II. Развод с разъездом

Планета Каррита

Город Синегорск

Новоподольский район, улица 3-я Лесная

Здание мэрии


10 января 2333 года


На пятом этаже мэрии близится обеденный перерыв, до него остаётся меньше минуты. Сфару вся в работе - она переводит постановление городского головы о новом порядке выгула домашних животных на польский язык. С одной стороны в этом нет никакого смысла - все люди, родным языком которых является польский понимают восточно-славянские языки, в оригинальном постановлении они всё поймут. С другой стороны - польский язык является одним из двенадцати основных языков их государства, перевод на этот язык должен существовать даже в том случае, если носителей этого языка в агломерации - три с половиной человека. Сфару закончила этот перевод уже после того, как часы дали сигнал к обеденному перерыву. Её мозг, так сказать, порождает спорадическое мышление, например, почему по всех документах имеющих отношение к ветеринарии используется слово "голова? Например "три головы собаки". Неужели нельзя сказать просто три собаки? Ну да это ладно - остальные PR-щицы либо ушли в кафе, либо устраиваются обедать прямо здесь. Например, разводят какао-порошок кипятком, добавляют синтетическое молоко и сахар, разогревают замороженную пиццу и собираются обсуждать как учатся их дети и как ведут себя их законные мужья.


А вот Жени нет, подобные опоздания не в его стиле. Сфару встаёт, проходит в его отдел и видит, что его рабочий терминал с утра не запускался вообще. Она набирает Михайлова и слышит, что "данный номер более не обслуживается". Тревога Сфару растёт. Из утра она помнит лишь то, что Женя не пожелал вставать вместе с ней, захотел "подрыхнуть ещё минут двадцать" и "ты иди, на работе меня даже не хватятся, пока всё работает". Вот она видит начальника отдела, и все её вопросы к нему

- Дазволіце пытанне? (Я спрошу?)
- Што?
- Дзе Яўген? Можа, вы нешта ведаеце? (Где Женя?)
- Яўген Аляксандравіч звольніўся. У сувязі з пераходам на новае месца працы (Уволился Женя)
- Новае месца працы? (Новое место работы?)
- Так, усё дакладна. Запытаў у мяне характарыстыку, я яму падаў. (Да, и характеристику попросил) 


Больше начальника  кантовать бесполезно. Он платит держателю ближайшего к мэрии кафе, чтобы туда могла прийти его жена с приготовленной домашней едой - в недавнем прошлом преподаватель белорусского языка и литературы. В очень недавнем прошлом - она вышла не пенсию прошедшим летом, и каждый обед приезжает в кафе для совместного обеда с мужем. В здании это вызывает смешанные чувства. От "скукота зелёная", до "мне бы на такую пенсию!"

Сказать, что Сфару в панике это ничего не сказать. Она, во-первых, уже заказала такси к их квартире, во-вторых она уже пишет заявление в полицию о пропаже. Заявление написано, таксист уже приехал. Таксист цедит "твою ж матір", что следует трактовать так, что двухэтажный дом на улице, где жили Женя и Сфару сгорел, улица перегорожена пожарными машинами и полицией. К искомому дому таксист продерётся дворами, но транспорт по самой улице не ходит совершенно, коль скоро пожарные размотали там двести метров гидранта и полиция выставила шесть экипажей, перегораживающий всяческий выезд на проезжую часть. А таксист - умничка, он прорвался к их трёхэтажке в двух домах от пожара, и теперь колебательными движениями пальцев правой руки намекает на чаевые. Сфару кинула ему "+5%", стремительно поднялась вверх, а в квартире наполовину пусто. Всю не её часть квартиры словно слизало - нет ни Жениного кейса, ни одежды, ни его фоток, не считая их совместных. Ничего нет. А на её заявление в полицию уже, кстати, и ответ есть - "В рассмотрении вашего заявлении отказано. Вы можете обратиться за подробностями к следователю Севастьянову."


Сфару снова берёт такси, но предварительно пишет начальнику отдела, что она, впервые в жизни, подзадержится. Снова такси, и теперь таксист по подземным тоннелям гонит её к районному отделению внутренних дел, а там всё не так то просто - вынь да выложь документы, только потом можно пройти вверх. Искомый Севастьянов был на четвёртом этаже, где он, кажется, глушил уже третью чашку чая подряд. С кубанским сахаром, разумеется, при производстве которого не используется детский труд.

-...ааа, вы у нас?
- По поводу Михайлова, Евгения.
- Ясненько. А он не желает, чтобы его искали.
- Как понимать, "не желает, чтобы его искали"?
- Так и понимать, что не желает. Может у вас размолвка была? Вспомните хорошенько.
- Когда мы с Евгением праздновали наступление Нового земного года я намекнула на его инфантилизм.
- Намекнула?! Ему 33 года уже, прямо так и додумались до "инфантилизма"?!
- Можете сказать, что да. Я мягко и обтекаемо указала на его ребяческую натуру, не соответствующую возрасту...
- Слушай, дорогая моя, Михайлов - ветеран! Пролеченный, социально адаптированный!  Ни единого привода за наркоту или за пьянку! Ты каким местом думала "указывая на его ребяческую натуру"?!    


Полицейский остановился. Это не просто остановка - со стороны это может напоминать столкновение автомобиля с полным перекрытием, и этому есть простые и логичные объяснения. Если уж продолжать отповедь в том же духе и с таким же уровнем агрессии, то её можно завершить фразой "Чем вообще думала?! жопой, что ли?!". Но это некрасиво, а по отношению к женщине и вовсе низко. Но это не главное. Севастьянову СИЛЬНО повезло, что Сфару по натуре неконфликтна, и на его отповедь она не прочитала свою. И её отповедь с учётом совершенной азадийской логики можно было бы смело назвать избиением младенцев. Если бы захотела, Сфару бы выжала из Севастьянова всё, включая куда и каким рейсом Женя летит прямо сейчас. Да, это технически возможно, только как бы потом объяснялся перед начальством Севастьянов? "Азадийка уговорила влезть в систему"? Понять эти объяснения можно, но и непременно последовавший бы в лучшем случае выговор - тоже.

И Севастьянова прекрасно можно понять. Он отвоевал отнюдь не в потешных полках, но для социальных служб города он, как и Женя - ветеран пролеченный, социально адаптированный. При этом он позволяет себе определённые слабости - жмакнуть как следует пива перед выходными, пострелять в тире из современной копии револьвера под сверхмощный патрон Магнум .44 калибра. Севастьянов исходит из распространённой точки зрения, что ветерану пролеченному, социально адаптированному должно быть доступно всё не противозаконное. И уж конечно ему дико слышать, что ветерана попрекают инфантилизмом, даже если такой инфантилизм действительно имеет место быть.

Сфару не нужно останавливаться, чтобы думать и просчитывать свои дальнейшие ходы. Понятно первое, самое главное - Женя ушёл от неё по-английски, как называют такое люди. Ушёл, наверняка уже подобрав себе новую работу, и характеристику с места работы он столь же наверняка получил не в день увольнения. То, что у его шефа-белоруса идиллический брак отнюдь не означает, что этот шеф туп как пробка, и не догадывается о том, что в мире существуют отношения, где что-то не так. Сфару попозже подумает о том, что послужило триггером для жениного отъезда. Пока она может оценить простые факты. Закон позволяет человеку скрыться от другого человека без объяснения причин. Дальше, понятное дело, уже от скрывшегося зависит насколько он останется незаметным в своём новом доме. Но, наверняка, Женя уже активировал все возможные правовые механизмы кроме такого экстрима, как обращение в суд за охранным ордером от Сфару, ведь для этого нет никаких правовых оснований, если исключить вариант, что он придумает для суда сказку про белого бычка. Мол Сфару била его, била не оставляя следов, и угрожала ему чем-то особенно страшным если он "посмеет" смыться. Нет, даже если подобный иск и появится, у него будет никаких шансов. На дворе уже 2333-й - даже судья далёкий-предалёкий от новых цивилизационных реалий обязан знать - азадийцы таких вещей в отличие от людей не практикуют. Так что Женю будут защищать механизмы попроще. Сетевой поисковик вычеркнет его из выдачи, а попытки искать Михайлова по фото выдадут такую же реакцию, как если бы пользователь подсунул поисковой системе детскую порнографию. Ехать в космопорт с фотографией Михайлова и убеждать персонал сдать ей на какой рейс сел Женя? Это вряд ли даст результат, а уж попытка сунуть взятку - наихудший вариант из существующих. В космопорте работают восточноевропейцы, словом люди такие, что ПРЕВОСХОДНО помнят губительную роль коррупции в их тяжелой истории. В этих людях едва ли не на уровне генетической памяти записано, что чтобы коррупция умерла, взятки нельзя ни принимать, ни давать. Так что остаётся фильтрация Сети, фильтрация, и ещё раз фильтрация. Фразу "системщик из Синегорска" поисковик не заблокирует и у Сфару одна надежда - что Женя на новом месте не проявит чудеса конспирации и не потребует таковых от окружающих.

