Я справлюсь. Глава 12

Глава 12
Прошла в комнату тёти, в ушах ещё звенели слова Маринки «проплатили».
– Как же, проплатили! Всё деньгами меряешь. Это за тебя надо платить, а я сама учусь, зачем мне платить за экзамены и диплом, я и так училась на платном отделении. Ничьё бюджетное место я не занимала. А могла бы, золотая медаль за школу, но дядя решил, буду учиться на платном, а бюджетное место оставим для тех, кто не сможет платить. И так тётушкин фонд оплачивает учёбу многим студентам, которые действительно из бедного народа и главное талантливые. А Маринке, сколько не оплачивай, всё равно ничего не получилось. Мало того, что почти бездарность, рисует на школьном уровне, так ещё и не старается.

– Машенька, ты сердишься? Спросил Александр.
– Нет, не сержусь. ... Так немножко. Ну, а что она? Если сама ничего не умеет, так думает и другие ей подстать должны быть? Я постоянно училась, читала, практиковалась, я даже на отдыхе, в поездках читала медицинские статьи и учебники по дисциплинам. Старалась, как можно больше набирать знаний.

– Оставь, Машенька. Что взять с недалёкой девицы? У неё на уме лишь, как выйти замуж за богатенького, да наряды и украшения и ещё развлечения.
– Да. Вот это её. Ещё рестораны. Но я её люблю, дядь Саш. Она хоть и бывает капризной и заносчивой, я её все равно принимаю такой, какая она есть. На её выходки не обращаю внимания, не нравится мне в ней, только то, что о простых людях она говорит, как о мусоре. Посмотрела бы я на неё, как бы она жила, если бы тётя Лариса второй раз замуж не вышла за очень обеспеченного мужчину. А я помню, они жили бедно. Тётя Оля им всегда помогала, и приглашала на вечера, знакомила их с обществом. Маринка конечно забыла своё бедное детство да и юность тоже.

– Так объясни ей.
– Ой, дядя Саша, я ей много раз говорила, о выборе души, о воплощениях, да только ей это не нужно. Она живёт одним днём. А вот я её люблю, почему, сама не пойму. Люблю и всё.
– Где-то вы встречались, ваши души были вместе, в одном роду, а может и в одной семье. Это можно просмотреть. Был бы Виктор, он бы сразу сказал.
– А какая разница?
– Как тебе сказать, ты её любишь, помогаешь ей, а она только пользуется. Потребитель она и только. Вот и об этом в письме Виктора тоже написано.
– Да? Я ещё почитаю, не запомнила.
Ответила Маша, идя в комнату тёти вместе с Александром, вспоминая, что ей можно взять из тётиных вещей. Взяла шкатулку, открыла, как Александр произнёс.

– Это бижутерия, Машенька. Оставь её. Хорошие украшения, но бижутерия, а ценные драгоценности хранятся в банке. Ольга незадолго до поездки поместила туда и остальные. Все, полностью, в банк. Её распоряжение у меня. А это оставь, пусть дерутся за них остальные, всё равно в этой шкатулки ничего ценного нет. Твои опекуны, Машенька оставили тебе кроме уже озвученного, ещё крупный банковский счёт, все драгоценности, акции нескольких успешных компаний.
– Что? Зачем? Удивлённо спросила Маша. Ааа, так я знаю, на зачтении завещания вроде бы было.
– Нет, кроме того, что зачитали. То, о чём я сейчас говорю, зачитано не было.
– Да? А зачем мне это? Это очень много. Мне не нужно столько. Для чего?
– А кому? Им всё оставлять? Так моментально всё растранжирится. И года не пройдёт, как компания Виктора с молотка пойдёт. Ты этого хочешь?

– Нет, но ....
–  Олег, брат Виктора привык только прожигать деньги и всё. Ольга и Виктор успели сделать полностью всё, и в бизнесе вышли на мировой рынок. Минимизировали риски внутри страны и новые разработки Виктора и его команды уже смогли  выйти на новый уровень, чтобы команда их и рабочие и их семьи могли и дальше жить, как и при жизни Ольги и Виктора. А это по предварительному подсчёту очень солидная сумма.
– Да? А зачем мне это? Вот зачем мне это? Это очень много. За такое могут и убить меня. Ты видел их взгляды? Особенно дяди Олега и Марты. Они готовы были меня разорвать ещё на площадке. Мне не нужно столько. Я не хочу войны.

– Ты хочешь отдать всё им? Маша!?
– Мне не нужно чужое богатство.
– Понимаю тебя, Машенька, но оно не чужое, его заработали своим трудом и своими талантами и умом, твои дядя и тётя, твои опекуны, они и отдыхая работали. В этом есть и вклад твоего отца, на каком-то этапе он вошёл в дело Виктора, купив акции, а Виктор с Ольгой его вклад приумножили. Ольга и Виктор почти твои родители. Они могли бы тебя удочерить и сделать так, что ты бы и не узнала, что ты им стала удочерённой. Но они не стали этого делать, чтобы сохранить в твоём сознании твоих родных родителей. Так, что это всё твоё по праву. Или ты хочешь, чтобы через год от этого наследства не осталось ни копейки?

– Ну, я не знаю. А что с ним делать? Как это всё сделать, чтобы не пропало? И продолжало работать? Я-то, что буду делать? Я ничего не умею, кроме, как лечить больных людей и ещё заниматься наукой. У меня своего личного достаточно. Дядя с тётей не скупились, дарили мне, что я хотела и даже о чём мечтать не могла, тоже дарили. И пособие по потери родителей копились на счету. Тётя их не трогала, она мне показывала счёт. Мне хватит.
– Это мы знаем. Как такой куколке не дарить красивые вещи?
– Да, ну вас, дядя Саша. Я вот смотрю, и думаю, куда я дену всю мебель и кухню, что дядя Витя мне отписал? Там, в доме тоже всего достаточно и всё ещё добротное качественное, хоть и древнее.
– Найдёшь место, Машенька. Тот дом, он просторный и вместительный и даже есть пустые комнаты. Я помню.

– Вы там бывали? Удивлённо спросила Маша.
– Конечно, ты была ещё крохой, мы ездили наводить порядок, изгонять непрошеных родственников. А позже, оформление дома было моим делом. А деньги....
– Я уже сказала, мне хватит тех денег, что на моём личном счету и на карточке. Осенью поступлю в клинику работать и исследованиями заниматься, папин труд мне надо дополнить. Я уже буду сама работать.
– Превосходно, Машенька, но это воля Виктора Сергеевича, и Ольги....
– И что? Снова прервала его Маша.
– Ничего. Мы их доверенные лица и мы исполняем их волю. Но есть ещё неизменное  условие. В самый раз тебе пояснить. Время для этого наступило.

В это время в комнату заглянул Нотариус, Андрей Иванович.

