Космические истории. Сапи

Аннотация:

О калтокийских диверсантах

Война на планете Сапи, или калтокийские диверсанты

   Спутник Сапи в окружении кораблей перехватчиков, там развернули космодром, на скорую руку. Этот космодром напоминал ангар на старом тэдроле: ящики, бочки, контейнеры вокруг кораблей - все сложено, как вещи погорельцев. Только люди в разнообразной форме, все постоянно куда-то торопятся. Над космодромом купол силового поля. Над куполом звезды и серпик планеты Сапи.
 
   На плиты космодрома сел темно-серый калтокийский большой военный катер. Люк открылся, трап плавно опустился. Из люка выскочил молоденький солдатик в черной кожаной форме калтокийского наемника, с коротеньким светлым хвостиком, он побежал в сторону штаба. Через минуту на трап вышла красивая стройная женщина, рыжая, белокожая, босоногая в черной майке и полотняных штанах. Она села на ступеньку трапа, закурила.
 
   Лэнора быстрой походкой, шла в штаб ругаться с руководством. Оказалось на военном космодроме, развернуть госпиталь, было задачей невыполнимой. Не хватало места, слишком заполнены все зоны, кроме посадочных площадок, а посадочные площадки занимать нельзя.
 
   Перед самим штабом стоял военный катер. Лэнора увидела рыжеволосую женщину, сидевшую на трапе с сигаретой, остановилась, удивленно спросила: - Риа?
   Рыжая равнодушно посмотрела на девушку в серо-желтом комбинезоне медика, встала, узнала, улыбнулась: - Капитан Приорол?.. Лэнора? Как вы здесь оказались?!
   - Мой корабль прикомандирован к этому космодрому, - Лэнора не решалась задать вопрос о капитане да Ридасе, спросила о корабле и команде: - Джарэк тоже участвует в этой войне?
   - Со вчерашнего дня да, - ответила Риа, - он на Сапи.
   - Там очень опасно? - спросила Лэнора.
   - Там война. - Риа не вдавалась в подробности, это слово само по себе все объясняло.
   Но Лэнора еще не была на войне. Видео из фронта не воспринимались реальностью.
   - А ваш капитан?
   - Капитан Джарк остался на корабле, - жестко ответила Риа, как будто не понимала, о каком капитане спрашивает Лэнора.
   - Капитан Джарк?
 
   Мэрог догнал невесту у странного каплевидного корабля с широкими стабилизаторами и едва заметными очертаниями люков. Лэнора разговаривала с незнакомкой в черной одежде. Мэрог обнял невесту за плечи, Лэнора стерпела - вскоре свадьба, нужно учиться жить с этим человеком. Риа чувствовала эмоции капитана Приоролл, и белоголового красавца с жесткими голубыми глазами, на надменным лицом аристократа: он не был злым, он не был подлым, ничего плохого в этом человеке не было, только самоуверенность и одержимость устоями, правилами, принципами и стереотипами. Вырос в стабильном обществе, где вчера уже знали, что будет завтра, но почему Лэнора воспитанная в том же обществе, с таким трудом загоняла себя в нужные рамки.
   - И как, нам выделили место для госпиталя? - спросил Мэрог у невесты.
   - Я еще не дошла до штаба... - ответила она.
   Он ухмыльнулся, снисходительно, как улыбаются настоящие мужчины, видя женскую неспособность стремиться к главной цели, не размениваясь на пустяки. Вот ведь - стоит, болтает с подружкой...
   - Риа познакомься - это Мэрог Сторгак, мой первый помощник в этой экспедиции, и мой будущий муж.
   Риа кивнула головой. Конечно, вот такой непреклонный ргодкасонский аристократ и может жениться на холодной Лэноре. Она смерила взглядом высокого ргодкасонца, представилась просто, без регалий: - Риа.
 
   Воинственное перемирие между Братством и Советом протянулось пятьдесят лет. Десять лет назад власть на Сапи захватили религиозные деятели от Братства Трех Миров. Официально война началась три месяца назад.
 
   Сапи - небольшая планета с малочисленным населением, на полном самообеспечении, без судьбоносных внешних связей. До войны, на планете Сапи, правил род Наги. В состав Совета Сапи вошла, с согласия императора, около ста лет назад, вместе с 435 квадратом восьмой галактики. Вначале для самих сапийцев большое межгалактическое сообщество было понятием абстрактным, сами они, едва наметили возможность долететь до окраин своей системы. Но прошло столетие и сотрудничество с Советом дало возможность обитателям планеты зарабатывать на фермерстве и текстиле, а родня императора построила завод по изготовлению космических кораблей: купили права на некоторые модели.
   Построили космодромы на окраинах городов и на планете появились представители иных рас. Инопланетяне выкупили прилегающие к космодромам улицы, обустроили рынки, магазинчики, вначале очень процветающие. И рядом с небольшим заводом на спутнике построили цеха, где делали современное оружие. Города росли, население Сапи увеличивалось. Раса невысоких желтокожих, желтоволосых людей с черными глазами впитывала в себя не только знания и технику инопланетных цивилизаций, но архитектуру, обычаи и кровь пришлых.
   Еще столетие, и еще столетие, но появились миссионеры и начали проповедовать новую религию - межгалактическую, мировую, вселенскую. Вместо небольших, светлых, уютных, разноцветных домиков предков, появились пышные, темные, закрытые, нависающие над сознанием святилища Светлых Маоронгов, увенчанные отрыми блестящими шпилями с сияющей звездой. Вместо добрых снисходительных статуэток предков, суровые не прощающие греха, и потому более правдоподобные чужие творцы, страдающие и призывающие к страданию.
   Детей уже пугали оборотнями - порождением непонятных неких страшных темных латоров - врагов маоронгов и не важно, что сапийцы видели оборотней изредка в кино, или в цирке. Проповедники говорили, что превращаются в зверей злобные и кровожадные грешники. Но если оборотень укусит праведника, тот тоже станет зверем - будет мучиться и выть в ночи.
   Сапийци поколениями считающие ночь временем общения с духами умерших, костров и ритуальных танцев... теперь боялись темноты.
   Религиозные деятели стали вмешиваться и в государственные дела. Жрец с феноменальными данными ясновидящего (мага), так понравился императрице, что незаметно стал влиять на политику и императора. Затем император скоропостижно скончался. И императрица, едва ступив на престол, разрешила жрецам Светлых Маоронгов законно править планетой. В тронном зале на ступень ниже трона императрицы поставили трон великого жреца. Но закон не согласовали с парламентом, парламент возмутился, а семья императора вдруг исчезла - великий жрец поторопился, но успел обвинить во всем парламент. В состав парламента входили генералы, управляющие сапийской армией, они решил найти родню императора, и свергнуть чужака.
   Великий жрец написал речь о том, что парламент одержимый темными латорами уничтожил священную семью, чтобы захватить власть и вернуть народ Сапи к темному язычеству к поклонетию Латорам покровителям зверолюдей. Речь жрецы прочли на проповедях во всех святилищах. Среди жителей Сапи верующих в маоронгов. оказалось большинство - армия раскололась, и началась гражданская война. И вот тогда на планету ступила армия Света (Братства), для защиты истинной веры.
   Началось темное время разрухи, голода, разбоя. Вельможи с семьями бежали с Сапи на своих кораблях, яхтах, катерах, прихватив только фамильные драгоценности и документы. В городах при космодромах можно было еще кое-как выжить - верным раздавали пищу и воду в святилищах Светлых маоронгов. А в окрестностях городов банды, называющие себя освободительными армиями, вырезали села, где обнаруживали дома молитвы Светлым. Впрочем, и домики Духов тоже жгли разграбив.
 
