Маршрутка и Она...

Елисей был студентом третьего курса строительного института. Утром он выглядел, как классический образец московского страдания: заспанное лицо, термос с горьким кофе, рюкзак, набитый сопроматом и другими  учебниками, и взгляд человека, который готов возвести любую высотку, но только не в этот час пик...

Каждое утро он совершал ритуал под названием «Впихни невпихуемое»...

Маршрутка №108 от его спального района  до метро «Юго-Западная» была местом, где законы физики переставали действовать. Там нарушались принципы материальности мира: в салон, рассчитанный на тринадцать мест, каким-то чудом залезало сорок душ, включая водителя Геннадия, который по утрам слушал шансон и ненавидел всё  человечество.

Первые две недели сентября Елисей ездил, как обычно: вжавшись лицом в чью-то складку на куртке и молясь, чтобы его рюкзак не раздавил стоящую впереди бабушку. Но примерно на третьей неделе он начал замечать девушку.

Она появилась внезапно, как росток бетона в асфальте,  неожиданно и неумолимо...

Девушку звали Ирина. По крайней мере, так он узнал уже  позже. А пока он видел только её спину, упакованную в облегающую кофту цвета «выдержанный бордо». У неё были тёмные волосы, собранные в хвост, который при тряске подпрыгивал с угрожающей грацией, и фигура, заставившая бы архитектора обязательно пересмотреть все принципы эргономики.

В первый раз она просто стояла рядом. Нормально так стояла, на расстоянии тридцати сантиметров,  для маршрутки это дистанция вежливого игнорирования. И часто сверкала глазищами в его сторону...
Или ему уже так казалось?

На следующий день она стояла ближе. Сантиметров на десять...

Елисей тогда подумал:

— «Давка, наверное, вот поэтому и ближе?».

Но какое-то подспудное чувство  наваждения не проходило. С каждым утром Ирина сокращала дистанцию. Это напоминало геометрическую прогрессию, от которой у Елисея начинала понемногу кружиться голова,  и не только от тряски.

Сначала она прислонилась к нему плечом. Потом  бедром. Потом, когда Геннадий-водитель решил, что песня «Нас не догонят», это  лучший трек для прохождения лежачего полицейского, Ирину бросило на Елисея так, что она впечаталась в него всем боком.

— Ой! — пискнула она, но не отодвинулась.

— Извините! — заикаясь, выдавил Елисей, чувствуя, как его уши загораются сигнальной краснотой.

Она была мягкой и одновременно упругой. В ней чувствовалась какая-то архитектурная правильность форм: широкие бёдра, узкая талия, всё, что в строительном институте называли бы «золотым сечением»...

Елисей, который никогда в жизни не прижимался так аппетитно к девушкам в общественном транспорте, тем более  осознанно, начал испытывать странные чувства. С одной стороны, совесть его моментально  закричала:

— «Ты извращенец? Сейчас же отодвинься!»

С другой,  его внутренний голос, который, видимо, долго и прилежно учился на кафедре романтики, шептал ему:

— «Не двигайся, идиот! Это, может быть,  твоя судьба!».

На четвертый день этих спонтанных  принудительных «обнимашек в маршрутке» Ирина уже стояла к нему спиной. Плотно. Так плотно, что Елисей всем телом  ощущал тепло её  и все изгибы через две куртки и кофту. Ирина, как хороший хирург, действовала методично: при каждом толчке она слегка виляла бёдрами, словно проверяла, насколько сильно можно прижаться, чтобы это выглядело как бы «случайно»...

В один особенно «удачный» момент, когда Геннадий объезжал яму на асфальте, Ирина прислонилась к Елисею так, что он почувствовал каждую деталь её фигуры. И эти все  детали были… выдающиеся!
Он даже задохнулся...
В рюкзаке жалобно звякнул его  термос...
Индикатор Елисея тут же предательски зашкалил...

Он как-то начал бояться ездить в метро после таких поездок в маршрутке. Но не потому, что боялся опоздать, а потому что боялся, что его организм выдаст реакцию, которую в строительной академии называют «нештатной работой несущих конструкций»...
И которая явственно выдаст его на обзор окружающего люда...

Он пытался как-то бороться с этим. Однажды утром он специально встал попозже, думая:

— «Она уже, наверное,  уехала?».

Но Ирина,  как провидение в обтяжке,  уже стояла на остановке с видом человека, который знает всё его расписание и характер будущей  тряски...

Когда они залезли в маршрутку, свободного места не было совсем. Елисей вжался в угол. Ирина, пробиваясь через ряды пассажиров с кошёлками и мрачными лицами, целенаправленно двигалась к нему. Она протиснулась ужом  мимо свободного места у окна (да, такое иногда  бывает) и остановилась прямо перед Елисеем.