– Андрей, может, ты ей объяснишь? Спросил Александр.
Помолчав несколько секунд, нотариус ответил.
– Нет, Саша, объясняй и дальше ты. Сунул руку во внутренний карман пиджака, спросил. Письмо у тебя?
– У меня. Ответил Александр.
– Вот и продолжай. А я продолжу то, чем и занимался. И ещё, проследи, что Маше следует забрать, посмотри по списку. И пусть забирает, а то слышу, она здесь отказывается. Присмотри за ней, скоро уезжать. Время к вечеру склонилось.
Произнёс нотариус и вышел. Александр смотрел Маше в глаза и продолжил, и его голос стал серьезнее.

– Есть условие и в нём несколько пунктов, и эти пункты непреложные, без выполнения которых ты, Машенька, не получишь всего того, что озвучивал тебе в данный момент. 
– Что и дом дедушки?
– Нет, то наследство полностью твоё, и оно уже очень давно оформлено на тебя, ты им владеешь примерно лет с семи. Пока оно твоё полностью, но ты и его можешь потерять. Там, тоже есть условия проживания в доме. Ты с ними сталкивалась?
– Нет. Ничего такого пока. Я лишь столкнулась, как бы это сказать, с каким-то мистическим чудачеством. Какие-то прям, чудеса были. Слышала голос, он разговаривал со мной, но не видно, кто это был. Сначала мне было не по себе и страшновато, а потом даже интересно стало. Думаю, всё же это может быть домовой. Я слышала, в таких старинных домах домовые бывают.
Говорила Маша быстро, торопливо, будто боялась, что он рассмеётся и не станет слушать её, но Александр улыбнулся и произнёс.
– Значит, сталкивалась уже. И ещё будут. Да, домовые там живут, хорошая семья у них. Они тебе ещё не показались?

– Нет. Говорят не время.
– Значит не время. Озвучено тебе будет позже
– Кто озвучит? Вы?
– Нет, Машенька, там будет, кому озвучить. В данный момент я говорю о новом завещании, добавочном. Оно касается только тебя и больше никого. Остальных родственников оно не касается. Такова воля Виктора Сергеевича. И мы: я и Андрей Иванович, блюдём только твои интересы.
– Я слушаю, дядя Саша. Ответила Маша, затаив дыхание.
– Ранее, Машенька, тебе было сказано, чтобы ты прожила в доме деда год и не стремилась купить другое жильё. Кроме съёма для учёбы, но съём теперь не нужен. И к этому добавляется ещё. Ты должна прожить кроме того года, ещё три года, и не обращать внимания ни на какие странности, что возможно будут происходить в доме или вокруг него, вокруг тебя. Происходить то, как ты назвала мистикой и чудесами. Прожить без страха, принимая всё.

– Ещё? А что всё? Какие страхи? Как сегодня? Но сегодня я не испугалась. Я сразу увидела в этой энергии света дядю Витю. А вот там, испугалась, когда радуга на меня опустилась.
– Радуга? Спросил Александр, и сел на диван и потянул за руку Машу, та села, он её обнял,
– Почувствовала?
– Да, и очень сильно, даже сейчас ещё ощущаю. Дядя Виктор показался мне. Так ведь?
– Да. Так. Ответил Александр.
– И в доме дедушки было тоже похожее, чуть, чуть такого вот ощущения. Наоборот, я так обрадовалась, но оказалось это иллюзия. А бывает энергия иллюзией?
– Сейчас это остаточные явления. Не волнуйся, Машенька. Так, с радугой что? Как прошло?

– Дядь Саша, ты даже не удивился?
– Чему удивляться? Это всё предсказуемо по тебе и по деду твоему.
– Я не помню дедушку, но видела его портрет, и мне казалось, я видела его в одной из комнат, как тенью. И ещё в кабинете. Бумаги его рассматривала.
– Возможно, душа его проявлялась, на тебя посмотреть.
– И глаза его ясно видела. А дядю Виктора сегодня полностью увидела.
– Виктор Сергеевич тебя любил, как дочь. И рад был тебе, что ты появилась в его жизни. И что-то страшного или плохого он тебе никогда бы не пожелал. Здесь всё просто, он хотел тебя закалить к жизни. Жизнь всегда непредсказуемая. Ведь не зря он тебя учил борьбе и на мечах сражаться.

– А он, меня на войну готовил, что ли?
– Что ты, Машенька, какая война? В твоём сердечке всегда мир должен быть. Мир и любовь, Но знания и умение тебе всегда пригодятся.
– Да я ни с кем ссориться и ругаться не хочу, тем более драться. 
– Не торопись, слушай дальше. Ещё сказано;
«Замуж не торопись, мужа себе выбирай с умом, осознанно, не торопись, зажми влюбчивость и страсть, а разум освободи. Не ищи его в своём окружении, он сам найдётся, как прибудет время этому».

– Такое я уже слышала от дяди Виктора. Улыбнулась Маша.
– Слышала, это хорошо, тем более все последующие года, а тебе озвучено ещё три года и плюс один ранее. Так вот, в течение этих всех четырёх лет ты не должна не только не выходить замуж, и даже встречаться с каким либо молодым человеком.

– А я и не собираюсь бежать замуж на поводу какой-то влюбчивости. Я считаю, союз, а не брак должен быть основан на более существенным. Любовь должна быть крепкая. А как без неё?
Адвокат чуть засмеялся, произнёс.
– Похвально, Машенька, похвально. Всегда следует держать голову ясной.
– А мозги проветренные. Подхватила Маша и весело рассмеялась.
– И ещё одно, ты должна продолжить работу благотворительного фонда, коим заведовала Ольга.
– А я справлюсь? Что-то я не уверена. А клиника, а институт, а наука? Когда же учиться мне? На всё это, время нужно. Да и не знаю, как это делается. Одно дело присутствовать на мероприятиях с тётей, а другое руководить фондом. Нет, нет, я не справлюсь. Я отказываюсь.

– Справишься, Машенька, как созреешь, так вступишь и в эти дела. Любое событие в наших жизнях это опыт. И только от нас зависит, что мы из этого вынесем. Убьёт ли это нас или же, поможет двинуться вперёд.
– Оохх! А мне можно отказаться? Я отказываюсь.
– Нет. Отказаться, Машенька, ты не можешь. Тогда ты лишишься и этого всего. И Александр обвёл рукой вокруг.
– Да и пусть. Решительно произнесла Маша, я возьму отсюда личные вещи и библиотеку и фотографии. Ох, надо портреты снять, и все остальные фото я заберу отсюда. Всё равно ведь выкинут на помойку. Разве только рамки эксклюзивные оставят.
Маша вскочила с дивана, начала собирать фотографии и альбомы, складывая на столике возле дивана. Александр продолжил.

– Библиотека досталась тебе, и книги уже почти все погружены. И скоро поедут на новое местожительство, но в случае твоего отказа принятия этих условий, библиотека отходит городу. И тебе её придётся вернуть. Все до единой книги, так там тоже есть перечень всех книг, вплоть до сказок.
– И по нейропсихологии? А папины?
– Все до единой книги. Жаль, конечно, там есть уникальные книги,
– Ну и возвращайте назад. Прямо сейчас возвращайте. Пока не погрузили.

