников, не знал, удалось ли ему провести через глубины времени их устремления, сумел ли угадать в них подготовленных командиров предстоящих веков…
Учитель сказал: - Да! Будем выходить!
…Ученики ужаснулись. Всё видимое пространство земли было покрыто пеплом, чернели обгоревшие строения, сплошные завалы, обугленные деревья, ещё не остыла сажа потухших пожаров, на небе две луны, одна из них солнце. Никого. Одни остались на земле.
- Придётся на тысячу лет отложить прежнее назначение, - сказал Учитель, - будем невест выискивать, земле необходимо человечество возродить.
- Ура…аа! – крикнули ученики, и опомнились. Вдруг пепел, живых невест им не оставил. Вселенная не имеет край, придётся в ином пребывании находить жизнь. Ужасно лживый концерт образовался на земле, похоже такого никогда не было. Не пристало такие откровения выискивать. Перелом эпохи без населения завершился.
Ученики обиженно смотрели на Учителя, он прислонил усердие, и сказал:
- Я вас поведу в изначально арийское православие, там мир выложен конечной верой с невиданной культурой. В нём заложено прежнее начало мира…
- Никто такое не признает, - крикнул Птенец.
- Если, кроме нас, в новый мир, войдут двадцать, и ещё один человек. Это великое начало не будет нуждаться в признании безуспешных! - сказал Учитель.
Он направился, в вперёд времени, идти.
…И все ученики двинулись следом.*