А вот и я! Глава 18. Письмо без подписи

Торонто
2 октября 2024 - прошлое

Утро снова было дождливым. Эмир стоял у окна своей квартиры на 12-м этаже и смотрел вниз на улицу. Его радовали деревья — их листья уже начали золотеть и краснеть, готовясь к зимнему сну. За шесть лет в Торонто он уже привык к местному климату: октябрь здесь напоминал скорее бакинский ноябрь - холодный, ветреный, с ранними сумерками. А в Баку сейчас стояла теплая, почти летняя осень: солнце освещало ещё зелёную листву. Мысли сами собой унеслись в детство, когда октябрь означал приятные теплые дни после жаркого лета, а детвора пропадала во дворах за играми до поздней ночи.

Переезжая в Канаду с семьёй, Эмир, считавший себя космополитом, был уверен, что ностальгия ему будет чужда. И поначалу так и было - слишком много усилий приходилось прилагать, чтобы адаптироваться к чужой стране и наладить стабильную жизнь. Но студенчество сыновей, ради которого они переехали, пролетело незаметно. После того, как они вылетели из гнезда, Эмир и его жена остались одни, и родной город всё чаще всплывал в памяти.

К счастью, современные технологии позволяли не только работать фрилансером и иметь заказчиков и из родного города тоже, но и чувствовать жизнь Баку, создавая ощущение полноценной жизни. Девятичасовая разница во времени зимой и восьмичасовая летом означала, что вечерние новости с родины приходили к нему буквально на завтрак. С чашкой кофе он включал ноутбук и слушал знакомые голоса, словно кусочек Баку проникал в его квартиру в Торонто, наполняя утро запахами и событиями родного города.

Звякнул сигнал о новом письме, и Эмир вернулся к рабочему столу. Письмо пришло от организатора благотворительной художественной выставки, в которой участвовали несколько его работ. Уезжая из Баку, он был вынужден оставить у свояченицы множество своих картин. Та время от времени продавала их, хотя желающих приобрести сложные для восприятия работы было немного. Эмир придерживался концептуализма: его картины напоминали постапокалиптический мир, где холодный свет и пустые пространства создавали ощущение одновременно тревоги и мрачной красоты.

К письму с сообщением о проданных картинах была прикреплена ссылка на папку с фото- и видеоматериалами с выставки. Эмир с интересом открыл её и стал рассматривать фотографии, постепенно погружаясь в атмосферу мероприятия. Ему нравилось разглядывать художников и гостей, всматриваться в картины других участников, будто пытаясь почувствовать настроение зала и привычный шум разговоров.

Среди гостей было много приятных женских лиц, и Эмир отметил про себя, что, видимо, начал стареть: всё чаще современные красавицы казались ему похожими друг на друга, словно в их внешности появлялась какая-то типичность.

Фотограф явно был мастером своего дела — многие гости были сняты крупным планом, с продуманных ракурсов. Кто-то из персонажей фотографий понимал, что на него нацелен объектив, и прятал улыбку. Кто-то не замечал фотографа и скучающе скользил взглядом по полотнам. Кто-то был далёк от искусства, с любопытством разглядывая других гостей. А кто-то пришёл на мероприятие без особого интереса — скорее по привычке или из вежливости.

Эмиру нравилось разгадывать мимику, угадывать скрытые мысли и чувства людей на снимках. Он задерживал взгляд на лицах и ощущал себя почти детектором лжи. Очередное лицо - и Эмир от неожиданности вздрогнул.

Сначала он заметил знакомый поворот головы. Потом - глубокий взгляд темных глаз, который он знал тридцать лет назад. На экране монитора была Сания.

Он узнал её сразу, хотя не видел много лет. Она изменилась, повзрослела, но своей красоты не потеряла. И всё же в ней осталось что-то прежнее - взгляд, такой же непостижимый, как тридцать лет назад.

Эмир почувствовал, как внутри всё сжалось: на мгновение время словно откатилось назад.

Сания на фотографии не улыбалась, лицо было задумчивое, и она как будто не видела ничего вокруг, кроме картины перед глазами. На ней был синий пиджак, под которым виднелась шелковая блузка в тон с открытым воротом, на лацкане блестела брошь. Всё это мерцало в кадре, но внимание Эмира приковано только к её взгляду.

Эмир глубоко вздохнул и забеспокоился. На мгновение у него мелькнула мысль переслать фотографию Зейну. Но он не сделал этого. Он резко встал, подошёл к окну и распахнул его. Успокоившись от холодного воздуха, его охватило раздражение - ему уже за пятьдесят, а он всё ещё теряется не перед ней лично, а перед её изображением.