   Старшая дочь императора Сапи обучалась в закрытом пансионе на Эн-Каст-ю, когда Старец Виниал объяснил ей причину кровопролития на ее планете, она официально попросила о вторжении на Сапи регулярных войск Совета.
   Два корабля армии Совета тут же прибыли на столичный космодром их встретили солдаты Братства. Началось сражение за космодром, первое официальное сражения после победы при Темной цитадели. Солдаты Совета держали оборону десять дней, но вынуждены были отступить. И старец, по решению Старейшин-тан-лардов, пригласил калтокийцев. Калтокийцы вмешались в войну с присущей им внезапностью, яростью и жесткостью, в первый день, захватив спутник Сапи.
 
   Два дня назад была проведена успешная операция по освобождению большого города Аку-Тар, на правом полушарии Сапи. Братство с особым упорством воевало за этот мегаполис. И даже когда войска Совета захватили город, на улицах продолжали бои. Диверсионные группы фанатиков-миротворцев, наемников с других планет, солдат регулярной армии Сапи, отбившихся от своих формирований, возникали как будто из пустоты, и убивали без разбора, как солдат Братства, так и воинов Совета.
   На Сапи воевали три калтокийских крейсера. На бортах существенный недостаток людей, команды состоят из молодых калтокийцев, в основном оборотней. Для большинства из них война на Сапи первая война. По приказу командующего фронтом эн-каста Алгана калтокийцы начали зачистку города. Но Алган слишком поздно понял, что изгнав из города армию Братства, нужно было уйти самим, не вступая в конфликт с местным населением. К тому же, задействовав калтокийских оборотней для зачистки города, командующий настроил против армии Совета местных жителей. Сапийци могли отвернуться от Совета уже только потому, что на его стороне воевали зверолюди. Он поспешно отменил зачистку и вывел всех своих людей, и калтокийцев из города.
 
   Гэл, Милэн и Нэйл прибыли на Сапи часов шесть назад, не для того чтобы возглавить армию, а для того чтобы прекратить войну в целом. Гэл не афишировал прибытия калтокийского флагмана на Сапи. Но у Алгана были осведомители. Понимая свою ошибку в городе Аку-Тар, командующий фронтом готовился к разжалованию.
 
   Джарэк под прикрытием силового поля сел на окраине "освобожденного" города Аку-Тар. Капитаном корабля был Джарк. Джарэк прибыл на Сапи для поддержки диверсионной операции. Только Джарк и Риа знали об истинной цели прибытия на Сапи.
   Первая задача - выяснить, что произошло с королевской семьей. Вторая задача - устранить служителя культа Светлых маоронгов возглавившего временное правительство Сапи.
 
   Столица Сапи оставалась в руках временного правительства. Штурмовать ее означало уничтожить. Глава временного правительства - духовный лидер жрец Павкатар обещал командующему фронтом, что взорвет город вместе с собой, если хоть один представитель Совета приблизиться к пригороду на сто километров.
 
   Алган-Нок стоял перед калтокийским капитаном Рией, она только что сообщила, что армия Совета должна блокировать столицу, и прекратить доставку продуктов, чистой воды, медикаментов, боеприпасов.
   Командующий фронтом почувствовал в предложении калтокийки твердую руку Старейшин и обещал, что план блокады столицы будет у капитана Джарка уже завтра. Риа поблагодарила за сотрудничество, и неожиданно попросила выделить место на космодроме для ргодкасонских медиков. Алган-Нок удивился просьбе, но пообещал содействовать ргодкасонским медикам. Был доволен, что к нему прилетела Риа, а не сам Гэл, значит, пока он остается командующим...
 
   Раннее утро. Разрушенный город. Едва заметные очертание дороги. Под ногами камнями, обломки оконных рам, битое стекло, сломанная мебель, гильзы. Полуразложившиеся, присыпанные мусором, трупы. Вонь. По улицам бродят только домашние животные, похожие на крупных мохнатых собак с обрезанными ушами. Они еще не одичали, но уже сбились в стаи, они еще не видели в ходячих двуногих еду, питались мелкими ящерицами, грызунами, и уже трупами.
 
