4. Старый рояль

4. «Старый рояль»

   Большой трёхэтажный дом стоял на краю леса и был почти неприметен для посторонних глаз. Высоченные ели, сосны и дубы, что росли в этих местах задолго до моего рождения, были в высоту под пять этажей. Их пушистая крона издалека напоминала широкое и вполне удобное большое платье, что так подходило её стройной хозяйке. При сильном ветре тонкие стволы начинали кряхтеть и скрипеть; они качались из стороны в сторону и, казалось, все деревья танцуют необычный и чарующий танец.
Район в пригороде Москвы был спокойным. Но, тем не менее, меры предосторожности в наше время ещё никому не мешали. Этот дом в молодости начали строить мои бабушка и дедушка. И именно тогда они же приступили к посадке этих деревьев. Когда последний гвоздь был вбит, дедушка привёз из города на стареньком «Москвиче» доверху нагруженный кирпичами. Потом заказал цемент и песок и приступил к возведению высокой под три метра кирпичной стены.
   Спустя годы у них родились две дочери – Ольга и Светлана. Девочки быстро выросли, закончили местную школу, техникум; каждая влюблялась и расставалась с молодыми людьми, с которыми у них были нежные и глубокие романтические чувства.
Но вот однажды каждая из них нашла свою истинную любовь. Одна вышла замуж зимой, вторая – жарким знойным летом.
У Ольги, старшей дочери, спустя 9 месяцев родился первенец – я. А десять лет после родилась моя родная сестра. Если же у нас всё более-менее сложилось благополучно по жизни, то вот у младшей дочери совсем не так. Будто судьба с её первым вздохом пошла своей дорогой, даже не удосужившись посмотреть на беззащитного младенца, а неудачи и беды шли по пятам за девочкой, опережая её на несколько шагов. Учёба не задалась с первого урока. Мальчишки и девчонки всячески обижали и обзывали её; в институте она для всех стала изгоем, отчего по ней слагали всякие небылицы и обходили стороной. Но нашёлся молодой человек, который души в ней не чаял. Вот так они стали мужем и женой.
Много лет и много раз они пытались родить ребёночка, но каждая попытка заканчивалась выкидышем и долгой реабилитацией. Всё это сказывалось на ментальном здоровье женщины. Каждая вещь, каждая мелочь раздражала и нервировала её, всё вокруг потускнело и казалось блеклым пятном и без того невесёлой жизни. Муж старался быть рядом, всячески успокаивал супругу и пытался угодить во всём. Но все комплементы, сантименты и ухаживания словно разбивались о кирпичную стену, а их осколки летели обратно и царапали душу, нанося ей непоправимый вред. Но мужчина не сдавался и повторял это день за днём.
   Но всё тщетно.
Младшая дочь в конечном итоге не выдержала этих страданий. Она разругалась с мужем и вскоре подала на развод. Отношения с родителями также испорчены. И в один из пасмурных дней осени, когда погода испортилась и Солнце изредка выглядывало из затянувшихся облаков, она собрала чемодан, купила билет на самолёт в один конец и улетела за границу. С тех пор она больше ни с кем из нас не поддерживала связь.
   Совсем другая судьба сложилась у нас. Несмотря на неудачи, которые только закаляли наш характер, жизнь по истечению времени одаривала каждого за тяжёлый труд щедрыми подарками.
Наши родители работали на вредном производстве. А по выработке лет они вышли на пенсию и стали заниматься малым бизнесом. Отец открыл торговую точку и продавал фастфуд по очень привлекательной цене, а мать вязала на заказ из шерсти и ниток варежки, шапки, свитера, мочалки и многое другое. Все соседи с большим удовольствием покупали их у неё и всегда заказывали сделать ещё для детей и внуков. А потом готовые вещи стали покупать и другие люди. И все были довольны их качество.
   Первое печальное известие пришло во время летних каникул. А именно в июле месяце – тогда раздался телефонный звонок, что навсегда изменил нашу жизнь. В тот день мать подняла трубку. На том конце провода раздался холодный и спокойный голос бабушки. Мать замерла и молча слушала. А после положила трубку и попросила всех собраться в комнате, где сообщила нам страшное известие.
Мы были ещё детьми и мало что понимали. Однако внутри меня душа будто обледенела и стала как-то пусто. И только тогда, когда мы приехали на похороны и увидели красивый гроб с нашим дедушкой, вокруг которого столпились близкие родственники и друзья, мы поняли всё и из глаз хлынули горькие и солёные слёзы, которые лились рекой. Кафе, поминальный обед, чёрные одежды, хорошая летняя погода. И пустота. Пустота везде и во всём.
