Мои воспоминания. 33 часть

        Странный и противоречивый народ турки. В них заложено многое, истинная вера во Всевышнего. может именно вера и помогла им завоевать такие, удивительной красоты земли, кто знает. В них и милосердии и жестокость, иначе не было бы борьбы за власть. Они вспыльчивые и спокойные, в ссоре могут и ножом пырнуть и встать на защиту. Но не влюбиться в эту страну просто невозможно!
         Нужно было собираться, утром после завтрака, водитель от гостиницы, отвезёт нас в аэропорт, правда плата за это отдельная. Перед тем, как лечь спать, Говхар ещё раз посмотрела, ничего ли не забыла, ноги моей девочки опухли, я сложила своё одеяло и положила ей под ноги, сказав, чтобы она уже легла. Уснуть я никак не могла, я вышла на балкон и долго смотрела на вид сверху. Часовня, крыши и балконы соседних домов. И улицы между домами, магазины ещё только складывали товар, который выносили на улицу для рекламы. Но после долгого дня торговли, торговцы редко убирали мусор после себя. Утром приходили, раскладывали вещи и торговали до полуночи. Да, девяностые годы дали толчок к торговле, а раньше это была спекуляция и за что могли посадить и надолго. Уснула я с мыслями, что завтра...вернее уже сегодня в это время, я буду спать дома, на своём широком диване. Сердце тоскливо сжалось, я соскучилась по детям, внукам и Баху. Утром я разбудила Говхар пораньше, нужно было собраться, подняться на завтрак, затем сдать номер, забрать паспорта и поехать в аэропорт. Плотный завтрак мы с аппетитом с дочерью поели. Спустившись в номер, мы вынесли чемоданы в коридор. Я ещё  раз вышла на балкон, посмотрела на часовню и вокруг неё, заглянула в шкаф и тумбочки. Комната была прибрана, постель заправлена и полотенца сложены. Сев на кровать, я подняла руки, открыла ладони и помолилась перед дорогой, попросив Всевышнего о благе, здоровье и лёгкой дороги. Обведя ладонями лица, мы с Говхар вышли из номера и спустились вниз. Заплатили за номер, забрали паспорта и вышли из гостиницы. Перед этим попрощались с хозяином гостиницы Нажед беем и его сыном Османом. Наши чемоданы водитель сложил в свою машину. Гостиница была с хорошим сервисом и не дорогая, тут останавливались в основном те, кто приезжал за товаром. Рядом и склад находился с карго, куда можно было сдать товар для отправки по назначению. Много узбеков, киргизов, туркменов работали в Турции и часто слышалась родная речь. Долгая дорога в аэропорт, заняла минут сорок, я всю дорогу смотрела в окно. Мы проехали мост и вот уже и Стамбул прекрасный остался позади, впереди леса, леса... Огромный аэропорт Стамбула шумел словно улей. Приезжающие, уезжающие ходили тула-сюда, мы благополучно прошли таможенный контроль. Штампы выезда в паспортах, посадочные талоны, ожидание и наконец мы прошли в салон самолёта. Через четыре часа, сорок восемь минут, самолёт приземлился в аэропорту Ташкента. Я очень люблю свой город, наш аэропорт по сравнению с аэропортами Стамбула и Дубая, был со спичечный коробок, около коробки из-под холодильника, это в сравнении, да...вот такое сравнение.
       Но Ташкент был дорог, дороже всех городов мира. Для меня уж точно. Я очень люблю свой город, в котором родилась и выросла, для меня он был словно частичкой моей души. Говхар позвонил её  муж, сказав, что ждёт нас и когда мы вышли из аэропорта, он нас встретил. А дома нас ждали Бах, внуки, Тамила и Мухаррам приехала. Я ещё  в Стамбуле попросила Баха, чтобы сделали плов, когда он спросил, что нам приготовить к приезду. Стол был накрыт, салат ачукчук с перцем чили, как я люблю, наши лепёшки и зелёный чай горячий. Встреча была тёплой, мы все обнимались, целовались, я видела в глазах и Баха и детей, любовь и радость встречи. Это дорогого стоит, когда тебя любят и ждут, ведь дороже родного дома, каким бы маленьким он не был и дороже семьи нет ничего на свете. После вкусного, позднего обеда или раннего ужина, уж и не знаю, мы делились впечатлениями. Потом встали из-за стола и вынесли чемоданы.  Уж не знаю что приятнее, дарить подарки или получать их. Но радость на лицах близких, радовала меня больше, чем я сама бы получила подарок. Бах примерил джинсовую рубашку, сказал, что наденет её  на Ураза Байрам. У нас положено на этот священный праздник надевать обнову. Я сказала Баху, что на следующий год хочу снова поехать, рассказывала, насколько в Турции красиво. Бах в своё время объездил весь советский союз, за границей не был, да и не стремился.