   Диверсанты в грязной, рваной поношенной одежде, местного образца пробирались в город. Они даже внешность не меняли, в столице, проживало столько рас, что любой инопланетянин, даже будучи представителем древней расы, свободно мог сойти за местного жителя. А межгалактический на Сапи, был до войны вторым государственным языком.
   В город прошли по старым заброшенным тоннелям метро, его не использовали уже пятьдесят лет, с тех пор как закупили гравитационные машины.
   Милэн вспомнила, как сто тридцать восемь лет назад, она вместе с Ролом прилетела на Сапи на карнавал. Вдвоем они целый день гуляли по чистым улицам разноцветного города, среди домов, украшенных лепниной, по садам, где росли прекрасные цветы, и аллеям цветущих деревьев, любовались скульптурами из гранита, мрамора, нефрита, и кристаллов. И видели вокруг себя только приветливых красивых людей в яркой одежде. За город выехали на метро. Там на большом поле был построен ярмарочный городок, множество магазинчиков, палаток, расстеленных полотнищ. Продавали произведения искусств, рукодельные предметы быта, пошитую вручную одежду, ювелирные украшения, с разных планет. Музыканты играли на возвышении, люди танцевали на большой площади. Все вместе, коренные жители и инопланетяне.
   Гэл шел впереди, Милэн за братом, Нэйл замыкал. По колена в грязной застоявшейся воде. Милэн ощущала, что на них постоянно смотрят тысячи глаз. Крысы в кромешной темноте не испугались пришельцев, и попытались на них напасть. Милэн убила одну, а Гэл сумел договориться с остальными. Договор о ненападении, простейшими разумными (крысами) чтился. Главный крыс даже назначил необычным пришельцам проводника - молодого крыса, который сопровождал четвероногий гостей, пока не устал, а потом указал лапкой направление, и уплыл к ближайшей норе, задрав длинный голый хвост, как перископ. Эти крысы были странными. С темной жесткой шерстью, длинной в метр, с короткими ручками (очень напоминающими руки человеческого ребенка) вооруженными острыми тонкими когтями. Хорошо, что удалось с ними поладить.
 
   В пригороде тоннели оказались затопленными до потолка, пришлось плыть под водой.
   Потом змея попыталась укусить Милэн за ногу, прокусила штанину, и пробила клыками кожу, обожглась активной кровью и уплыла, или утонула.
   Тоннель пошел вверх. Вода уже заполняла его наполовину. Вынырнули там, где раньше была одна из станций. Осмотрелись, не выходя из воды, увидели большой украшенный колонами зал, здесь горели костры и факелы. У костров люди, грязные оборванные, больные, вооруженные ружьями и автоматами. Вероятно, прячутся от солдат Братства, и может быть устраивают диверсии на поверхности. Выходить здесь рискованно, люди с ружьями в период войны не будут разбираться кто свой, кто чужой... Необходимо плыть к другой станции, а то и вообще поближе к центру, и к дворцу.
   Гэл предполагал, что и под дворцом проложен тоннель. И может быть, именно по подземному тоннелю вывезли родню монарха и саму правительницу.
 
   Днем в городе опасны гравитационные платформы, снующие над улицами, а еще несуразные роботы, если камеры робота видели что-то подозрительное, тут же с платформ спускались каратели на гравитаторах. Ночью комендантский час, облавы - любое сопротивление каралось смертью. Ранним утром, когда светает, на улицах города тишина, никто не убирает тела умерших, и убитых, никто не контролирует живых.
   В центре дороги перекрыты блокпостами, патрульные группы проверяют каждую улочку, выходящую на центральную площадь перед воротами крепости. Уцелевшие не успевшие сбежать жители столицы, тоже стараются поселиться поближе к крепости. Здесь, если придерживаться законов чрезвычайного осадного положения, можно выжить, а в главном святилище, верным, раздавали пайки и литровые канистры с чистой питьевой водой. Здесь, в центре даже было электричество.
 
   Большая площадь заканчивается у кромки глубокого рва, наполненного чем-то ядовито зеленным. За рвом Крепость из серого гранита, высота ее превышала самые высокие здания деловой части города, эта крепость стоит здесь несколько тысяч лет, она неоднократно ремонтировалась, реставрировалась, консервировалась, и если нынешний правитель не взорвет ее (на днях), простоит еще несколько тысяч лет. У Крепости только одни ворота, со стороны площади, у ворот две наземные бронированные машины, вооруженные пушками и пулеметами. Рядом с железными цепями, по старинке держащими навесной мост, висит две гравитационные платформы, и десяток малых гравитаторов патрулирующих пространство над стенами.
   Изучив столь неблагоприятную обстановку, Гэл решил, что если так охраняют снаружи, то может быть, меньше охраняют внутри, значит нужно пробраться в Крепость из-под "земли". У Милэн возникла мысль захватить одну из машин, но мысль отбросили. Во дворец нужно проникнуть без лишнего шума. Не пугая объект.
 
   Еще при входе в метро калтокийцы туго заплели волосы, при выходе Милэн повязала голову куском ткани, которую нашла на одной из платформ. Нэйл, после "купания" в городских стоках приобрел бурый оттенок волос, Гэл серый, а Милэн на себя смотреть не отважилась.
   Одежда высохла, скукожилась, была рваная и покрыта пятнами, так что даже в оккупированном городе калтокийцы выглядели как нищие бродяги.
 
