Бесценный камень

Охота изначально была странной. Охотники быстро и часто менялись ролями с добычей. Почти при каждом загоне добычи племя теряло, как минимум одного человека. Благо на крупную добычу ходили не часто, а только по требованию шамана, когда ляжет снег. Почему шаман не разрешал охотиться на мамонта летом, Янг не понимал. Ведь это много мяса и хватает его надолго. Но ему виднее, ему духи подсказывают.

Группа с копьями пыталась загнать мамонта. В итоге одно, два копья кремневым острием задевало толстую шкуру, мамонт начинал волноваться, крушить все вокруг и гнать охотников. Кого-то затаптывал, кто-то убегал. Сейчас стало проще, придумали применять камни. Часть охотников внизу загоняет зверя, или как сегодня, убегает от него. А часть находится наверху утеса. Когда зверь будет пробегать внизу, Янг и другие члены племени сбросят несколько больших кусков гранита на мамонта. Охотники внизу тогда смогут добить раненого зверя, если камень не попадет на кого-то из них, как в прошлый раз.
Янг в ожидании нужного момента оперся на большой красный камень, доходивший ему почти до пояса. Рядом стояли еще охотники, вглядываясь вниз, где группа соплеменников неслась впереди мамонта.
Смотрящий на краю утеса, прокричал долгожданное «уууу». Охотники дружно налегли по двое-трое на каждый камень и красные гранитные глыбы с грохотом и пылью умчались вниз. Вопль в несколько голосов сообщил о том, что камни в кого-то попали.
Смотрящий радостно махал руками. Мамонта внизу добивали. Охотники все живы, лишь одному сильно ободрало бок, падающим камнем. Камень еще несколько раз перевернулся и остался лежать окровавленной почти плоской стороной вверх, укатившись значительно дальше от других глыб. Человеческая кровь, смешанная с мамонтовой вскоре была смыта дождями, а небольшая выемка по центру плоскости камня собирала в себя воду, куда прилетали пить мелкие птицы и приползали ящерицы. Время шло. Род Янга перекочевал в другие места. Камень лежал на том же месте.

Не единожды гроза ударяла в лес. Пожары не пощадили растительность, а ветра нанесли пыли. Камень остался стоять уже не в лесу, а посреди редко и медленно порастающего поля. Прошло еще время, почва укреплялась, поле заросло густым слоем травы. На широкие луга пришли дикие травоядные, а лес отступил до горизонта.
Одинокий охотник выслеживал здесь однажды добычу и принес жертву духам в благодарность за удачу, окропив камень кровью. Это было уже известное действие для красной глыбы. Камень знал кровь. Дожди снова смыли ее.
Зимы стали менее холодными, а вскоре почти совсем без снега. Небольшие племена в поисках лучших мест для жизни перекочевывали из более северных районов. Одно из таких племен поставило свои шатры неподалеку от большого красного камня с плоским верхом и выемкой, собирающей дождевую воду.
Мамонты уже встречались редко. Но лоси, олени, зайцы, утки были здесь в изобилии. Река приносила столь же много рыбы. Племя северян, перебравшихся сюда сделало правильный выбор. За помощь духов в указании верного пути они стали регулярно оставлять им кровавую благодарность. Кусок добычи от каждой охоты или рыбной ловли они всегда клали на выемку в красной гранитной глыбе. Так было принято. Так требовали духи. Это продолжалось много поколений. Даже, когда люди поняли, что за животными не обязательно бегать, а их можно растить рядом с собой на пищу и одежду, люди все равно хотели кого-то благодарить. Рядом должен быть кто-то большой, сильный и неведомый, кто обязательно на твоей стороне, всегда защитит и поможет.
Русло реки за многие поколения тоже менялось. Теперь оно проходило ближе к камню, его стало видно с воды. Сидящие в лодке приняли камень за добрый знак. Они искали новые пастбища для своих овец и всего в нескольких сутках пути нашли новые территории. Боги позаботились даже о месте, где можно приносить им жертвы.

Вскоре стада овец и первые древние пастухи стали хозяевами этих мест на долгие столетия. Не забывали они и о красном камне. У них появились регулярные праздники, связанные с порами года, движением солнца и урожаями. Во все эти дни, гранитную поверхность щедро украшали плотью ягнят и другими дарами природы. Никто, правда, не проверял, боги ли забрали жертвенных агнцев или склевали птицы и растащили хищники. Да и красному граниту не было до этого дела. Он был здесь до, а пока все говорило о том, что будет и после очередных временных поселенцев. Овцы, как и их хозяева множились, и растекались по территории все дальше и дальше от этих мест. Пастухи пока оставались жителями полей, оазисов и степей, но все же теперь стремились быть не очень далеко от новых скоплений людей – городов. Здесь можно было обменять мясо, шкуры, шерсть на ножи, одежду и разные заморские диковинные товары. Эра торговли и строительства привлекала даже пастухов и овец.