Уверенно произнесла Маша, хоть и мир качнулся, ей не хотелось терять книги, из которых она прочла лишь малюсенькую толику, а по нейропсихологии и нейрохирургии ей и вовсе не хотелось терять. Они бы помогали ей в изучении. И тем более, дядя Виктор говорил, это книги её отца. И в тех книгах, есть папины статьи. Но она уже произнесла отказ. Она села на другой конец дивана и сложила руки в замок. И продолжила.
– Мне очень нужны папины книги. Я намерена пойти дальше, мне нужно закончит папин труд. Конечно, могу работать, простым врачом в районной поликлинике. Но мне этого мало. Мне подвластно изучить и освоить высшие степени. Стать, как папа.
– И мы верим, и я, и Андрей Иванович, верим, ты освоишь, Виктор с Ольгой тоже об этом мечтали, возможно, ты продолжишь дело своего отца.

– Хотелось бы.... Я читала его работы, некоторые дополняю своими исследованиями.
– Это произойдёт. Машенька подумай, не торопись, у тебя впереди ещё четыре года. Ты не вот сразу станешь всем этим заниматься. Ты права, тебе ещё учиться и учиться. И не только медицине и управлению, но и другим знаниям, которые ты называешь мистическими. И вот, когда ты овладеешь всеми знаниями, которые тебе будут приходить, ты ещё нам спасибо скажешь, сама увидишь, как ты ловко будешь справляться со всем этим. И по профессии, я верю, ты сможешь превзойти и отца своего.

Маша в возмущении встала с дивана и стала ходить по комнате.
– Но я училась на врача.... На ... зачем мне ещё и на финансиста учиться.
– Бери фотографии, идём в твою комнату, там их упаковать надо. И перестань волноваться.

Произнёс Александр и, свернув салфетку, на столике, на которую Маша положила портреты, Александр завернул их и понёс в комнату Маши, и продолжил говорить Маше

– Это тебе не помешает, поэтому и говорится, чтобы ты замуж не спешила в течение этих трёх лет. Да и потом повремени. Успеешь. Жизнь твоя длинная предлинная. Тебе и спутник по жизни и любви должен быть таким. Вот прочти, что писал Виктор Сергеевич.
И вынул бумагу из конверта, подал ей. Маша удивилась и спросила.

– Ещё письмо? Я только, что нашла письмо в подставке портрета.
– Оно адресовано всем. И тебе и нам.
Сложив фотографии в пустую коробку, заклеила скотчем, сделала надпись на коробке «Фото». И только тогда Маша взяла письмо и стала читать.

«Машенька, она слишком добрый и мягкий человечек. Я не против, чтобы она помогала людям, но не за счёт себя, своей души. Она позволяет другим вытирать о себя ноги. Особенно балует и слишком Марину. Я хочу, чтобы она научилась бороться за себя, за свой потенциал, поставить себя так, чтобы не ущемлялась, а возвысилась её душа. Жизнь в доме деда в течение четырёх лет либо сломает её, либо закалит, как сталь. Я ставлю на второе. Удачи тебе Машенька.

Маша слегка засмеялась, прочитав начало, и продолжила читать.

И не заглядывайся на Ярославия, парень, странствующий путник чудесного движения среди звёзд чарующего света. Он не твоя пара. Нет и нет. Ваша встреча пролетит, как ветер, и затухнет. Будь внимательна. Твоя судьба найдет тебя, не волнуйся. Уж я-то это знаю и уверен. Будешь спрятана ты в тишине, в доме деда на краю Зелёной долины. А с суженным, так  ты с ним уже встретилась, но сегодня ты одна, а где-то он без тебя один. Придёт время, встретитесь вы, не спеши, моя крошка, не спеши. Ведь тебя не простит любовь, если мимо неё пройдёшь ты. А она придёт, тебе просто её подождать. И ещё, девочка моя, тебе надо различить, где влюбчивость, а где настоящая любовь.

Маша так и села на диван, благо он был рядом. Сидела оглушённая.

«Откуда дядя Виктор знал о Ярославе? Я-то его и не знала, и не ведала, что он вообще существует. И что меня должно закалить?» 
Неслось в её мозгу. Она сидела целую минуту в молчании, затем спросила каким-то слабым голосом.

– А откуда дядя Витя знал о Ярославе? И что я встречу его?
– Этого я не могу знать. Виктор Сергеевич, иногда, словно в зеркало смотрел, ему всё было известно. Ум его работал в том диапазоне, где всё известно. Ты даже не можешь себе представить, как высоко летал Виктор.
– Летал? Удивилась Маша.
– Это я образно сказал. Поэтому у него и дело всей его жизни процветало. И будет процветать. Выглядит это мистически, но это факт.
– Как? Как будет процветать? Кто будет руководить? Я не умею…
Вскричала она и замолчала, а потом тихо добавила. 

– И не хочу. Я слышала от дяди и тёти, что бизнес, это акула, там пожирают друг друга, а я не хочу в этом участвовать.
– Не волнуйся, есть люди, которые вели дело и будут далее вести. И не из тех родственников, которые ждут озвученного часа, сидя на скамейках во дворе. Их в бизнесе Виктора нет. А акулы? И, что акулы? Акулы есть везде. И среди учёных и врачей их тоже не мало. Не стоит обращать на них, живи своим делом. У тебя в жизни зелёный свет. И он сияет ярко, благодаря всем твоим родственникам, что уже за гранью этой жизни.

– Я не хочу вникать ни в какие дела дяди Виктора.
– И не надо, тебе лишь освоить и выполнить, то, что уже озвучено. Остальное позже. Придёт время, сама решишь, заниматься тебе этим или нет. Получать учёные степени или нет, решишь позже. Сейчас, в данный момент, должен определиться хозяин. Вернее будет, хозяйка.

– Какая из меня хозяйка? Я даже не знаю, где запятую поставить в предложении «Казнить нельзя помиловать», а ещё, «Отказаться нельзя принять». Вот, где ставить запятые?  А вы говорите… Ох, дядя Саша. Вы ещё скажите бизнес леди.

– Этого не скажу, тебе ещё учиться потребуется. А там и запятая у тебя сама проявится, где нужно. Сейчас прими всё, как есть завещанное и учись всему, что завещали твои опекуны. Ты до конца письмо дочитала?
– Нет ещё. А что? Ещё, что-то будет?
– Возможно, будет, а возможно, тебя больше ничего не коснётся.
– Хорошо бы. Мне бы дом привести в порядок за лето.
– А разве его не привели в порядок?
– Привели, конечно, привели, помогли. В доме домовые, а в саду Яр и Гор. Но ещё есть работы. Ограда, живая изгородь, с ней Яр работал, и конечно, он обязательно всё доделает. Это я так думаю, а может не сделает. Я и дом-то не весь обследовала, и в саду не всё. а в сараи, так я туда и не заходила. Как объять всё это я ещё не могу понять.

– Ну, что сказать тебе? Я не знаю. Машенька, может, наймёшь кого-либо.  А Яр и Гор, кто они?
– Да я и сама не знаю, кто они. Они появляются неожиданно и исчезают, прям на глазах, что мне удивительно.
– Понятно, они помогали тебе. Там много ещё работы? Или ты хочешь, чтобы мы тебе помогли, нашли рабочих? Мы сделаем это.
– Не надо. У вас своих дел много, придумаю что-нибудь. Думаю, подскажут мне или сама придумаю. Должна же я учиться жить самостоятельно.
– Не сомневаюсь, придумаешь, возможно, свои помощники проявятся. Ты научишься жить и управлять. Ты письмо дочитай.
И Маша снова начала читать.