   Раннее розово-белое утро, взошло теплое и ласковое "солнце". В этом районе планеты, период иммэа, еще нет дождей, прохладно, небо чистое, но ночи холодные. Деревья в этот период свертывают темно-зеленые листья в тонкие острые трубки, и распустят их в листья они только в период наптти.
   У большого святилища уже сбирались люди, дети и подростки, худые грязные, в рваной одежде: приставали к взрослым, выпрашивая талоны на еду.
   Милэн слишком близко подошла, и мальчишка лет пятнадцати схватил ее за руку, он был высокий, тощий с впалыми щеками, и длинной, обильно политой лаком для волос челкой, выкрашенной в зеленый цвет. Понять к какому народу он принадлежал невозможно, но он не коренной сапиец.
   - Ты что здесь делаешь?! - крикнул мальчик к Милэн, - мы тебя не знаем!
   Еще пятеро оборванцев подошло поближе, две девочки подобрали камни, три мальчика носили в рукавах курток железных труб, у одного резиновая дубинка, до войны таким оружием здесь вооружали служителей порядка. Мальчик, поймавший Милэн, резко крутнулся, разворачиваясь, отпустил ее, и калтокийка влетела в его товарищей, но не так как он ожидал. Милэн кувыркнулась между двумя из них, и в нее тут же полетела труба, увернулась от удара, второй мальчик подскочил, замахнулся, она захватила его руку и выдернула железную ржавую трубу, затем несильно ткнула нападающего его же трубой в живот. Весь бой должен был быть почти незаметным. Но возня детей все же привлекла внимание. Люди останавливались. Милэн заметила за своей спиной тень. Оглядываться опасно. Но отступив в сторону, она немного развернула корпус и краем глаза увидела посох со сверкающим набалдашником, и белоснежную хламиду вышитую золотыми нитями. Сверкающий драгоценными камнями набалдашник опустился между ней, и озверевшими подростками, останавливая драку.
   - Дети зверя! - крикнул жрец, - Как посмели вы, в этот день, перед молитвой праведных и чистых, посметь, здесь учинять кровопролитие?!
   Голос жреца громким эхом разносился по площади. Собирались люди, хотели видеть, как светлый чтец утихомирит оборванцев. Милэн молчала и дети молчали. Некоторые попытались бежать, но охрана святилища их поймала.
   - Войдите в дом светлых маоронгов, покайтесь и примите в себя Свет, отрекитесь от тьмы и зла, от звериной ярости латоров в низких своих душах. Помолитесь за спасение нашего города, он окружен темными ордами зверолюдей о клыках и когтях. Они хотят погубить последнее пристанище Света! Они хотят помешать нам молиться за спасение Светлых Маоронгов из тьмы... - и тому подобное говорил жрец, когда загонял детей в святилище, как овец.
   "Вот гнусная ситуация", подумала Милэн, когда она и напавший не нее мальчишка, плечом к плечу вошли в дом Светлых маоронгов. Толпа громкими бодрящими криками: "Кайтесь! Кайтесь", толкала их к алтарю. Милэн мысленно язвила: "Надеюсь, вы здесь не приносите Светлым маоронгам кровавых жертв?"
   А святилище действительно было наполнено светом (электрическим). Лампы, как на эстрадной сцене освещали роспись на стенах, и блестящий кристаллами алтарь да мраморный пол - "Ненавижу мрамор", подумала Милэн.
   Два часа в святилище - она едва не превратилась в камень, но когда религиозный приступ прошел, люди начали шептаться под заунывный голос священника читающего молитвы. (А у калтокийки слух хороший). За спиной Милэн два мужских голоса обсуждали поставку продовольствия в город. Женщина и мужчина говорили о том, как обменять старинное иридовое колье за мешок овощей - оказалось это небезопасно - крестьяне могут и драгоценность отобрать и овощи не отдать... и по голове настучать.
   Оказывается, не только калтокийские диверсанты воспользовались старыми тоннелями метро, чтобы проникнуть в город. Несмотря на осаду и непрекращающиеся боевые действия крестьяне выращивали на своих полях овощи и зерно, и продавать голодным горожанам. Из обрывков фраз Милэн поняла - крестьянские общины теперь больше напоминали военизированные партизанские отряды, живущие в укрепленных оградой селеньях, где на башнях стояли пулеметы и огнеметы. И стоимость продуктов у них возросла до стоимости драгоценностей. Крысам и тем в тоннелях было мало места, когда вооруженные огнеметами селяне шли торговать. А еще партизаны регулярно грабили склады с оружием и боеприпасами... забавная картина жизни на войне планетарного уровня, когда битвы в воздухе и в космосе, за космодромы и за планетоиды...
   К сожалению люди говорили о том, что было интересно им, а не подслушивающей Милэн - в основном о трудностях с продовольствием, о бандитах и убийцах, о том что беспризорные дети становятся опасными как и собаки, о том что в комендантский час нельзя выглядывать в окна, а ставни на ночь лучше закрывать на замок. Говорили о женщинах, которые отдаются за еду и блуждать им за это неустанно в темноте. Милэн узнала также, что за законами новой веры привычный, среди людей второго типа, способ размножения считается звериным. Безгрешны только те, кто зачат в пробирке. Верующих заверяли, что с пробирки оборотни не рождаются, смешно, Милэн сама видела как ученые, работающие на Зэрона, выращивают оборотней из пробирок, кода в прошлом году нашли-таки их лабораторию.
   Но иногда попадалась нужная информация: главу правительства, Верховного жреца Павкатара давно никто не видел, он из крепости не выходит, если взывает к народу то только с помощью голограммной проекции. Боится? Чего? А люди еще верят и ему и в него.
   Говорили, что не вся аристократия разбежалась, и не все убиты. Есть слуги Латоров которые хотят уничтожить Павкатара - а хорошо это - или плохо? В одном только были уверенны - устали от войны и обещаниям уже не верят.
 