Сфару вышла на улицу, а там дождик, он тёплый ровно настолько, насколько вообще возможен на этой планете. Это прекрасный повод хоть немного воссоединиться с её родной стихией и отставить мысли на несколько секунд. Когда эти несколько секунд прошли, Сфару уже идёт на работу и, так сказать, финализирует свои мысли. Она однозначно убедит Севастьянова отправить её письмо Жене. Хотя бы одно. Она его хорошо обдумает, это письмо будет ласковым и обволакивающим, но в нём будет чёткий вопрос. За что ты так со мной? По крайней мере одного контакта с Женей она добьётся. Если в процессе этого контакта единственное что ответит Михайлов будет трёхэтажный мат или попытка её ударить, что ж, в конце концов, и у неё есть чувство собственного достоинства. Забыть Женю после столько пережитого вместе она уже никогда не сможет, и ей придётся просто жить дальше, а жизнь эти воспоминания со временем пригладит. Жить дальше в надежде на то, что ей всё таки попадётся "мужчина одинокий, в адеквате". А вот с этим сейчас не просто сложно, а ОЧЕНЬ сложно. Для азадийцев последствия войны люди называют своим словом геноцид, а если говорить сухими цифрами, то в 2155-м азадийцев было чуть больше 22-х миллиардов, а сегодня осталось не намного больше четырёх с половиной. И с людьми всё непросто. Для человечества потери не столь ужасающие, но война унесла больше жизней, чем все вооруженные конфликты до неё. Потери человечества - десятизначные, половозрастной баланс жутко перекошен, и за каждого мужчину буквально идёт охота. Так, что, если получится, Сфару постарается Женю вернуть. Но только не на унизительных условиях - в конце концов она уже далеко не личинка, и, в идеале, хотела бы равных отношений. Но это "хотела бы" стало почти невозможным с учётом того, сколь циклопическим огненным смерчем война пронеслась как по азадийцам, так и по людям.

***

Планета Аннатал

Городской округ "Соколово", город Нагорный

Площадь основателей

Здание городской управы


3 февраля

Чуть меньше месяца спустя


В этом здании Женя сидит на том же самом кресле ассистента системного аналитика, и занимается тем же, чем и в Синегорске - играет в древние видеоигры, которые он приспособил работать на современных вычислительных системах. Несмотря на то, что Нагорный непосредственно граничит со столицей и, по сути, является частью столичной агломерации, маньяна для системщиков здесь является ещё более дозволенной по сравнению с Карритой. И играет он во всё тоже самое - в игру посвящённую продукции почившей в бозе Порше второй половины двадцатого века.

Строго говоря, в игре нет ни одной трассы, где можно развить максимальную скорость виртуальных споркаров. Есть трассы с прямыми участками, но чтобы выжать из машины максималку нужна больше чем просто длинная прямая. И Женя немного жульничает - на трассе вдохновлённой грузовым портом Марселя он спрямляет путь через локомотивное депо. Так у него получается выжать ещё +5-10 километров в час. Эта трасса для него вызов - подойти к максимальной скорости, насколько это вообще возможно. Прямо сейчас на виртуальном спидометре - 220 километров в час, Михайлов переключился на последнюю передачу потому, что крутить турбированный движок до отсечки бессмысленно. Если под смыслом подразумевается максимально быстрый разгон.

Но вот игровой процесс нужно прервать. Прямо на рабочий стол садится Виллемина - красивая и (надо признать честно) фигуристая голландка 27 лет. В столичной агломерации она живёт уже два года, она уже полной грудью вкусила все "прелести" холодной гражданской войны вояк против гражданских. Её бывший ломал ей нос, она просто попадалась под горячую руку. Сегодня обстановка такова, что женщины радикально отмахнулись от знакомств с военными, что называется, как отрезало. Статистики убитых и покалеченных людьми в погонах предостаточно, так что всё, хватит. Их государство переполнено убежищами, или, как их называют по-английски, шелтерами для жертв насилия. Фото беженок оттуда постоянно появляются в сети, так что обстановка накалена максимально - женщины отвергают военных, а молодые мужчины в военные идти не хотят. Должно смениться поколение перед тем, как ситуация ВОЗМОЖНО качнётся в сторону нормальности. А пока в армиях некомплект офицеров, потому что парни не хотят идти в военные училища, и некомплект просто кадровых солдат, потому как отслужив срочную парни возвращаются на гражданку, отшатываясь от профессиональной службы, как чёрт от ладана. Так что, отметая военных, с женской точки зрения "некомплект" мужчин не жестокий, а жесточайший. И, естественно, в сети множество девических сетевых журналов, тематика которых сводится к "что же делать, как нам быть". И Виллемине запала в душу статья, что "бывшие вояки разные - можно рискнуть и попробовать, особенно если он ведёт себя тихо". То, что она делает сейчас она - именно рискует и пробует, потому что Женя ведёт себя на новой работе тихо, практически как мышь. И она не просто пришла к Жене, она пришла с подносом. На нём две чашки с капучино и четыре эклера с кремом, а в голове небольшой опросный лист. Прямо сейчас Виллемина, что называется, выкинула все свои женские козыри, в том числе один не очень известный.

Мужчинам нравятся азадийки за их такую неземную грацию. А азадийцев, надо сказать это честно, множество людей называет "цивилизацией торгашей" за то, что те готовы продать едва ли не всё, за что дают деньги. И "продажа" знаний об этой грации можно назвать примером этого принципа. Виллемина клюнула на объявление "научим быть как мы", и однажды вечером приехала в маленькую студию, которой заправляла азадийка под 1600. "Оловянный солдатик", как быстро назвала её Виллемина за походку с кажущимся неподвижным туловищем. Но там была и другая азадийка КУДА моложе, примерно трёхсот лет от роду, которая казалась текучей, как вода. Вот у неё наша голландка и взяла пару десятков уроков и прямо сейчас она ударила в мягкую точку Жени - она грациозна, как Сфару, при этом она, конечно же, не Сфару.

- Ух ты! А это...
- Кофе и половину эклеров твои.
- Спасибо!
- Жень, у меня вопрос - ты гоняешься на чём-то абстрактном?
- Нет, но я точно уверен, что модели машин тебе не интересны.
- Почему ты так уверен? В Гааге есть замечательный музей истории Bugatti, там есть и дорожные машины. Кажется такие машины назывались гиперкары. Вроде бы.
- Всё верно, гиперкары. В пору тех машин на голландских автобанах больше чем за 130 неприятно гладили против шерсти. Зачем в эпоху таких скоростей тысяча лошадей под капотом? Я "езжу" "всего лишь" на суперкаре - Porsche 993 turbo 1995-го года, если тебе это о чём-то говорит.
- Порше... Разорилась в третью мировую, но жалкое зрелище в финансовом плане представляла уже в конце 2020-х, когда их, в кавычках, внедорожники "почему-то" перестали покупать. Я что-то знаю, не так ли?


Задав свой последний вопрос Виллемина приподняла свои роскошные брови. Её и саму можно назвать роскошной во всех смыслах. Её красота необычна. Не такая экзотическая, как у видных персиянок. Может быть Женя просто не видел действительно красивых голландок? Хотя... Сегодня вопрос красоты решается деньгами - сегодняшняя хирургия может сделать всё, что угодно. Даже увеличить рост и выпрямить ноги, не говоря о вмешательствах попроще. Но Женя почему-то твёрдо уверен, что эта красота - природная. Нет, в этом он сильно ошибается - с Фризских островов Виллемина съехала дурнушкой, над ней колдовали столичные клиники с азадийскими врачами совсем недалеко отсюда. И красота её поэтому и необычна, потому что азадийцы лепили её по своим внутренним, не человеческим лекалам.

- Женя, я могу задать тебе непростые вопросы?
- Непростые. Ну-у...попробуй.
- Ты действительно воевал с 20-го по 26-й?


Этот вопрос и впрямь непрост, Михайлов мучительно сжал закрытые глаза и схватился за переносицу.

- Я не воевал. Да, меня готовили быть частью военной машины, но как такового фронта у меня никогда не было.

Пойми правильно, когда Парламент в 20-м турнул ДеВоро потери были уже катастрофическими, так что новый главком сразу же начал принимать меры. Эти меры...основная суть в том, что за подавляющую часть операций стал отвечать спецназ, а штурмовые батальоны прикрывали им спину и...были не более чем грозно выглядящей массовкой.

Мы воевали с Империей Ракнай, Виллемина. Где причудливым образом сочетались солдафоны с промытыми мозгами и гражданское население, которое вообще не знало о том, что идёт война, представляешь?! И когда мы захватывали имперские территории это гражданское население надо было элементарно кормить. Моим..."оружием" стали буханки с полусинтетическим хлебом и таким же полусинтетическим "печёночным паштетом", которые я раздавал гражданским Империи. Учили меня одному, быть глазами ротного или батальонного командира в бою, а на деле я ходил по колено в холодной жиже и раздавал хлеб и паштет. Вот такая у меня была негламурная война.
- Тебе приходилось убивать?
- Нет. Вообще. Сейчас я даже забыл, как пользоваться своим табельным оружием. Я никогда и не умел, собственно, наверное, за это мой бывший командир...по совместительству почти моя бывшая и приблизила меня к себе и заставляла выполнять больше гуманитарных задач, чем обычно. Месить больше грязи, отряхивать больше воды с бронешлема. Видишь ли, имперцы превращали каждую планету в зону экологического бедствия, поэтому я до конца жизни будут видеть картины глобального потепления доведённого до абсолюта.

После того, как я подал в отставку в конце 2326-м меня, лечили от эдакой депрессии, которая волнами возвращалась снова и снова. Лечили не от того, от чего обычно лечат бывших вояк.
- Ты сюда сбежал от бывшей?
- Да, это очень правильная формулировка - я сбежал сюда от бывшей. Правильнее не придумаешь. И, наверное, ей неплохо было бы ответить. Да, вот прямо сейчас.


Сфару очень быстро написала то самое велеречивое письмо, где вопрос, тем не менее, стоял ребром. Что я сделала? Женя больше трёх недель думал, что именно ей написать, а мысль пришла ему прямо сейчас. И его ответ был очень коротким - "Сфару, у меня жизнь проходит, понимаешь?!". Письмо отправлено, прошли те секунды, когда отправку ещё можно было отменить. И Михайлову стало невероятно легко на душе, настолько, что он буквально прослезился. В голове у него где-то эхом прозвучало предложение Виллемины пообедать вместе, и он почти как в театре замахал головой, разбрызгивая слёзы.

***

Нагорный

Площадь основателей


Столица, Соколово, был основан в 2305-м. Тогда место, где сегодня находится крупнейший человеческий город казалось идиллическим. С Запада океан. С востока - горная круча, с которой падает огромный водопад, внизу он превращается в крупную реку и эта река разрезает город примерно пополам. А с Севера и Юга скалы, иммигранты-британцы моментально окрестили их "почти Белыми Скалами Дувра".