«Машенька, я принял решение. Жестокое, но, надеюсь, спасительное. Для тебя, очень спасительное. Пусть, подумаешь, что я старый дурак, выживший из ума. Пусть ты обидишься, разозлишься, возможно, проклянет меня. Думаю, до проклятий не дойдёт, всё же ты девочка умненькая. Ты поймёшь, что это ради тебя. Если даже будешь злиться, то это только придаст тебе силы. Ты уедешь сюда, в тот дом деда. В единственное место, где тебя не достанут алчность и прагматизм всех родственников вместе взятых, и твоих и моего брата. Здесь, в усадьбе, твоё спасение. Здесь ты найдешь себя. И найдешь свой настоящий клад. Я спрятал его для тебя. Для моей умной, тонко чувствующей девочки. Только ты сможет его оценить. И только здесь он будет в безопасности. Возможно, ты уже нашла, так это будет прекрасно. Тебе помогут открыть небольшую клинику в селе. Там есть фельдшерский пункт, начинай с него. Александр и Андрей помогут тебе во всём.
Тебе не следует идти слепо по стопам отца, это не принесёт тебе ни удовлетворения и тем более славы. эту ветвь я уже просмотрел. Много завистников. Тебе надо работать простым врачом и, причём сельским. Здесь ты больше принесёшь пользы. С твоим талантом, что есть у тебя и ещё здесь, в селе,  произойдёт обострение в развитии этого таланта. Лечить людей так, как ты это уже осознаёшь, для тебя будет самый идеал. И я знаю, к тебе люди будут тянуться со всего мира. В твоём сердце солнце светит, а на свет все летят, и все захотят излечиться светом. Вот здесь, позже ты должна будешь двигаться к вершине, достигать и покорять. Дерзай, Машуня. И ещё одно важное. В доме есть компьютер, если ты ещё его не нашла, то найдёшь, как обустроишься основательно. Его никто не сможет взломать. Как ты уже знаешь, в доме все необычно. Волшебно. Так хотел твой отец, и просил, как только вырастешь, выучишься и поместить тебя в это село. Именно в этот дом. Весь план его, твоего папеньки и твоей матушки, а мы только ещё чуть скорректировали, добавили своё. Помни, мы любим тебя и смотрим оттуда на тебя и радуемся каждому твоему успеху. Ты нужна людям. Помни, ты всё же, Прозорова.

Слезы застилали глаза Маши. Она поняла, это был не приговор. Это был самый продуманный и полный отчаянной любви план её спасения. Отец пожертвовал своей жизнью, репутацией в моих глазах, чтобы дать мне шанс на другую, настоящую жизнь.
«Настоящая жизнь! Её ещё требуется построить».

Она свернула письмо и положила в ту же коробку, где лежали портреты и фотографии и письма.
– Дядя Саш, я даже не знаю, где там фельдшерский пункт.
– Узнаешь. И мы поможем тебе его оборудовать. И оборудуем в доме лабораторию.
– В доме? Зачем в доме?
– Да, в доме. Так будет практичнее. И от любопытных глаз будет скрыта. Ну, не надо слёз, твои голубые глазки не должны плакать.
Произнёс Александр, увидев Машины слёзы.

– Я не плачу, я просто осознала, что это всё такое. А слёзы, так они сами от радости, что ли? Или наоборот, от груза ответственности. Такую ответственность мне загрузили.
– А как наладиться твоя работа, ты начнёшь, удалённо учится, Машенька. Сначала придётся посещать курсы управления финансами. Временами тебе бывать и в городе, так, что квартира тебе уже снята и оплачена на всё обучение. Но это будет редко, в основном будешь учиться удалённо.
– Квартира снята? Удивлённо спросила Маша. Её мозг отказывался, что-либо понимать и с дрожью в голосе спросила. –  А кто её снял?
– Виктор Сергеевич, Машенька, это он ещё при жизни и оплатил её. Произнёс Александр Иванович.
– Ещё при жизни? Он всё заранее знал?
Удивившись ещё больше, спросила Маша.

– Чуть раньше я тебе уже сказал, Машенька, Виктор Сергеевич знал всё. Исчезновение его и Ольги не было запланированным. Он не собирался исчезать. Хотел дотянуть, пока ты полностью встанешь на ноги. Но версия его жизни здесь резко изменилась. По чьим причинам или, кто этого хотел, мы не знаем. Пока это ещё не проявилось.

– Действительно мистика. Какие-то чудеса прям, происходят. Хочешь, верь, хочешь не верь, но они всё равно есть, что впору заплакать, как в детстве. В детстве я так плакала по многим причинам, меня, как я вспомнила, дразнили рёвой зарёвой и еще Машкой букашкой. Пока меня не забрала тётя Оля.

– Не стоит плакать, Машенька. Жизни надо всегда радоваться.
– Радоваться? Скажите, вы меня специально от мира отгораживаете? В дремучую глушь отправляете.
– Какая же это глушь? Всего-то от силы час езды от областного города. Или ты окраину села считаешь глушью? Так центр всех земель вокруг, это твой дом. Это село на окраине.
– Ага! Село на окраине, смешно. А дом почти в лесу.
– Лес, за последние лета, почти  окружил усадьбу. Но на то воля Алексея.
– Кого? Дедушки что ли?  В деревне боятся того места, даже на озеро никто не ходит.
– Знаем. Так было задумано.
– Кем?
– Кем? Хм. Вселенной, высшим разумом, богами. Все мы здесь, на планете, под присмотром.
– Я, что кукла? Игрушка? Вы играете со мной или, как сказать? Играете мной.
– Ах, девочка моя, ты же понимаешь, что всё это игра.
– Вот, вот. Понимаю. А я хочу сама.
– Так тебе и предоставляется возможность, построить свою реальность.
– Ага, загнали меня в деревню.
– Тебе не понравился дом?
– Я боюсь его. Не самого дома, а его богатства. Там чего только нет.
– Чего же ты боишься, там охранников не счесть. Мы тебя закрываем от зла. От большого зла, которое находится в городе. Разве ты не видишь?
Маша долго сидела и молчала, затем ответила.
– Вижу, уже вижу. Хорошо я согласна.
– Вот и умничка.

– Вот только, когда я буду посещать эти финансовые курсы? Мне надо работать. Я ведь сначала выбрала профессию терапевта, но потом подумала, что поторопилась с выбором, пошла по совету тёти, а дядя Виктор был против этого, он хотел, чтобы я училась на папину профессию. И мне больше нравится нейропсихология. Дядя Виктор мне тоже об этом говорил, но сказал, что одобряет любой мой выбор. Ещё созреешь. Так он сказал. И мне больше всего хочется заняться изучением и исследованиями, а это не бублики выпекать. Я зря, что ли красный диплом получила? Я и дальше буду заниматься нейропсихологией, и учиться. Вот только, как я смогу в селе заниматься нейрохирургией?

