Рукопись спрятанная на чердаке Глава 18

18. Смирна
 
  Альберт: - Про покушение на Альфи ты знаешь: стреляли из револьвера, террористы скрылись, раненому оказали помощь. Это известно полиции.
- Ну, да - так и в газете написано!
- На самом деле их было двое. Стреляла девушка два раза – первый выстрел в Альфи, второй в мою сторону, но револьвер дал осечку. Впрочем, попасть в бегущего человека трудно, нужна сноровка, а револьвер прыгал в её руках. Уклониться было легко. В Мексике и Штатах такие стычки чуть не каждый день, кое-чему и я научился. Напарник скрылся.
- Ничего себе! А дальше что было?
- Тростью я выбил револьвер из рук. Подбежал Микола, мы её схватили. Я забрал револьвер и сказал увезти её подальше от глаз полиции.
- То есть вы её не сдали?
- Нет. Микола отвез её к своей тётке Оксане. Она держит то ли гостиницу, то ли притон – в зависимости от нужд клиентов. Но главное, - Альберт притянул девушку к себе. – Я её сразу узнал.
- Ты видел её раньше?
- Да. Её зовут Мартина и это моя дочь! Два с половиной года назад я помог ей избежать тюрьмы, а сам угодил под арест. Это отдельная история.
- Тысяча и одна ночь! Я уже задумываюсь, не было ли моё решение поспешным!
- Так думай о том, что оно было правильным! Просто, если я начну рассказывать и эту историю, ночь быстро закончится. Сегодня я ездил к Мартине вместе с матерью, чтобы познакомить её внучкой.
- Как она  этому отнеслась?
- Серьезно! Она добрый человек, но тут коллизия: внучка палила в её сына. Я засыпаю! Давай продолжим завтра.
- Спи уж! Спокойной ночи!
Утром я положил на стол деньги с наказом обзавестись всем необходимым для будущей поездки.
Перед отъездом ещё надо было увидеться с Миколой: я отправился в «отель» и узнал последние новости от тетки Оксаны, которая была в курсе всех дел. Что выяснилось: мой друг определился со своим ближайшим будущим, готовился к отплытию в Индию на пароходе помощником боцмана и находился на борту судна. На лице моём, видимо, отобразилось недоумение: как он туда устроился? Она легко развеяла его, пояснив, что боцман судна ни кто иной, как совладелец «отеля» и её давний компаньон во всех отношениях. Как говорится – куда ему было деться – конечно, он устроил Миколу! Ну что же: я от души пожелал своему другу счастливого плаванья и мы расстались с Оксаной словно родные.
   Ас: Вильгельм с годами стал хуже переносить любое отсутствие жены, даже если она уезжала в Вену увидеться с дочерью и внучкой: привык завтракать и ужинать вместе. Еда в одиночку не лезла в горло.
А в поезде тем временем происходили интересные события. Расставшись с Альбертом, Эмилия вошла в купе и заметила изменения в поведении Мартины: террористка вновь обрела повадки молодой тигрицы, готовой к схватке.
- Выспалась? – графиня, не торопясь, сняла шляпку и, глядя в зеркало, поправила прическу.
- Послушайте! – в голосе Мартины зазвенел металл. – Эта игра в близких родственников мне надоела! Я не буду её продолжать. А вам скажу…
- Не напрягайся! – Эмилия по-прежнему стояла лицом к зеркалу. – Мне не очень интересно слышать то, что я и так знаю!
- Вы ещё ничего не знаете! Я не поеду с вами ни в какой Грац!
- Конечно, не поедешь, – Эмилия уселась на диван и выложила на столик из сумочки конверт, полученный от сына. – Бери, это тебе.
- Что это?
- Билет до Лайбаха. Скоро придет проводник. Вещей у тебя нет, слез при расставании я тоже не жду. Ну и деньги. Их, правда, не так много.
- Кто их дал?
-  Альберт, конечно! Отцовская забота – куда от неё денешься. Я хотела добавить от себя, но он не позволил.
- Отец! Вы опять будете утверждать, что это правда? Да откуда вам знать то, чего не знаю я сама? Конечно, конечно - бабушка и внучка, это ведь так трогательно! Я не вижу возле вас своего места! Мои друзья никогда не оставят меня одну; да я и сама хочу быть вместе с ними.
- Ты не понимаешь ещё, что со временем дети становятся дороже отцов, а внуки – ближе детей. Но ты не единственная внучка, - пожала плечами Эмилия. – Для детей Альфреда и Анны-Марии я тоже бабушка. Ты думала получить любовь без взаимности? Нет! Насильно тянуть тебя никто не будет. Родство не зависит от нас и если одна сторона не собирается по-доброму относиться к другой, ничего не поделаешь! Иди своей дорогой.