Он вернул себя к ноутбуку и стал листать остальные фотографии. Как назло дальше шли ещё несколько снимков Сании, словно фотограф нашел для себя интересный объект и крутился вокруг нее. Снимки сменяли друг друга: профиль, полуоборот, полный рост; справа, слева. Даже не видя фотографа, Эмир чувствовал его восхищение этой женщиной, которая уже не была молодой.
- Ничего в ней нет… обычная, — пробормотал Эмир и удивился самому себе. Сердце всё равно сжималось, игнорируя слова.
Наконец он нашел новое лицо для изучения, и после нескольких фотографий он, тяжело вздохнув, вернулся к фотографиям Сании.
- Сания… ну что же в тебе такого, а?.. Ну что ты за напасть такая? - тихо повторил он про себя, не отрывая взгляда от фотографии.
Внутри всё дрожало, словно вернулось на тридцать лет назад. Эмир стал уговаривать себя успокоиться и смотреть на фото критически. Он стал искать изъяны и отметины возраста на ее лице. А находя их, он понимал, что даже они не отвращают его. Она всё равно была для него лучше и роднее всех остальных гостей выставки. Смотря на фото, Эмир тихо заговорил вслух:
- Сания, прости меня. Я не должен был тебя обижать. Не потому, что ты была девушкой Зейна, а потому что ты была просто девушкой. Я не насильник… Никогда не был. Ни до. Ни после того случая. Сам не знаю, что тогда на меня нашло.
Он замолчал, провёл рукой по лицу и отвернулся от экрана. Ему было странно говорить вслух с человеком, которого не было рядом, и всё же слова сами выходили, будто давно ждали этой возможности. По мере того, как он говорил, волнение стало отпускать его.
- Что-то в тебе было особое. Раньше я думал, что все случилось из-за того, что я тебе не нравился.
Он усмехнулся - коротко, почти горько.
- Ведь мы с Зейном были похожи, нас многие принимали за братьев. Потом один человек сказал, что ты не совсем обычная. И подумал, а может ты знала заранее, что я принесу тебе боль и горе? Может ты чувствовала людей?..
Эмир снова посмотрел на фотографию. Ему так хотелось, чтобы она ответила ему.
- В любом случае - я виноват перед тобой. Прости меня.
Он глубоко вдохнул и откинулся на спинку кресла. Сердце всё ещё билось быстрее обычного.
- Знаешь, я никогда не забуду, что ты спасла Зейна тогда на турбазе.
Эмир опустил глаза, словно снова увидел ту ночь.
- Он в лучшем случае покалечил бы меня. Он ведь не остановился бы, если бы узнал кто тебя обидел. Ты знала это и не стала меня называть.
Он медленно покачал головой.
- Ты спасла нас обоих.
Несколько секунд он просто смотрел на экран, на синюю линию её пиджака, на неподвижный взгляд.
- И потом… ты спасла нас ещё раз.
Эмир тяжело выдохнул.
- Зейн сходил с ума от мысли, что ты вышла замуж. Он катился вниз и я с ним вместе. Мы почти достигли дна.
Он сделал паузу и тихо добавил:
- И вдруг ты появилась. Вернее, твой портрет.
Он наклонился ближе к экрану.
- Вот этот твой взгляд остановил его. Мы смогли подняться, очиститься от той грязи, в которую попали. Ты не дала нам стать отбросами.
Эмир пощелкал по мышке и задумчиво сказал:
- Иногда одного взгляда достаточно, чтобы человек вспомнил, кем он хотел быть.
Он на мгновение прикрыл глаза.
- Все, что он потом делал, все, что строил - он делал в надежде, что однажды ты одобришь.
Эмир снова посмотрел на фотографию.
- Сания… я прошу тебя. Спаси его ещё раз. Найди его.
Голос его стал тише.
- Он построил дом твоей мечты там, где вы познакомились. Дай ему возможность объясниться с тобой. Он не позволяет себе любить и быть любимым.
Он долго молчал и только потом добавил:
- Я не знаю, простишь ли ты меня. Но я точно знаю - Зейн без тебя не живёт.
Эмир посидел в тишине и вдруг он четко понял, что надо делать. Он позвонил организатору выставки и узнал, что Сания купила работы глухонемой девочки и своей покупкой оплатила годовое обучение той в институте искусств. Щедрый поступок Сании обрадовал организаторов, хотя работа девочки была довольно посредственной. Эмир договорился об анонимном даре его работ Сание и, самое главное, к картинам должна быть приложена записка. Текст записки он обещал прислать к утру.