– И пойдёшь и всё получиться и займёшься тем, чем тебе интересно. Ты всё успеешь, Машенька. В том доме у тебя не будет бытовых проблем, и головной боли с уборкой и приготовлении пищи, тоже не будет, на это есть у тебя помощники, домовые. Ты ведь ощутила их заботу о себе?
– Да. ощутила.
– Новые знания в управлении тебе не повредят. Наоборот, обогатят и пополнят твоё сознание. Знания никогда не бывают лишними или не нужными, они насыщают и расширяют сознание, тем более в этом месте, где стоит твой дом. Ты сама удивишься, как твоё сознание будет тебе выдавать новые знания.  Ты научишься читать, не раскрывая книги.

– Я понимаю это, дядя Саша, а как я буду добираться? На чем мне ездить? На такси?
– Зачем на такси? Машина же есть. Ты водить умеешь.
– Умею, только навыков очень мало. На тётиной я ездила уже.
– Опыт дело наживное. А может шофёра тебе? Того же Сергея можно нанять.
– Ох, только не Сергея. И не надо мне шофёра, я сама смогу. Что я дурнее Маринки. Она ездит на машине. И я смогу.
– Верю, ты сможешь, ты справишься.

Маша смотрела в его серьёзные глаза, которые были чуть печальными, и подумала.

«Как он похож на моего деда. Странно. Как я раньше не обращала внимания? Такой же взгляд, как на портрете, седина на висках. Там деду было лет пятьдесят, повидимо и дяде Саше столько же. Всё, как-то странно. А почему-то раньше он казался мне, похож на папу, а теперь нет. если поставить рядом с портретом, то будет одно лицо. Странно!»

– Не волнуйся, Машенька. Мы тебе будем помогать.
– Кто?
– Я и Андрей Иванович. Ты письмо дочитай.
– Так я его прочла.
– Здесь ещё есть добавок. Как мне думается, ты и в доме в дедовых бумагах найдёшь немало писем и записок.
– Да, дядя Саша. Я там нашла письма их много, но я прочитала только несколько штук. Там они под номерами.
– Даже так? Улыбнулся Александр.
– Да. Ответила Маша и снова стала читать.

«Машенька, если ты ещё не поняла, то за четыре года, я уверен, ты поймёшь и осознаешь. Большие деньги – это, как огонь. Если ты не умеешь с ним обращаться, он сожжет тебя и всё вокруг. Так и деньги. Осмотрись, старательно осмотрись, душой проникни, это должен был быть твой выбор пути. Но теперь выбор за тобой. Эти деньги – не просто цифры, это  свобода. Свобода  быть собой и свобода уйти оттуда, где тебя не будут ценить, а лишь завидовать. Помни, Машенька, золото блестит, но оно холодное. А земля всегда теплая. Земли Зелёной долины твои, так распорядился твой дед. Все распоряжения по ним ты получишь у Александра. Мы хотим, чтобы ты закалилась жизнью. Осмотрись, увидь, кто тебе друг, а кто враг. А в городе, как узнают, что ты наследница большого состояния так много нахлебников к тебе  будут подступать. И будут стараться заманить тебя в свои сети, в замужество. Вокруг тебя много льстецов будут крутиться. Ты ведь молоденькая, как они все будут думать, такую и обмануть легко. Эти четыре года в основном будешь жить в Зелёной долине, чтобы вырастила стержень в себе. Начинай заниматься практикой врача, допуск у тебя есть, он у Александра. В Зелёной долине, к тому времени будет обустроена не большая клиника, или амбулатория. Это на твоё усмотрение. Там ты сможешь продолжить дело своего отца. Андрей и Саша тебе помогут. А ты распорядись мудро и собой, и учёбой, и всем, что есть. Осознай, ТИХОЕ ДОБРО живёт дольше. Хоть ты уже совершеннолетняя, всё равно мы, я и Ольга назначили тебе опекунов. Это прописано в завещании, тебя ещё следует охранять. И это будут Александр и Андрей».

Далее шла подпись Виктора, с красивыми завитушками. Маша всегда удивлялась этой подписи. Писал он быстро и красиво. Закончив читать, Маша опустила письмо на колени и произнесла.

– Я не могу ничего пока осознать. В голове сумбур. Может быть потом. И как я буду распоряжаться всем этим?
– Не волнуйся об этом Машенька, мы же с тобой и ещё есть люди. Мы тебя знаем с тех пор, как только ты родилась, а как появилась у Ольги, постоянно видели тебя, развлекали. Разве ты забыла? Машенька? Ты не чувствовала нашу любовь?
– Нет, не забыла, помню вашу заботу. И да, всегда чувствовала вашу любовь, как только вы появлялись в доме у дяди Виктора. Особенно твою любовь, дядя Саша. Подарками и игрушками всегда была избалована.

– Нам хотелось, чтобы ты была счастлива, улыбалась, радовалась, смеялась. Твой смех для нас был бальзамом, особенно когда были загружены работой. Приходя сюда и встречаясь с тобой, мы отмирали и снова начинали жить той жизнью, где яркий свет и любовь, живой жизнью. И теперь ты спокойно начинай практиковать, ты имеешь права, а пока вникай. Тебе ещё Зелёную долину освоить. Я помню, твои слова, сказанные тобой однажды, и сказала ты их с воодушевлением с горящими интересом глазками.

«Мозг, это таинственная вселенная в черепной коробке человека».
И если тебе интересно, ты займёшься исследованиями.
С улыбкой произнёс Александр Алексеевич.
Твой отец был нейрохирургом. Он подавал большие надежды попасть в знаменитости. Но судьба уготовила ему совсем другое, ничтожное количество лет жизни, в которой он не успел развернуться полностью, как нейрохирург. Тебе же судьба уготовила совсем другое. Новую жизнь. Долгую и счастливую. Ты поняла уже, что за дом ты получила? Осознание будет тебе раскрываться и получать знания из самой вселенной.

– Да. Поняла. Скажите. Почему вы мне помогаете? Дядя Саша? Потому, что дядя Витя назначил?
– Потому, что ты моя дочь.
– Ваша? Удивлённо воскликнула Маша. Дядя Саша?
Он внимательно посмотрел на неё, улыбнулся, и ответил.
– Моя. Как и Виктора, и Ольги, и Андрея.
Маша смотрела молча и мозг её медленно соображал, затем разочарованно произнесла.

– Ааааа. Это образно сказано. Так? Дядя Саша?
Тот приобнял её за плечи и ответил.
– Посчитай пока так, далее придёт время, возможно, что-то сама вспомнишь. А сейчас не настаивай, время тому, чтобы озвучить дальнейшее тебе ещё не пришло. Пока живи в своё удовольствие без оглядки на чужое мнение. Свободная и счастливая, соблюдай тебе завещанное и трудись, учись. Учёба тебе очень пригодится. Жизнь-то длинная. Очень длинная. А пока обними себя любовью. С новой недели, начнётся строение твоей амбулатории. Здание там хорошее, и очень даже пригодное, уже проверили.