Райское место оставалось таким ОЧЕНЬ недолго. Бешеная миграция и темпы заселения, и Соколово выплеснулось на окружающее его с трёх сторон плато уже в 2309-м. Нагорный и был первым из того, что выплеснулось. Если климат в Соколово напоминает таковой в Сингапуре с полным отсутствием сильной жары и прохлады вместе с постоянными дождями, то в Нагорном немного прохладнее и чуть суше. У Аннатала, как и у Карриты нет наклонения оси, а значит здесь бывают лишь относительные похолодания и потепления, и здесь нет выраженных влажных и сухих сезонов. Как и на Каррите здесь льёт почти постоянно, сильно или слабо. Именно поэтому Виллемина позвала Женю в как бы итальянскую крытую пиццерию. "Как бы" потому, что настоящая итальянская пицца из импортированных ингредиентов баснословно дорогая. В этой пицце три четверти ингредиентов синтетические, но это позволяет насладиться обедом и не думать, что ты только что и работаешь, что на натуральную пиццу.

Площадь Основателей - не первое застроенное место в Нагорном. Но очень важное. Приличную её часть занимает огромный перекрёсток с круговым движением, где траффик поворачивает либо в Город (Соколово), либо на Север (Северные пригороды), на Юг (пригороды южные), либо в Глушь. Глушь - слово с неодобрительной окраской, произносимое местными, хотя на самом деле это дорога, во-первых, к фермам. А ещё дальше - к реабилитационным центрам, где "мозгоправы" колдуют над тем, что осталось от психики воевавших.

Первая часть опросника Виллемины пройдена. В нём совсем немного вопросов, больше уделено реакции, из которой, собственно, и стоит делать выводы девушке или женщине. Голландка пока не может проверить истинность ответов Жени, ведь военные, увы, врут и даже не краснеют. Но редкие из них мучительно закрывают глаза или плачут не от боевых воспоминаний, например от тех, как безобразно в крови и кишках помирали сослуживцы. И у Жени есть ещё однозначный плюс - он говорит нормально, практически литературным языком. Не налегая на крепкое словцо, а уж тем более на обсценную лексику. Говорит как нормальный человек, ведь это признак именно нормального человека - ругаться или материться лишь в действительно тяжелой ситуации, чтобы выпустить пар. А множество вояк матом не ругаются, а разговаривают, и такого способа выпустить пар у них нет.

В статье, которую прочитала Виллемина было "испытание", возможное именно здесь, на Аннатале. А сейчас за пиццей у неё есть свои вопросы, ведь какой девушке не интересно, что это такая за бывшая?

- Женя, у меня ещё вопрос, если не хочешь - не отвечай.
- Можно как-то поменьше болезненных вопросов?


Виллемина едва не прикусила язык - конечно же её вопрос болезненный. Как, например, вопрос о её бывшем. Но если они с Женей сойдутся, то этот вопрос встанет неизменно. Так что...

- Твоя бывшая тиранила тебя?
- Нет. Она... Вот представь себе давно запрещённые собачьи бега, где собаки бежали за фигуркой кости. Она делала со мной примерно тоже самое. Когда-то, мол, мы будем не просто жить в одной квартире, путешествовать вместе в отпусках. А станем полноценной парой. Только она решит когда это произойдёт, и так прошло...6 лет.
- Немало!
- И мне тоже так показалось. А когда мы отмечали НГ она мягко сказала, что я не взрослый. Недоросль. И тут я понял, что этого момента я буду ждать ещё чёрти знает сколько. Ведь Сфару нет и семисот лет, а своей смертью она умрёт примерно в 1600 от чего-то напоминающего СПИД запрограммированного на генетическом уровне.
- Не хочу рекламировать тебе твою бывшую, но столько парней говорят и пишут, что азадийки такие замечательные!
- Возможно. Ты пойми правильно, что для меня понятие азадийка сузилось до Сфару. А у неё было "подождём ещё немного", "подождём ещё немного", ну а в конце "стрижка только началась".

И ещё. У неё был почти бзик - отправить меня на Землю одного, пусть даже и без неё. Чтобы я, как она говорила, познал свои корни. А я, естественно, никуда без неё не ездил. Не стоило этого говорить, наверное.
- Это ведь здорово характеризует её. И тебя, кстати. Вы демонстрировали друг другу свою преданность.

Жень, а ты знаешь, что люди - не единственный разумный вид на планете? Нас ведь и хозяевами Аннатала то не назовёшь.
- Анагалийцы? Что-то слышал.
- А можно и увидеть, даже пощупать. Сегодня - пятница, давай после работы к ним? Я у них уже бывала, правда проку от меня мало. Анагалийцы особенно привечают сильных людей, которые способны переставить с места на место или просто загнать поглубже в землю их хлипкие постройки. Ты слышал, что в 2306-2307 годах вращение планеты успокоили, чтобы получить привычные человеку 24-ти четырехчасовые сутки? Конечно, анагалийцы в полном "восторге" от этого. Кроме всего прочего, такая смена ритма вращения планеты сделала ураганы более разрушительными. Теперь ураганы приходят чаще, деревни страдают сильнее, и анагалийцы охотно принимают помощь сильных людей и азадийцев.
- Я - уж точно не сильный.
- Ничего. Увидишь новую цивилизацию, цивилизаций осталось не так много. Ведь гавалов и палийцев война уничтожила под корень, ракнайцы не в счёт, они просто мимикрируют под нас, как могут. А тут - совсем другое дело.

***

На окраинах военного городка Ястребиное гнездо

Тем же вечером


Поезда снующие в пределах столичной агломерации простейшие. Даже самая длинная линия занимает не более 20 минут в пути, естественно, что в таких поездах нет первого и второго класса, услужливых проводников, а также напитков и пищи в пути. Этот поезд остановился на конечной - впереди него только путевой стопор, даже самому непонятливому понятно, что делать дальше. Дальше нужно выйти и не пытаться двигаться на север, потому что на севере военный полигон для военных лётчиков. Но кроме полигона это место весьма популярно для начала знакомства с анагалийцами - идти недалеко. Так что здесь есть туристический магазин, где продаются...рукавицы. И это, наверняка, требуется объяснить.

То, что можно назвать травами планеты очень высокие - примерно на уровне живота. И жжётся эта "травка" хуже, чем земная крапива. Так что у человека есть выбор - либо идти с руками за головой, почти как преступник, либо купить рукавицы и идти как обычно.

К вечеру Виллемина изменилась. Подсев к Жене перед обедом в короткой юбке, тёмных колготках она была больше чем красива - она была живым и дышущим объектом здорового вожделения. Сейчас на ней совершенно утилитарная одежда, включая длинные брюки, и эту ауру вожделенности она, во многом, утратила. Дорога не особенно короткая, и тут Женя понял, что он действительно не представляет собой с точки зрения выносливости почти ничего. Какую никакую физическую форму со времён военной службы он утратил. Ещё немного, и он начнёт задыхаться, в таких условиях у него не было и мысли предложить Виллемине сесть ему на плечи. Дорога же растянулась немного-нимало на три часа, и вот там в конце было нечто. Там, на поляне был камень. И там уже сидела пара - лейтенант спецназа в полевой форме и азадийка в форме старшины. Как только Женя с голландкой подошли к Камню Ожидания, Михайлов быстро понял, что о настоящих отношениях мужчин и азадиек он не знает ровном счётом ничего. Она встала и отсела на край камня так, что общаться с новоприбывшими будет только ОН.         

Дело в том, что обычно азадийки, если они одиноки, оценивают мужчину на роль партнёра быстро - часы, иногда считанные минуты, максимум несколько дней. Никаких лет ожиданий, экспресс-оценка и мужчину ждёт максимально прямой вопрос - я хочу быть с тобой, а ты? Секс всю ночь до звёзд из глаз - не самое главное, что происходит в первые сутки знакомства. Азадийки привлекают мужчин не внешними данными, они привлекают тем, что могут творить с их разумами. Имея представление о человеческой культуре они могут предложить мужчине царство грёз каждый день. Разные царства разных грёз и каждый день. Союз между мужчинами и женщинами у азадийцев зиждется не на интиме. Азадийка нащупывает нейроволны мужчины и погружает туда свой разум, который до этого воспринимался перенервничавшим и перегретым. Она же может предложить ему не только царство грёз - может успокоить, даже усыпить, а может обеспечить зашкаливающее сексуальное возбуждение. Как грубо говорят сами азадийцы, женщина без мужчины перегрета и вся на нервах, а мужчина без женщины слишком склонен к резким движениям и неоправданному риску, читай "аля улю, гони гусей". У азадийцев союз Её и Его это в первую очередь союз ментальный.

Но у этого есть и внешняя часть. То, что азадийка отсела от компании Виллемины и Жени означает то, что общаться с посторонним мужчиной она будет лишь с явного разрешения мужчины своего. Но и сама она требует весьма многого - если её мужчина будет общаться с посторонней женщиной, то его должно быть в её присутствии.

Это эхо ещё довоенных порядков. Тогда азадийские парочки в подавляющем большинстве работали вместе - им никогда не надоедало общество друг друга, потому что они к этому обществу привязывались полностью. Кто были первыми космонавтами Землян? Гагарин и Шепард - двое мужчин, летевшие в холодную бездну, когда их жены не находили себе места. Азадийцам представить себе такое невозможно, если идут на риск, то это Он и Она. И первыми "азадийскими космонавтами" была семейная пара, насколько азадийское таинство оглашение совместной жизни можно приравнять к человеческому браку.

И Виллемина знала всё это или почти всё. И теперь она отсаживается подальше, чтобы к крепко приторможенному азадийкой лейтенанту сел Женя. А тот сразу чувствует, что в воздухе повисло неловкое молчание.