   Первый раз такое выносить тяжело и невыносимо. И такие моменты остаются в памяти на всю жизнь. И каждый раз во время годовщины ты вспоминаешь, как в яму погружали гроб с телом твоего родственника, засыпали сырой землёй и устанавливали крест с табличкой и гранитную плиту с его фотографией и датой. Как холмик давным-давно просел, как выцветшие венки менялись на новые, как взрослые кладут на стол кушание и наливают в рюмки горькую и невкусную настойку, чтобы помянуть усопшего, поговорить, поухаживать за могилкой и уехать домой. Я всегда вспоминал только самое хорошее и доброе, связанное с этим человеком. Вспоминал то, что он мне говорил, чему учил, как воспитывал одним только взглядом или действием и ты, пусть и не сразу, понимал этого человека, который многое мог сказать одним только взглядом.
   Время шло. Мы взрослели, закончили институты, работали день ото дня, лично я успел обзавестись собственной семьёй. Мы купили просторную двухкомнатную квартиру и подумывали о ребёнке, как вдруг…
   …раздался телефонный звонок. Мать в расстроенных чувствах сообщила трагическую новость. И моё сердце в тот же миг обдало холодом. С глаз будто слетела спесь счастливой и размеренной жизни, и я увидел её истинное лицо с её шрамами. Земля в очередной раз ушла из-под ног и всё напоминало самый первый случай – те же чувства, те же эмоции, те же слёзы. Этой ночью скончалась наша бабушка. Мать обнаружила её бездыханное тело, когда приехала навестить ту по её звонку. Пожилая женщина жаловалась, что давление сильно подскочило и колит сердце. Мать по пути заехала в аптеку купить лекарств по рецепту и сразу отправилась в продуктовый, чтобы прикупить свежих фруктов, овощей и мясо. Приехала, погостила несколько часов и собралась обратно.
   Ночью бабушка проснулась от жуткой боли в груди. Спустилась на первый этаж, открыла дверцу холодильника и достала сок. Ей было очень жарко, а пот так и сочился ручьём. Она сделала пару глотков и потом направилась обратно в постель. Но, сделав несколько шагов, её зашатало. Она схватилась за стол, а после замертво свалилась на холодный пол. В ту же секунду её сердце остановилось…
   Второй раз переносить смерть близкого человека намного проще, хоть и горько это осознавать. Тот же ритуал, цветы, слёзы, свежая могила. От тебя будто отрывают часть души, а всё вокруг становится для человека неважным, несущественным и блеклым. Лишь со временем эта рана затягивается, но иногда всё равно кровоточит, когда тёплые и добрые воспоминания нахлынут большой волной, особенно когда подходит тот день, когда его не стало.
   В наследство после смерти бабушки нам остался большой трёхэтажный дом. Мы приехали на грузовой машине, чтобы забрать оставшиеся вещи.
Пока грузчики грузили запакованные картины, кресла и прочую мебель, я поднялся на чердак, где любил заниматься на рояле, пока проходил обучение в музыкальной школе и колледже. Во время каникул – помимо работы по дому и во дворе – я весь свободный досуг сидел за инструментом, разучивая гаммы, всевозможные упражнения, этюды и быстрые пьесы, чтобы развивать технику и повышать свой уровень. Также я разучивал новую программу, чтобы к сроку сдать технический зачёт или академ и готовиться к основному экзамену. Я начал ощущать и чувствовать, как этот труд делает меня лучше, как я расту над собой, как то, что у меня не получалось несколько месяцев к ряду, сегодня отлетает от пальцев быстрее, чем можно было представить.
   Но сегодня это всё уже в прошлом. К большому сожалению, моё обучение закончилось колледжем, а после судьба повела меня совершенно по иному пути. И всё же эти занятия, потраченное время и нервы оставили тёплые и самые добрые воспоминания. Забрать музыкальный инструмент не удастся, да и места в транспорте для него не найдётся. Да и что мне с ним делать? Музицировать по вечерам в кругу друзей или знакомых, что будут просить сыграть что-нибудь популярное и довольно известное?! Мне так предпочтительно играть для себя, для души, и растворяться в этих чудных и завораживающих звуках рояля.
   Я сел на старенький крутящийся стул и дотронулся до клавиатуры. Пальцы погрузились полностью в клавиши, молоточки приподнялись и ударили по струнам, правая педаль скрипнула и приподняла демпферы, чтобы звук обогатился обертонами и стал ещё насыщеннее. Но вместо чистого и безупречного звучания прозвучала резкая для уха и неуёмная фальшь.