- Зачем вы меня вытащили из Триеста? Оставили бы в местной полиции со спокойной совестью!
- Моя совесть и так спокойна! Меня попросил приехать Альберт. Да, теперь я убедилась, что у меня есть ещё одна внучка, но тебя это ни к чему не обязывает.
- Как же вы объяснитесь с родными, если меня не будет?
- Твоему деду я расскажу всё как есть – никаких объяснений от меня он не потребует. Альберт всё знает и так. Теперь оставь меня в покое.
Эмилия сделала жест, выражающим полную потерю интереса к разговору. От Лайбаха до Граца она ехала в купе уже одна.
  Вильгельм, ноябрь 1884г.: Сегодня приехали Альберт и Анна-Мария.
Аннет с интересом прослушала рассказ о произошедшем; Альберт, по завершении, добавил:
- Я хотел отлупить её ремнём, но мать была против этого!
- Воспитатель нашелся! – включилась Анна-Мария. – Гляньте на него!
- Да. А что не так?
- Всё в порядке, хотя совсем не плохо было бы перекусить с дороги.
- Тогда мы с отцом перекинемся парой слов, - Альберт пропустил главу семьи в кабинет. Там раскрыл саквояж и вручил ему револьвер. – Это тебе! На заводе перебрали, привели в порядок, отполировали.
- Тот самый, из которого она стреляла?
- Да. Оружие не выбирает хозяина. Вообще «Смит и Вессон» вполне серьезная вещь, но за ним надо смотреть -  наверно, им было не до того!
- Ну, спасибо – теперь я снова вооружен! А то ведь неловко – бывший офицер и без приличного револьвера!
Вечером, после ужина, в совсем узком кругу обсуждались семейные дела. Анна жаловалась: английские родственники допекают просьбами приехать - отправила к ним Марго, сама ехать не захотела. Конечно, куда привольнее здесь, в Вене.
Альберт в Турцию решил добираться через Триест, я уточнил: «Зачем? Проще ехать экспрессом прямо из Граца.  Эмилия усмехнулась, Анна уцепилась в неё:
- Мама, ты что-то знаешь! Живо выкладывай!
- Оставь мать в покое - сам всё расскажу. Я сделал предложение девушке в Триесте. Это та медсестра, которая делала первую перевязку Альфи. Она согласилась быть со мной. Отношения мы успеем оформить до отплытия в Смирну. Довольна?
- Как-то быстро всё вышло! - Анна-Мария прикусила верхнюю губу.
- Жить в одиночку, в конце концов, устаешь: не с кем словом перекинуться, не о ком позаботиться самому и о тебе никто не беспокоится.
- Когда мы её увидим?
- Из Триеста я пришлю фото, после командировки сразу вас наведаю. Так что ждите!
Мне оставалось только согласиться - в личную жизнь детей лучше не вмешиваться.
  Альберт:  в Триесте, выйдя из вагона, я смотрел на перрон, не находя Милены. Шагали носильщики, стояла пара полицейских, вокзальные служащие мелькали в разных местах. Обыватели встречали приезжих; какая-то англичанка в светлом викторианском платье стояла близ фонаря – вроде и всё! Поставив чемодан, я огляделся пристальнее – ничего не поменялось, только англичанка почему-то прикрыла лицо ладонью в перчатке и хохотала, глядя в мою сторону. Только когда я разглядел подвеску, до меня всё дошло. Спустя минуту мы уже обнимались, не смущаясь публики.
- Видел бы ты себя - всё бы отдала, чтобы повторить эту сцену!
- Ну и ты хороша - платье, шляпку, ещё и прическу поменяла. Слушай, короткая стрижка тебе идет!
- Два дня назад наткнулась на английский магазин. Продавщицы меня одели и обули. Просадила почти все твои денежки и не жалею. Потом пошла к парикмахеру и попросила постричь в духе Клео де Мерод. Слышал про такую?
- Нет! Дай приглядеться к тебе, как следует! Да-а! Поехали устраиваться. Ты про кольцо не забыла? Я в Граце зашел в лавку Кехерта, надо найти и тебе что-то похожее. Что насчет регистрации?
- Дуня договорилась на завтра. Она на седьмом небе от своей миссии.
- Надо будет купить её подарок – может серьги?
- Пойдет! Девушка будет ох как довольна!
День спустя, после завершения церемонии в церкви Сан-Спиридоне, мы втроем сидели в кафе и обедали. Дуня сияла и не спускала глаз с замужней кузины.