- Я Евгений, можно просто Женя.
- Я - Януш, если что.
- Януш, что мы делаем? Для чего этот камень?
- Мы ждём, за нашим поведением наблюдают и по нам принимают решение. В худшем случае все получат от ворот поворот, в лучшем - впустят всех. И сразу плотный ужин.
- От чего зависит решение?
- Почти как у уголовников - от прошлых судимостей. Шутка. Мы с Хамаль были за камнем больше десяти раз. Может на этот раз мы уйдём туда и никогда не выйдем обратно.
- Ну у меня "судимостей" нет. Меня погонят?
- Не обязательно. Анагалийцы наблюдают за тобой своими фасеточными глазами прямо сейчас. Самое главное, Женёк, в том, что ты не должен чувствовать себя хозяином. Если тебе сказали нет, ты должен встать и уйти туда, откуда пришёл. Во, Хамаль говорит, что ты заранее должен чувствовать себя обречённым.
- Где это она говорит?!
- У меня в голове, ясное дело!


Женя, по вполне понятным причинам не знает, так сказать, бытовых деталей. Если азадийка находит себе мужчину, настраивается на его мозг, то её голос звучит в голове её мужчины. А он, подцепив "обратную волну" может также неслышно для окружающих ответить своей женщине. Фокус в том, что азадийцы принципиально не исследуют все физиологические и нейрохимические процессы между Ним и Ей. Не исследуют и всё. Это примерно такое же табу, как исследование чёрных дыр, где горизонт событий воспринимается как мистическая категория. К слову, были случаи, когда людей в эту чёрную дыру начинало затягивать, они смогли передавать сигнал о помощи, и их (людей) вытаскивали именно азадийцы. Но из чего именно вытащили - не подлежало никакому обсуждению. Для азадийцев чёрная дыра - глаз вечности, и это всё, что о ней известно, что это глаз вечности. И всё, что происходит между Ней и Ним никогда не будет описано наукой, азадийцы даже энциклопедическую главу "любовь" не напишут, если вдруг начнут писать энциклопедии.

К ним вышли через час. Зелёное существо тяжело переливающееся с одной ноги на другую с бляхой "Police", наверняка её сделали люди.

- Януш - человек, Хамаль - не человек, вы можете пройти.

Виллемина - человек, привела нового человека. Вы не можете пройти.


"Полицейский" анагалийцев уже начал обратный путь, и единственное, что Михайлов выдавил из себя, это "Упс". Время уже около девяти вечера, уже давно темно, а им ещё идти назад в полной тьме, и так не один час. Виллемина почувствовала, что всё получилось не так, как бы хотелось, но все предложенные в статье испытания Женя прошёл. Никаких грубостей, "какого чёрта?!", "Вы что, оборзели, что ли?!", и.т.д. и.т.п.. Просто "Упс" и всё. И она твёрдо решила, что настало её время арканить Женю, пока это не сделала другая. А раз так, то она села ему на коленки и с задорностью в голосе заявила "Предлагаю продолжение! У меня или у тебя?".

***

Каррита, Синегорск

Новоподольский район, улица 3-я Лесная

Здание мэрии


20 марта


Рабочий день движется к концу, а у Сфару с трудом движется перевод постановлений Горсовета "Об особенностях налогообложения оружейных предприятий" на корейский и японский. После получения ответа от Жени у неё вообще всё валится из рук - и работа тяжело идёт, а уж о том, чтобы фильтровать Сеть на предмет следов оставленных Михайловым не может быть и речи. И Сфару вообще начала косячить. Когда работа идёт у неё особенно тяжко, она прибегает к услугам ИИ агентов, и затем лишь темного приглаживает результат. Ей начали делать замечания, но не в том духе, что "за что тебе зарплату платят?". В конце концов, как и Михайлов и тот следователь Севастьянов, она тоже ветеран, социально адаптированный. Не пролеченный, но это и не требовалось. Говоря языком азадийской психиатрии, у неё мало беспокоящих ключевых воспоминаний, связанных с войной. Война её почти что не задела и ей, разумеется, очень повезло. Так что она не пролеченная не по той же причине, почему не лечатся ветераны-люди. Мол "я не болен" и "вообще время всё лечит". Но так или иначе Сфару - представитель особой уязвимой социальной категории, и коль скоро государство и есть её работодатель, то этот работодатель не смеет макать её мордой в грязь за проколы на работе. Её работодатель обязан поинтересоваться какие у неё проблемы, войти в положение и, например, предложить сходить в отпуск прямо сейчас, несмотря на то, что это ни черта не по графику. Именно для такой беседы Сфару и зовёт её шеф-белорус прямо сейчас.

В кабинете у шефа комфортно. Не роскошно, а комфортно, это вообще, кажется, не кабинет муниципального служащего, а комната в загородном доме.

- Сфару, што здарылася? Вы ж хворыя, калі верыць энцыклапедыям, дзе чорным па белым пісана, што вы хварэеце, калі ў вас аблямоўка брудная аблямоўка белага колеру. (Что случилось? Вы больны, если верить энциклопедиям - у вас нездоровый цвет глаз).
- Я вельмі перажываю ад'езд Яўгена, Герман Мікалаевіч. (Переживаю из за отъезда Евгения, Герман Николаевич).


У Сфару от переживаний задрожали щёки, и шеф сделал абсолютно незаконную вещь - достал из холодильника бутылку горилки и налил ей полный стакан. И решил взять паузу - время есть, путь она выпьет, успокоится. Но это вряд ли.

Когда Сфару написала для Жени письмо, она использовала едва ли не всю свою логику, чтобы добиться от дежурного ещё одной встречи со следователем Севастьяновым. С тем так можно было так не надрываться - она дала ему прочитать письмо, дать понять, что она не давит и не собирается Женю откровенно преследовать. В отношении Севастьянова логика была использована предельно простая - Сфару знала Женю немногим менее 12 лет, он стал для неё частью жизни, неужели она не может задать хотя бы один вопрос, и, по возможности, получить на него ответ? И ударила по больному, увидев у Севастьянова обручальное кольцо - если от вас после 12-ти лет брака ни сказав ни слова соберётся и уйдёт жена, неужели вас не будет мучать такой же вопрос? И не будете ли вы считать себя вправе задать его бросившей вас жене?

В итоге письмо ушло, и Севастьянов даже обещал Сфару, что сообщит ей об ответе, если таковой поступит. Но к тому моменту, когда ответ пришёл, Севастьянов не чувствовал к Сфару уже никакой симпатии. От её письма Жене, может быть, и не разило патернализмом за версту, но он чувствовался. И ответ Михайлова показался Севастьянову не просто выверенным, а абсолютно блестящим. Севастьянов, как и договаривались, позвонил Сфару и вызвал её к себе. И не отказал себе в удовольствии в лицо Сфару процитировать женино "У меня жизнь проходит, понимаешь?!" Михайлов, говоря честно, даже не прочёл до конца письмо Сфару, он тоже очень нервничал. Но он довольно здраво рассудил, что Сфару хочет продолжения опеки. Все почти 12-лет их знакомства это и была опека. Когда Сфару была командиром Жени, она и для него и для всех его сослуживцев была "мамочкой", которая строго следила за тем, чтобы её подчинённые не рисковали жизнью. Потому что понятие совести азадийцам также прекрасно известно, и меньше всего, чего бы хотела Сфару, чтобы кто-то из мобилизованных людей погиб из-за того, что она ослабила контроль. К тому же в условиях полного отсутствия боевых действий. Сказать, что ответ Жени Сфару шокировал, это ничего не сказать, он потряс её устои с головы до пят. Ведь он был абсолютно логичным! Они 5 лет прослужили в армии вместе, и ещё 7 лет прожили в Синегорске в одной квартире. Они познакомились когда Женя был 21-летним "мобиком", а расстались, когда ему было уже 33 - в этом возрасте некоторые мужчины уже провожают детей в первый класс. При этом ни в коей мере нельзя сказать, что эти 12 лет для Сфару были всего лишь мгновением, как кто-то может подумать. Она весьма обогатилась духовно за эти 12 лет, ведь на нее свалилась культура другой цивилизации! И познавать эту культуру можно веками, и ещё останется. Но её отношение к Жене за эти годы изменилось довольно мало. Оно примерно так же и осталось на уровне "Да он же вчерашний ребёнок". И настоящие отношения с Михайловым казались Сфару нечто таким, граничащим с инцестом.

Сфару, по сути, пропустила момент взросления Михайлова. Да, его служба не состояла из боёв не на жизнь, а насмерть. Но в этой службе были лихие десантирования с армейских конвертопланов, пилоты которых были списаны с боевых частей и, подчас, пили как лошади, чтобы заглушить кровавые воспоминания. Была ускоренная социализация в не самых простых условиях - Женя, подчас, раздавал хлеб и паштет не просто гражданскому населению империи. Он часто раздавал хлеб и паштет выжившим после расстрелов, которые проводил спецназ и штурмовые батальоны, которые получили возможность кому-то отомстить за потери прошлого. А Михайлов - почти такой же солдат в пехотной броне, и контакт получался непростым и не всегда. Этот опыт сделал его взрослым очень быстро. Женя был захлестнут этими впечатлениями, но с "мамочкой" Сфару ими не делился, считая это "малодушием".

Да, это Сфару привела их обоих на работу в мэрию Синегорска, но она "совершенно упустила из виду", что чтобы начать справляться со своей работой Жене пришлось интенсивно заниматься самообразованием, и всё это в очень сжатые сроки. "Упустила" и то, что у Жени появилось требующее немалых познаний хобби, выработались собственные художественные вкусы. Она даже не сильно задумывалась о том, что у Михайлова есть вкус и представление о том, какое кино и почему он хочет посмотреть сегодня вечером. А она, кстати, и не задумывалась о том, что она шла в фарватере предпочтений Жени - у неё лишь где-то на подсознательном уровне выработалось представление, что шлак Михайлов для их совместного киносеанса не выберет. А всё, что не шлак будет для неё интересно и развивающе. Даже если это будет чёрная комедия, притча, фарс, абсурд, причём всё вместе и сразу.