– Я не знаю, где это находится, я там не была.
– Узнаешь, увидишь. Оборудование уже закуплено и скоро привезут в село.
– Кем закуплено?
– Нами. Виктор ещё при жизни закупил всё, на складе лежит и ждёт своего часа. Сама вселенная в этом заинтересована.
– Сама Вселенная? Ты шутишь? Дядя Саша? Как может вселенная в какой-то там амбулатории заинтересоваться
Маша улыбнулась, а Александр произнёс.
– Вот, вот больше улыбайся, и жизнь расцветёт. А вселенная действительно в этом заинтересована. И ещё запомни, Машенька.
Любовь это труд, прежде всего это труд, а не просто красивая сказка с принцем.

– Я поняла, дядя Саша, о принце я и не мечтала. Какой ещё принц? Зачем мне какой-то принц?
– Мечтала, мечтала. Мечта твоя красивая и сны ясные, но тобою не осознанные.
– Откуда знаете о моих снах? Я их никому не рассказывала. Даже тёте.
– Можно я на этот вопрос не отвечу? Свои источники я не раскрываю.

Маша посмотрела Александру в глаза, вздёрнула плечом, кивнула головой, затем ответила.
Хорошо. Можете не отвечать. Всё равно правду не скажете.
Александр засмеялся, обнимая Машу, он произнёс.

– Пройдёт и наступит время, и ты невестой станешь, вот уж погуляем, повеселимся на твоей свадьбе. 
Александр, обнимая её, поцеловал в висок.
– Да, ну тебя, дядя Саша. Какая ещё невеста?
Маша почувствовала себя защищённой, она рассмеялась весело, звонко и сквозь смех продолжила
– Нее. Пока я всё не освою, невестой становиться ни за что не буду.
– А это верное решение, и больше радостного смеха. Я люблю, когда ты смеёшься. Твой смех такой завораживающий, у твоей мамы был такой красивый смех.
– А дядя Виктор мне обещал в клинике место, вроде бы меня там ждут.
Вспомнив снова о клинике, спросила Маша.

– Планы изменились, реалии тоже. Ты строишь свою реальность так, как тебе нужно и как будет хорошо твоим людям.
– Каким людям? Дядя Саша?
– Людям, которые уже живут вокруг тебя, они ждут тебя.
– Ой, да никто меня там не ждёт. И все боятся моего дома.
– Боятся, но не все, только лишь те, кому прозреть нет возможности. У тебя всё впереди, будешь им помогать. И прозрение людей наступит.
– Дядя Саша я один раз увидела такое, что до сих пор не могу понять.
– Что ты увидела, Машенька.

– Жизнь соседа Сергея. Я последние дни могла уже многих видеть, что они из себя представляют. Не могу понять, дом, что ли на меня так действует. А это, это я не могу объяснить. Понимаешь, прямо, как в кино, кадры так летели. Страшно было. Всё увидела и, как, и за что под следствие попал, потом в армию, затем война, его ранения и притом несколько раз в госпитале был, затем у него гибнет жена. И он остаётся с маленьким сыном. А я его вспомнила немного, он в детстве играл со мной, хоть он был уже большим мальчиком, а я совсем малышка, лет пять.
– Это внук Леонтия?
– Я не знаю, кто он. Внук или правнук. Он ко мне цеплялся в первые дни, всё помощь свою предлагал, и что-то вроде бы, даже замуж звал, но я с ним ничего не хочу иметь общего. Гнала его прочь, потом, кажется, отстал.
– Кажется?
– Нет, точно отстал, но часто вижу его гуляющего возле моего дома, вроде как к озеру ходит.
– А ты что? Спросил Александр с улыбкой.
– Да ничего, зачем он мне нужен?
– Он сам или ребёнок?
– Да, не думаю я даже о нём. Я думала, зачем он ко мне липнет, хотела детство своё посмотреть, а получилось, всю его жизнь увидела. В детстве он меня постоянно дразнил, обижал. Я его терпеть не могу.

– Раз не думаешь о нём, так и о видении не думай. Вероятно теперь ты сможешь посмотреть любого. Вот это тебе пригодиться в лечении. Не совсем в лечении, а.....
– В разговорах по душам?
– Примерно так, но прошу тебя, не лезь в трущобы. Но, мы с тобой ещё не раз встретимся, так, что об этом позже.

– Так, Саш, осталась эта комната. Ребята заходите. Маша всё собрала?
Спросил нотариус Андрей.
– Да. Всю мелочь в коробках, а большие вещи....
– Их сейчас упакуют. Там всё уже погрузили, сейчас это погрузим и поедем.
– Вы тоже поедите? Спросила Маша.
– Поедем, ты, Машенька и Саша можете уже ехать вместе с контейнером, а я через полчаса тоже тронусь в путь. Приютишь двух стариков у себя денька на два, три? Машутка? Нам надо там всё осмотреть и приготовить.
– Хох! Вы старики? Ой! Обхохочешься. Нашлись старики.
– Ну, так не тридцатилетние уже. В женихи уже не годны.
Андрей и Александр рассмеялись.
– Ты пока отдыхай, а мы продолжим дело и поедем.

И квартира наполнилась гомоном родственников. Маша не стала выходить из комнаты, голоса доносились из гостиной. Значит родственников собрали там. А она села на широкий подоконник, на котором любила сидеть. И смотрела на город.

– Вот и всё, сейчас я уеду из этой квартиры. Жалко мне?
Маша подумала, и ответила.
Нет. Без тёти и дяди здесь мне делать нечего. Здесь скучно и одиноко. Там в селе можно поговорить хоть с домовыми, хоть с котом. Кот ещё, то чудо! Интересно, в нём душа чья? Кошачья, или же человеческую за какую-то провинность затолкали. Я читала, что человеческие души вроде бы уже нереинкарнируют в животных. А вообще-то, откуда мне знать?
А вот моё будущее, как я поняла, повидимо уже давно предопределено. Опекуны родители и дедушка оставили мне очень много денег, я и предположить не могла, что у меня будут существовать такие суммы.
Да и не существовали они в моем прежнем сознании. Просто жила и ни во что не вмешивалась. И, как и откуда берутся деньги, этим никогда не интересовалась. Они есть и ладно. Однажды задумалась над этим. А были ли бы у неё такие богатства, если бы живы были её родители?

И долго думала и пришла к выводу, что может не в таком количестве, но всё равно б они были, ведь её отец нейрохирург и учёная степень у него уже была, а значит, это её миссия или скорее тяжкий труд нести на себе такую тяжесть богатства. И ей не надо вгрызаться, чтобы что-то получить, она всё уже получила. Могла бы сесть на попу ровно и получать не малые дивиденды, путешествовать, как Маринка со своей матерью. Они всегда одни ездят, а отчим Маринки работает и работает.
А мне жизнь такого не даёт. Тащи на себе Машуня, да вот этот дом с его мистическими чудесами, которые я должна охранять, ещё и не знаю, для чего. Насчёт дома никаких объяснений пока не было.