— Тесно, да? — сказала она таким голосом, будто предлагала ему чай.

— Да, — почти обречённо прошептал Елисей.

Маршрутка дёрнулась. Ирина, вместо того чтобы ухватиться за поручень, «случайно» потеряла равновесие и рухнула на него всем телом. Елисей, не ожидая такого счастья/ужаса, выставил руки. Его ладони легли ей прямо на талию...

— Ой, простите! — пролепетал он, но руки свои не убрал.

— Ничего, — улыбнулась она, поворачивая голову так, что он увидел её профиль. У неё были огромные глаза цвета «утопленного в карамели шоколада» и лёгкая родинка над губой. — Держитесь крепче, а то упадёте сами!

«Я уже упал, — подумал Елисей. — Морально. И физически тоже сейчас упаду!».

Всё это время Ирина вела тонкую психологическую операцию. Она заметила Елисея ещё две недели назад, когда он, стоя в маршрутке, читал учебник по сопротивлению материалов и так мило хмурился. Потом она увидела, как он вышел и пошёл к её дому. Оказалось, они живут в соседних подъездах! Он в доме 12, она в доме 14. Разделял их только двор с кривой берёзой и вечно пьяным сантехником дядей Вовой...

Ирина совсем не была девушкой робкого десятка. Она работала фитнес-тренером. Её тело было её инструментом, и она знала, как им пользоваться в полной мере...
Она так и решила:

— «Если этот мальчик сам не подойдёт,  природа мне в этом  должна обязательно помочь!».

Тактика «случайных прижиманий» работала просто  безупречно...
Она чувствовала, как напрягается его спина, когда она касается его своей грудью или лопатками. Она слышала, как он вздыхает, когда её волосы щекочут его подбородок. И что самое главное,  она даже физически ощущала, что ему это очень нравится. Потому что иногда, в самые опасные моменты тряски, она явственно чувствовала то, что в приличном обществе называют «утренний энтузиазм молодого строителя»...

Ирина довольно улыбалась себе в воротник...

Кульминация наступила в пятницу...

Маршрутка была забита под завязку. Водитель Геннадий, видимо, поругался с женой, поэтому  вдавил педаль газа в пол, а потом так же резко ударил по тормозам. Маршрутка взвизгнула. Люди посыпались друг на друга, как кегли в боулинге...

Елисей в этот момент как раз пытался сделать шаг, чтобы пропустить чей-то пакет с картошкой, и потерял опору. Законы физики, которые он так старательно учил, совсем взбесились. Его тело массой примерно семьдесят пять килограммов разогналось и с дикой силой впечаталось в стоящую впереди Ирину.

Это был не просто толчок. Это было наваливание. Всей грудью, всем животом, всеми бёдрами. Елисей буквально накрыл её собой, как бетонная плита перекрытия...

Ирина издала звук...

Это был не вскрик, не «ой». Это был глубокий, сдавленный стон. Смесь боли, удивления и… чего-то ещё. Потому что, когда тело Елисея впечаталось в её ягодицы, а его руки рефлекторно обхватили её талию так, что пальцы встретились на её животе, Ирина поняла: план её сейчас  даже  перевыполнен!

— О боже! Простите, простите! Я Вас, наверное,  раздавил! — затараторил Елисей, пытаясь отлепиться, но толпа не пускала. Он стоял, прижатый к ней всей своей студенческой тушкой, чувствуя, как от неё пахнет ванилью и хлоркой из бассейна. — Вам больно?

Ирина медленно выдохнула...

— Терпимо, — прошептала она, повернув голову так, что её губы оказались в сантиметре от его щеки. — Только… если Вы сейчас же не уберёте руки с моей попы, а то мне станет тогда  очень неловко!

Елисей посмотрел вниз...
Его ладони, которые он в панике выставил вперёд, чтобы смягчить удар, лежали именно там. На том самом месте, которое он так старался не замечать все предыдущие дни. Мягко лежали, но уверенно...

Он отдёрнул руки так резко, что чуть не вывихнул плечо, и ударил локтем какого-то мужчину в живот.

— Ох, — сказал удивлённо мужчина.

— Извините! — почти  заорал Елисей, уже весь красный,  как кирпич...

Ирина, на удивление, не злилась. Она поправила кофту, одёрнула юбку, которая за время этой неожиданной  «стыковки» задралась выше колен, и с улыбкой посмотрела на него.

— Вы всегда так знакомитесь? — кокетливо спросила она.

— Я… это… впервые так, — с трудом выдохнул Елисей.

— Меня зовут Ирина, — сказала она, протягивая ему маленькую ладонь. — Живу в доме номер 14. И заметьте, я не жалуюсь в    полицию!