Он провел много времени перед компьютером, и когда его жена зашла в комнату, то сидел, откинувшись в кресле.
- Эмир, чем ты так занят? А кто эта такая? — спросила его жена, подходя к столу.
Эмир чуть напрягся, чувствуя, что его застали врасплох. Он не был готов объяснять всю сложность своих эмоций, но голос вышел твердый:
- Это... первая невеста Зейна... Представляешь, она была на выставке. Практически не изменилась.

Жена посмотрела на женщину на фотографии и удивлённо сказала:
- Никогда не знала, что Зейн был обручен до Айлин.
Эмир почувствовал, как внутри что-то сжимается — воспоминания, сожаления, непрошенные чувства. Он скользнул взглядом по фото, словно ища подтверждение своим эмоциям:
- Что скажешь о ней? — спросил он и не поверил собственному вопросу.
Жена помолчала, пожала плечами и задумчивым голосом сказала:
- Красивая. Не стандартная. Из-за чего они расстались?

Эмир откинулся на спинку кресла и опустил взгляд, словно пряча внутреннее напряжение:
- Нехорошая история случилась с ними. Её сильно обидели. Зейн ждал, что она скажет имя обидчика, чтобы с ним разобраться, а она так и не сказала.
- Типичное поведение жертв насилия. Они замыкаются. Им вначале кажется, что они сами виноваты в том, что произошло. Ей надо было дать время. А он что?
Эмир сжал губы, чувствуя горечь, впервые говоря об этом случае с женой.
- Он решил, что не нужен ей. И ушёл. А когда вернулся, то уже не нашёл её.
- Она ушла к другому? Так сразу?
Эмир вздохнул, сердце сжалось от боли и воспоминаний:
- Нет, просто куда-то уехала. И пропала навсегда. А вот я сейчас увидел её и всё думаю, что делать.
- А что тут делать-то? Они с Зейном уже чужие люди. Хотя...
- Хотя?..
- Знаешь, Зейн интересный мужчина. Может жениться на молодой женщине, которая родить ему детей. И он может быть счастлив. А эта женщина... С ней будет сложно.
Эмир почувствовал, как внутри всё сжалось от сожаления, что судьба так сложилась:
- Почему?
- Ну... Ты же видишь — спокойная, вдумчивая, одинокая. Поверь мне, её много раз предавали, но лицо не искажено ни злобой, ни жалостью к себе. Она сильнее тех, кто ее предавал.
Эмир снова посмотрел на фото, внутренне отстраняясь и одновременно впитывая каждый нюанс:
- Почему ты решила, что она одинокая?
- Потому что таких не любят ни женщины, ни мужчины. Видишь ее брошь? Это хамса с пальцами вверх. Так носят люди с сильной энергетикой. Этой брюнеткой трудно манипулировать. А мужчины в большинстве любят покладистых.
Эмир внутренне усмехнулся точному попаданию. А жена проложила свою мысль.
- Короче, одинокая она. А Зейну нужна обычная, добрая и заботливая... Хотя...
- Опять хотя?.. - Эмир откинул назад голову, чтобы посмотреть в лицо жены. У той было выражение лица, как будто она решала ребус.
- У него были и обычные тоже, и что? Он всё равно одинок. Может ему нужна именно такая?
- Не покладистая?
- Он же тоже не подарок. Айлин так и не подчинила его себе. Чем больше она его ломала, тем дальше он от нее уходил.
- А эта подчинит?
- Эта... А этой и не надо никого подчинять. Ей как раз нужен сильный, чтобы их силы дополняли друг друга. Она сможет быть слабой только рядом с таким, а не перед кем-то, кто хочет её подавить. Ты хочешь помирить их?
- Думаю.
- Ну, думай быстрее, - подмигнула жена. - Скоро обед.
Через пару часов Эмир написал подробное письмо с инструкциями организатору выставки. К письму он приложил банковский перевод и записку без подписи. В записке не было ничего, кроме стихотворения.

«... Приди туда, где я расту,
Вдохни мой терпкий аромат.
И сердце пусть тебе вернёт
Шум Каспия и песчаный сад.

Приди туда, где я расту,
Где вечер тёплый и немой.
Я тихо прошлое верну
И встречу первую с тобой.

Приди туда, где я расту…
И тихо скомкай тонкий лист,
И прошепчи ему в ладонь:
«Верни любимого, полынь!»...»

Уставший и внутренне успокоившийся Эмир закрыл папку с фотографиями. Он надеялся, что его задумка сработает. И вдруг подумал — а как он узнает, что они встретились? И тут же горько усмехнулся. «Как только они встретятся, Зейн всё узнает и обрушит на меня весь свой гнев, - подумал он. - И я потеряю его. Навсегда. Что же, видимо, в его жизни может быть только один из нас - или я, или Сания. Но никак не вместе». Эмир тяжело вздохнул и выключил компьютер.

Продолжение следует...