Камень, тысячелетиями впитывавший в себя жертвенную кровь оказался на время забыт. Для людей снова пролетели поколения, а для камня всего лишь миг прошел до тех пор, пока снова рядом не проплывало судно. Это уже не была маленькая лодка пастухов, а большой папирусный корабль с парой десятков гребцов. Это люди уже не торопились благодарить богов и духов за каждый шаг, они искали выгоду во всем, а потом если что откупались от кары духов золотой монетой.
Несколько месяцев в год река становилась столь полноводной, что и такие суда могли пройти здесь. В это время расцветала торговля. Казалось, что человек уйдя от собирательства и охоты, научился продавать все, что дал ему мир, духи, боги. То, что не нужно одним, всегда готовы были купить другие. Купить что угодно. Даже… камень. Так, гранитная глыба, тысячелетия служившая для охотников, собирателей и пастухов средством связи с богом, обрела свою цену. Цену не духовную, а четко выраженную в зерне и золоте. Капитан одного из торговых кораблей увидел глыбу издалека. Он знал, что на юге, идет большая стройка – храмы и зиккураты воздвигают один за другим. Поговаривали, что собираются строить башню до самого неба. Вот, где пригодится такой камень, вот, где всегда нужны строительные материалы.
Несколько дней заняло тащить половиной команды каменную глыбу на корабль, строить настил, чтобы поднять его через борт и не развалить папирусную палубу. Пришлось соорудить целый лагерь на берегу. Как в прошлые времена здесь неоднократно жили другие племена, так сейчас на короткое время вокруг камня снова закипела жизнь.
Чуть поодаль от большого камня нашлись еще несколько кусков красного гранита поменьше размером. Они наполовину вросли в землю, то ли из-за меньшего размера, то ли оттого, что к ним не протаптывали тропу из поколения в поколения с дарами и подношениями.
Команде корабля пришлось потрудиться прежде чем откопать камни и также доставить на судно. В этот раз человек охотился не на дичь, а на камень. Охота была удачной, но никто не принес жертву богам в благодарность за новый тип добычи.