        - Ты не была во Владивостоке, в Одессе и Грузии, вот где красота! - сказал он.
         Ему почему-то не нравилось, когда я говорила о Турции. Нет, он никогда не был ревнивым, говоря, что ревность-удел слабых. О да! Бах, несмотря на то, что теперь не мог ходить, был сильнее и крепче любого ходячего. В доме все его любили и беспрекословно слушались. Он давал мудрые советы, помогал материально, он был хозяином нашего большого дома. А я его знала настолько, что по одному взгляду понимала, что он хочет и какое у него настроение. Когда мы жили на четвёртом этаже, Бах часто возвращался поздней ночью, когда я уже спала. Но даже во сне, я чувствовала его шаги, когда он поднимался по ступени в подъезде. Я просто вставала, словно лунатик и не дождавшись звонка, открывала ему дверь квартиры. Утром спрашивала, кто ему открыл, он удивлённо отвечал, что я сама и открыла дверь. Не знаю, как это называется, но я чувствовала его сердцем, его любовь наверное была мне опорой и наградой за всё, что я перенесла в жизни.
          Я почувствовала что он ревнует, не к туркам, нет конечно, к Турции быть может. Настолько увлечённо я ему рассказывала о своих впечатлениях.
         - И что ты там в этой Турции нашла? - бурчал Бах.
          И я поняла...он не хотел, чтобы я вообще уезжала, не хотел оставаться без меня. За столько лет совместной жизни, мы с ним стали, как одно целое. Сорок пять лет вместе...это ни год, ни два.
          - Божон (я так ласково его называла), я ведь не к туркам еду, а в Турцию. Мне интересна история и крепости, храмы и старинные построения. Ты ведь знаешь, для меня ты единственный и любимый мужчина в моей жизни, - обняв за его крепкую шею, прижав голову к груди и целуя в ворох густых, седых волос, сказала я.
         - Ладно, до следующего года ещё  дожить надо, - довольно буркнул Бах.
          То обстоятельство, что теперь он не мог ходить, угнетало его. Всегда сильный, крепкий,  всем помогал во всём,  всех родственников и близких, Бах поддерживал и материально и морально. Он был столп, опора всего нашего рода, нашей семьи.   
         Ну вот, подарки мы с Говхар раздали, отдохнули с дороги. Мухаррам уехала, Тамила с детьми тоже. Говхар собрала вещи, сложила в чемоданы, ей надо было с утра ехать на Чорсу базар, в свой магазин, вещи разложить, развешать и начать торговлю. Мы с Бахом и внучкой остались одни. Сын с семьёй жил отдельно, нас это с Бахом и волновало и тревожило Единственный сын и живёт отдельно от родителей, у нас так не положено. Сын приходил каждый день, приносил всё,  что мы просили. Но вот жену его, Бах категорически не воспринимал. Когда она жила с нами, ей хотелось жить отдельно, теперь и не знаю... Но в один вечер, невестка поссорилась со средней дочкой Тамилы, Нодирой, она жила у нас в то время. Слово за слово, Нилюфар, собралась уходить, сказав, что не останется в нашем доме. Речь идёт о второй жене Дониёра, у них был маленький ребёнок, мы просили подумать и не торопиться. Но и она и Даниёр, настроены были решительно. Это я потом поняла, что скандал был затеян специально. Нет, ничего плохого о второй жене сына я сказать не могу. Не перечила, не грубила, по дому делала как и полагается невестке. Но так они решили и Бах напоследок попросил её  и сына присесть.
         Ты прежде чем уйти, подумай. Если переступишь порог моего дома, назад дороги не будет, - довольно мягко сказал Бах Нилюфар.
          - Я подумала, простите меня за всё. Но я не останусь, - опустив голову, ответила Нилюфар.
         Сына Бах спрашивать не стал, просто махнул рукой, как бы говоря, что разговор закончен. Они ушли жить на квартиру, а обида от того, что единственный сын ушёл из дома, не оставляла нас никогда. Я говорила сыну, чтобы они вернулись, но Дониёр отвечал, что приходит каждый день, только не ночует.
