Нападение Британии на наш Север в 1918-1919

6 марта 1918 года с борта крейсера «Глори» два отряда англичан численностью в 176 человек при двух лёгких орудиях высадились в Мурманске. Так началась британская интервенция на Севере России. Постепенно численность интервентов возрастала — прибывали всё новые корабли и войска. Англичане играли здесь первую скрипку, но в составе союзных сил служили также канадцы, австралийцы, американцы, французы, карелы, финны, сербы и поляки. К концу года их число достигло уже 23;516 человек.

Именно британцы имели на Севере России обширные экономические интересы: отсюда они получали поставки леса, у них здесь были капиталовложения в местной лесопромышленности; они же делали значительные поставки военного имущества России и обеспечивали их транспортировку. Британская военная миссия и присутствие флота превратили их в фактических хозяев положения в регионе к 1917 году. Изначально интервенты выполняли две задачи: во-первых, охрана поставленных России для войны с Германией военных грузов (на сумму более 2 млрд рублей), составляющих собственность союзников (они ещё не были Россией оплачены); во-вторых, оборона северных русских портов (Мурманск и Архангельск) от возможного нападения белофиннов и немцев — ещё продолжалась Первая мировая война, а русских военных в регионе насчитывалось всего 2;3 тыс. Учитывая последнее, 2 марта (за день до заключения мира Советской России и Германии) Мурманский Совет решил принять всякую помощь англичан и французов, которую те предлагали. Исполнявшему обязанности председателя Совета А. Юрьеву разрешил принять интервентов сам Л.Д.Троцкий.

Ситуация получилась неоднозначная — пока войска британцев высаживались и укрепляли своё влияние на Севере, большевики заключали мир с Германией. К тому же союзники были настроены явно антибольшевистски и поддерживали белых. Это вынуждало большевиков какое-то время относиться к иностранцам терпимо. В апреле Ленин передавал Юрьеву: «…официально протестуйте против их нахождения на советской территории, неофициально — получайте от них продукты и военную помощь против финно-германцев». Правда, за помощь британцы выставляли счёт — все свои расходы они приписывали к общегосударственному долгу России.

Долго так продолжаться не могло, и вскоре немцы на Москву надавили: раз заключён мир, то извольте выступить против интервентов. В конце июля 1918 г. Мурманский Совет встал перед выбором: или пойти против англичан с небольшими силами (заведомо обречёнными) и оказаться без намёка на власть, или уйти из-под власти Москвы, взяв курс против большевиков. Как пишет историк В. И. Голдин, «уверовав, что Советское правительство идёт на поводу у немцев, а единственный путь спасения края — в поддержку союзников», Юрьев порвал с Москвой. На следующий день большевики объявили его врагом народа. Север перешёл под контроль союзников и врагов большевиков. Началось формирование белогвардейских отрядов и Славяно-Британского легиона (включавшего в себя русских, одетых в британскую форму и служивших под командованием английских офицеров). Отныне британцы открыто встали на путь войны с большевизмом. Потеряла свою актуальность заявленная ранее задача интервенции (оборона ключевых портов, связывающих союзников и Россию).

2 августа британцы оккупировали и Архангельск. Союзники и белые контролировали порты и прилегающие территории, вели бои за побережье Северной Двины, Мурмана и в Карелии. Постепенно число белых росло: к ним примыкали добровольцы, люди, просто ищущие пайка в голодное время, и мобилизованные. Если в конце 1918 г. их насчитывалось 7 тыс., то в сентябре-октябре 1919 г. — уже до 25 тыс. Воевали они за отдельные станции, населённые пункты, участки железной дороги, обеспечивающие нормальное функционирование портов и укреплявшие их оборону.

Северный фронт стал второстепенным и для красных, и для белых. Противники большевизма здесь ожидали решительной победы Колчака (и соединения с его войсками), Деникина или Юденича. В основном белые и интервенты оборонялись и не надеялись совершить стратегически важное наступление на красных. Для этого не хватало людей. В политическом смысле белые терпели здесь типичные для всего движения неудачи — не сумели привлечь на свою сторону нейтрально-выжидательно настроенное население, а часть его и вовсе восстановили против себя. Чем дольше шла война, тем больше доверия заслуживали большевики, обещавшие мир, землю и хлеб. «Только большевик даст мир», — убеждался народ. Но даже если бы политика и пропаганда белых были идеальны, на Севере просто не хватало мобилизационных ресурсов.

У второстепенности Северного фронта было несколько причин и помимо невысокой численности войск. Белые, как и на других фронтах, не могли наладить единства между собой, а главное — нормального взаимодействия с имеющими здесь ключевое значение интервентами.

Во многом виноваты сами британцы: русские не любили их за высокомерие и колониальные манеры. Командующий русскими до августа 1919 г. генерал Владимир Марушевский вспоминал: «Русское мнение, исходящее от людей даже высокостоящих в императорской России, встречалось англичанами с добродушным снисхождением, похлопыванием по плечу и с той типичной английской весёлостью, которая заставляет людей совершенно не различать, имеют ли они дело с очень умным и хитрым человеком или с совершенным простаком». В результате «англичане всегда всё делали по-своему и всегда неудачно». Уважение русских завоевало не командование интервентов, а лишь отдельные офицеры и солдаты вроде капитана Дайера: в одном из боёв он погиб, прикрывая отступление своих русских товарищей.