Жрец знал, что корабли обычно приходят на рассвете. Каждое утро он стоял на высоком берегу рядом с причалом и вглядывался вдаль. Стройка шла стремительными темпами и требовала не только стройматериала, но и искусного инструмента и провизии больше, чем вырастает здесь. Приезжали на кораблях и умелые мастера, предлагающие свои услуги. Если стройматериалы еще можно было упустить, а торговцы уплыли бы с ними дальше по течению в следующие города, то мастеров каменотесов надо было оперативно скупать, не давая уплыть им в другие царства. На лодке с большими красными глыбами оказалось пару толковых каменотесов, которым жрец посулил блага земные в виде еды, серебра и услуг жриц Иштар один раз в неделю. Пообещал он и блага загробного мира. Лодка с командой и торговцами могла бы уже и уплыть, но один из каменотесов на удивление торговцев сам продал их товар жрецу. Он увидел потенциал в красном граните и толково объяснил его покупателю-жрецу. Тот в ответ лишь одобрительно кивнул, повелев своему писарю рассчитаться за каменные глыбы.
Выгрузка, как и погрузка тяжелых камней было делом не быстрым. Снова пришлось сооружать настилы, помосты, приспосабливать рычаги и подъемники. В итоге корабль задержался, набрал еще попутных пассажиров. А камни к вечеру возвышались над причалом. Один из них снова стоял плоской стороной с выемкой вверх. Он снова совершил путешествие. Когда-то давно ведомый ледником, потом толкаемый человеческими руками с вершины утесов, а теперь его путешествие продолжилось по воде на юг. Человечество мигрировало все ближе к теплу, где возводило города из камня. И камни путешествовали на юг вместе с людьми.
Не одно десятилетие будет продолжаться строительство зиккурата, несколько жрецов успеет смениться за это время. Да и стройка в конце концов не будет завершена. Но красную гранитную глыбу успеют уложить в один из углов основания. Плоскую поверхность с выемкой зальют известью и песком, а поверх уложат великое множество рядов более мелкого камня и глиняного кирпича. Недостроенный и не разрушенный до конца зиккурат простоит много веков. Он, как и камни его основания встретит перемену эпох, смену религий. И простоит каменная башня до прихода крестоносцев. Огнем и мечом одни люди будут убеждать других людей, как наиболее правильно верить в то, что никогда не увидеть глазом, не доказать наукой, не потрогать рукой.
Много городов и поселений испытают на себе разрушительную силу человека верящего. Человек разумный отличался умением созидать, а человек верующий умением разрушать. Гранитная красная глыба стала трофеем. Среди золота и украшений оказалась и она. Будучи редким и красивым строительным материалом. Раньше она не принадлежала никому. Потом ее продали, а теперь украли. И расколов на несколько все еще больших частей увезли с обозом нужных и ненужных вещей на запад молодой Европы.
Удивительно, но все части некогда большого камня окажутся рядом в одной стене имения молодого рыцаря. По замыслу его прекрасной жены фрагменты камня будут уложены в виде креста. В дань памяти о том, что муж ее делал богоугодное дело, убивая неверных и памяти о походах к Гробу Господню.
Так в виде креста камни проживут еще много человеческих поколений. Снова будут свидетелями множества историй и кровопролитий. Кровь уже не будут лить на выемку в красном камне, но она будет проливаться в непосредственной близости – во время осад замка рыцарями, во время столетней войны, во время восстаний крестьян и буржуазных революций. Хоть камни и не знали этих слов, но были молчаливыми слушателями, происходящего рядом. Раньше с ними больше контактировали, трогали, поливали кровью, клали на них плоть. Сейчас к ним почти перестали обращаться. Не помогало даже изображение креста, в виде которого они были сложены.
Большую часть своей жизни куски красного гранита провели как единое целое и не являясь частью чего-то еще. Пока лишь малый отрезок своей истории длиной в десятки тысяч лет они провели в стенах разных сооружений и всего несколько веков будучи разбитыми на части, но находясь рядом. Для отдельно взятого человека или животного – огромный, трудный для представления временной интервал. Тем не менее гранит жил свои новые жизни, разбитые на куски.
Так продолжалось до встречи с горячим металлом. То, что люди называли снарядами и бомбами, пришло к стенам замка в один обычный день.
Совсем рядом с кусками красного гранита падали и разрывались в клочья куски раскаленного металла, оцарапывая камень. Верхние слои кладки, лежащие над гранитом частично разрушились. Мгновенье для камней длилась эта многолетняя для людей история.
От древнего замка рыцаря остался только кусок фундамента и фрагмент стены с гранитным крестом, опаленный огнем взрывов.
Скоро сюда придут ценители камней и те, кто любит выкладывать из них маленькие холмики на заднем дворе своего дома. Кропотливо они будут разбирать остатки древней стены и развозить камни по окрестностям, чтобы сделать во многих дворах небольшие каменные холмики, поросшие травой. Откуда у них такая тяга, эти люди и сами не смогут объяснить. Возможно, это родовая память и кто-то из их предков десятки тысяч лет назад, поклонялся этим камням, когда они были еще частью больших глыб. Сегодня у этих людей нет таких широких просторов, как в забытой древности. Бескрайние поля их предков позволяли иметь рядом больших камни и приносить им жертвы. Этого не сделаешь на клочке земли возле дома. Владения отдельно взятого человека и рода уменьшились, как и камни, которым они поклонялись. Неизменным осталось лишь желание поклоняться.
Кусок красного гранита с в выемкой попал в одну из таких горок. Выемка, которая когда-то казалась небольшой, теперь на малом куске занимала значительную часть. Но в эти времена в нее не лили жертвенную кровь. На ее поверхность иногда выпрыгивала погреться лишь лягушка из прудика двухметрового размера, что рядом с каменным холмиком.
Камень грел лягушку, она отдавала ему свою прохладу, тоже, пусть небольшая, но жертва. Мгновенье это продолжалось для камня.
Холмик втоптали в землю, он стал частью мостовой, имитирующей старинный район. Рядом взвились небоскребы до облаков. Люди спрятались на высокие этажи. Мир заполонили автоматы с едой и водой, роботы доставщики. Магазины, работающие автоматически и круглосуточно, размазали людской поток в незаметную тонкую пленку. Теперь никогда не было многолюдно. Потребность много быть на улице пропала. В любое время суток немногочисленные прохожие появлялись на мостовой, в магазинах, а потом так же быстро, как появлялись, исчезали.
Красный камень с выемкой был частью мостовой. Мимо него иногда проходили, но не уделяли внимания. Много веков красный гранит не видел крови, хотя она часто была рядом. Выемка собирал теперь лишь дождевую воду.
Одинокий творец грустил по очередной неудачной любви, выходя в ночную прохладу. На высоких этажах остались холсты, недовоплощенные на них образы и светящийся голубым монитор с набросками и идеями. Ночной сквозняк бодрил и очищал мысли. Обычно творец не имел пристрастия к алкогольным автоматам, но сегодня его поманила неоновая вывеска. Он зашел в автоматический магазин и взял маленькую бутылочку спиртного. Именно бутылочку, как в старину, а не контейнер или упаковку с памятью формы руки. Это соответствовало стилизованному под старину району и ностальгическому настрою. Захотелось вернуться в аналоговую эру двигателей внутреннего сгорания. Он присел прямо на краю мостовой, прямо возле куска красного гранита, который словно завибрировал в ожидании.
Творец неумело пытался отодрать металлическую пробку со стеклянного горлышка. Он давно пил только самооткрывающиеся напитки. Кое как провернув пробку, удалось ее сорвать. Он медленно хлебнул желтый пенный напиток и почувствовал прилив сил. А незаконченные холсты и образы в голове стали принимать четкую форму. Холодный напиток отвлек творца, и он не сразу заметил, что зажатая в ладони металлическая пробка разрезала руку в момент вскрытия бутылки.
Он наполнял себя приятным желтым напитком, а красная каменная выемка на мостовой наполнялась падающими с ладони каплями крови. Жажду утолили все. Кровавый круг начал новый виток.


27.03.2026
20:57
Брест