Болеро и Яхуза

День проходил скучно. Джинн Болеро сидел возле канавы, вдыхая запах серы и разглядывая торопящихся прохожих. Одни люди шли на работу, другие торопились на обед, третьи возвращались домой после ранней утренней смены.  Болеро разглаживал свои длинные пальцы, периодически растопыривая все 12 и ощущая при этом прилив лёгкой приятной прохлады. Его зеленоватая кожа покрывала бордово-оранжевую плоть, растекаясь, подобно радужной луже на поверхности асфальта.

Болеро, в отличие от многих обычных джиннов Москвы, слыл интеллигентным. Хотя и ему в голову приходили самые нелепые мысли и вульгарные желания. Он посмотрел на проходящего профессора с портфелем и подумал: может, столкнуть его с пути, чтобы тот упал в вольер и потерял сознание, а все бы думали, что это пьяница свалился с ног и рухнулся отдохнуть?

Или вон, идёт училка на высоких каблуках. Закрадывается идея залезть ей под юбку и пощекотать за попку, чтобы она вздрогнула и подумала, что это весеннее настроение наполнило её страстными желаниями.

За ней в углу под аркой стоит старый дед, похожий на матёрого старого волка. Узкие хитрые глаза, седая борода. Стоит ему немного пройтись, как видно, что он давно растерял свою форму. Ему тяжело двигаться, он горбится. Невольно становится жалко этого древнего горбатого морского волка. Но он научился пользоваться эмоциями людей. Людей, но не джиннов.

Джинн захотел проникнуть ему в голову, но для этого нужны настоящие желания, страсть. А у старика порох давно промок, а показная властность скрывает немощность и дикую слабость. Даже джинну Болеро стало жалко этого старика, который держится пока огурчиком, хоть и давно уже не свежим.

В этот день, когда православные люди отмечают чистый четверг, джинн Болеро испытывал весеннюю меланхолию. Надо бы сохранить сил, чтобы позабавиться последующие три дня и извести верующих и неверующих, столкнув в бессмысленном противостоянии.

Болеро помнил Иешуа, когда тот проповедовал в Иерусалиме. Но видел его лишь пару раз. Видел его в четверг, когда Учитель собрал учеников на тайной вечере. Он в это время забрел в Иерусалим и оказался под оливковым деревом, наблюдая за огоньком в небольшом глиняном доме.

Из этого дома вышел молодой мужчина в белом одеянии в сопровождении нескольких друзей. Потом с одним из них он направился в оливковую рощу на прогулку. Болеро пристально следил за двумя мужчинами.

Когда они проходили мимо него, не заметив присутствия джинна, Учитель заявил:

- Что ж, дорогой мой друг! Делай, что должен. Если мне суждено умереть, то умру.
- Раби, может, ты сейчас скроешься? Тебя проводит Иоанн через долину в сторону пустыни. Там община ессев. Они всегда готовы тебе помочь.
- Яхуза, если я отступлю, то все, что мы делали признают провокацией. Все, во что мы верим, признают ложью. Все, чем мы являемся сочтут небылицей. Я не могу так поступить с нами. Есть не только я. Есть мы.
- Но все проклянут, меня, раби! Никто не поверит, что это твоя воля, а не мое предательство!
- Возможно. Но так и только так ты станешь спасителем.
- Но ведь спаситель – ты, мой раби! Ты и мой спаситель!
- Запомни, Яхуза, у спасителя тоже может оказаться спаситель. Жертвуя собой, спаситель всегда спасает все.
- Раби! Не надо! Беги! Я прикрою! Спасу тебя!
- Не мою плоть спасай, друже, но нашу общую миссию! Есть не только я или ты. Давно уже есть мы. И мы – лишь дети Отца.
- Я сделаю, то, что ты хочешь, раби. И пусть весь мир меня проклянет!

Болеро хотел вмешаться и смутить разум Яхузы. Но что-то его удержало. Ему захотелось посмотреть развитие сюжета. Он добровольно стал наблюдателем. И видел он предательство, и коварство коэнов и фарисеев, и несправедливый суд над Учителем Иешуа, и тернистый путь погибели.

Видел Болеро и слезы Марии-матери, и отчаяние жены Магдалены, и гневную грусть учеников, и сомнения Петра, и раздражительный характер Понтий Пилата, и насмешки римских легионеров, и молнию с громом, и испуг римского ставленника, и затмение, и ливень, и сонмы ангелов, наблюдавших за распятием Учителя.

Когда распяли Учителя, у его креста остались рыдать Мария—мать, Мария-жена и ученик Иоанн. Им принес хлеб брат Учителя Иаков, и, заплакав, ушел. Ведь родной брат распят на кресте за всех, потому что каждый из учеников и братьев – это мы, а не я.

Болеро оставил Иешуа висеть на деревянных брёвнах и вышел в город прогуляться. Ученики Иешуа ушли и спрятались в глиняном домике на окраине Иерусалима. Вокруг царила обычная жизнь. Пятница. С наступлением темноты начнется Шабат. Люди, смотревшие на казнь Учителя и двух преступников, некоторое время бурно обсуждали увиденное, потом занялись своими обычным делами для этого дня недели. Шабат есть Шабат. Надо успеть приготовить ужин и похлёбку на следующий день. Кто-то тащил на осле мешок с мукой. Кто-то торопился отнести в сарай лопату и плуг.