Попивая горилку, от которой после нехитрых манипуляций над её кровью на войне, Сфару пьянеет как и человек, она понимает, что она всё ещё потрясена и не знает, что делать. Пока ей приблизительно понятно только одно - хоть и едкий ответ Жени всё ещё оставляет возможность для как минимум одного контакта. Но каким будет этот контакт, какую логическую конструкцию Сфару может предложить Жене, чтобы попытаться вернуть его она пока не представляет. Пока что у неё вообще спутанное сознание. В Синегорске есть ровно один азадийский "мозгоправ" - азадийка далеко за 1300. Нужно сказать прямо, что психотерапевты из азадийцев - так себе, их собственноручно созданные препараты поистине потрясающие, а вот комментарием к этим препаратом они могут если не убить, то заметно травмировать. Сфару к ней пришла, выговорилась, и что она услышала? Если кратко, то "Соберись, тряпка!!!". А всё потому, что крепость характера у азадийцев в таком возрасте уже совершенно другая, и по логике того "мозгоправа", человека, это слабое и короткоживущее существо вообще не стоило приближать к себе, чтобы потом переживать после его ухода. И лекарство приготовленное для Сфару было относительно слабым, потому что "тряпка" должна "собраться". Единственное, что Сфару сейчас понимает чётко - к этому "мозгоправу" ей придётся идти ещё раз, просто потому, что другого нет. И перед повторным походом к врачу нужно собраться и сообразить какую-то логическую конструкцию, что новая микстура должна быть сильнее, а вопрос "тряпка" Сфару или не "тряпка" нужно полностью вынести из обсуждения. Программа минимум на ближайшее время - с помощью мощного лекарства прийти в себя, стать работоспособной, и вернуть себе возможность работать с информацией.

- І што мы будзем з вамі рабіць? (Что делать то будем?)
- Мне патрэбен лекар, Герман Мікалаевіч, пайду да яе заўтра. (Врач мне нужен, Герман Николаевич, завтра пойду)
- Тады зробім так. Дадому ідзеце зараз, заўтра на працу не прыходзьце наогул. Бліжэй да канца працоўнага дня напішаце, як усё прайшло. Калі будзе трэба, возьмеце яшчэ адгулы. Зараз дам пакет, і гарылку з сабой возьмеце - вам не шкада. (Делаем так. Домой идёте сейчас, завтра на работе не появляетесь вообще. К концу дня напишете, как всё с врачом прошло. Надо - будут ещё отгулы. И горилку берите, для вас вообще не жалко).


Сфару тихо сказала "спасибо". И вышла. По идее, после такого воодушевляюшщго разговора разговора Сфару должно было стать лучше. Но этого не будет - она будет чувствовать себя отвратительно до того момента, когда глубокой ночью забудется сном. Здесь на работе вокруг Сфару, кажется, сдвинулись сами стены. Раньше про неё могли что-то сказать, прекрасно зная, что она сказанное услышит. Например, похвалить её работоспособность. Сейчас работоспособности нет. Сейчас есть другое - "такого мужика упустила, ну не дура ли?". На улице? Да, на улице приятный дождичек, но кроме этого ничего приятного нет - на улице она одна в этом людском море лиц. А дома совсем тяжко. Чтобы хоть как-то развеяться Сфару смотрит фильмы вечерами, но все фильмы идут как рекомендации на основании того, что было когда-то совместно просмотрено с Женей.

***

Аннатал
город Соколово, Приморский район

Пляж


12 июня

- ...Женя, ты мне на полном серьёзе рассказывал, как ходил по полузатопленным планетам. При этом не умея плавать? И Сфару тебя не научила? Да ну!
- Ну да. Мина, пойми правильно, Сфару считала, что умение плавать, как это ни странно, может меня сгубить. Серьёзно. Я ходил в ОЧЕНЬ тяжелом доспехе, незначительно более лёгким, чем доспех подрывников. Он весит чёрти знает сколько, и если бы у меня не оказалось дна под ногой, доспех меня бы утопил. У неё была такая логика, а всем остальным, умевшим плавать, она так и говорила - на это дело не рассчитывайте. Выбирайте путь, никогда не торопитесь. Если чувствуете, что вода вам уже по живот, не дожидайтесь того момента, пока она окажется у вас по грудь или по горло.


Виллемина, которая позволила Жене сократить её имя до Мины учит Михайлова плавать. И этот процесс идёт у неё ОЧЕНЬ тяжело именно из-за военных воспоминаний. Мобильные операторы системы управления боем были "упакованы" в доспех тяжелее рыцарского, и всех, кроме самых сильных и выносливых, он действительно в трясиине бы просто утопил. А среди мобильных операторов системы управления боем было мало сильных и выносливых - в эту маленькую "касту" подбирали сообразительных парней, кроме прочего умеющих хорошо ориентироваться на местности. Так что у Виллемины серьёзная проблема. Проблема заключается в том, что на их специфической службе вода на уровне головы - это уже закритическое состояние, такого не должно быть ни в коем случае. Вода на уровне головы это повод немедленно остановиться и звать на помощь. А Жене этот страх, если он действительно хочет потрафить Виллемине и плавать вместе с нею в океане, нужно перебороть. Очень сильный и очень глубоко укоренившийся страх, с которым до недавнего времени никто не боролся.

В итоге они выходят из океана, позагорают минут десять, разумеется, оденутся, и после этого тронутся на север. Точнее на северо-восток - эта будет попытка протащить Женю к Анагалийцам номер два. Но пока этого не произошло на пляже появляется азадийская пара, им обоим немного за 900. Вопрос много или мало азадийцев в Соколово и агломерации довольно интересен. Их не менее 150.000, это меньше тысячной населения этой агломерации. Вроде бы немного, но на деле азадийцы мелькают везде. Эта пара, конечно же, вошла в воду не снимая одежды. Если человек ничего не знает и спросит азадийца где ваша купальная одежда, то его собеседник при всей мощи своего мозга "зависнет" на несколько секунд. Азадийский костюм и есть купальная одежда. Намокнув она начинает блестеть, а под водой и вовсе переливаться. Это роскошное зрелище даже для самых "недорогих" комплектов коричневого цвета, что уж говорить про костюмы, которые стоят в разы или в десятки раз дороже. Конечно же эта парочка зашла в в воду не держась за руки, потому что за руки они не держатся и в жизни. Просто зашли и начали быстрый заплыв. Человек, как правило, плавает в море на поверхности с мизерной скоростью, а азадийцы, дорвавшись до моря, будут рассекать примерно на 3-5 метровой глубине со скоростью недоступной ни одному млекопитающему. Прошло совсем немного времени и Она выдала то, что люди уже далеко не первый год называют "прыжком русалки". Для этого под водой нужно разогнаться до максимальной скорости и "выстрелить" из воды со скоростью примерно 70 километров в час. Но и это ещё не всё - в воздухе контроль за телом полностью сохраняется, и сделавшая подобное азадийка может войти в море в совершенно другом месте, подчас в паре десятков метров от того места, где она это море стремительно покинула. И это не самая впечатляющая демонстрация силы, которую азадийцы могут проводить в родной стихии. Они могут делать вещи посильнее - стремительно набирать глубину в полтора километра и даже больше, и также стремительно всплывать на поверхность. Когда возрастные азадийки агитируют более молодых не заводить отношения с людьми, то могут аргументировать это, в том числе, и следующим образом - "Связываться с существами, страдающими от кессонной болезни?! Вы это что, серьёзно?!"

Когда произошёл "прыжок русалки" Виллемина искренне сказала "Вау!". Она, надо отметить, за эти месяцы никогда не настраивала Женю против Сфару - в тех статьях, которые она читала, писалось, что это в высшей степени не мудро. И уж тем более не мудро тыкать на азадийские ограничения относительно людей. Например, на маленький язычок хищника с небольшим количеством вкусовых рецепторов, из-за чего жгучая еда кажется азадийцам просто острой, а приторная - немного сладкой. Ведь если Женя в Сфару влюбится, для него это будет всего лишь "небольшими тонкостями". Как и то, что Сфару различает меньшее количество оттенков цвета по сравнению с человеком, или то, что она едва ли не слепнет в разгар ясного дня. Если Сфару действительно вернётся прямо сейчас, у Виллемины будут проблемы, она это понимает, но не пытается вывалять Сфару в грязи. Она использует то, что то время, которое они проводят с Женей, она предлагает более привычные ему, человеку, вещи. Близость, поцелуи, интим. Но она знает и то, что В ПРИНЦИПЕ Сфару может сломать себя об колено и предложить Жене всё тоже тоже самое. Взаимная привязанность - страшная сила, и Сфару, к жуткому неудовольствию своих "однорасников", может выучиться целовать Женю в губы точь-в-точь как обычная женщина, и все-превсё остальное. Впрочем, она, всё же, не сможет сделать одну мелочь - говоря точнее, сделает её все ровно один раз в жизни. Сделает, но после предупреждения. Если незнающий мужчина попросит свою азадийку сесть ему на коленки, то ему твёрдо покажется, что на ноги ему положили стальное перекрытие. Ведь нормальный физиологический вес азадийки - 83-85 килограмм. Этот мужчина, возможно, даже вымучает из себя улыбку, но второй раз  такого он не попросит точно!