       Что ж...время шло, я писала ежедневно, писала много. Частное издательство, с которым я договорилась о выпуске моих книг, находилось далеко, по кольцевой дороге Юнус-Абада, в районе Уч кахрамон, это на окраине города. И я ездила туда очень часто, начав работу с издателем. Наконец вышли две мои первые книги и я назначила на август месяц свою первую презентацию. Готовилась к ней с волнением, написала объявление на сайте в одноклассниках, просила всех желающих, проживающих в Ташкенте, приехать на презентацию. Она должна была пройти в книжном магазине, Китоб олами (Книжный мир) по улице Пушкина. Я очень волновалась...правда о презентации я писала ранее, но хотелось описать подробнее.
         В назначенный день, в день проведения презентации, я поехала в парикмахерскую. Хотелось выглядеть соответственно, поэтому я надела красивый наряд, новые туфли, хотя был месяц август и можно было надеть босоножки, которые я купила в Стамбуле. Но хотелось торжественнее выглядеть.  Дониёра попросила купить воды в маленьких баклажках, штук пятьдесят, Говхар купила конфеты, взяв с собой несколько маленьких тарелок и они поехали в книжный магазин. Я передала свои книги, надеясь, что будут желающие купить их, да и поставить на столе для наглядности своего творчества нужно было. В парикмахерскую я ходила редко, но по такому случаю нужно было сделать красивую причёску. Выйдя из парикмахерской, я села в такси и поехала к книжному магазину, где меня ждали мои дети и взрослые внуки. Вскоре приехал Олег Даниелян с букетом цветов и коробкой шоколад. Начали собираться знакомые и не знакомые мне люди. Люда Деканова привезла с собой гитару, с ней я познакомилась на сайте в одноклассниках, подружились. Она пришла с женщиной, лет пятидесяти пяти, невысокого роста, немного полноватой, но полнота была ей к лицу. Симпатичная, с короткими, вьющимися, каштановыми волосами. Люда Деканова познакомила меня с ней. Татьяна Грушина писала стихи и небольшие рассказы. Вскоре, в зале собралось человек сорок, дочери поставили на столы тарелки с конфетами и баклажки с водой. Олег встал перед зрителями и начал говорить. Я села рядом с ним, слушая его, это было очень волнительно, выступать перед аудиторией, когда тебя внимательно слушают, задают вопросы...Олег и меня попросил рассказать о своём творчестве. Я рассказала о том, что начала писать шесть лет назад, как было тяжело, когда я потеряла сына и, чтобы отвлечься от тоски по нему, начала писать ещё  больше. Потом я прочла свои стихи, посвящённые моему мальчику. Мне задавали вопросы, спросили, откуда я беру сюжеты и реальные ли люди, мои герои. Я ответила, что мои герои вымышленные, а сюжеты приходят спонтанно, будь то детектмвы, фантастика, роман о любви, эзотерика или мистика. Сказала, что часто ночами нет сна, что сюжет и события к сюжету проходят перед глазами, не давая спать. Олег уточнил, сказав, что я писатель не одного жанра, что бывает редкостью. Он говорил, что в Узбекистане мало писателей узбечек, которые пишут на русском языке. Сказал, что однажды моё  имя станет более известным и не только у нас. Он держал мои книги и демонстративно показывая их всем, долго говорил, я была ему благодарна. Сын покойного Худоёра, вышел ко мне с букетом цветов, я заплакала, от счастья наверное. Мой Эльёр был очень похож на своего покойного отца и внешне и характером. Потом Люда Деканова пела песни на стихи Татьяны Грушиной и Олега Бордовского. Таня Грушина прочла свои стихи, вышла моя сестра Соня, взяв слово. Потом мой одноклассник по школе имени Глиэра, сказал несколько слов. Презентация прошла в уютной, по доброму дружеской обстановке. Во время презентации, Эльёр снимал на видео на своём телефоне, Говхар и Тамила фотографировали. Я была счастлива, Бах с нетерпением ждал нашего возвращения. И когда я с букетами цветов зашла к нему, он раскрыл объятия. Я положила цветы на стол и крепко обняла мужа, ведь он всегда мне помогал и в издании книг, полностью его и сына заслуга. Мои читатели на сайте в одноклассниках тоже очень помогли мне, поддержав и материально и морально, говоря, что я талантливый автор. Деньги падали на счёт со всех концов мира. Как говорится, с миру по нитке, я собрала нужную для начала работы с издателем сумму и начала издание своих книг. Бах был моим консультантом, в вопросах по истории и географии. Он всегда много читал, на любой вопрос мог ответить, его советы были бесценны. Бах поздравил меня, сказал, что гордится мной. Он велел Дониёру, поехать на базар, купить свежего мяса баранины, купить фрукты и лепёшки.
        - Казан-кабоб будем делать, стол накроем, праздник сегодня мамин, - сказал Бах, взяв свой телефон.