Но в целом состоянию войск союзников невозможно было дать высокую оценку. После завершения мировой войны в странах Антанты всё громче заявляли о необходимости вывести войска из России — формальный предлог для интервенции был исчерпан. Сторонники интервенции (в том числе Уинстон Черчилль, не желавший видеть «Евразию от Варшавы до Владивостока под властью Ленина») теряли своё влияние. В 1919 году в войсках, ожидавших возвращения на родину, неприятие войны в России вылилось в бунты. Так, в феврале часть англичан отказалась выходить на боевые позиции, требуя ответов на вопросы «зачем мы в России», «почему воюем с большевиками» и «сколько мы ещё будем здесь оставаться». Пришлось командованию судить и приговорить к пожизненному заключению двух зачинщиков — сержантов мятежных подразделений. Их бы казнили, если бы не милость короля. Подобные выступления происходили и среди французов (однажды пришлось разоружить сразу 113 человек), и среди американцев. Летом 1919 г. бунты подорвали и боеспособность белогвардейских частей.

Войскам белых и интервентов пришлось воевать против красных, будучи в удручающем состоянии. Основные военные действия пришлись на 1919 год. Почти до конца года ситуация на фронте кардинально не менялась: «шаг вперёд, шаг назад»… Красные были заняты более серьёзными угрозами — Колчаком, Деникиным и Юденичем. По мере того как всё отчётливее и отчётливее вырисовывалось поражение последних, а солдаты всё меньше хотели воевать, англичане интенсивно готовились к эвакуации. 27 сентября 1919 года интервенты ушли из Архангельска, 12 октября — из Мурманска. Интервенция на Севере, в которой всего участвовало до 44 тыс. человек, закончилась. Англичане и американцы потеряли более 550 человек убитыми.

К тому времени белых здесь возглавил военный диктатор генерал Евгений Карлович Миллер — офицер, оценки которого весьма противоречивы. С одной стороны, он был принципиальным и непримиримым врагом большевизма, готовым использовать все возможности для борьбы. Однако этого оказалось явно недостаточно. Марушевский описывал Миллера как штабного человека, не отличавшегося храбростью и не заслужившего любви солдат, но тщеславного. Миллер, по словам Марушевского, отстранял от работы всех, кто был умнее и полезнее него, «не терпел самостоятельности и активности», а его офицеры отсиживались в тылу и на ежедневных званых обедах и приёмах, отправляя семьям деньги за границу, а солдат — на смерть. Результатом стала враждебность войск к собственному командованию.

В столь малообещающем положении белым стоило уйти вместе с интервентами или организованно отступить сначала в Мурманск, а затем в Финляндию, чтобы спасти как можно больше жизней. Вместо этого Миллер принял, как говорили, «бонапартистское» решение продолжать борьбу, заранее обречённую на поражение. После длительной подготовки 4 февраля 1920 года Красная армия перешла в решающее наступление. Всего через несколько дней начался вполне закономерный и ожидаемый распад Белой армии. Солдаты массово покидали свои позиции и либо уходили по домам, либо переходили на сторону красных. Пришлось вождям белых эвакуироваться, как и интервентам. 19 февраля два судна — ледокол «Козьма Минин» и яхта «Ярославна» — с членами правительства и их приближёнными на борту (около 800 человек) покинули Архангельск и отправились в Норвегию. Провожали их выстрелами из ружей и пулемётов. На следующий день город был полностью занят большевиками. Спустя ещё сутки восстал Мурманск. В Финляндию оттуда успели сбежать 377 офицеров и 493 рядовых. Через пару недель последние очаги сопротивления красным на Севере России были подавлены.

Вряд ли британцы бросили своих союзников лишь только потому что солдаты на фронте не хотели погибать. Когда западная страна-интервент очень заинтересована в захвате территории (надеюсь, каждый понимает геостратегическое значение Мурманска и Архангельска?!), эта проблема решается путем ротации. Как, например, во времена Англо-Бурской войны 1899-1902 годов. Здесь же у Соединенного Королевства после поражения Германии вообще были развязаны руки. Не будем также забывать, что британский флот безраздельно господствовал на море, да и на суше Англия по вооружению превосходила Красную армию. Были и какие-то еще причины в том, что интервенция оказалась довольно слабенькой, скоротечной, закончившейся фактическим бегством и оставлением местных союзников Великобритании (в данном случае - российских белых на Севере) без любых видов помощи. Но, вероятно, мы об этих причинах никогда не узнаем. Главное-то другое. Британия так поступает всегда. На протяжении всей своей истории.

Смешно было бы составлять представление об исторических событиях и персонажах по романам "российского Дюма" - Пикуля, но согласитесь, что читать их все равно приятно. Вот эта книга как раз об этих событиях в Мурманске во время Гражданской войны. Написано живенько и увлекательно, хотя все же уступает по этим параметрам его произведениям про события XVIII века.

Сохранился концлагерь, который создали интервенты на острове Мудьюг.