   Мальчишка беспризорник со стеклянными глазами стоял на коленях рядом со Милэн, как будто впал в транс. Из его мыслей она поняла - молитва не вся программа покаяния для агрессивных "детей зверя".
   Через два часа неудачливому диверсанту и детям позволили встать на ноги, но после длительного стояния на коленях у беспризорников ноги дрожали и они садились на холодный мраморный пол. Милэн тоже села. Девочки за ее спиной ругались, проклинали чужачку спровоцировавшую драку, а вместе с ней и жреца плакали. От боли и холода, процесс воспитания возымел обратный рефлекс.
   Подошел жрец, дети смотрели на него как волчата из клетки. Рядом с светлым чтецом лицом стояла фигура в темном. Жрец елейным голосом обратился к детям: - Вымойте пол до блеска и можете уходить...
   Милэн старалась не придумывать способов его убить, ведь детей необходимо было покормить и одеть. Взрослым то при выходе раздавали небольшие коробки с пайком. Но взрослые давали на развитие веры ирид, золото и камни, а дети ничем не могли помочь светлым маоронгам. Темная фигура кивнула беспризорникам на небольшую дверь подсобки, где были ведра тряпки, и швабры.
   Не хотела Милэн мыть пол в святилище Светлых создателей, да и некогда ей было, а еще детки начали шептать, что они с ней сделают, если выберутся из дома маоронгов. И калтокийка рванула, выскочила из святилища, за ней беспризорник, а за его спиной дверь захлопнулась. Послышались крики и глухие удары, дети разбивали себе руки пробуя вырваться из западни.
   Беглецы перебежали площадь, влетели в первый переулок, и в подъезд полуразрушенного дома (неужели Капру бомбили, или само взорвалось?)
   - Стой, дура! - кричал мальчишка, прыгая за Милэн по ступенькам. - Стой! Я тебя бить не буду!
   Калтокийка остановилась, оглянулась, оскалилась: - А ты попробуй!
   Он уже подскочил ко Милэн. Платок слетел с ее головы, волосы растрепались, коса уже не держалась. Рассматривая чужачку, мальчишка спросил: - Ты откуда такая резвая?
   - Отсюда не видать... - отвечала она детской фразой.
   - А ты почти взрослая, - он протянул к ней руку.
   Окно за спиной Милэн было выбито, она отскочила и прыгнула на подоконник, пятый этаж, но в трех метрах пологая крыша соседнего дома. Милэн засмеялась: - А ты малолетка... - и прыгнула на крышу соседнего дома, поскользнулась, проехала по жестяной кровле, оттолкнулась, соскочила на более низкую крышу пристройки, оттуда на асфальт, и побежала прочь. Он что-то кричал ей вслед. Не слушала. Было весело и горько на душе, так что, и засмеяться и заплакать...
 
   Милэн пришла на королевскую площадь. Когда-то это была старая часть города. Каждый турист мечтал увидеть эту разноцветную узорчатую площадь и старинную цитадель. А сейчас грязной, узор каменной кладки незаметен под пылью и мусором, фонтан который когда-то работал, искрясь струями чистой кристальной воды из ладони мраморной женщины, теперь разрушен и статуя разбита, ее обломки лежат в гнилой зеленой воде в ядовитой плесени. Время и в самом деле убивает красоту. Правы философы старого Мира.
   Перед наступлением комендантского часа нищие вставали со своих мест и ковыляли домой, женщины легкого поведения заигрывали с солдатами охранявшими ворота крепости, несколько торговцев поспешно собирали свой товар.
   На гранитном бортике фонтана, сидел Гэл, рядом с ним лысый незнакомец внушительной комплекции в куртке с чужого плеча, лицо его заросло бородой едва ли не по брови, в морщинки въелась пыль, а глаза светло-зеленые, умные, цепкие. Лысый сделал из фляги глоток и протянул ее Гэлу. Гэл от выпивки отказаться не посмел, побоялся обидеть большого сапийца, тем более тот был изрядно пьян и предположительно агрессивен.
   Милэн подошла, села рядом с братом. Лысый наклонился вперед и рассматривал ее, потом спросил гулким басом: - Сестричка?
   Гэл кивнул головой. Дядька протянул фляжку Милэн: - Держи сестричка, выпей, согрейся.
   Она взяла фляжку, открыла, понюхала - внутри отличный самогон, сделала глоток - забористая штука.
   - Вы, детки, где живете? Я вас раньше здесь не видел? - спросил он как будто разговор поддержать.
   Гэл сочинил легенду: - А мы с окраины, нас в центр раньше родители не пускали, но они умерли, и мы пришли сюда, тут говорят легче.
   Лысый улыбнулся: - А тут, детки, тот хорошо живет, кто работает. На пособии да церковном пайке ноги протяните. А без поддержки своей группы вас могут и в рабство забрать, никому не докажете что свободны. - И снова протянул Гэлу фляжку.
   Профессионально он начал обрабатывать незнакомых юношу и девушку - обещание, запугивание. И самогон, для сговорчивости.
   Гэл выпил, открыто и наивно улыбнулся, спросил: - Спасибо... мы тогда наверно домой вернемся...
   Мужик ухмыльнулся, протянул фляжку Милэн, наблюдал, как она пьет, забрал фляжку после трех глотков, и только тогда ответил: - Ну, зачем же сразу домой. Есть много ночных клубов, где люди комендантский час пережидают ты мальчик, мог бы драться за деньги и хорошо зарабатывать, это безопасно, по соглашению. А сестричка официанткой будет работать, тоже подзаработает, там и покормят. Сами вы с голоду умрете. Подумайте, завтра в это же время вас тут жду. Тяжело смотреть, как дети гибнут... жалко... помогать нужно.
   Калтокийцы сидели у фонтана, Милэн головой прислонилась к плечу Гэла. Самогон оказался крепким, такой мог свалить с ног и мамонта.
   Гэл без слов встал, поднял сестру за руку, она спряталась за ним. Лысый осмотрел на них как работорговец.
   - Мы подумаем, - ответил Гэл.
   - Тогда до завтра, - недобро ухмыльнулся сапиец, встал и ушел в сторону ближайшей улице.
   Люди спешили по домам. Появились патрули. Пора было уходить и калтокийцам, Нэйл ждал в двух кварталах от площади.
 
   На узкой заваленной мусором улочке за братом и сестрой уже шли два бритых субъекта в плащах (под полами таких можно спрятать любое оружие, вплоть до гранатомета). Гэл утянул Милэн в подъезд, и в подвал. И сразу же, по бетонному полу парадной, и вверх по лестнице, загрохотали тяжелые ботинки преследователей. Калтокийцы подумали, что успеют и выбежали из своего убежища. И они успели нарваться на третьего. Третий стоял с короткой деревянной битой в руке и ухмылялся.
   - Далеко собрались? Детки...
   Гэл прыгнул на него, ударил ладонью в нос, и отобрал биту, парень упал, диверсанты убежали. До комендантского часа оставалось минут десять, пришлось бежать, нужно успеть к Нэйлу и оторваться от бандитов... Дорогу преградил патруль, в нарушителей комендантского часа направили стволы, близнецы заметались, старались вести себя как испуганные обыватели, позабавили патрульных, да еще шутили: - А может, уже не успеете? А может, с нами пойдете? Переночуете в участке и на общественные работы.
   Посмеялись и пропустили, калтокийцы побежали, им свистели в след.
   Успели, Нэйл встретил близнецов на пороге разгромленной квартиры: - Где вас черти носят?.. Я уже начал волноваться.
 
