Из Вынужденной посадки

Сегодня 9 апреля. Я эту дату помню до сих пор. Почему? А случилось тогда с одним инженером, прообразом которого в какой-то степени был и я, драматическое событие, повлекшее за собой всякие изменения в жизни. По сравнению с сегодняшним временем - это такие мелочи, но в далекой мирной жизни мы беспокоились даже по таким не самым страшным поводам. Главное, что все были живы... На основе этой истории я написал небольшую повесть "Вынужденная посадка". И вот отрывок из нее...

          Но что-то сейчас было не так. Неожиданно все присутствующие на площадке регламентов сначала услышали вой сирены, а потом и увидели мчащуюся к торцу полосы саму пожарную машину. За ней туда же понеслись скорая помощь и автомобиль аэродромной службы. В довершение к увиденному по громкоговорящей связи над площадкой раздался показательно обеспокоенный голос диспетчера:
   
         - Шестьсот тридцатая идет на вынужденную! Отказ левого двигателя!

         Кого-кого, но сегодняшнего диспетчера Юру Морозова Алексей никогда бы не уличил в сопереживании всему, что происходит в авиатехбазе. Его дело всегда было сторона, а вот что будет дальше – ему было просто интересно понаблюдать…
         Вот тебе и раз…Вынужденная посадка!..  И связана она именно с тем самым заколдованным двигателем, который так долго мучил всех в базе. Теперь шестьсот тридцатая возвращалась в аэропорт вылета на одном двигателе. Ситуация была совсем непростая, отказ двигателя в полете с пассажирами на борту – это уже настоящее чрезвычайное происшествие.

          Начальник базы Кечин, Евгеньич и другие старшие инженеры выскочили из своих кабинетов и плотной и озабоченной группой двинулись к месту стоянки. Леша шел замыкающим в этой группе, но какого-то особого волнения у него не было, хотя оно должно бы присутствовать у самого первого. Выпускала-то его смена, значит, если что-то не так, то крайний будет он, ну, и техник Скоба.
          Но у Алексея была абсолютная уверенность, что по его части никаких замечаний быть не должно. Даже более того, несмотря на критическую ситуацию в голове Алексей проскакивала почти злорадная мысль: «Доигрались…»
          При этом он, конечно же, имел в виду конкурирующую организацию, шнурков то есть, что-то они там накрутили. По мере приближения самолета к полосе волнение в инженерной группе нарастало, захватило оно и Алексея.

         - Вот, уже видно, заходит на посадку… - заговорили вокруг и тут же оборвали разговор.

         В воздухе повисла напряженная тишина, и только курящие иногда звучно попыхивали сигаретами.

         - Есть! Уже бежит по полосе!..

         Встречающие вздохнули с облегчением. Ситуация ведь была сложная, но, слава богу, самолет сел, а уже теперь будем разбираться, кто виноват и где дали промашку. Самолет, рулящий на одном двигателе, сопровождали пожарная машина и скорая помощь. Но их присутствие уже было лишним, хотя и обязательным. Шестьсот тридцатая направлялась именно к тому месту на перроне, с которого отправилась в этот злополучный полет.
         Когда самолет разворачивался, чтобы съехать с рулежки и заехать на стоянку, перед собравшимися мелькнул его левый борт и, соответственно, неработающий левый двигатель. Но что-то было в этом двигателе не обычным, чем-то его капоты отличались от всей остальной обшивки. Да, точно, он как-то неестественно ярко поблескивал, как будто был заново покрашен или облит непонятно чем.

         - Все ясно, выбило масло, - удовлетворенно проговорил опытный Евгеньич, как будто ему эта ситуация доставила удовольствие, - вопрос только в том, откуда его выбило…
         - Аксениченко, что твои сегодня делали на двигателе? – это уже подключился Анатолий Кечин, лицо которого темное от природы сейчас выглядело просто черным.
         - Да только фильтры заменили. Потом запустил и все…
         - Капоты открывали??..
         - А зачем, там и так все было ясно. И пассажиры уже были возле самолета, - простодушно поведал Алексей.
         - Да ты что?? Почему не открывали?? Смотри, какой профессор выискался!.. – зашипел от негодования начальник базы, но голос свой до крика не повышал, тем самым не привлекая ничьего внимания.

         Впрочем, Кечин разговор скомкал и так, поскольку подходил к стоянке, куда снова подкатил знакомый всем автобус для пассажиров, и куда также подъехала «Волга» командира Ворошиловградского отряда, самого главного начальника над всеми местными авиаторами. Но он пока из машины не показывался, ждал, когда выйдет экипаж.
         Тем временем из самолета начали выходить первые обескураженные пассажиры, которых снова грузили в подошедший автобус. Некоторые из них выходили из самолета с безразличными физиономиями, как будто для них все происходящее было обычным и к тому же плевым делом, а некоторые все-таки были еще слегка побледневшими, ведь кто знал, чем это приключение с двигателем могло для них всех закончиться.

        Наконец, когда последнего пассажира выпроводили в автобус, на трапе появился экипаж. Тут уже вся группа встречающих инженеров потихоньку подобралась к самолету, но командир докладывал, конечно же, своему самому главному начальнику. Каким-то боком к этой кучке «дубов и лычек» подошел и Алексей.
       Командир экипажа был человеком опытным и к тому же в возрасте, поскольку долетывал свой последний год перед уходом на пенсию. Поэтому докладывал скупо и чисто казенными фразами:

        - Через двадцать минут полета загорелась лампочка «Минимальный остаток масла в двигателе». Чтобы не довести ситуацию до самопроизвольной остановки двигателя с вероятным возникновением на нем пожара в соответствии с руководством по летной эксплуатации Ан-24 выключил двигатель и вернулся на базу.

         Не речь живого человека, а просто строки из какого-то служебного донесения, можно сразу печатать и в архив. Любой из всех встречающих понимал, что сегодня вечером этот же командир за «рюмкой чая» в кругу своих самых близких  друзей будет рассказывать об этом совсем другими словами и с другими эмоциями. Ведь не каждый же день у тебя происходят вынужденные посадки, и хорошо все то, что хорошо заканчивается, то почему бы это все и не отметить? Сбросить, так сказать, негативную информацию и снять стресс…
         Но пока до ужина было далеко. Задав еще пару вопросов, командир отряда отпустил экипаж, которому сегодня нужно было извести кучу бумаги на объяснительные записки и выполнить еще какие-то формальные процедуры, пока их не отпустят домой. С экипажем разобрались, теперь переходим непосредственно к участникам этого пока еще ребуса.

       - Анатолий Сергеевич! Что будете делать? Надо комиссию создавать и начинать разбираться, почему это произошло…
       - Да, конечно, комиссию соберем быстро, а разбираться будем прямо сейчас. Отмоем  двигатель, заправим его маслом снова и запустим. Должно сразу проявиться, где была утечка. А не покажет сразу, то погоняем двигатель на земле, пока не найдем. Георгий Евгеньевич, давайте занимайтесь!
          Старый волк инженерной службы, каким был Анатолий Кечин, быка за рога брал умело. А его напористые приказания внушали командиру отряда безусловное доверие.
       - Ну, выясняйте, - благословил вышестоящий начальник и сановной походкой убыл со стоянки.

       Засим пока...