4. Мимо пристани...

Вчера вечером Капитолина, обсуждая с дочкой смешной казус, в который они одновременно попали, будучи приглашены на свидания со своими простынями, так много смеялась, что сегодня ощущала некоторую тревогу. Вернее сказать, тоску. Как бы плакать не пришлось. У неё так бывает. Не всегда, к счастью, но и нередко...

Однако пока все шло хорошо. Очерк свой интересный она дописала, редактору улыбнулась. Два раза. Клаве позвонила. Та была весёлой и энергичной. Сообщила, что у неё есть новости. Мол, вечером обсудят...

Лина расслабилась, собралась чаю попить. Чай, полдень. Однако, не успела. Явился Аркадий. Её несостоявшийся вчерашний любовник. Муж одноклассницы. Злобный...

С порога начал голос повышать. Дескать, он, что, ей мальчик? Или она девица юная, к которой выстроилась очередь кавалеров, ее желающих и вожделеющих?..

В общем, мужик принял её отказ как оскорбление. Рассвирепел и примчался к ней разбираться. Орал все громче.

Капитолина недоуменно молчала. И с изумлением вспоминала, как вела себя третьего дня. Когда предполагала, что может завести с этим мужичонкой роман. И заранее стыдилась своей одноклассницы Лариски, его жены. Как она могла представить себя рядом с ним? Это ж позор...

Аркадий, видимо, её молчание воспринимал, как признание вины. Потому решил, что он близок к победе и заявил, что сегодня опять ждёт её по присланном раннее адресу. И постарается не сильно обижаться. Всё ж бабы дуры. И, раз она осознала...

Лина, не разобравшись, что именно, только краем глаза увидела, как неплотно прикрытая Аркадием дверь резко распахнулась, и в кабинет стремительно ворвался взбешенный Филипп.

Аркадий совсем не был щуплым и субтильным, но редактор так ловко подхватил его подмышку, как будто тот именно таким и являлся...

Подхватил и понёс к выходу из редакции. Одновременно бормотал что-то ласково-угрожающее. И Аркадий вроде сомлел, и даже ножонками не сучил.

Капитолина застыла на стуле, не зная, как вести себя дальше. Поблагодарить защитника? Сделать вид, что ошеломлена? Перевести все в шутку?

Ничего делать не пришлось. Филипп вернулся, выбросив Аркадия с крылечка редакции, и, проходя мимо распахнутых дверей кабинета сотрудницы, аккуратно их закрыл. При том заглянув внутрь помещения и помахав рукой потерпевшей. Мол, все хорошо, работай. Улыбнулся и отбыл...

Да какая уж тут работа? Так озадаченная Капа и просидела до вечера. В раздумьях. Вернее сказать, в попытках привести мысли в порядок. Но и продукты её разума были какие-то куцые, и порядка не намечалось...

На пути домой она несколько раз оглянулась. А вдруг Аркашка из кустов выскочит? Потом развеселилась. Нет. Этот гражданин теперь к ней никогда не подойдёт. Она вспомнила, как безвольно висели его ноги, когда Филипп легко нес дебошира на выход. Рассмеялась...

Клавы дома не было. Заботливая мать затеяла ленивые голубцы. Она вообще умела из мясного фарша разное-вкусное делать. Тогда как цельное мясо ей плохо поддавалось. И она уверила себя в том, что готовить таковое — истинно мужское занятие. Да и некому у них дома антрекоты есть...

Клава явилась загадочная. С удовольствием поужинала. Это для неё всегда радость. За чаем рассказала матери про перипетии своего сюжета. Об обольщении и совращении. Ну, и о тех же простынях...

Её Пётр с самого утра позвонил. Принёс искренние извинения, и попросил о встрече. Ждал её после лекций. Зашли в тихое кафе, Клава ж голодная, как обычно. Три пирожных съела. Вкусные. ..

Они поговорили. Хорошо так...

Он считает себя виноватым, что не учёл юного возраста девицы и ее российского менталитета, касающегося особых условий для любовной связи. В физическом смысле. Потому что за границей, где он долго жил, все это, конечно, не совсем пустяки, но и не сакраментальное кредо — умри, но не дай поцелуя без любви...

Мужик он начитанный, слова красиво складывает, Клава слушала и таяла. Приятно ж, когда тебя вот так всерьёз принимают и стараются произвести впечатление. Как на взрослую леди. Тем более понятно, что Пётр что-то задумал.

Она, Клава, конечно, хотела бы поберечь маму и не шокировать её очередными действиями, но боится, что все равно сделает по-своему. Даже если родительнице сие не понравится.

Короче, через пару недель они с Петром съедутся. Попробуют жить вместе. Он Клаве честно сказал, что в перспективе хотел бы иметь именно такую жену. Русскую милую девушку. Хорошо воспитанную и симпатичную. И она, Клавдия, кажется ему самым прекрасным вариантом...

Он и срок предсвадебный назначил. Дескать, полгода. За это время станет ясно, готовы они создать крепкую семью, или нет. На, так сказать, русском замесе. Потому что иностранного ему за глаза хватило. В прошлой жизни...

Клава рассказывала вроде спокойно, но косила на мать с опасением. Понимала, что та вряд ли будет рада такому раннему сожительству дочки с мужчиной много старше. Хотя нынче это обыкновенная нормальность...

А Капитолина с трудом придумывала, что сказать. Дочь предупредила, что поступит по-своему при любом её решении. Значит, запрещать бессмысленно. Но и разрешать она не хотела. Это ведь её маленькая девочка. Она ж почти ребёнок, она...

А ребёнок смотрел на неё очень взрослыми глазами. Только женщины так умеют. И была в них вселенская решимость и космическая надежда. Абсолютно, между прочим, оправданная. В этой потенциальной брачной паре кандидаты были вполне себе...

И Капитолину тоже осенило. Чтоб и не отказать, и не согласиться, не обдумав. Она объявила дочери, что в субботу приглашает жениха на смотрины. Она же мать? Должна увидеть и оценить человека, которому отдаст дочь...

Клавдию такой расклад нисколько не испугал, и они начали обсуждать меню званного обеда...