   Ночью, когда на калтокийцев попытались напасть, они убежали, прыгнув из окна дома в котором ночевали в окно соседнего дома. Там куда они попали, в темной комнате закричала женщина, и вслед за криком выстрелы из какого-то старого огнестрельного оружия. Чтобы прекратить истерику хозяев калтокийцы вышли из квартиры, воспользовавшись на этот раз дверью, и побежали вверх по лестнице, на крышу, но чердак оказался запаян. Услышали, как грохочут сапоги на первых этажах, и уже не важно, кто это - патруль или бандиты - война. Диверсанты забежали в квартиру на верхнем этаже там были напуганные, настороженные дети, которые сидели в углу и не шевелились. Калтокийцы постарались их не заметить, чтобы не пугать. Гэл открыл окно, и все трое диверсантов в него вышли, после чего взобрались по стене на крышу дома.
   На крыше хрупкая черепица, рассыпалась под ногами, беглецам повезло пробежать по ней и не провалиться. Добежали до края, перепрыгнули на металлическую крышу соседнего дома. И уже тогда по них пробежал луч фонаря, и послышался приказ спускаться, Гэл пробубнил: "Да, да уже спускаемся, вот только лестницу найдем..." - В ответ выстрелы, калтокийцы прыгнули, на другую сторону, во внутренний дворик, и вот здесь их ждали тяжело дышавшие от бега угрюмые парни с дубинками.
   Когда диверсанты "положили" бандитов, оказалось, что единственный выход из внутреннего дворика перегородил бронетранспортер. А попадать в руки патруля нельзя. И диверсанты взбежали по стене в окна третьего этажа. Квартира, к счастью, оказалась пустой. Гэл держал сестру за руку, Нэйл прислонился к стене у окна. Втроем сели на пол, и постарались не шевелиться. Нэйл спрятал лицо в руках. Старались даже не дышать
 
   Патрульные, проверив половину квартир, неожиданно ушли. Калтокийцы спали до рассвета, пока теплокровные близнецы не замерзли. На рассвете холодный туман и иней на траве, деревья и те как будто застыли от холода. Вышли на улицу. Милэн шла обхватив себя руками, у нее даже зубы начали стучать.
   - Ничего, сейчас найдем подходящий люк, спустимся вниз в канализации теплее, - пошутил Гэл.
   Люк открытый нашли, свернув на узкую боковую улицу. Нэйл решил, что спускается первым, Милэн пошла следом за ним, а на дороге показался броневик патруля. В громкоговоритель нарушителям порекомендовали лечь на "землю", как они выразились: мордами вниз и положить руки себе на затылок.
   - Быстрее Нэйл! - крикнула Милэн.
   Нэйл прыгнул, она услышала, как хлюпнула вода, и тоже полетела вниз (обидно будет сломать себе что-нибудь). Гэл едва не свалился сестре на голову, подхватил ее под руку и оттолкнул. Сверху по них стреляли, но спускаться не решились.
 
   Милэн казалось, что они уже заблудились. Шли в сторону дворца, а тоннели постоянно уводили в сторону. Как будто крутились вокруг цели, а цель как заколдованная оставалась в стороне. Она чувствовала себя уже частью этой коллекторной системы. Свыклась с запахом, с потоками нечистот, даже притерпелась к холоду. Но дворец упорно оставался в стороне.
   Очередной поворот, незнакомый тоннель, Милэн шагнула, а Гэл обхватил ее рукой и пригнул к полу, одновременно пнул Нэйла в колено. Тогда над ними пролетело что-то и плюхнулось рядом с Нэйлом - это был зверь, размером с большую собаку, очень проворный, и он привык ориентироваться в темноте, он атаковал. Но Нэйл схватил зверя под челюсть и уже готов был сломать хищнику шею, и сломал бы, когда раздался звонкий крик: - Нет! Не убивай его!
   У небольшого бокового ответвления тоннеля стоял мальчик лет десяти, на его глазах были очки ночного виденья.
   Нэйл с любопытством изучал мальчишку, все еще держа извивающегося и рычащего зверя в руке. Гэл посмотрел на брата и отпустил руку ладонью вниз: знак отпустить добычу. Нэйл отбросил зверя в сторону. Зверь снова попытался кинуться, но детский голос повелительно изрек: - Длок!
   Зверь застыл. Только хвост очень реалистично подергивался. Милэн догадалась - зверь был охранником биороботом, интересно теперь было узнать, кого охраняет столь дорогая игрушка? Кто этот мальчик, и кто эта девочка у мальчика за спиной.
   - Если вы спокойно пройдете дальше, уцелеете, - звонко и повелительно сказал мальчик.
   С детьми воевать не солидно, но дети источник информации.
   - Мы пошли бы дальше, но не знаем куда... заблудились, - ответил Гэл.
   - Вы обманываете, - как взрослый говорил мальчик.
   - Почему ты так решил? - спросил Гэл.
   - Потому что поймать Длока мог только тренированный человек.
   - Длок, очень дорогая игрушка, откуда он у тебя?
   - Вы пришли меня убить?
   Все-таки даже самый умный ребенок, остается ребенком, и этот малыш себя выдал...
   - Нет, мы пришли тебя спасти.
   - Вас прислал Павкатар?
   - Нас прислал Совет.
   - Пройдемте... - наивное дитя повернулось к нам спиной.
   И девочка уступила дорогу маленькому императору.
   Шли по узким трубам около пятнадцати минут. Гэл и Нэйл пригибались, для них потолки были слишком низкими. Один поворот, другой, металлическая лестница вверх, высокий потолок, квадратное помещение, множество ответвлений труб. Мальчик нырнул в одну из них, калтокийцам пришлось ползти на четвереньках.
   Может быть, дитя и не такое наивное, вполне так можно завести в ловушку.
   Метров пять трубы и свет. Маленький император, сохраняя царское достоинство, вылез, выпрямился, отряхнулся и величественным жестом пригласил гостей войти (вползти).
   Он привел диверсантов в большое помещение с высокими потолками. Над головой несколько зарешеченных отверстий, свежий воздух, и вода из труб, хоть и грязная, но после термической обработки вполне пригодная для питья. Тряпье под стенами, посередине костер, углы освещают факелы на закопченных стенах и свечи. Обитатели дети, как крысята настороженно смотрели на незнакомцев, готовые либо кинуться в атаку, либо убежать.
   И вдруг ко Милэн подскочил вчерашний знакомый мальчишка, он тыкал в нее пальцем и кричал: - Это она! Она!
   Гэл ухмыльнулся, и привычно заслонил сестру. Мальчик император повелительным жестом остановил подростка и приказал: - Объясни причину твоего возмущения.
   Мальчишка подпрыгивал и тыкал в сторону калтокийки грязным пальцем стараясь сохранять дистанцию, с Гэлом он драться не хотел: - Ну, это та!.. Та самая... ну, та... которая драку "заварила" возле храма, а потом сбежала! Чужая!
   Мальчик император крикнул: - Эти люди пришли спасти меня, они под моей защитой!
   Милэн невольно улыбнулась, подумала: "Однако... каламбур... пришли спасти... под защитой... ну, да ладно..."
   Агрессивный подросток перестал прыгать, растерянно опустил руку и отступил. Другие дети тоже попрятали в карманы: рогатки, камни и, отнюдь не игрушечные пистолеты. А мальчик император пригласил гостей к костру. Вокруг костра лежали старые пальто, покрывала, одеяла, подушки и заплесневелые шкуры животных: натаскали с брошенных квартир. Девочка, сопровождавшая маленького правителя подала знак двум девчушкам лет четырнадцати, те поставили наполненный водой котелок на кирпичи в костре. Длок, как обычный пес, положив голову на лапы, лег за спиной маленького императора.
   - Вы, вероятно, хотите знать, что случилось с императорской семьей?
   "Императорской семьей? - думала Милэн, - этот ребенок боится называть семью императора своей семьей, нижняя губа дрожит, слезы застыли в глазах, но заплакать он себе не позволяет".
   - Вы готовы рассказать, - спросил Гэл.
   Мальчик император кивнул головой и застыл, собираясь с силами и мыслями.
   Вода в котелке закипела. Девочки бросили туда сухую траву, пахнущую типпорго61 горстку грязно-желтой муки, влили маслянистую жидкость и тщательно перемешали. Потом разлили варево по глиняным мискам и подали эти миски пришедшим вместе с пластмассовыми ложками. Милэн не посмела отказаться, дети и так насторожены. Юшка оказалась вполне съедобной.
 