Вокруг мирно прогуливались раввины со своими учениками. Они продолжали обсуждать Учителя. Темноволосый кудрявый юноша скривил рот, плюнул театрально на землю и заявил: «Иешуа – предатель нашего народа. Он достоин самой жуткой смерти! А его лишь только распяли!». Его реплика понравилась наставнику, засмеявшемуся своим заразительным смехом.

Раввин, которого звали Моше Бейца, внезапно встал и повернулся к четырем сопровождавшим его ученикам. Улыбнувшись, он сказал: «Бней, дети мои! Сегодня руками римлян казнён самый настоящий враг нашего народа – Иешуа! Он смел помогать самаритянам и учил выходцев из черни тайнам нашей веры. Более того, он посмел назвать Адонай, чье имя мы боимся произнести, своим отцом. Но мы знаем, что он сын римского легионера Пантеры, а его мать – прелюбодейка!».

Ученики Моше Бейца почти хором выразили свое восхищение словами раввина. Один из них, Шмоэль сын Хаима из Иудеи, закрутил пейсы вокруг указательных пальцев и стал кружиться в танце, воздавая хвалу богу Израиля. Раввин и остальные ученики начали дружно хлопать ему и подбадривать: «Ялла! Ялла!».

Болеро оставил иудейского священника с его последователями и направился в пустыню. Очень грустно стало в душе джинна! Кто бы знал, что и джинны могут страдать, наблюдая за чужим горем! Как это называется? Сопереживание? Сочувствие? Эмпатия? Что бы это ни было, Болеро спешил покинуть город, переполненный надменностью, лицемерием, духовной пустотой.

Несколько дней назад Иешуа встречали как звезду, вошедшую в Иерусалим на осле. Теперь его распяли, как преступника. И никто особо не переживает. Кроме его учеников, матери, Магдалены и брата Иакова.

Выйдя на окраину города в районе, где располагалось в прошлом языческое капище «Джахнум», Болеро заприметил человека, рыдающего под деревом. Джинн подошёл к нему. Это оказался Яхуза. От него прямо светила во все стороны сильнейшая душевная боль. Он не знал, как пережить все. Предатель, не предавший Учителя. Заклейменный навеки вечные изменником, самый близкий друг. Самый верный. Сидел и бил себя по голове, из которой лилась кровь. Большая рана расплылась пятном на теменной области черепа.

Болеро ощутил в своей груди боль. Боль заразительна. Ему стало очень жалко рыдающего Яхузу.

Обычно люди не видят джиннов. Но иногда джинны могут им раскрыться. Так и поступил Болеро. Он принял облик ангела и явился ученику. Когда страдалец поднял свои заплаканные очи, джинн достал из котомки пеньковую верёвку и протяну ее:

- Яхуза! Возьми эту верёвку!
- Ты кто? – спросил предатель.
- Я твой ангел спасения. Возьми верёвку и иди туда, где тебя ждут!
- Кто меня ждёт?
- Тот, ради которого ты страдаешь.

Яхуза встал и прижался, дрожа, к старому дереву. Через несколько минут он уже висел на верёвке, судороги пронзили его плоть, словно отголоски молнии, блеснувшей над крестом Иешуа. Душа Яхузы отправилась к Отцу. Он обрёл мир и покой.

Болеро наблюдал за висящем на верёвке телом. Потом отвернулся и ушел, направляясь в землю египетскую. Много лет он провел в странствиях перед тем, как попасть в северную страну, где люди ходят по воде зимой. Потому что вода замерзает.

Прошло много лет, веков. Почти две тысячи лет с тех пор. И вот, джинн Болеро сидит на скамейке в Москве напротив Большого театра. Люди спешат туда сюда. И тут мимо него проходит мужчина в длинном пальто и шляпе. Явно партийный функционер, судя по одежде. Он встаёт перед памятником Карлу Марксу и снимает шляпу. На его лысой голове джинн замечает темное пятно, почему то напомнившее ему тот день, когда был распят Иешуа, и повесился Яхуза.

Мужчина поворачивается, и Болеро замечает его взгляд, через который проник в душу. И он узнал ее. Эту душу. Это он. Яхуза. Тот самый, что принял вечный позор в жизни. Что остался верен Учителю.

Болеро хотел подойти к нему и напомнить о себе. Но в это время к чиновнику и партийному функционеру подошла женщина с пакетами ГУМ:

- Миша, прости, я немного опоздала! Там в универмаге такие модели югославских сумок! Ты бы видел!
- Рая, ничего страшного! Давай, занесем вещи в гостиницу и потом пойдем в театр на "Лебединое озеро".

Обнявшись, парочка пошла в сторону гостиницы «Россия». Сгорбившись от усталости, мужчина шел, держа в руках пакеты со шмотками жены, пока она о чем-то, не переставая, тараторила и тараторила.

09-04-2026