Сатана попутал

                САТАНА ПОПУТАЛ
                Преступление и наказание «БИ»№23 8.02. 2000 г.

           Так считает сам убийца, поднявший руку на родного отца
Владимиру Сафонову 32 года. По его уголовному делу в судебном зале, кроме надзирателей, судей и журналистов, никого не было. В металлической клетке он сидел не первый раз. Сафонов производил впечатление зрелого, уверенного в себе, физически развитого. Этот бородатый, красивый, высокий мужчина не имел семьи.      Треть своей прожитой жизни провёл в местах лишения свободы. Но вот не прошло и года после освобождения, как снова попал на скамью подсудимых. Сафонов обвиняется в убийстве родного отца. Без свидетелей судебный процесс прошёл за два дня.
Перед тем, как судья должен был зачитать приговор, Сафонов заметно волновался, он приподнимал голову, закрывал глаза и тяжело вздыхал. Конечно, он знал: срок получит большой, впереди тюрьма, зона. До свободы пройдёт целая жизнь там, где в зэковской среде «закалялся» его характер.
           Тем не менее, он не хотел туда. Однако судьба распорядилась по-своему. Судебная коллегия областного суда под председательством В.И. Жудина, с участием прокурора Н.И. Сушковой приговорила его к 15 годам лишения свободы в колонии строгого режима с принудительным лечением от алкоголизма по месту отбывания наказания.
           С разрешения судьи я задал Сафонову несколько вопросов. Он охотно поведал основные эпизоды из своей суровой биографии. Сафонов верит в судьбу, ибо ещё в юности ему цыганка предсказала, что полжизни проведёт в казённом доме. К этому он относится серьёзно, а к тому, что убил отца, –– как к закономерности.
           У родителей Владимир был единственным ребёнком. У отца был брат, но племянник дядю недолюбливал за его нравоучения –- между ними отношения не сложились. Да и родителей –– самых дорогих людей –– почитал не очень, улица манила больше. Все предостережения старших пропускал мимо ушей.
           Мать любила сына самозабвенно. Слепо, да и отец гордился: малый рос бедовым. В опеке не нуждался. И Василий Андреевич сперва верил, что сын вырастет правильным человеком. Но с первого класса тот не выказывал большого стремления к знаниям и до восьмого дотянул на «тройки». Рано увлёкся спортом, всё свободное время отдавал велосипеду, участвовал в районных, городских и областных соревнованиях. Отцу же казалось, что успеваемость у сына неважная только из-за спорта, и постоянно отчитывал его. Мать же заступалась, возникали конфликты.
          Впрочем, ссорились не только из-за этого. Однажды, шалости  ради, поджёг подросток, набитый газетами почтовый ящик. Поставили на учёт в инспекцию по делам несовершеннолетних. Склонность к хулиганству у Владимира проявлялась, как бы стихийно. Результат? Приводы в милицию, выговоры родителям за слабое воспитание дитяти.
           Среди сверстников он уже уверенно лидерствовал, а увлечение спортом умножало авторитет, развивало физически. Но школьной жизнью не интересовался. Художественная самодеятельность, стенгазета вызывали в нём глубокую апатию. И в профучилище, куда поступил после восьмилетки, ленился, пропускал уроки. В характеристике, данной этим учебным заведением, говорилось, что Сафонов общителен, но не терпит грубого отношения и требует к себе внимания.
           Первая судимость –– за угон мопеда. С однокурсником поехали в лес, где мопед разобрали и продали по деталям. Приятелю дали год и шесть месяцев. Сафонову –– два года лишения свободы. Но за «колючку» не посадили –– сжалились: пусть закончит училище.
           По-прежнему улица для него была и домом, и «университетом». Родителей ни во что не ставил, хотел жить легко и беззаботно.
           После училища работал в пассажирском автопредприятии заявочным слесарем-ремонтником, но уже через месяц перешёл на фабрику. Так кое-как дотянул до армии.
           Призвали его в декабре восемьдесят седьмого. Родители, как принято, устроили проводы. Служил в Москве, в стройбате. Закончил до этого школу сержантов, в части принял отделение. Наверное, клинцовский военкомат подметил-таки в Сафонове стремление к подчинению других…
            В стройбате у Сафонова обострились отношения с одним майором, зажимавшим сержанта, которого сослуживцы боялись больше. Однажды чуть было не подрались. Майор грозил дисбатом. Сафонов, чтобы избежать беды, ушёл из части.
В городе повстречал сослуживца Тилищенко, который не первый раз оставлял казарму. Пили водку, ходили к девочкам, а вечером сели в поезд и приехали к родителям Сафонова в Клинцы.
            Василия Ивановича приезд Владимира обрадовал: за хорошую службу сыну (он верил) предоставили отпуск. Значит, армия перевоспитала Владимира?
Погуляв несколько дней, поехали в Лесное Калининградской области к родителям Тилищенко. Повеселились там с неделю и вернулись в Клинцы. Продолжали гулять. отец заподозрил неладное. Стал напоминать: дескать, загуляли ребята, как бы боком не вышло.
           …За самовольно оставление воинской части их отдали под суд. Тилищенко дали год и 6 месяцев. Сафонову –– год с отбыванием в дисциплинарном батальоне. 24 апреля 1989 года привезли в Горький. До окончания срочной службы оставалось почти восемь месяцев…
            Принято считать, что армейская служба облагораживает и дисциплинирует человека. На Сафонова сначала она так и подействовала. Правда, в связи с тем, что стал сержантом, усилились в нём такие черты, как чванство и высокомерие. Работая токарем, норму не выполнял, игнорировал приказы, утренний подъём. За нарушение устава сажали на 15 суток на гауптвахту, отказывали в покупке продуктов и получении посылок.
