Глава 12. Разрыв?

Всё случилось в среду вечером.

Он приехал ко мне сам. Без звонка, без предупреждения. Я открыла дверь в растянутых штанах, без макияжа, с глазами красными от недосыпа — и замерла. Потому что по его лицу я поняла всё ещё до того, как он открыл рот.

— Нам надо поговорить, — сказал Саша.

Он не вошёл. Стоял на пороге, переминался с ноги на ногу, смотрел куда угодно, только не на меня.

— Проходи, — я отошла в сторону. Голос звучал чужой.

Он прошёл на кухню. Сесть не сел — опёрся о столешницу, сложил руки на груди. Я села. Потому что ноги не держали.

— Анель, — начал он. И замолчал.

Я ждала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты слишком много от меня хочешь, — выдохнул он наконец. — Мне нужно пространство.

Пространство. Это слово теперь было красной тряпкой. Я почувствовала, как внутри поднимается волна — отчаяние, гнев, страх.

— Что значит «пространство»? — спросила я. Голос предательски дрожал. — Ты меня бросаешь?

— Я не говорю «бросаю». Я говорю, что задыхаюсь.

Он провёл рукой по волосам. Выглядел уставшим. И мне показалось — если бы я была другой, если бы молчала и не требовала, он бы не устал.

— Я не могу отвечать на каждое твоё сообщение через пять минут, — продолжил он. — Я не могу ставить лайки под каждым фото. Я не могу двадцать четыре на семь доказывать, что ты мне нужна.

— А я и не просила! — вырвалось у меня.

— Просила, — он посмотрел на меня впервые за весь разговор. Прямо, в глаза. — Каждый день. Каждым сообщением. Каждым «ты меня любишь?». Я устал.

Слова били как пощёчины.

Я хотела сказать что-то едкое. Защититься. Наорать. Но вместо этого спросила:

— А если я изменюсь?

Тихо. Жалко. Так, что самой стало противно.

Саша покачал головой.

— Ты не изменишься. Ты не виновата, но… ты как огонь. Рядом с тобой тепло, но если приблизиться слишком — обжигаешься.

Я заплакала. Не красиво, не тихо, а взахлёб, с мокрыми дорожками по щекам. Он не подошёл. Не обнял. Просто стоял и смотрел.

— Оставайся, — прошептала я. — Я всё сделаю. Я не буду писать. Я перестану ревновать. Просто не уходи.

Он закрыл глаза. На секунду мне показалось — сейчас скажет «хорошо». Но когда открыл, я увидела ответ раньше, чем он прозвучал.

— Я не могу. Не сейчас.

Он ушёл. Дверь закрылась тихо.

Я осталась на кухне одна. В руке зажужжал телефон — уведомление от Юли: «как дела?»

Я не ответила. Написала Саше: «ты меня бросаешь?»

Отправила. Стерла. Написала снова. «Я без тебя не смогу».

Не отправила.

В три часа ночи я набрала длинное сообщение. Про то, как я его люблю. Про то, что он мой воздух. Про то, что я готова на всё, лишь бы он вернулся.

Пальцы дрожали, когда я нажала «отправить».

Он прочитал в три семнадцать. Ничего не ответил.

Я просидела до утра, глядя в потолок. Мысль о жизни без него была не просто страшной. Она казалась невозможной. Как дышать без лёгких.

«Пусть он ответит», — твердила я. — «Пусть просто напишет „привет“. И я всё прощу».

Телефон молчал.

Я поняла, что готова унижаться дальше. Готова умолять. Готова стереть себя в порошок, лишь бы он остался.

Это был не страх расставания. Это была паника утопающего, который хватается за соломинку.

Только соломинка уплывала всё дальше.