***

Примерно в 15-ти километрах к востоку от Ястребиного гнезда


Первый путь обратно прошёл не настолько тяжело, потому что в кармашке походных штанов Виллемины оказалось воистину замечательное изобретение человечества - налобный фонарик. В этот раз с этим фонариком ничего не случилось, он всё также замечательно светил им все три часа пути к Камню Ожидания. И если у них были какие-то сомнения пустят ли их, то у камня собралась компашка, которую не пустят точно. Три совсем молодые парочки, уже "накидавшиеся" пивком и вискариком они шумно разговаривают на британском английском, отрыгивают - о чём не без испуга подумал Женя, так это о том, как слабенькие анагалийцы прогонят такую ораву нежеланных гостей. Ведь планета сделала анагалийцев слабыми, в особенности слабая гравитация. У анагалийцев хоть и крупное, но слабое рыхлое тело, удар по которому даже примитивным обсидиановым ножом может привести к смертельному ранению. Сегодня анагалийцы, можно сказать, исповедают всепланетный пацифизм, который так и хочется назвать сын ошибок трудных. Они поубивали друг друга достаточно в войнах разной степени дурости и кровавости, иногда потери в этих войнах доводили до того, что можно было идти неделями, и не встретить ни одной живой души. И размножаются анагалийцы тоже непросто - смерть матери с ребёнком в родах не редкость даже сегодня. В итоге получилось так, что они выработали сложные механизмы решения споров исходя из презумпции доверия, а вот такие люди создают для них целую проблему. Целых шесть довольно сильных существ, которым после алкоголя море по колено.

В ночном воздухе повеяло противостоянием. Люди - не анагалийцы, люди дрались между собой всё то время, пока существуют люди, главное, чтобы были "свои" и "чужие". Тут - полный набор. "Свои" - поддатые, все они - выпускники одного колледжа в Дувре. А эти, двое - "чужаки". Дракой ПОКА не пахнет, но пьяная агрессия уже начала витать в воздухе. И красивая (точнее, сделавшая себя красивой) девушка  Жени будет первым её объектом. И неважно, что сейчас она в весьма сдержанной одежде, словосочетания "богатенькая шлюшка" уже начали слетать с губ. Как говорят, даже в богатых дворцах нужны нищие трубочисты, в данном же случае даже в богатом городе будут нужны низкооплачиваемые неквалифицированные рабочие. Вся шестёрка работает в моторвагонном депо "Соколово", где в ночных сменах они приводят в порядок местные поезда, которые за день пассажиры успевают засрать с головы до пят. Эта шестёрка называет себя словом "The Gang", и, хоть они и относительно прижились в агломерации Соколово, они ненавидят всех, кто живёт хоть сколько-нибудь лучше чем они в дешёвых съёмных квартирах. Обычно ненавидимые ими люди находятся в выигрышной позиции под защитой полиции, а здесь "своих" шесть, а "чужих" - зажиточных и хорошо выглядящих всего двое. Так что Женя с Виллеминой даже не пытаются сесть на камне, а подружка Михайлова крепко призадумалась, что иногда некоторые вроде бы безобидные приключения на природе могут закончиться чревато.

Появились сразу двое анагалийских полицейских, и один из них произнес фразу, которая моментально взорвала ситуацию - "Вон отсюда, все". В анагалийцах кроме всего прямо сейчас ещё и раздраженность неработающими договорённостями с людьми планеты - ведь люди клялись и божились организовать круглосуточный и круглогодичный мониторинг всех, кто приближается к заповедным зонам. Где-то прямо сейчас должен висеть дрон с мощной камерой, а обрабатывающий картинку с камеры ИИ должен быстро распознавать угрозу. Таких вещей как "ИИ" и "камера" анагалийцы не понимают, они понимают фразы из ни черта не работающих обещаний людей - мы будем наблюдать за всем так, чтобы вы ничего этого не замечали.

И теперь компашка иммигрантов из Англии в бешенстве. Они и так считают, что Соколово и агломерация шпыняет их как шелудивых собак, в тут ещё какой-то худосочный инопланетянишка будет оскорблять их?! И вот теперь они точно готовы драться, а для Жени настало жесткое время занять чью-то сторону. А это для него ой как непросто. До войны он учился в элитном лицее, где дети были заняты учёбой, и в их головах просто не возникало мыслей кого-то травить! Учебка после мобилизации? Там тоже было всё спокойно, как на кладбище - из них готовили спецов узкого профиля, для которых одним из главнейших умений было не попасть под вражеский огонь. Конечно, были учебные стрельбы из пистолета и карабина, но это никак не воспроизводило бой. А уж на службе ни о каком противостоянии он не слышал и подавно - Сфару, когда надо было оградить её подчинённых от буянов из спецназа или штурмовых батальонов делала это железной рукой, нисколько не скупясь ни на словесные угрозы, ни на угрозы применения оружия. Не просто же так её прозвали "мамочкой", в конце то концов?

За одну секунду произошло три события. Во-первых, Женя стал вровень с анагалийцами, чётко обозначив за кого он будет биться, если биться придётся. Во-вторых, Виллемина спряталась за ними. Она уже плачет - у противостоящей им компании в арсенале не только кулаки, но и тяжелые литровые бутылки с виски, которыми можно больше чем просто отправить человека в нокаут. В-третьих, один из полицейских просвистел в деревянный свисток - это сигнал к моментальной и тотальной мобилизации деревни. у него за спиной Все должны бросить всё, схватить любую вещь пригодную к использованию в качестве оружия, и прибыть на зов не больше, чем за несколько минут.

Даже подвыпив не нужно быть гением, чтобы понять, что по свистку у анагалийцев быстро появится подкрепление. Особая наглая девка пыталась вцепиться Жене в волосы, но он инстинктивно больно ударил её правым коленом в живот, и она, задыхаясь, отступила. И, конечно, Михайлову этого "не простили" - он пропустил относительно слабый удар в правое плечо, чуть более сильный в нижнюю челюсть, но, что самое главное, "на арену" вышла наполовину выпитая "литруха" виски. Женя практически не смог уклониться от удара, и он (удар) пришёлся по касательной, сдирая волосы и кожу. В конце Жене чуть не оторвало левое ухо, Виллемина завизжала от ужаса, но у них появилось более действенное подкрепление - офицер и военврач штурмовых батальонов. Отставной капитан-немец соориентировался моментально - он разбил головой лицо тому, кто атаковал Женю бутылкой, а потом начал раздавать хуки направо-налево. Несколько секунд махания кулаками, и компания отступает, побросав алкоголь. Практически бежит.

Женщина капитана, понятное дело, сразу начала осматривать Женю, и начала громко и грязно выражаться по-немецки. После удара больше чем килограммовым предметом у Михайлова образовалась открытая черепно-мозговая травма. Даже непросвещённому прекрасно понятно, что Женю вот СЕЙЧАС нужно на операционный стол, вот только где этот операционный стол? Бывшая военврач зарыдала, перемежая нормальную немецкую речь с грязными ругательствами, она запричитала о том, что, казалось бы всё, кровь и безнадёжные больные в её жизни всё, закончились. А тут компашка каких то пьяных до*****ов, и у неё вот вот будет ещё один раненый, который ещё немного и умрёт прямо у неё на руках! Но вот круглосуточный мониторинг за анагалийскими территориями всё-таки возымел действие - пробив тонны бюрократии голос наблюдающего и анализирующего ИИ привёл к конкретным шагам. На пути убегавших высадилась полицейская группа быстрого реагирования, а прямо у Камня Ожидания приземлился конвертоплан неотложки. Так что смерть Жени на сегодня отменяется. Для неотложки отставные, бьющие бывших сослуживцев и окружающих бутылками крепкого алкоголя по голове - "норма жизни", они видели травмы и похуже. Но в любом случае далее следуют носилки, медикаментозный сон, и вылет в больницу.

У Камня остались трое людей - Капитан-немец со своей всё ещё рыдающей женщиной, и такая же рыдающая навзрыд Виллемина, ошарашенная, и не успевшая прокричать медикам "Я с ним!!! Я с ним!!!". Женщины они такие - они не сразу верят, что смерть отменяется, и всё будет относительно хорошо. К сожалению только относительно, потому что травмирующие воспоминания об этом "бое" у Михайлова, увы, останутся, и он надолго запомнит, что был в нескольких шагах от смерти.

И, конечно, у Анагалийцев состоится неприятный разговор по душам с каким-нибудь чиновником-человеком. Вы обещали нам одно, а что получается? Что вы приглядываете за нами одним глазом и то не всегда? А пока трое людей у камня пытаются успокоиться, хотя их, разумеется, ждут допросы в полиции и участие в суде. Но всё это нескоро. А сейчас у капитан достал из нагрудного кармана флягу с абрикосовым шнапсом и отдал женщинам. Только женщинам, сам, мол, как-нибудь перебьётся Ведь он - мужчина и, вроде как, все подобные треволнения ему положено "стойко преодолевать".

***


Каррита, Синегорск

Улица 3-я Лесная


16 июня


В город пришло похолодание и ливни, всё это принёс крупный циклон из приполярных областей планеты, испещрённых мириадами холодных озёр. Температура в городе упала до совсем неприличных величин, и в Синегорске в большинстве домов включили электрическое отопление. Подавляющую часть времени люди в своих квартирах воспринимали радиаторы отопления со сложным оребрением как совершенно неприятную часть интерьера. А когда сегодня с утра на улице было -2 от этой "неприятной части интерьера" струилось более чем приятное тепло! И Сфару этим утром подумала точно также, как и все остальные.

