Рукопись спрятанная на чердаке Глава 19

19. В Новый Свет

  Альберт: мои дела в Смирне подходили к концу. Чувствовалось, что турки лихорадочно готовятся к очередной войне – на сей раз  Абдул-Хамида II волновали боснийские подданные, а также славяне и армяне.
Партия винтовок Верндля была завезена туда задолго до моего приезда. История, как две капли воды похожая на американскую тягомотину. Правда, в Америке довольно быстро нашелся выход: наши винтовки охотно скупили мексиканцы за отсутствием других,
на качество никто не обращал особого внимания. Нарекания пошли потом, когда вся партия ушла со склада.
В Турции всё оказалось сложнее: пристрелянные по русским войскам в Болгарии винтовки Пибоди-Мартини заслужили доверие и менять их на наши устаревшие «Верндли» никто не собирался. Опытные люди дали совет; несколько дней я поторговался с купцами, рассказывал им небылицы про свою американскую эпопею – поди, проверь! – и, в конце концов, договорился о продаже винтовок и патронов африканцам. Пришлось уточнять с заводом скидки: без прибыли здешние торговцы работать не привыкли. Обмен телеграммами занял время, но положительный ответ я получил. Дальше процесс пошел своим чередом.   
  В одну из суббот Милена вытащила меня на «вечеринку» - так назывались посиделки в компании русских сестер милосердия. Я не сопротивлялся. В комнате набралось человек двадцать: сами медсёстры, посольские чиновники, пара офицеров и несколько молодых людей неизвестного рода занятий.
Солировала Ксюша, под гитару исполнявшие какие-то русские песни, которые у них называют романсы. Я заслушался: «Вечерний звон», потом «Гори, гори, моя звезда!». Супруга моя подпевала, да и не она одна: может из-за этого и атмосфера вечеринки была такой интимной. Выпивали умеренно.
- Ксюша – дочь богатого помещика, - это уже просвещала меня моя супруга. – Мать у неё цыганка, помещик силой увез к себе. Родила ему дочь и всё-таки сбежала к своим сородичам. Он  растил Ксюшу, лелеял, определил в гимназию, но не уберег: и она примкнула к отряду Юлии. Может медсестра из неё и не лучшая, но компанию она украшает. Видишь вон того молодого человека с рыжей бородкой? Влюблен в нее и глаз не спускает. Сейчас она его будет поддразнивать: «Доверчив ты, раз всё прощаешь» - это романс на его же стихи. Я заслушался; когда возвратился на землю, заметил, что Милена внимательно, не перебивая, слушает размышления благообразной зрелой гостьи о том, как следует строить отношения с мужем и ни в коей мере ему не возражать.
- Что и поругаться нельзя? – в голосе Милены звучала подозрительная покорность.
- Что вы – ни в коем случае!
- Зачем же тогда замуж выходить?
Сдерживая смех, я вынужден был отойти в сторонку.
Вечером, когда все уже способствовало отходу ко сну, и состоялся неожиданный разговор.
- Ты говорил, что был в Штатах у бабушки и даже стал её наследником?
- Так оно и есть.
- И где она живет?
- В Новом Орлеане. Портовый город, немного грязноватый, но вполне пригодный для жизни. Есть большая река – Миссури, на левом берегу Французский квартал, где у бабушки небольшой двухэтажный особнячок.
- То есть, приклонить голову есть где?
- Весь второй этаж свободен. Она уже окончательно осела на первом. А что ты спрашиваешь?
- Я думаю, что каждый из нас в отдельности мог бы жить и здесь. Но вместе я хотела бы уехать куда подальше, хоть и в Америку. Здесь очень неспокойно, а я когда-то захочу родить ребенка!
- Хорошая мысль! Готов тебя поддержать, но надо вначале обговорить всё с отцом!
- Он будет возражать?
- Нет, что ты! Просто он сможет продать мои акции и перевести деньги в американский банк. Должны же мы с чего-то начинать!
- Да-а! А чем ты вообще займешь себя в Штатах? Со мной всё просто – «Красный Крест» есть в каждом штате.
- Автомобили! Я уже присматривался – интересное дело!
Я не лукавил – автобизнес, как выражались тамошние господа, мне действительно приглянулся.