И вскоре, ещё только загоралась вечерняя заря, Маша была возле своего дома и открывала калитку. А навстречу спешили Яр и Гор. Ворота, оказывается, были, но они проросли большими кустами, так, что посовещались и решили перевозить вещи на тачке. Откуда-то появились две вместительные тачки. Вскоре подъехал контейнеровоз и работа закипела.

Маша пробовала помогать, но её отстраняли, оттесняли в сторону. То Яр, то Гор, а то Александр. Она не переставала удивляться. Яр и Гор общались с её дядями, как будто они знали их давно. А Александру Яр не только пожал руку, но они ещё и обнялись. И ей показалось, что она услышала слова.
«Добро пожаловать домой!»
Вот только не смогла разобрать, кто их произнёс. Дядя Саша или Яр. Голос слился в шуме других голосов. Она и не уловила, о чём они разговаривали. Так же не успела заметить, как появились дед Леонтий и Сергей. Сергей, уже тащил какой-то объёмный предмет. Увидев его, у неё перехватило дыхание, и не могла выговорить ни слова, так и стояла на дорожке к дому и смотрела на него.

– Посторонись, Машка-букашка. Произнёс с улыбкой Сергей.
– А, а, а, ты, вы откуда здесь? Спросила Маша, отскакивая с дорожки.
– Эдак так, на помочи пришли. Вместо Сергея ответил дед Леонтий. Того и гляди, эдак так, дождь ливанёт. Надо управиться, эдак так, до дождя-то.

Стоя в сторонке, Маша посмотрела, на небо. И действительно, на вечернем небе собирались тучи и уже слышны были звуки грома. Где-то вдали сверкали молнии.

– Странно, небо же чистое было, как приехали. Произнесла Маша и пошла в дом. А там Александр и Андрей распределяли коробки большие и маленькие, и объёмные и мебель по комнатам.
Оказывается, всё было подписано и даже указано, какую вещь куда отнести.

Работа спорилась, приехавшие грузчики, и четверо, как говорится, местных; дед Леонтий, Сергей и Яр и Гор, да человек десять грузчиков, приехавшие из города.
И пока Маша готовила чай, делала нарезку, сервировала стол, всё уже разгрузили, вышла позвать, но в доме оставались только дед Леонтий, Сергей, да Александр с Андреем.

– А где все остальные? А я чай приготовила.
– Они спешили и уехали. Гроза надвигается. Не волнуйся, им оплатили их труд и они довольны.
– Странно, обычно, как я читала в книгах, кроме оплаты, рабочих угощают, хотя бы чаем.
Ответила Маша.
– Так эдак, мы с удовольствием с Сергунькой испьём твоего чаю.
Ответил дед. А Маша подумала.

«Вот в вас я и не сомневаюсь, моментально прилетите. А этот ещё снова со своими оскорблениями. Какая я ему Машка-букашка?»
Возмущалась мысленно Маша, а вслух спросила.

– Дядя Саш, а Яр и Гор, где? Снова время истекло?
– Верно, Машенька, истекло. Ответил Александр.
Маша так и не поняла себя, обиделась ли она на Яра или нет, но решила уйти от всех, как в это время позвонила Марина. И Маша поднялась на второй этаж, прошла по коридору и вышла на террасу, включила телефон.
Марина говорила громко, что Маша убрала от уха телефон. Слышен был шум сливавшихся голосов людей в сплошной гул, и на этом фоне тараторила Марина.

– Машка, представляешь, наш рейс отложили из-за грозы. Мы сидим в аэропорту. Такой гром громыхает, здание дрожит, так страшно становится. Как ты? Ты где? У вас там грозы нет? Ты ещё в городе?
– Привет, Марин, я уже дома. Да, и у нас гроза надвигается. Вот, вот начнётся, слышно и видно, молнии сверкают. Но я дома и вещи уже разгружены и всё в доме. Завтра будем раскладывать.
– Кто будет раскладывать?
– Я конечно. Кто же ещё? Ну, мебель дядя Саша с дядей Андреем расставить помогут. Они и привезли меня. А сейчас я отдыхаю.
– Ааа, понятно, понятно. Я с твоими руками забыла тебе сказать. Кроме рук, ты потрясающе выглядишь. Руки не будешь показывать, сойдёшь за леди.

– Я не собираюсь ни за кого походить. И руки у меня в порядке, а маникюр обновлю, ногти отрастут. Подумаешь, ногти.
– Ладно, ладно отрастут. Ты, лучше мне скажи, где покупала такое платье? Я тоже хочу себе такое. Оно просто отпад. Я всю дорогу в аэропорт думала о нём. Звонила тебе, но ты была вне зоны. Где купила? Говори.

– Я его не покупала. Марин, это мамино платье.
– Да, ладно! А как новое.
– Ничего удивительного, просто оно хранилось в холодильнике.
– Чегооо? Шутка, что ли такая у тебя? Как это в холодильнике?
– Обыкновенно. Марин.
– Да, ну, тебя! Фантазёрка. Сказала бы про мозги, я бы поверила, а то платье.
– Конечно фантазёрка, но платье, мамино. Действительно.
– А ещё есть?
– Есть. А тебе зачем?
– А мне не уделишь какое-нибудь ретро? Я тоже хочу.
– Может, и уделю, видно будет. Если в гости приедешь.

На террасу-балкон вошёл Сергей с двумя керамическими чашками чая и произнёс.

– Машенька я тебе чай принёс.
– Это, кто там у тебя? Голос Мужской и незнакомый. Машка, кто? Жених?
– Какой ещё жених, так просто, тракторист один, помогал разгружать вещи.
– Дааа? Покажи мне его. Видео включи. Я не видела живого тракториста.
– А каких ты видела, мёртвых? Где интересно?
– Да, ты что? Каких ещё мертвых? Я мертвецов боюсь, из-за них в медицинский не пошла. Боюсь. Тракториста покажи!
– А как же, счас! Так я его тебе и показала, ещё влюбишься и вместо курорта на островах приедешь ко мне. Ладно, ожидай свой самолёт.
Произнесла Маша и отключила телефон.

– Я не тракторист. Я инструктор. Произнёс Сергей, протягивая ей чашку с чаем.
– Какая разница, кто ты. Для меня ты никто. Маша взяла чашку и сделала большой глоток чая, Сергей лишь вдогонку успел крикнуть.
– Осторожно. Как чай вылетел изо рта Маши, брызгами полетел на пол и на Сергея, а Маша всасывала воздух в рот, часто дыша и махала руками возле рта.
– Идиот. Ты почему не сказал, что чай горячий.
– Не успел. Я не думал, что ты так безрассудно будешь глотать. Ты разве не видела, чай в термочашках.

– Нет, не видела. Керамика, как керамика. И вообще, где ты их взял?
Кричала на него Маша и продолжала глотать прохладный воздух, на её счастье подул ветер, на улице разразилась гроза, полил дождь.

– И кто тебе разрешил проходить сюда?
– Чай тебе принёс.
– Я не нуждалась в чае, тем более в твоём присутствии.
– Не нуждаешься, я знаю и помню.
Ответил Сергей, оглядывая террасу-балкон.
Помнишь мы с тобой здесь в детстве играли. Ты не пускала меня, а я залез по стене. Я бы и сейчас полез по стене к тебе, но с двумя чашками чая неудобно преодолевать вертикальное расстояние, поэтому я внутри дома по лестнице прошёл. Не сердись, Машенька.

