Голубая планета в ладони

   

  Я то спала, то не спала. Поздно уснула, не могла заснуть, думала о своем одиночестве до середины ночи. А когда наступило утро, проснулась вместе со всеми. Сестра пришла поиграть со мной и села на пол у кровати. Она совала мне черную коробку со взрослой игрой — мы обе выросли, во сне я такая же, как сейчас. Моё настроение не для игры: я сильно не выспалась. Чувство дурноты и слабости не дает мне выползти из под одеяла. Пришла учитель танцев Наташа, играючи схватила мои стопы и толкнула их на меня, ноги согнулись коленях, я вижу, их обтягивает розоватое покрывальце. Очевидно, как легко с утра тем, кто рядом, ведь они выспались. Мне кажется, их доля лучше, чем моя. Пожалуй, в отношении сна они счастливее, а может счастливее вообще. Чувство личной неудачи овладевает мной, я остаюсь в постели, когда они на ногах. Мне однако приятно, что они пришли, словно я дорога им.
———Конец сновидения———

— В чем неудача, Клара?
— У меня не получилось то, что я хотела.
— Вы называли столь много: искусство делать макраме, профессиональное плавание, путешествия, у вас престижная работа, есть дом, верные подруги.
— Естественно для человека ладить с другими и собой, структурировать время — вы сами мне говорили. А неудача в том, что я остаюсь одна без семьи и мужа, даже без любовника. В моей жизни нет и толики по этой части. Словно перестало происходить что-либо. Сон — утрированная версия того, что случается в реальности. Иногда мне в самом деле не спится, я думаю, думаю: как могло быть иначе? Где я недостаточно постаралась? Может быть, уже поздно что-то менять? Как помочь себе лучше? Растущее беспокойство не дает мне заснуть. Я иду в кухню, делаю чай, достаю мёд.
— Вы любите мёд? — спрашивает он с приятной улыбкой.
— Да, — отвечаю я и тоже улыбаюсь, — и вы, наверное?
— Конечно, — отвечает психиатр.
— Я так и не рассмотрела, что у неё в коробке.
— Рассмотрите сейчас. Закройте глаза. Сделайте вдох и выдох, позвольте сестре показать вам игру.
 Я покоряюсь и делаю, как он предложил — вдох, медленный выдох своей тонкой грудью — не так много в неё входит воздуха, как я вообще плаваю! Клара, он желает тебе добра и благополучия, давай заглянем в чёрную коробку с игрой. Что в ней? Мои глаза закрыты. Чернота, в которой тают желтовато-красные пятна того, что запечатлелось из комнаты,  становится бархатной, поглотивший свет. Где-то далеко поет птичка.
— Сестра говорит: доставай домино. В её коробке плитки домино с рисунками на них, — говорю я с закрытыми глазами, — сестра предлагает собрать домик из плиток и стряхнуть его, схватить первую упавшую на руку плитку и разгадать символ, — замолкаю.
— Какой на ней рисунок? —  понизив голос, спрашивает психиатр.
— Рисунок. Домик мы строим на чёрный коробке, вместе трясем её, он рушится, мне в ладонь падает голубая планета — земной шар, изображенный на плитке домино.
— Что это значит, Клара?
 Тоскливо вздыхаю.
— Сестра живёт в Новой Зеландии. Николай, это далеко, как другая планета. Она работает там врачом. Наш папа на небесах, с мамой у меня только письма, сестра на краю земли, мы давно не виделись. Она всегда хотела со мной в кругосветное путешествие.
— Вы счастливый человек, — также низким голосом говорит он, — мне никто не предлагал кругосветку. Почему бы вам не съездить с сестрой?
— Деньги и время, доктор, — улыбаюсь и открываю глаза,  я все ещё вижу маленький голубой шар на глянцевом фоне, — В конце-концов, её желание было мечтой. Сестра не оставит надолго своих пациентов.
— Врачи в Новой Зеландии хорошо зарабатывают. Я так понимаю, сестра любит вас.
— Очень.
— Насколько мне известно, существуют круизы вокруг Северного и Южного острова, вплоть до Австралии. На это не потребуются месяцы.
— Вы хотите сказать, что мечту можно видоизменить, уменьшить до размера страны?
— Даже остров в океане — это мир, — резонно говорит он, — Вы упомянули учительницу танцев из сновидения.
— Да.
  Сегодня мне не хочется подмечать детали — ни его одежды, ни замечательных черт рук и лица. Когда я говорю о столь глубоком — родственниках или ощущении свой несчастливости, всякое влечение к мужчине теряется. Но я рада, что беседую именно с ним.
— Какое участие в вашей жизни занимала Наташа? Вы ходили на танцы?
— Давно. На Сальсу. Наташа — замечательный педагог, она говорила: девушки, отключайте училку и следуйте за партнёром. Если вы не будете доверять ему, то на танцах вне школы у вас начнётся разлад. Она была доброй и ласковой. Мы не дружили, удивительно, что она явилась во сне.
— Точное замечание у вашей Наташи, —  прикладывая указательный палец к щеке, а большой на подбородок, говорит психиатр, — Вы научились танцевать и следовать за партнёром?
— Научилась.
— Чем же эти замечательные женщины вызвали ощущение лучшей доли и счастья, Клара?
 Вздыхаю. Снова ворошить нелёгкое. Я чувствую, что скучаю по сестре. Думаю: как поживает? Может быть, говорит с пациентом в данную секунду или только ложится спать?
— Когда я стояла на танцах, то смотрела на других женщин и размышляла: она умеет с мужчинами то, чего у меня никогда не было; эта сможет родить ему ребёнка, а я никогда не смогу.  У моей сестры есть два мальчика, что говорить обо мне?
— Вы можете наслаждаться жизнью.
— Например, в вашем кабинете, — не злобно, иронично усмехаюсь и смотрю ему в глаза.
— Например. — Ударяя на этом слове, отвечает он и становится похожим на родного человека, — И у вас со мной прекрасный контакт. Ваша манера вести долгий, исповедальный, творческий диалог, возвращаться к образам, делиться снами, шутить и плакать — это большая редкость. Я благодарен вам, Клара.
— Спасибо.
— Есть люди, — продолжает он, слегка остановившись, — кто ищет эмоциональный поддержки, но делает это «наскоком», не вкладывая столько души, сколько вкладываете вы.
 Я не могу выдержать его признания и сильно смущаюсь, торжествуя внутри, опускаю глаза на свои маленькие руки, сложенные одна в другую на моем бедре — я чувствую, как они тёплы, словно лапы у кошки, которая умеет обогреть саму себя. Глаза не хотят плакать, моя душа плачет внутри себя самой.
— Я, пожалуй, поеду к сестре, — чуть погодя говорю ему, — Где-то в Окленде есть фонтанчик. В солнечный день студенты из университета приходят, чтобы сидеть у него. Сестра прислала фотографию моего племянника, сидящего там — он уже студент. Она написала: хорошо бы нам с тобой поесть тут мороженое. Я дорога ей.

  Степан Лебедев, Москва
 08.04.2026