- У меня будет к тебе просьба, - обратился я к ней. – Сейчас мы зайдем в ателье и сфотографируемся. Я закажу пару снимков, но готовы они будут после нашего отплытия.  Надо будет отправить один в Грац, адрес я оставлю, второй в Нови Сад, ты знаешь кому. Как ты считаешь, - это я уже Милене, - надпись «Граф фон Эрлих с супругой Миленой» подойдет или обойдёмся без этого?
- Лучше без. Не надо пугать моих стариков лишний раз.
- Хорошо! Поможешь, Дуня?
- Конечно! 
Спустя сутки мы отбыли на пароходе в Смирну.
Кто-то сравнивал Эгейское море с аквамарином. На самом деле море с минералом сравнивать не стоит – оно живое. Оно не может быть чем-то застывшим и холодным. Море непостоянно и капризно. Но что может быть привлекательнее спокойного сидения вблизи вечернего моря и беседы под легкий шум прибоя? На закате солнца появляется световая дорожка, постепенно меняющая форму и блеск. Кажется, что люди, живущие у моря, должны быть несколько иными, отличными от других – они могут наблюдать явление то неподвижной, то бурной жизни могучего и непостижимого создания. 
  Дела раскручивались медленно, а мне хотелось уложиться в пару месяцев: порядком надоели гостиницы. Нормальное жилье в Штайре было бы куда желаннее, но, как оказалось, у Милены был свой взгляд на дальнейшую жизнь.
Неделю спустя после прибытия я пришел в гостиницу в шесть часов, но мадам почему-то ещё не было. Она появилась час спустя, спросила из коридора: «Ты уже поужинал?» и скрылась в туалетной комнате. Беспокоить её до окончания  гигиенических процедур было нельзя!
Вышла она в халате на голое тело, забралась на диван и вытянула ноги, уместив их на моих коленях. От неё исходил легкий запах вина .
- С утра я пошла на базар Кемералти, прицениться к фруктам. Хожу по рядам, съела персик, спрашиваю, как могу, цены и вдруг слышу: «Милка! Милена!». Оборачиваюсь - несется на меня Вера Половцева, растопырив руки, во всей своей красе. А девушка она заметная, складная, не худышка. Повисли мы друг на дружке, шумим на радостях, а торговцы глаза выпятили на неё. Ну, мы угомонились, ушли с базара, нашли кофейню, уселись и зацепились языками.
- Веру ты откуда знаешь?
- Она приехала из России в отряде Юлии.
- Ясно, теперь давай про Юлию: это кто такая?
- Юлия, Юлия… Юлия Петровна Вревская. Вдова генерала, баронесса, состояла в свите русской императрицы,  ездила с ней по Европе. Потом набрала отряд из добровольцев и снарядила за свои деньги – двадцать два человека: врачи, санитары, медсестры. Все сестры прошли через курсы Свято – Троицкой общины, Вера была среди них. Как только они прибыли в Обретенек, в наш госпиталь, Юлия заметила меня и прикрепила к Вере, подучиться процедурам и русской речи. Мы с Верой жили в одной комнатушке, Юлия частенько заходила к нам, просто посидеть и перевести дух.
- И где же сейчас госпожа баронесса?
Милена тяжело вздохнула:
- В конце войны ей передали, что императрица хочет её видеть и просит вернуться назад, в Санкт-Петербург. Царская чета посчитала, что она исполнила свой долг и заслужила награду. Дали понять, что её представят к ордену. Это её взбесило: вместо столицы она уехал в Бялу, в тифозный госпиталь. Сгорела за три месяца. Там её и похоронили. Мы с Верой помянули её, всплакнули, конечно. Я помню, как она говорила: «Война вблизи ужасна - сколько горя, вдов, сирот!»
Она замолчала, гладя перед собой, потом продолжила:
- Спрашиваю Веру: «Что за форма на тебе с полумесяцем?» Оказывается это здешнее отделение Красного Креста, только крест носить нельзя, кругом мусульмане. Завтра увидишь, как всё это выглядит.
- Та-ак! Тебя уже подрядили?
- В тот же момент, как я к ним вошла. Я ещё удивилась – русские сестры в турецком отделении! Оказалось, про войну можно быстро забыть и заниматься здоровьем турок!
- С тобой не соскучишься! Я думал, графиня будет вести светскую жизнь, сидеть дома, ждать супруга и проводить с ним время.
- Ну, стать образцовой графиней я тебе не обещала!
- Молчу, раз выбор сделан!
- И рука уже полезла под халат! Ладно, не убирай, пусть остаётся.