           К своим неполным двадцати Сафонов вполне сложился, как уголовный авторитет. Он вспомнил, как в училище защищал слабых, когда более наглые отбирали у них деньги. Он не сумел тогда переломить в себе стремление к противоправным поступкам. Предсказание цыганки пришло на ум после первой судимости. Но, кроме как вершить справедливый суд уличной шпаны, ничего не умел. Хотя в нём дремал тот же, скажем, тренер по велоспорту, ведь норму мастера спорта перекрывал легко. Однако остался незамеченным или невостребованным. По его словам, отличиться на этом поприще мешал отец.
          В дисбате как-то Сафонов узнал, что к ним прибыл новичок, который в течение недели стал заявлять себя на роль авторитета. Сафонов видел, как тот командовал, и сказал, чтобы больше не указывал, а работал наравне со всеми. Между прочим, сам Сафонов хотел трудом скостить срок и потому мог заставлять трудиться всех. А тут выискался сачок!
           Сафонов подговорил двух друзей проучить выскочку. И проучили, да так, что трое пришли в караульное помещение с повинной: убили сослуживца. Дежурный офицер, найдя пострадавшего, быстро организовал врачебную помощь. Солдат остался живым, хотя и стал инвалидом. 
           Сафонова, как зачинщика, продержали 75 суток в карцере на голодном пайке. Во время следствия к нему приезжали родители, не верившие, что сын покусился на жизнь человека. Сердобольного отца это известие ошеломило. А с матерью случился сердечный приступ.
          Военный суд приговорил Сафонова к девяти годам лишения свободы. К месту отбывания им наказания родители ездили не раз. Он же, понимая, что только примерным поведением сможет сократить срок, сдержал данное родителям слово –– освободился досрочно в 1998 году. Вот только мать сына не дождалась –– умерла за несколько дней до его выхода на свободу.
           Василий Андреевич за эти годы потерял работу, стоял на бирже и, как льготник, на пенсию вышел на пять лет раньше. Сын же, выйдя на свободу, не узнал окружающей действительности –– это была уже не та страна, которая призывала его на службу в армию. И,  по его словам, пережил настоящий шок, когда, думая устроиться на работу, остепениться, создать семью, жить, как все нормальные люди, перебивался случайными заработками. Каждый день приносил новые трудности. Соседи, узнав за что отсидел, сторонились его. Да и сам он взирал на всех с презрением и высокомерием. Приводил домой дружков.
           Так стал приспосабливаться к новой реальности. Поначалу с отцом складывались внешне нормальные отношения. Василий Андреевич заново знакомился с сыном и всё больше понимал, что Владимир для него чужой. Осознавать это было больно. Хотя он и сам любил выпить, но стоило появиться в квартире сыну в окружении сомнительных людей, он уходил из дому. А сыну говорил, что боится его. Тот раздражался.
           А тут наступила пора невезения –– лишился подённых заработков. Стал просить деньги у отца. если не давал –– бил или выносил из дому на продажу ценную вещь. Отец называл сына дармоедом. Наступало полное отчуждение. В часы озлоблений Владимир вспоминал, как некогда отец всячески препятствовал его увлечению велоспортом, что в конечном счёте повлияло на его судьбу.
           И наступила развязка. 30 июля 1999 года около девяти вечера Сафонов пришёл домой пьяный. Отец же, как потом установит медэксперт, был трезв. А сын утверждал, что он пришёл после него пьяный и, как всегда, начал упрекать: не работает. Сидит у него на шее, да ещё в который раз обозвал убийцей, чем окончательно достал –- сын не любил, когда напоминали прошлое. Да и убийцей-то настоящим не был, именно это пытался объяснить отцу, пытался попугать ножом. –– «Не буди зверя!». Потом в голове произошло «короткое замыкание», потемнело в глазах –- и ударил отца в левое предплечье. Тот вскрикнул и побежал из квартиры на лестничную площадку. Сейчас бы опомниться, остановиться, прийти отцу на помощь. Однако, точно сатана толкал в спину –- догнал и ранил в живот. Василий Андреевич закричал, держась руками за рану, и пошёл из подъезда, оставляя за собой кровавый след.
          Соседи вызвали «скорую». Через двое суток в больнице он скончался. Успев дать показания следователю, что сын отбирал пенсию, пропивал вещи, избивал его. Сын для отца больше не существовал. С такими горькими мыслями Василий Андреевич ушёл из жизни…
          В тот же вечер Сафонова арестовали. в преступлении не отпирался, только пытался свалить всё на беспамятство. Однако все доказательства были собраны, и брат отца всё подтвердил. Орудие убийства –– нож –- нашли в квартире… Михаил Андреевич, испытывая сильную неприязнь к племяннику, написал в суд, что приехать не может и согласен с ранее данными показаниями. Владимир также отказался от его присутствия в зале суда.
          Адвокат Сафонова анализировал причины его душевного волнения, говорил о том, что отец сам провоцировал постоянными оскорблениями и просил переквалифицировать наказание на ст. 107-ю –- состояние аффекта. Но суд не нашёл серьёзных оснований менять статью –– ведь подсудимый помнил, как взял нож, как удары наносил. А если сатанинская сила вложила нож, как Сафонов мне говорил, то нельзя повенчанному с нечистым находиться в обществе.
          Похоже, с приговором он смирился легко –- ждал, что дадут больше. Цыганка оказалась права –- теперь-то уж точно четверть жизни ему уготовано провести в тюрьме…