Настурция

Цветы были оранжевые, жёлтые, с красными прожилками. Невозможно было пройти мимо, не остановившись и не полюбовавшись ими. Однажды мне сказали, кто-то из добрых взрослых, кажется, женщина с кухни, что у настурции съедобны и цветы, и семена.

С тех пор я иногда срывала по цветочку и ела. Лепестки были нежные, с чуть горьковатым вкусом. Но особенно мне нравились семена, ещё зелёные, плотные, похожие на маленькие горошины.

Конечно, я рассказала об этом сестре.

И у нас появилась маленькая традиция: мы шли вдвоём вдоль клумбы, выбирали самый сочный цветок и пробовали. Часть, конечно, оставляли, чтобы выросли новые. По крайней мере, нам тогда так казалось.

Потом я пошла в школу, а сестра Лена ещё оставалась в садике. После уроков я заходила за ней. Меня уже считали девочкой серьёзной, даже способной повлиять на младших. И вот однажды воспитательница подозвала меня и, тяжело вздохнув, сказала:

«Лена организовала детей, и они обобрали всю настурцию. Съели не только цветы, но и все семена. Теперь на клумбе одна зелень. Даже на посадку ничего не останется».

Я шла домой рядом с сестрой и пыталась ей объяснить. Не ругала, нет. Просто говорила:

«Леночка, смотри. Одно дело, когда мы вдвоём, понемногу, аккуратно. А когда съедают всё, это уже не игра, а настоящее разорение. Нужно оставлять цветы, чтобы могли вызреть семена. И чтобы другим тоже осталось».

Сестра слушала, кивала и даже немного всплакнула:

«Олечка, я больше так не буду. Честно-честно».

А любовь к настурции у меня осталась.

Каждый год я снова её сажаю. Она снова цветёт, пестрит, как радостные пятна лета.

И вот теперь, спустя столько лет, я уже рассказываю внучке Василисе, что цветы настурции можно класть в салат, и он сразу становится ярким, весёлым. Что семена у неё вкусные, только, тсс, надо уметь подождать, пока они вызреют.

Настурция у меня цветёт. Скоро приедет Василиса. Останутся ли у меня семена на следующий год? Посмотрим. Но одно я знаю точно: останется воспоминание о том, с чего всё начиналось. С клумбы. С сестры. С детства.