         Он пользовался цифровым телефоном, в интернет не заходил, даже смс-ки редко читал, мы ему удаляли ненужные сообщения, писали контакты и удаляли ненужные. При всей своей простоте, Бах был очень добрым, широкой души человеком. Он позвонил старшей сестре Хайринисо, та жила в Алмалыке. Сказал ей, что прошла моя презентация, что и дальше мои книги будут издаваться, так как написано уже семь томов. Он говорил это с гордостью за меня. Мухаррам всегда была близка со мной и никакие мероприятия не проходили без неё.  Она была на презентации и приехала с нами к нам домой. Вечером мы сидели за красиво накрытым столом, ели с аппетитом казан-какбоб и обсуждали прошедший день.
       Дониёр заказал отцу инвалидную коляску, хотя я и предлагала взять в больнице готовую, на что Бах ответил, что ему нужна своя и пошире, в чужую он не сядет. И Даниёр договорился со сварщиком, тот и сделал коляску, по комплекции Баха. К ней приделали мягкие сидение и спинку, даже подставку для ног приварили. Баху понравилось, он пересел на коляску и попросил вывезти его во двор, что сын и сделал. Это было довольно удобно, если нужно было ехать к врачу или на обследование. А иногда, просто покататься по городу или выехать на дачу к друзьям, что Бах иногда и делал. Да и к нам домой приходили каждый месяц его друзья, с которыми он много лет подряд встречался раньше в чайхане, когда ходил на гяп. Деньги они уже не собирали, а просто встречались, где Бах сам готовил плов, а делал он это просто изумительно. Теперь, когда он не ходил, было решено встречаться у нас дома. Приходили все двадцать человек и допоздна разговаривали, ели и пили. В такие дни, Бах был весел и наверное счастлив. Ему нужно было делать операцию, кости не срастались. Врач ортопед посоветовал делать операцию и ставить пластины, чтобы кость срослась. Что ж...Бах согласился, хотя с его многолетним диабетом, это было непросто. Уровень сахара в крови, Бах старался держать в норме.
Он перешёл с таблеток на инсулин и в сентябре мы положили его в больницу. Днём с ним сидела я, ночью сын или внуки по очереди. Человек привыкает ко всему, но рядом с ним должны быть близкие, которые любят его и помогают. Сильный по натуре человек, Бах выдерживал всё, операция прошла успешно, как нам сказал врач. Бах лежал в отдельной палате, тяжелее всего было ему ходить по нужде. Всегда чистоплотный, аккуратный, он просил подмывать его, что я и делала. Мы надеялись, что после операции, кость срастётся и Бах потихоньку начнёт ходить. И я говорила ему, что он сильный, он сможет и он верил в это. Но диабет, будь он неладен, шанса на это давал мало. Нога не заживала, место операции ямочками не просыхали, приходилось делать перевязки по два раза в день. А это тампоны, мази и разные примочки и лекарства. Дониёр, раз в месяц привозил к Баху врачей, эндокринолог, сосудистый хирург, уролог и кардиолог. Шло время, но нога его не заживала, мы меняли лекарства, вроде становилось лучше, но потом опять ухудшение. Бах не унывал, он и нас поддерживал и с друзьями встречался и иногда выезжал из дома. В конце августа, Говхар родила здоровую девочку, хотя всю беременность, врачи пугали нас, говоря, что Говхар много лет и ребёнок может родиться с патологией или с болезнью Дауна. Но я успокаивала дочь, говоря, что Всевышний этого не допустит. Муж Говхар мечтал о сыне, но родилась девочка и вопреки прогнозам врачей, совершенно здоровая и роды прошли без осложнений, Говхар родила сама, без кесарево сечения, как думали врачи. Девочку назвали в честь мамы Баха, Хуршида.