Конечно, этот великолепный инструмент простоял на чердаке ни один год без должного ухода. Металлическая конструкция оцерела и местами покрылась маленькими ржавыми пятнами, струны от этого потеряли строй и теперь звуки на каждой клавише сполз вниз на четверть и даже на целый тон. А ёмкость с водой опустела и её больше никто не обновлял. Но и это не помешало тому, чтобы волна удовольствия поглотила меня с головой, я отправился с ней по течению, наслаждаясь этим в полной мере.
   Давненько я не практиковался! Мои пальцы затвердели и бегали по пыльным и грязным клавишам с большим трудом. Будто к кисти привязали маленькие гирьки на верёвочке и сказали играть. Руки менее чем за минуту напряглись и стали болеть до предплечья. Для профессионала необходимо пара дней, чтобы прийти в форму. А для меня понадобиться несколько недель. Но сейчас это не важно – я всего лишь получаю эстетическое удовольствие, не более. Да и когда я занимался последний раз?! Уйму лет назад, когда это было необходимо и нужно. Это просто игра. Вспомнить былые времена и насладиться тем, что музыка была, нет, появилась в моей жизни. До сих пор слушаю музыкальные произведения барокко, классиков, романтиков, импрессионистов, неоклассиков, авангардистов, минималистов, современников; слушаю музыку композиторов всех стран всех континентов. Как же всё-таки здорово, что люди в своё время создали такое искусство, как музыка.
   Я вспомнил Баха с его знаменитой прелюдией и фугой для органа ре минор. Сыграл Бетховена – сонату номер 14, первая часть. Припомнил Щедрина, Губайдулину, Шёнберга; вспомнил старину Шостаковича, Кабалевского, «Танец рыцарей» Прокофьева. В общем, всё то, что когда-то играл в школе и колледже. Со временем многое подзабылось, практически стёрлось из памяти, но руки что-то помнят. Они – именно пальцы – ели шевелились, начали болеть и изнывать от неприятных ощущений. Но, что поделать – я давным-давно не занимался на инструменте и выглядел сейчас, как первоклассник, которому дали оркестровую партитуру и попросили сделать переложение. А ты смотришь на это и не имеешь ни малейшего понятия, отчего чувствуешь себя неловко и глупо в глазах преподавателя.
   Вскоре я перестал играть. Вокруг меня снова возвеличилась тишина и покой. Мельком я поменял позу на стуле и принялся рассматривать старые и потёртые от времени и моих рук чёрные и белые клавиши. На боковину корпуса, его толстые и мощные ножки, с которых где-то отпал или потрескался лак. И не забыл заглянуть внутрь, где на тяжеленном железном каркасе натянуты в ровном и строгом порядке струны. Колки уже ослабели и немного раскрутились, но струны находились в неизменном виде. И вновь меня накрыло с головы до ног печальные, но всё же тёплые и нежные чувства о прошедшем времени. Мне захотелось вернуться обратно и никогда не покидать фортепианного класса, сидеть на стуле и заниматься днями напролёт с небольшими перерывами на завтрак, обед, ужин и сон. Но, к моему большому сожалению, это невозможно. И таково никогда не будет. И мне оставалось только глубоко вздохнуть и послушать тишину.
   Её вскоре нарушил громкий клич моей матушки. Я приподнялся со стула и подошёл к лестнице. Она повторила ещё раз:
- Сынок! Грузовик загрузили. Ждём только тебя. Давай, поторопись!
- Хорошо! Уже спускаюсь, – ответил я и напоследок приблизился к роялю. Посмотрел на инструмент, дотронулся до клавиатуры, чтобы этим ритуалом восхититься его величием и, тем самым, попрощаться с ним. Ведь больше мы никогда не увидимся.
   Я спустился по лестнице вниз и вышел во двор, посреди которого стоял набитый доверху грузовик с вещами. Мать, увидев меня, сказала водителю отправляться в путь, что он в ту же секунду и сделал. Мы сели в нашу старенькую «девятку» и поехали вслед за ними.
Всю дорогу я пялился на дорогу и ничего не говорил. В салоне играла музыка, но даже она теперь не доставляла мне никакого удовольствия и не поднимало настроения. Хотелось в одночасье исчезнуть, испариться и переместиться туда, где буду только я один…

   Через пару месяцев дом стариков был продан за символическую цену. Новые хозяева во время ремонта отыскали на чердаке старый рояль. За ненадобностью он был им не нужен, поэтому они быстро разломали на дрова и сожгли в печи, а железный каркас выкинули на помойку.
Но об этом я уже никогда не узнаю…



31 Января – 27 Марта, 2025 год.