   Маленький император обхватил тонкими руками свою миску, смотрел в огонь как в бесконечность, рассказывать он начал неожиданно, как будто говорил сам с собой: "Подняли ночью с постели, одеться не разрешили, вытолкали в коридор, в ночных рубашках угрожая оружием, не понимал ничего. Очнулся в лифте, сестра была рядом. Позвал маму - ударили по голове, приказали заткнуться".
   Лифт вез их вниз. Там было очень темно. Вытолкали из лифта пинками, как щенят. Сестра плакала и звала: "Мама, мамочка..."
   Мальчик стиснул зубы, вскочил на ноги, развернулся посмотреть палачам в глаза - встретил холодный расчетливый взгляд расчетливого убийцы в форме, тонкие губы пренебрежительно бросили ему: "Бегите".
   Маленький сын императора Сапи в тот миг ощутил ужас, все понял, и осознал, что обречен, подскочил к оцепеневшей сестре, заставил подняться, и потащил за собой в страшный и темный тоннель.
   Маленький император, неожиданно закричал, глядя Гэлу в глаза: - А они и не думали нас отпускать!!! Они в нас стреляли! В спины!!! Анга упала!!! Вскрикнула и упала! У нее изо рта потекла кровь... А я не хотел ее бросать там! Но они стреляли... Стреляли... Я потом вернулся в тот коридор, а она там так и лежала, как грязная кукла... Как кукла... Не Анга... Кукла.
 