– Нет. Не помню. Произнесла Маша, хотя ясно, в данный момент, увидела ту картину в детстве, как она стояла и смотрела, свесив голову через перила, на Сергея, и ей было страшно за него. А он ещё тащил её куклу, забытую ею на озере. Держал её зубами за платьице и как человек паук из фантастики свободно лез по стене, цепляясь, где за выступ кирпича, где за карниз, где за угол дома и руками, и босыми ногами, а у неё сердечко замирало. Но он тогда сам всё испортил. Перелез через перила и кинул ей куклу, крикнул.

– Держи Машка-букашка, Машка растеряшка.
А ей показались эти слова оскорблением. И она его прогнала. Закричала, топала ногами. Вот только не помнила, что кричала и память ей сейчас не подсказывала, помнит, на крик прибежала женщина, её няня. Пока она её успокаивала, Сергей сбежал.

– Я ничего хорошего не помню, помню только твои оскорбления. Они и сейчас продолжаются. Уходи немедленно.
– Прости меня, Машенька. Сергей дотронулся до её руки, но она вырвала её.
– Слушать тебя не хочу и не могу. Уходи.

Сергей поставил свою чашку на стол, подошёл к перилам, посмотрел в низ, отошёл к стене и сделал несколько быстрых шагов, прыгнул вниз. Повторил прыжок детства, прыгнул туда, где были кусты и деревья. Его тело мелькнуло в свете молнии, что осветила неоновым светом. Сердце Маши подскочило к горлу, она вскрикнула и подбежала к перилам, увидела Сергея стоящего внизу с поднятыми руками, направленные к ней. И сквозь шум дождя прокричал.
– Машенька!
Он стоял под проливным дождём и дождь его уже намочил. У неё мелькнула мысль,

«Как он смог перепрыгнуть деревья, не задел их и уже стоит на ногах? И без травм». И тут же закричала.

– Дуррраак! Дурак! Дурак! Ты, ты, ты....
Кричала Маша, выплёскивая с этим словом свой испуг и страх за него. А он виртуозно подпрыгнул, искажая струи дождя, брызги полетели в разные стороны, от его ног, которыми он виртуозно похлопал в воздухе нога об ногу, высоко подпрыгнув. Сквозь струи дождя видно было его широкую улыбку и он произнёс.

– Не волнуйся, Машенька, я человек тренированный.
– Придурок ты тренированный. Ты хочешь оставить ребёнка ещё и без отца? Ты мог разбиться.
– Что ты, Машенька, со мной ничего не случиться. А потом, ты же есть. Станешь ему мамой.
– Да идёшь ты.....
Дальше Маша не смогла выговорить ничего, горло сжалось, возник ком, что его не было возможности проглотить. в голове зазвенело. Слёзы вырвались из её глаз, и она повернулась и ушла, лишь успела увидеть, как Сергей ладонями стряхивал с лица струи дождя, стоял и смотрел вверх, а дождь превратился в ливень, и стало трудно разглядеть, что-либо в саду. И уже в своей комнате она стала отходить от испуга. Постоянно шептала.

– Вот придурок. Придурок и есть. Как был в детстве придурком, так им и остался. Он ведь и тогда, спрыгнул с балкона. А сколько ему было лет? Мне было шесть, а ему? Я даже не знаю на сколько он старше меня. Лет на шесть, семь?  Не знаю, может, больше. Вспоминается мне, я играла с девочками, с его сестрой, ещё с кем-то, а он всегда мешал и всегда задирал меня.

Маша сняла платье и прошла в ванную, а после, как переодевшись в домашнее платье, она всё же спустилась в кухню, гроза продолжалась. Деда Леонтия уже не было, на кухне были Александр и Андрей.

– Садись, Машенька, вечерять. Пригласил её Александр.
– Совсем, как дедушка. Я вспомнила, дедушка так говорил, «вечерять».
– Да. Я помню. Но это, само вышло. Отчего Сергей спрыгнул с балкона?
Маша посмотрела на своих опекунов, в их серьёзные глаза и ответила.
– Вы хоть мои опекуны, но я взрослая и я не обязана отчитываться за всё, тем более отвечать на такие вопросы. Хотите знать? Догоните и спросите сами у этого придурка, что пропечаталось ему в голове, и почему ему захотелось показать мне свою дурость. Я и так давно знаю, что он дурак несусветный. Безумец зацикленный.

– На тебе? Спросил Александр и улыбнулся яркой улыбкой.
– Почему на мне-то?
– Да, потому, что у него при тебе только вырабатывается особый адреналин.
– Знаете, что? Дядя Саша.... Да идите вы оба.... Знаете.... Чего смеётесь?
Маша встала, взяла тарелку с салатом, налила свежего чая и ушла к себе в комнату. Там она снова вышла на балкон-террасу, и спокойно покушала. Сидя в кресле она пила чай и смотрела на озеро. Смотрела, как бушевала природа с грозой. В её сердце смятение, и даже себе объяснить не могла, почему с ней такое происходит.

– И ещё этот Сергеище, снова вклинился. А Яр даже не зашёл и ничего мне не сказал.
Маша ещё какое-то время сидела на террасе-балконе, пришёл Александр.
Она услышала его шаги и поморщилась, а он вошёл и спросил.
– Любуешься? Красивый вид. Можно сказать страшная сила красоты. Не хочешь прогуляться под такой красотой? Природа сейчас в адреналине, как Сергей.
– Я ещё из ума не выжила по такой грозе гулять. Вроде бы рановато мне ум терять. Ответила Маша.
– А что так? Я из кухни смотрел, там арка высвечивается в свете молний.
– И что? Спросила Маша.
– Ничего, кто-то полез наверх арки.
– Если кому-то жизнь надоела, это его проблемы.
– Не пойдёшь? А он остановился на уровне твоих окон и смотрит.
– Пусть смотрит.
– И тебе не интересно, кто смотрит?
– Нет. Не интересно.
– Не интересно, оттого, что я и Андрей здесь? Или вообще неинтересно?
– Дядь Саш, что вы хотите от меня?
– Ничего, иди спать ложись, время уже позднее. Ты не будешь против, если я займу комнату Алексея Алексеевича?
– Дедушкину? Нет не против. А дядя Андрей?
Он займёт комнату дальше по коридору, за твоей новой. Ты соединишь свои две комнаты?
– Не знаю ещё. А дяде Андрею, как же? Там пустая комната.
– Ему уже устроили всё. И тебе затащили тот секретер, что ты видела на чердаке.
– Оперативно домовые сработали. Вы их видели?
– Да, видел. До завтра, спокойной ночи. Произнёс Александр и вышел с балкона.

Наконец-то ушёл. Подумала Маша. Откуда он знает про мои сны? Я ведь точно никому не рассказывала. Может быть, он тоже, как дядя Витя и мысли читает? И видит и поэтому знает?
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.