— Елисей, — ответил он, пожимая её руку. Потом добавил, чуть подумав: — А я в 12-м.

— Я знаю, — сказала Ирина так спокойно, будто призналась, что знает расписание всех электричек. — Я видела Вас. И не только сегодня!

Маршрутка подъехала к метро. Двери открылись. Толпа выдохнула и потекла наружу.

Елисей и Ирина вышли вместе. Он всё ещё был пунцовым, сбитым с толку и чувствовал себя полным идиотом. Но при этом его ладони помнили её талию, особенно грудь, его спина  её тепло, а в голове вертелась только одна мысль:

— «Она знала! Она всё это время делала нарочно?»

— Слушай, — сказала Ирина, когда они подошли к турникетам. — Ты сегодня вечером занят? Я хочу… обсудить условия нашего дорожного движения. Может, ко мне? Или к тебе? У меня дома есть вино и тестеры для йоги. Я могу показать тебе пару упражнений на равновесие. Кажется, тебе они очень нужны в последнее время!

Она посмотрела на него с хитринкой, от которой у Елисея подогнулись невольно  колени и стало горячо в пупке...

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент его телефон завибрировал,  пришло сообщение от препода:

— «Елисей, если тебя не будет на паре по строймеху, ты вылетишь с потока!».

Он посмотрел на телефон, потом на Ирину, потом снова на телефон...

Ирина улыбнулась, коснулась пальцем его подбородка и прошептала:

— Я буду ждать тебя в нашем дворе! Возле той берёзы. В восемь. И советую прийти… ты мне должен большую компенсацию за все мои   ушибленные места!

Она развернулась и, покачивая бёдрами так, что у Елисея внутри всё опять перевернулось, скрылась в толпе пассажиров...

Елисей остался стоять посреди вестибюля. Его пресс горел, уши пылали, а в штанах творился настоящий строительный коллапс...

«Строймех, — подумал он. — Какая, к чёрту, пара? Какая механика, когда у меня в руках был живой, тёплый, идеально спроектированный архитектурный ансамбль?»

Он посмотрел на часы. Было 8:15 утра.

До восьми вечера оставалось почти двенадцать часов!

Эти двенадцать часов тянулись для Елисея,  как двенадцать лет. Он просидел на всех парах, ничего не понимая. Он смотрел на формулы расчёта балок и видел только изгиб её талии. Он решал задачу про нагрузку на перекрытия и вспоминал, каково это, когда на тебя «случайно» наваливается девушка с идеальными пропорциями!

В пять он уже был дома. Перебрал весь свой гардероб. Футболка с Бэтменом?

Нет!

Свитер с оленями?

Слишком по-зимнему...

В итоге он надел то, в чём ездил в маршрутке,  чёрную водолазку и джинсы.

— «На счастье!», — так окончательно  решил он.

В семь тридцать он уже стоял у окна, смотрел на берёзу и видел, как из подъезда напротив вышла Ирина. В коротком платье цвета «спелая вишня», с распущенными волосами. Она подняла голову, увидела его силуэт в окне и помахала рукой.

Елисей шумно выдохнул, схватил ключи и направился к двери одеваться...

Именно в этот момент его телефон пиликнул снова. Сообщение от неизвестного номера:

— «Елисей, это Ирина! Просто хочу предупредить: у меня есть ещё и  гантели. Если ты не выйдёшь,  я сама приду к тебе. И приду не с пустыми руками!»

Он усмехнулся, обулся не спеша и уже брался за ручку двери, как вдруг…

В коридоре раздался звонок в его  дверь...

В его собственную квартиру!

Елисей замер. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он посмотрел в глазок.

На площадке стояла Ирина. В обнимку с бутылкой вина и… с большим фитнес-ковриком за спиной...

Она улыбнулась прямо в глазок и сказала громко, так, чтобы он слышал:

— Не люблю ждать! И берёза у вас во дворе кривая. Лучше уж твои перекрытия проверю! Открывай, строитель! Тряска только начинается!

Елисей дрожащей рукой повернул замок. Дверь со щелчком отворилась…

…А что было дальше,  история  скромно  умалчивает.
Но говорят, что в ту ночь в доме №12 до самого утра горел свет, играла музыка, а соседи жаловались на подозрительные звуки, очень похожие на падение тяжёлых предметов и звонкий женский смех.
Ну, а утром маршрутка №108 ехала полупустой. Потому что,  два её главных пассажира нашли себе транспорт, видимо,  понадёжнее...

Читатель, дорогой, додумывай дальше сам!
Вариантов всего для этого  два: либо Елисей наконец-то освоил практическую эргономику, либо они вместе до сих пор разбирают завалы в его прихожей...

Есть ещё третий:

— Может они так и  не закончили свои обнимашки?...