Сфару идёт на обед, ей очень холодно и так хочется одеть шапочку и перчатки, которые являются штатными аксессуарами её костюма. Но идти недолго, а шапку в такую температуру окружающие её люди просто не поймут. А она пытается воспринимать мир именно так, как воспринимают люди, точнее именно так, как его воспринимает Женя. Если "мозгоправ" - это более чем 1300 летняя ультраригидная азадийка, то врачу общей практики чуть больше чем 700, и она более чем договороспособна. "Хотите воспринимать мир, как человек? Ни вкусовые ощущения, ни богатство цветностой составляющей света я вам не улучшу, но остальное могу "подрезать". Подрежу объёмность зрения до человеческого уровня и уберу возможность глаза увеличивать изображения. И всё это по весьма сходной цене!". И с ней у Сфару получилось проще, чем требовать у "мозгоправа" по настоящему интенсивную терапию не говоря уже о том, что у Сфару осталось впечатление, что возрастная азадийка ею просто мастерски манипулировала. Манипулировала и выжимала деньги. "Я увеличу дозировки, посмотрим как "пойдёт", придёте через неделю." А через неделю тоже самое - "Я увеличу дозировки, посмотрим как "пойдёт", придёте через неделю". И каждый приём каждую неделю, разумеется, стоит весьма определённых денег. Несложно догадаться, что всё это сильно растянулось, а пока тянулось, то на работе Сфару ещё несколько недель воспринимали как поломавшуюся машину. Но при этом непременно костерили. С одной стороны все или почти все интересовавшиеся вопросом женщины и прочие сотрудники мэрии уже прочитали все энциклопедии и выяснили презанятнейшую вещь - если азадийцы внезапно расстаются с партнёром раньше, чем через 50 лет после знакомства или партнёр гибнет, то возникает весьма болезненное состояние, требующее приёма сильнодействующих лекарств. Даже гибель ребёнка не так бьёт по психике по сравнению с тем, если с его матерью или отцом что-то случится.

Сфару приходит обедать туда, куда они всегда ходили с Женей. Это кафе и так всегда было закрытым и отапливаемым почти в любую погоду, чтобы хоть немного воссоздать теплоту золотой зоны Нассама. А уж сейчас здесь топят во весь опор, чтобы при +5 на улице внутри были привычные +32.

По меркам Сфару 180-ти летние официантки - ну просто несмышлёныши, их разговор и манера общения и будет как будто зрелая акула общается с несмышлёнышами. Один из парадоксов азадийской возрастной высокомерности в том, что азадийцы почти всегда ведут себя с младшими как высший с низшими. Если это вскроется при общении с человеком, этот человек, разумеется, может задать резонный вопрос. "Зачем ты так с ними? Неужели ты никогда не была ребёнком, школьницей, студенткой?" И ответа на этот вопрос человек НИКОГДА не получит. Не получит потому, что эта странная привычка выработалась десятками тысяч лет, и на вопрос почему выработалась, вряд ли кто-то даст ответ. Социологии в государственном масштабе у азадийцев не было никогда, некто вроде социологов могли быть только в корпорациях - именно они могли обозначить недовольство работников очередным закручиванием гаек в корпоративных правилах. А, кроме того, у азадийцев и государства то толком не было, а уж это, кажется, не является секретом ни для кого вообще.

Так что неудивительно, что официантки появляются с опущенной головой. Но все их объективные отличия относительно "акулы" Сфару лишь в том, что они весьма внушаемы и совершенно не ригидны. При этом их ум весьма остр, а память - прекрасна. Они помнят как она приходила вместе с Женей, и то, как Сфару, придя в себя, наказала им подавать к обеду "всё как для человека". То есть морское существо должно быть порезанным, чтобы без всякого дискомфорта попадать в человеческий рот. Ей и порцию подают небольшую, человеческую. Но полностью Сфару себя в человека не переделает. Она уже глянула на острый маринад с кусочками мяса и может есть эдакий суп с закрытыми глазами, что у человека вряд ли получится. Есть суп с закрытыми глазами и, наконец, продолжить делать то, что она забросила ещё в январе - сканировать Сеть, авось Женя где-то и засветится.

К её превеликому сожалению они, можно сказать, разминулись. Женю прооперировали в ночь с 12-го на 13-е, 13-го днём он уже пришёл в себя, и посетителей у него было множество. Конечно же Виллемина, которая уж теперь то клятвенно пообещала, что из больницы она выйдет только с ним вместе. Полицейский следователь, куда уж без него. А кроме этого - журналисты. Сегодня основная новостная тема - та самая холодная гражданская война, и на инцидент у Камня Ожидания пресса накинулась как оголодавшая. А Женя им - кукиш с маслом. Михайлов сразу сказал журналистам, что способностям Сфару мониторить сеть они натурально обзавидуются, так что никаких фотографий и никаких интервью не будет. И более того - никаких упоминаний о том, откуда он приехал. И Регистратуре в больнице Женя успел дать указания о том, что его здесь "нет". И всё - 13-го вечером уже никто и никак не смог бы найти информацию о том, что в переплёт попал системщик из Синегорска. А Сфару получила максимально мощный препарат именно в 13-го вечером, и только 14-го днём она смогла и справляться с работой и анализировать выдачу поисковика. Так что разошлись они, как в море корабли. Сфару доела суп и пряные водоросли, уходя ещё раз продемонстрировала своё "превосходство" - не задвинула за собой стул. чего бы при Жене рядом она никогда не сделала. Её ждёт продолжение работы - перевод на итальянский "Особенностей правового регулирования  забастовок работников общественного транспорта" с которым она справится. Справится без посторонних "костылей". Справится и, ресурсов её мозга хватит на что-то ещё. Но нужной информации в Сети нет, её именно не появилось, а не то, что её кто-то из Сети стёр В любом случае, Сфару, умевшая работать с информацией ещё со времён наполеоновских войн, ничего не найдёт. Не найдёт ни информации, ни того, что информация была вообще. Но неудачи её не остановят. Ведь не просто так в таких случаях в полушутку говорят "блаженны ищущие".

***

Аннатал, Нагорный

Площадь основателей

Здание городской управы


24 августа


Здание управы наполовину пустое. Сегодня 24 августа, 9-я годовщина окончания войны, и ни к чему хорошему город не готовится. Полиция ВЕЗДЕ. Полицейским городской агломерации просто не дают возможность уходить в отпуск в этот день, так же мобилизуют всех отдыхающих. Проще говоря, абсолютно весь личный состав выведен на улицы.

В такой атмосфере половина служащих управы официально получила отгулы с настоятельнейшей рекомендацией из домов никуда не выходить. В неофициальной обстановке людям уже давно рекомендовано заказать продукты заранее, и даже детей оставить без прогулки. Сегодня не работают школы, колледжи и ВУЗ-ы, зато в повышенной готовности находятся экипажи неотложки. Можно смело сказать так, что город внешне вроде как ожидает нападения.

Впрочем, городская управа - не такой объект, который просто может взять и не работать в рабочий день. Заранее было решено, что сегодня выйдут на работу некоторые работники предпенсионного возраста, уже получающие более чем приличные надбавки за выслугу лет. Но только лишь при том условии, что у них есть собственная машина и подземный гараж в их доме. Так, что они, по сути вообще избегут города, до и после работы перемещаясь от одного подземного гаража до другого.   

И Женя тоже на работе, потому что он - обслуживающий персонал. Вдруг мэр не сможет наложит подпись в день, когда у обращения горожанина подошли все сроки. Но это вряд ли. И Виллемина тоже рядом с ним. Она, так уж и быть, сделает вид, что ей интересно, как Женя будет бездельничать, точнее пытаться "оседлать" очередную непростую виртуальную "кобылу". А Porsche 930 - ОЧЕНЬ непростая кобыла. Эта машина - первая относительно массовая легковушка с турбонаддувом. Очень мощная и очень быстрая. А ещё очень опасная, и чертовски непредсказуемая - не зря её назвали делателем вдов. И объездить такого "зверя" - испытание не для слабых духом и нервами. Ни на трассе с большим процентом прямых, ни уж тем более, на дороге, где больше чем половина трассы проходит либо по снегу, либо по снегу, смешенному с гравием. Кабинет пуст, и Женя может не ограничивать себя в мимике и во фразах типа "зараза ты такая".

В конце концов он, полностью удовлетворённый собой, устаёт. Он откидывается на кресло, на коленки к нему садится Виллемина и целует его в губы.

- Ты мой герой! Какие у нас планы после работы?
- Домой. Только домой.
- Сегодня же праздник...
- Праздник?!


От слова "праздник" Женя натурально поперхнулся. Поперхнулся настолько сильно, что ему потребовалась помощь его девушки, постучавшей ему по спинке.

- Праздник?! После почти двух миллиардов погибших? Это только людей два миллиарда, про четыре миллиарда азадийцев и только в этом веке я уж и не говорю!
- Но. Но ты же праздновал 9 лет назад?
- Праздновал?! Нет, я не праздновал! Я помню, что пил как чёрт, ревел, как ребёнок, но...не-ет, это точно не было "праздником". Если ты не знаешь, официальным гербом Империи Ракнай были две скрещенные боевые косы. Если мы чего и праздновали, то только то, что смертельный хоровод этих кос остановился!!!


Женя не на шутку взгорячён. После службы "мозгоправы" лечили у него депрессивные состояния, возникшие у него от лицезрения имперских миров пять лет подряд. Никакие фрагменты памяти ему не "приглаживали" и сейчас воспоминания августа 24-го стали перед ним как живые. Михайлов ходит по комнате как оратор, готовящийся читать речь.

- Мина, война, это если тебя голой задницей посадили на раскалённую сковородку. Войная это страдание и ничего кроме страдания. Ты будешь праздновать окончание страдания? Нет, не будешь. Ты будешь отмечать памятную дату. И, пожалуйста, никогда больше не говори при мне ни про какие "праздники", если тебе дороги мои нервы!


Виллемина отступила, увидев реакцию своего парня. В её идиллическом восприятии мира 24-го августа было тем самым праздником. Праздником победы жизни над смертью. Но она не понимала, что в миру хоть сколь либо приближённых к войне это день, когда смерть остановилась. Этот день действительно можно отметить, непременно вспоминая тех, кто не дожил. Кто дал этому дню состояться ценой своей жизни.