        Это был девятнадцатый год. Через пять месяцев, в январе двадцатого года, родила здоровую деврчку и Шахноза, дочь Говхар от первого брака. Так...вместе будут расти тётя и племянница. В сентябре того года, я планировала с дочерью поехать в Турцию, к тому времени и Хуршида, дочка Говхар подрастёт. Я мечтала посмотреть исторические города. Только человек предполагает, Всевышний располагает. В марте двадцатого года, началась паника вируса, совсем непонятного и эпидемия объяла весь мир. Это была пандемия и болезнь объявили, под названием Ковид. За всю свою жизнь я не видела такого ажиотажа, да ещё по всему миру. В болезнь и её  быстрое распространение я не верила и маски, которые строго, в обязательном порядке нужно было носить, я не надевала. Но был объявлен карантин, город наш словно вымер, ни души на улицах и страшные сводки о смертях по всему миру. Тысячами людей умирали, тысячами! У нас были открыты сначала две больницы, куда привозили заражённых Ковид. Было очень много смертей, просто от простуды, от отёка лёгких. Симптомы непонятные, запаха и вкуса не чувствуют больные. У людей началась паника и страх смерти, это было жутко. Тридцать первого января, умер мой младший брат. Его жена Альфина позвонила и сообщила страшную новость, умер не от пандемии, он четыре года болел, не вставал с постели. Мы собрались в доме Альфины вечером, было решено похоронить Бурхона рано утром, так как умер он под вечер. Обычно у узбеков на похороны собираются до тысяча человек, в связи с объявленным карантином, более шести человек присутствовать на похоронах, строго запрещалось. На ночь оставаться смысла не было, все разъехались по домам, ранним утром приехали вновь. В таких скорбных делах, Альфина не разбиралась, что странно, три взрослых сына старшей сестры Сони, тоже стояли в стороне. Даниёр с сыном Мухаррам, Мухитдином, который часто ходил молиться в мечеть, взяли все хлопоты по погребению на себя. Правда для этого, все мы собрали деньги, а это могильщику, который приготовил могилу, человеку, который омывает тело и катафалк для покойного. Кладбище находилось далеко, нужно было везти тоут (гроб) с телом покойного брата. Но всё прошло слаженно, Бах звонил несколько раз, спрашивал, что да как, он беспокоился не меньше моего. Но тихо похоронив Бурхона, как и полагалось, несколько мужчин вернулись назад. Помянув его за накрытым столом, Мухитдин почитал поминальную молитву и мы попрощавшись, уехали домой. В тот год, восемнадцатого июля, умер и старший брат, Акбар. Да, четыре года назад ему сделали операцию по удалению почки, поставили диагноз, рак тазобедренного сустава. Мы ему не говорили о диагнозе и химию терапию не назначил врач. Только раз в месяц капельницу ему делали и эти четыре года брат жил полноценной жизнью, не волнуясь ни о чём. А весной, он с женой поехал на очередное обследование и врач сообщил брату о диагнозе. Акбар, мой любимый брат, с мягким, ранимым характером был очень мнительным. Музыкант, волторнист, народный артист Каракалпакии, майор в отставке. Услышав диагноз, он конечно бодрился, говоря, что готов ко всему, что прожил семьдесят лет и смерти не боится. Только прожил после этого, всего три месяца. Семнадцатого июля, я поехала с Дониёром к Акбару, какое-то беспокойство овладело мной и усидеть я не смогла. Брат почти месяц не вставал с постели,  осунулся, похудел...всегда с чувством юмора, весёлый человек, за месяц сдал и обречённо ждал своего ухода. Мы с детства были с ним очень дружны, учились в одной школе, в одном институте, моему приходу Акбар обрадовался.
        - Как хорошо, что ты приехала. Очень прошу тебя, помоги мне уйти, - тихо, с трудом произнёс Акбар.
          Я истинная мусульманка и глубоко верующий человек. Меня его слова испугали и ошарашили.
          - Ну что ты такое говоришь, Акбар? Ты поправишься, не гневи Аллаха дорогой, - со слезами ответила я,
        - Не хочешь помочь, уходи, - вдруг сказал он, отворачиваясь от меня.
         Я прикусила кулак до боли, чтобы уменьшить душевную боль. Очень тяжело видеть близкого человека, обречённого на смерть. Но оставаться дольше, не было сил. Я многое перенесла за последние годы...уход сына, братишки через три месяца, после смерти сына, падение Баха и его страдания, смерть среднего брата. теперь уходил и старший брат. Я плакала всю дорогу до дома, а ранним утром, жена брата позвонила и сказала что Акбар уходит.
         - Вам приехать надо, он хрипит и мне страшно, - сказала Гуля.
         - Успокойся пожалуйста, я выезжаю! Позови того соседа, который молитвы читает, пусть почитает ему на ухо суру Ёсин, это сура сердце Корана, я скоро приеду, - ответила я ей.
         Плача, я сказала Баху, что еду к брату.
        - Не плачь, он ещё  не умер, ты должна успеть, - ответил Бах.
         Дорогой мой человек, он всегда разделял со мной и мою боль и нашу общую радость. Мы с Дониёром и дочерьми, заехали к Мухаррам и все вместе поехали в Авиагородок, где и жил Акбар с семьёй.  Правда семья была маленькая, жена и дочь, которая жила и работала в Америке. Из-за пандемии, были отменены все рейсы на самолёты и поезда, мир просто замер! Проклятый вирус, уносил безжалостно жизни тысячами людей, среди которых были и знаменитости. Мы приехали с опозданием, город был устрашающе пуст...