История и философия для человека

В истории философии есть множество предупреждений о том, что утрата человеческого начала — это не просто потеря технологий, это победа более сильного разума над ослабевшим человеческим сознанием. Артур Шопенгауэр предупреждал о том, что воля к жизни может привести к саморазрушению.

Духовная составляющая природы, которой обладает человечество, обозначаемая Бердяевым как «трансцендентальный человек», имеет онтологический статус, тождественный божественной вечности . Н.А. Бердяев следует здесь позиции экзистенциализма, который считает, что человека, конечно, можно исследовать в качестве тела – в физиологии, в качестве общественного существа – в социологии, души – в психологии и т.д.

Зайдем с другой позиции, а что собственно человеческого вызрело и раскрылось в этом, если, став источником, транслятором и адресатом все возрастающего потока информации, и пересекаясь тем самым с неизмеримо большим, чем когда бы то ни было раньше, количеством субъектов, человек все более утрачивает способность к саморазвитию субъективности.

Личность предполагает существование сверхличного. Если нет ничего выше личности, то нет и самой личности, так как тогда личность лишается своего ценностного содержания, которое непременно связано со сверхличным. Гелен завершает теоретический антропологический проект, показав, как институты — религия, право, искусство — становятся «разгрузочными механизмами», снимающими экзистенциальное напряжение. 

Главный перелом происходит в XVIII веке, когда Гердер вводит понятие «открытости миру» (Weltoffenheit). «Трансформация человека может происходить по-разному. И в этом, как и у Бердяева, ни слова нет о том, как лес кормит племя, как реки диктуют маршруты кочевников, как зимняя спячка медведя стала прообразом ритуалов умирания и возрождения.


Мне было интересно следовать философской традиции, в которой каждый из авторов, по-своему решает вопрос – как обеспечить знанием о всеобщем и бесконечном, опираясь на существующие труды философов-предшественников, и в то же время, рассматривая конкретику бытового, сакрального, а также практического и конкретного знания науки.

На мой взгляд, философ будущего должен быть похож на таёжного следопыта, который по обломанным ветвям восстанавливает путь медведя. Его инструменты — микроскоп и метафора, спектрометр и символ. Можно отыскать весьма разнообразные представления о человеке, его происхождении, смерти и бессмертии.

Трансгуманисты утверждают, что человеческую природу можно научиться перестраивать, поэтому даже смерть в отдаленной перспективе не будет являться естественным завершением жизни. Философия трансгуманизма появилась в 1950-х гг. и получила широкое распространение в конце ХХ – начале XXI в. как научное направление, обусловленное новым этапом научно-технической революции, породившей нано-, биологические, информационные и когнитивные технологии.

Можно тогда пытаться трансформировать его с помощью современных NBIC-технологий, превращая в постчеловека, то есть по сути дела убивая его как человека. А возможно осознать тот факт, что развитие культуры, философии, искусства, литературы, науки и было реальным самотрансформированием человека, то есть развитием новых ценностных представлений, созданием нового “мира человека”» [Лекторский 2018, 339;340].

Когда задумывалась это книга, у меня уже достаточно много скопилось ответов, как тех, которые я искренне считал своими, так и тех, которые я подглядел у других, и «взял себе на вооружение». В первой четверти ХХ века Семен Франк писал : «Мы не можем жить для жизни; мы всегда — хотим ли мы того или нет — живем для чего-то. Но только в большинстве случаев это “что-то”, будучи целью, к которой мы стремимся, по своему содержанию есть, в свою очередь, средство для сохранения жизни.

Отсюда получается тот мучительный заколдованный круг, который острее всего дает нам чувствовать бессмысленность жизни и порождает тоску по ее осмыслению: мы живем, чтобы трудиться над чем-то, стремиться к чему-то, а трудимся, заботимся и стремимся — для того, чтобы жить» (С. 80).

Человек начинал с единства со Вселенной, ныне о котором мы даже не можем представить.  последнем, кратко здесь, по следую переводному изложению труда великого немецкого философа Мартина Хайдеггера, что данное понятие означает, что таковое «осуществляет свою свободу в диалоге с унаследованными обстоятельствами, постоянно переписывая их значение в проекте будущего».

Я не беру на себя труд формировать книгу по законам глубокого философско-религиозного труда, детективного жанра, фантастики, приключенческой повести, и даже научно-популярного издания. История как время, прошлое для отдельных народов и государств, так же, как и человечества в целом, и ее же можно представлять как процесс персонального, одного человека движения, изменения и развития, его индивидуального социального бытия, разворачивающегося во времени.

Главная проблема метафизики, по Гартману, — это бытие. Бытие называется человечеством через знаковую передачу в понятиях «быть», «есть» «существовать», «присутствовать».  В философских книгах можно прочесть, что «история есть способ, каким человек, будучи историчным существом», а далее может последовать, к примеру, солидная ссылка на непереводимую с немецкого философскую категорию «Dasein».

Для нас сейчас привычно, что каждый может в зависимости от условий формирования, степени развития и функционирования своей личности, выбирать собственное мировоззрение, безусловно в ограниченных рамках, поскольку наше общественное обучение начинается еще до нашего рождения.

У человека, живущего насыщенной внутренней жизнью, восприятие настоящего – всего лишь повод к воспоминанию.  Но философская реальность также детально не представляет себе, что песок и пыль крупнейших мировых пустынь закрывает многие былые свершения древних цивилизаций, неприступные горные вершины или бесконечная тундра господствует там, где человек предпринимал попытки навсегда покорить природу.

И всегда имеет смысл отдельно остановиться на природе, человеке и природе в человеке, и человека в природе.