Женя дошёл до начальника ирландца. Шеф Михайлова, как говорят, приехавший позже, или, если по научному, мигрировавший из Солнечной системы после августа 24-го. Его не пичкали военной пропагандой, над ним не стоял страх быть мобилизованным. Для него абсолютно любой ветеран - хрупчайшая ваза, и он дал Жене бутылку вискаря без единого слова. Женя даже рюмку не взял, он начал пить с горла и быстро пьянеть. После августа 24-го Сфару резко сократила потребление спиртного во взводе, разумно мотивировав это тем, что "Господа, теперь у вас точно есть будущее. И этому будущему желательно быть трезвым, не так ли?" А уж после того, как они закончили службу и поселились вместе в Синегорске их обоих можно назвать почти трезвенниками. Почти, потому что немного выпить именно 24-го августа Сфару всё же позволяла. В память о её погибших сослуживцах до 21-го. И для того, чтобы пригладить воспоминания именно о той дикой пьянке в день окончания войны.

Женя пьянеет быстро, последствия июньской травмы, разумеется, ему уже давно убрали. А у Виллемины нездоровый авантюризм разгорелся именно сегодня - она всё никак не может отказаться от желания прикоснуться к атмосфере того, что она считает "праздником". Прикоснуться обязательно с Женей, с "моим героем."

Михайлов, тем временем, выключил рабочий терминал полностью, про дорожные автомобили с двигателями внутреннего сгорания он забыл так, будто и не слышал о них никогда. Он весь в воспоминаниях об имперском мире, название которого он уже давно забыл. В воспоминаниях о месте, где он узнал что всё, отмучались. Сфару, разумеется, помнит название этой планеты, но Жене она это никогда не напоминала. Разумно мотивируя это тем, что "Вспомнишь одно, вспомнишь и другое. Не надо." А Виллемина подобной разумности лишена, она лишь будет пытаться добиться своего не так топорно.

- Хорошо, я не понимаю, согласна. Объясни мне, незнающей, что такое этот день для таких как ты?
- В том числе сведение счетов. Война оставила очень много вопросов. Почему так много погибших? Из-за кого и из-за чего? Почему одни понесли потерь больше чем другие? В обычные дни спецназовец и офицер штурмового батальона могут спокойно ехать в метро напротив друг друга, они даже в определённой обстановке могут пожать руки друг другу. Потери объявили не в августе 24-го, позже. Но этот день кроме всего прочего считают...подведением итогов, что ли. Ты подняла очень больной вопрос, ведь есть ветераны очень разные. Есть начинавшие в 11-м, прямо с обороны Палины. После эвакуации оттуда подавляющее большинство было комиссовано с неизлечимыми психическими расстройствами, они вообще могу задать совершенно другие вопросы. Зачем мы начали это? Крайней мере там. Почему нельзя было ещё немного подготовиться, провести мобилизацию, укрепить наши планеты и начать воевать защищая свою территорию? Очень много групп ветеранов, у каждой своя правда...


Пока Виллемина заговаривает Жене зубы, она делает сложный вопрос поисковику - "Где сегодня можно в максимальной безопасности увидеть ветеранов отмечающих окончание войны?". Ответ рождается очень быстро, это как аксиома, которую не нужно доказывать - "Сегодня, 24 августа 2333 года в небезопасном городе наименее небезопасным местом для встречи с ветеранами является бар "Горящие трубы" в Предгорном районе Соколово. В баре действует фейс-контроль, посетители с оружием не допускается, целые бутылки с алкоголем посетителям не выдаются. Всё это, тем не менее, оставляет возможность возникновения драк с применением всех возможных подручных предметов, особенно сегодня".

***

Соколово, предгорный район

Пересадочный узел "Пьемонт"

Полтора часа спустя.


"Пьемонт" это станции шести линий метро с пересадкой на поезда. А ещё Пьемонтом называют Предгорный район Соколово, но почему это красивое итальянское слово прилипло к самому депрессивному и самому густонаселённому району города не знает, пожалуй, никто.

Здесь полно невзрачных жилых высоток, в которых за счёт Генштаба выдают бесплатные квартиры офицерам, имеющим 10 лет выслуги. Множество из этих офицеров комиссованы, при этом они показательно наплевали на психологическую реабилитацию, ещё более разрушая себя самым дешёвым спиртным. Водкой и пивом крепостью 8.5%. Это дно, в котором и так полно полицейских, причём сколь много их не было, их всё равно никогда не хватит. А уж сегодня полицейские здесь в такой концентрации, что кажется, что здесь ну просто линия фронта. В том числе здесь и элита городской полиции - подразделения по предотвращению массовых беспорядков в характерной чёрной экипировке, в том числе высоченный башенный баллистический щит, за которым можно спрятаться целиком.

Женя выпил на пустой желудок 0.25, Виллемина примерно в два раза меньше, "для храбрости" и они спускаются в низ, к улице. Спускаются к улице под тяжелые взгляды полицейских, которые ну не могут каждому гражданскому орать в лицо "куда ж вы прётесь, идиотины?!"

Бар находится на улице Лейтенанта Зубкова, вероятно, какой-то герой. Много их героев, просто страшно много. Хоть современный Соколово задвинут на деньгах похлеще Нью-Йорка двадцатого века, военная топонимика в названиях преобладает. Улица Лейтенанта Зубкова, Улица Капитана Рудницкого, Проспект Медиков-добровольцев. Есть и логичное исключение - в Приморском районе есть фешенебельная улица в честь врача-немца, одного из первых описавших сдвиг по фазе у выживших на войне.

Пока ничего страшного не происходит, если не считать страшным переполненные урны и заблёванные после перепоя улицы. Здесь вообще стоят полицейские броневики, снабженные установками по метанию светошумовых гранат и гранат со слезоточивым газом. А полицейские уже устали. Строго говоря драки стенка-на-стенку здесь бывали даже ранним утром, так что в напряжении они едва ли не с полуночи. Уставшие, но всегда готовые к тому, что у них откроется второе дыхание, если здесь начнётся бойня. Вот он и бар. У большинства, кстати, нет денег, чтобы туда ходить - это бар считается местом респектабельным. На входе амбалы, это охрана с металлоискателями, и они не пропускают людей в состоянии похмелья. Но это обычно, а сегодня посетителей слишком много, и контроль посетителей весьма формальный - небрежный взмах металлоискателем и вперёд. Слишком небрежный - не надо быть асом диверсионной группы, чтобы пронести сюда пистолет.

Насколько это вообще возможно, посетителей стараются не провоцировать. Спокойное цветовое оформление, спокойная современная музыка. Всё спокойно, кроме публики здесь и споров, которые они ведут. Виллемина с трудом нашла свободный столик, намертво приваренный к полу и добилась того, чтобы их обслужили. А насчёт бутылок поисковик наврал, но не полностью. Целые бутылки с бренди есть, но только за теми столиками, за которыми сидят только азадийцы. Их алкоголь только тормозит, они НИКОГДА не додумаются использовать тяжелую бутылку в драке. Злая ирония же в том, что им и бутылки не нужно - с учётом их феноменальной физической силы им оторвать человеческую голову - как раз плюнуть.

И так у Жени и Виллемины "продолжение банкета" в бочке с порохом. Им дали по большому полимерному стакану с бренди и сушеную рыбку на закуску. В данной ситуации самое безопасное - смотреть вокруг, пить и молчать, но тормоза у наших голубков сорваны, причём вопрос, у кого больше.

- Женя, ты мне должен всё объяснить. Кто есть кто. о!
- Кто есть кто... Видишь майора с женой? У него на петлицах обычные мечи за щитом, он из самых обычных...линейных бригад. Я был из таких же, и на форме у меня щит с мечами.

Вот два абсолютно седых лейтенанта, у них зелёные петлицы, на которых пики. Офицально считалось, что это греческие сариссы - основное оружие фаланги. Этот народ из распущенных после 15-го оборонительных бригад, триархов.
- А чего это их распустила. Распустили.
- А-а потому что в войне перелом произошёл, надо было идти в наступление. Оборона стала неактуальной.

Двое подполковников в красных беретах, это штурмовики. Это серьёзно. Как они говорят сами, их береты - красная тряпка для спецназа. Ой. Б**, я это сказал? Ай как нехорошо, дай мне по губам.


Экскурсия закончилась - Женя не может пить просто потому, что он понимает - выпьет ещё немного и начнёт блевать прямо здесь. Его состояние отнюдь не отменяет того, что он не блеванёт позже, например после того, как он проспится. Экскурсия закончилась - Женя видит компанию спецназовцев в парадной чёрной форме, и эта компания не просто что-то обсуждает. Они яростно спорят. А суть жестче и страшнее - подчинённые вызвали "на поговорить" командира, подполковника, который, по мнению подавляющей части выживших в бою в феврале 24-го года и ответственен как бы это сказать помягче, за пиррову победу. Подполковнику приказали встать, и у капитана в руках пистолет. Вот теперь всё понятно полностью - этого подполковника будут казнить прямо сейчас, а они сидят на линии огня. И это очень опасно, потому что спецназовский пистолет рассчитан на пробитие брони, а когда цель не бронирована, то болванка пробивает цель навылет и дальше отправляется в "свободное плавание". Виллемина ещё куда-то смотрит, а Женя заворожен происходящим полностью. Выстрел, сверхзвуковой выстрел в металлическом помещении, он звучит со страшным грохотом, потом второй, третий. Женя даже сквозь выпитое чувствует страшную боль пониже диафрагмы. Он инстинктивно прикладывает ладонь к животу только для того, чтобы убедиться, что вся его ладонь будет в крови. Михайлов повернулся к Виллемине, а её...её уже нет. Эти выстрелы были в полную силу, болванка, прошив подполковника как бумагу, вошла в шею Виллемины и сорвала её. Голова оторвана, из шеи фонтанирует кровь. И уже неважно, что азадийцы через секунды скрутили всех организовавших эту импровизированную казнь спецназовцев, неважно, что один из военврачей здесь быстро сориентировался, и вколол Жене шприц-дозатор с обезболивающим. Главное то, что её нет. Её нет! ЕЁ НЕТ!!  ЕЁ НЕ-ЕТ!!!