Перепись населения

Oбъявление.

Сухое.
Официальное.
С идеально ровной интонацией.

«Сегодня в городе
началась всеобщая перепись населения».

Город просыпается
и вдруг понимает:

его собираются
посчитать.

Люди идут по улицам
с планшетами.

Спокойные.
Аккуратные.
Уверенные.

У них есть вопросы.

Сколько человек
живёт в квартире?

Сколько лет?
Где работаете?
Сколько детей?

Город отвечает.

Три человека.
Два ребёнка.
Один пенсионер.
Один безработный.

Каждая квартира
превращается
в строку таблицы.

Каждый человек —
в цифру.

Статистика любит
такой мир.

Чёткий.
Удобный.
Посчитанный.

Город постепенно
сжимается
до размеров отчёта.

Миллион жителей.
Триста тысяч семей.
Семьдесят тысяч пенсионеров.

Всё аккуратно.
Всё логично.

Сколько раз
в этой квартире
молчали слишком долго?

Сколько несказанных слов
живёт между этими стенами?

Сколько ночей
кто-то смотрел в потолок
и пытался понять
свою жизнь?

Сколько любви
закончилась здесь?

Сколько мечт
тихо умерло
между кухней
и коридором?

Перепись умеет
считать одиночество.

Она фиксирует
разочарование.

Она знает
как измерить

тихую надежду,

которая всё ещё
живет
в человеке.

Статистика продолжает
работать.

Дом за домом.

Подъезд за подъездом.

Город превращается
в идеальный набор цифр.

Но где-то между строк
этой аккуратной таблицы

остаётся
огромное пространство
жизни.