   Малыши привели диверсантов к развилке, и исчезли вместе со своими огоньками, и зверем биороботом.
   Темный коридор, следы от пуль, несколько вялых цветов на груде мусора, из которой брат сделал могилу для своей сестры. Милэн и Гэл переглянулись, он коснулся ее руки...
   Бетонная плита - это и есть тот вход.
   Нэйл взял из сумки скрученный липкий шнур, прилепил его кольцом к бетонной перемычке. Диверсанты отошли, присели у стены, бэорнарк хоть и не взрывчатка, но осколки откидывает на большой скорости. Шнур тихо по-деловому зашипел, заискрил и послышалась дробь ударов бетонной крошки по стенам. Когда все затихло в коридоре, как после грозы запахло озоном.
   Гэл и Нэйл молча и слажено подбили ногами выжженный круг плиты снизу, и приняв ее на руки, положили на пол. Можно было входить.
   Лифтовая площадка. Кнопка вызова - вот это хорошо, это душевно. Камера наблюдения над створками лифта - тоже душевно. Милэн заинтересовалась, наблюдают ли кто сейчас за этим тайным ходом?
   Гэл ухмыльнулся и вызвал лифт, скоростное устройство сработало, и створки лифта открылись, а там два амбала с автоматами, как ответ на вопрос Милэн. Гэл вытащил того что справа, Нэйл того который слева, охранники крепости не успели ни выстрелить, ни закричать, ни даже удивится, когда у них забрали автоматы - это, конечно, не тадо, но тоже хорошее оружие. Калтокийцы вскочили в кабину лифта. Гэл выдернул камеру слежения в кабине лифта. А лифт не заблокировали, но наверху встретили огнем из пяти стволов, только поздно, калтокийцы уже поднимались на следующий этаж по лифтовой шахте.
   Гэл растолкал двери лифта в разные стороны, (конструкторы подъемника неправы, в таком помещении, как дворец нельзя, чтобы створки лифта так легко открывались). Диверсанты выползли в коридор, где на стенах висели стереографические картины изображающие парк, море, лес, Пайру, космос. Большие окна задрапированы полупрозрачными тканями. На полу ковры цвета травы и песка, морского дна или цветочной поляны. Красиво, изысканно.
   Потом калтокийцы вышли в большой зал, где в блестящем паркете отражалось небо стеклянного потолка. Во всю стену витражные окна, а в конце зала открытые двери в золоченом узоре, во второй зал, а дальше двери в третий, анфилада, и где здесь искать Павкатара?..
   Вдалеке послышался грохот солдатских сапог. Здесь не только диверсанты в поисках.
   У небольшой закрытой двери служанка с подносом, на подносе изящный фарфоровый сервиз синего цвета, увидела грязных чужаков, уронила поднос, завизжала. Гэл подскочил к ней, зажал ей рот рукой. Нэйл с другой стороны шепчет: "Тихо... тихо..."
   Она едва ли не теряет сознание от страха. Парни потащили ее в ту маленькую дверь, в тихую полутемную комнату. Гэл встряхнул обмякшую девушку: - Где ваш новый император?
   Она, подняла дрожащую руку и указала вглубь комнаты. Диверсанты сразу не сообразили, что она хочет этим сказать. Нэйл первый, выматерился, это же надо так повезло, они оказались в спальне Павкатара. Гэл толкнул служанку к окну, потребовал: - Открой шторы.
   От толчка она упала на колени, но быстро вскочила и побежала к окну. Милэн пожалела ее: маленькая, молоденькая в коротком приталенном платьице с пушистыми желтыми волосами, как цыпленок.
   - Достаточно! - услышали калтокийцы властный голос из темноты, - кто вы, оборванцы, и что вы хотите? Зачем как крысы проникли сюда?!
   Да он был сильным магом, прекрасным психологом и талантливым гипнотизером. Девушка служанка с тихим писком отпустила золоченый шнур, уползла в угол комнаты, и затаилась, обхватив коленки маленькими руками.
   - Я очень уважаю крыс... - сказал Гэл, снимая с головы капюшон, - Так что не сочту сравнение оскорблением. А пришел я спросить, что ты сделал с императором Сапи и его семьей?
   Человек встал, накинул на шелковую пижаму черный балахон, застегнул его и вышел на свет. Он был и вправду высок и крепок, ростом в два с половиной метра, плечи неохватные, руки как у аросского грузчика, но кисти рук тонкие, как у музыканта, волосы длинные каштановые, глаза темные и раскосые, а кожа желтая. Этот человек не был представителем какой-либо определенной расы, в нем смешалось много кровей.
   Павкатар стоял, и рассматривал пришлых с презрительной, снисходительной усмешкой: - И кто вы? С кем имею честь разговаривать? Неужели Совет вас послал ко мне за ответами?
   За дверью императорской спальни слышались тихие шаги, шепот, шорох, шелест. Милэн представила себе, как офицеры стоят и кивают друг другу на дверь, не могут решить, кто же первый посмеет нарушить покой Павкатара.
   - Мы и есть Совет... - ответил Гэл.
   Павкатар хотел было что-то едкое сказать, или попросту посмеяться, но осекся: понял, почувствовал, ощутил, перестал улыбаться и настороженно спросил: - Вы меня убьете?
   - Да, - тихо, уверенно и спокойно ответил Гэл, - но сначала ты расскажешь об императорской семье.
   - Зачем, если я все равно умру?
   - Со мной не торгуются... - сказал Гэл.
   В дверь постучали.
   - А если я вызову своих солдат? - спросил Павкатар, пытаясь тянуть время.
   - Очень мучительно умрете.
   Павкатар, все еще пытаясь сохранить самообладание, нервно засмеялся: - А если я бессмертный?
   Осмелевшая охрана стучала в дверь кулаками. Гэл приказал Павкатару: - Отошлите своих людей.
   Милэн видела глаза брата, знала, что должна делать. Нэйл отвернулся к окну, стоило ли продолжать разговор. Милэн зашла за спину главы временного правительства, села на край императорского ложа. Павкатар занервничал, все опасаются хищников смотрящих в спину. Нэйл снова повернулся, прислонился к стене, руки в карманах, посмотрел на Милэн, как ей хотелось уйти с этого дворца, улететь с этой планеты. Но как уйти от себя самой? Гэл стоял перед приговоренным магом, а маг пытался побороть его, сломить победить, продержался пять стуков сердца и обессилено крикнул в сторону закрытой двери: - Ушли все! - и уже тише калтокийцам, - я приговорил семью императора. Никого не осталось, кроме девчонки на Эн-Каст-ю.
   Павкатара убила Милэн... В тот момент закричала маленькая служанка, вылетела дверь и ворвались солдаты. Калтокийцы выпрыгнули в окно, и взобрались на крышу.
   Завтра должны начаться переговоры, народу сообщат полуправду, война будет гаснуть, а воины Света вынуждены будут уйти, останутся только миротворцы для поддержки порядка. Но прежде диверсанты должны вернуться под "землю" и забрать оттуда ценнейший залог будущего мира - маленького императора.
 
   Через три часа, после казни Павкатара, на корабли воинов Света, (Братства) пришел приказ отступить на базу. Через пять часов, после казни Павкатара, перед народом Сапи предстал Маленький император, он спокойно объяснил, что случилось с его родными, призвал сложить оружие и заверил - теперь на Сапи будет мир. Через восемь часов, после казни Павкатара, в сопровождении кораблей регулярной армии Совета прибыла старшая сестра маленького императора, она должна была принять атрибуты власти.
 
   Мирное население привыкло жить с оружием. Еще сражались: за веру, за землю, за жизнь, за страх, за еду, за надежду, за дом в котором поселились чужаки, продолжали бояться оборотней, а кто-то отстроил домашнюю усыпальницу, но кто-то ее разрушил, и кто-то вставил стекла в окна своего дома.
   Корабли Совета перебазировались на Сапи. Миротворцы построили временную базу на окраине космодрома столицы Капра. Еще не улетели калтокийцы, еще наслаждались открытым пространством и тишиной солдаты Совета. Поставили медицинские палатки ргодкасонцы. Медики должны были патрулировать улицы городов вместе с военными.