  Ас, февраль 1889г.: Майерлинг, Майерлинг – где это? Маленькая деревня, двадцать пять километров от Вены, всего сотня жителей. Рядом, правда, приличный лес – самое то для охотничьего домика. Хотя, какой там домик: замок, построенный три века назад. К тому же зима, снег – самое время стреляться, прихватив с собой любовницу. Одному, видите ли, скучно уходить на тот свет. В здешнем мире он, Рудольф, был наследником престола. Плохо переносил жесткий прессинг отца и безразличие матери, которая, к тому же, редко бывала дома. Его взгляды на империю совсем не сходились с воззрениями Франца – Иосифа: «Государство отца имеет неприятный запах затхлости и разложения». Императору, естественно, сразу же доложили. На личном  фронте тоже обвал – жену Стефанию после рождения дочери сам наградил французской болезнью и обрек на дальнейшую бездетность. Привык к морфию во время лечения разных болезней: словом, куда ни кинь, везде клин. Выход один – обратиться за помощью к револьверу. Что он и сделал.
  Хорошо, рядом оказалась обитель сестер - кармелиток: помогли уладить неприятные хлопоты по захоронению тел самого Рудольфа и его предсмертной пассии Марии Вечера. Тело бедной девицы родственникам пришлось вывозить в сидячем положении, чтоб никто не догадался! Вот тебе и Майерлинг.
Удивил Франц – Иосиф, при прощании с сыном оборонивший поистине философскую фразу: «Все что угодно лучше, чем правда». Спартанец Хилон крепко почесал бы затылок!
  Ас, сентябрь 1889г.:  «В этом мире для меня уже ничего не осталось» - верно замечено! Францу – Иосифу остаётся доживать свой век в полном одиночестве: в Капуцинеркирхе уже покоятся брат, сын, теперь и жена. Простая поездка в Женеву, без всякой свиты и охраны – только с компаньонкой, пожизненной фрейлиной Ирмой Штарай, на руках которой и скончалась Сиси. А орудие убийства? Вы только гляньте – ржавый напильник с самодельной деревянной ручкой; и это для императрицы Австро-Венгрии! Причина: убить какую – нибудь правящую особу для вящей справедливости. Точный ответ на вопрос: почему не совершить зло, если могу? 
  Яхта «Мирамар», уже без своей хозяйки, сиротливо покачивается на волнах Адриатики.
   Альберт: Милена гостила у моих в Граце. Я отчитался на заводе и завершил с ним все отношения. Субботним вечером посидели за пивом с Исааком Ульманом, спокойным, добродушным евреем из конструкторского бюро. Я честно выложил всё, что наблюдал в Мексике и Турции, подводя к выводу, что наши «Верндли», как и все остальные курковые винтовки, уже устарели и требуют замены; дело касалось не только экспорта, но в первую очередь самой австро-венгерской армии. Исаак качал головой в знак согласия, потом сообщил: инженер Фердинанд Манлихер предложил интересную разработку, которую, после согласования с министерством обороны, вероятно, запустят в производство. Но обычным порядком: сначала будет опытный образец, затем испытания и доводки, потом утверждение и, наконец, изготовление и отправка в войска. Пройдут месяцы, а куда спешить? Войной пока не пахнет!
  Ну и хорошо; распрощавшись с ним, я присоединился к своему семейству. Без меня мать преподнесла Милене сюрприз: передала ей небольшой образок преподобной Ангелины Сербской – та сразу обо всём догадалась:
- Виделись с матерью?
- Да. После вашего отъезда в Смирну.
- Конечно, Дуня поучаствовала.
- Да, мы договорились. Посидели вместе в кафе, пообщались, смотрели ваше фото, всплакнули, конечно!
- Отец? Его, конечно, не было?
- Мать сказала, что с ним она сама разберется. А тебе образок!
- Мне подарили его после крещения. Теперь он поедет со мной!
  Оказалось, что это не единственное событие, в котором мать приняла участие: Юзеф, сын Стася, вернулся из очередной поездки в Поречье и привез небольшой рисунок местного художника, сделанный по её просьбе: скромная, но аккуратно прибранная могила с деревянным крестом и надписью: «Ганна Лапко. 1815 -1883г.» Печально – мигом вспомнилось всё, что сделала она для всех нас!
  Ас: Австрия и Россия за один век умудрились стать политическим союзниками и противниками в двух войнах.
 Что же в сухом остатке у Франца-Иосифа, лишившегося всех близких? Рутинное старение с исполнением своих обязанностей скорее в силу привычки, чем по долгу служения. «Последний монарх старой школы», как он себя рекомендовал, уже не вызывал особого интереса, тем более симпатий, у обывателей.  Никаких новшеств – даже телефон не позволил установить во дворце: только электричество провели, да и то с трудом. И уж к совершенному чудачеству можно отнести переносную каучуковую ванну, наполняемую ведрами.
  Марко: и так влачил своё существование аж до 1916г. Империя после него продержалась всего два года – новый император Карл I отрекся от трона. Жизнь продолжалась!