Дама Ласточкин Ветер. Соперница

Дама Ласточкин Ветер.
Приём у императора прошёл великолепно. Все сомнения — по поводу её внешности, молодости, таланта — были отброшены в тот миг, когда дама Ласточкин Ветер получила очередную награду за лучший костюм вечера. Костюм идеально соответствовал теме празднества, утверждённой лично императрицей. Когда награду вручили, дама не удержалась: обвела взглядом зал, желая убедиться, что все присутствующие по достоинству оценили её триумф.
Взгляды были разные — завистливые, восхищённые, даже ненавидящие. Единственного, чего она не заметила во взорах придворных, — равнодушия. Впрочем, сейчас даму Ласточкин Ветер интересовал только один взгляд — взгляд её соперницы.
Странно: когда начался конкурс-дефиле (позвольте мне называть этот карнавал костюмов современным словом), соперницы почему-то не было среди первых рядов. Найдя её наконец в толпе придворных, пришедших приветствовать императорскую чету, дама Ласточкин Ветер не смогла скрыть удивления. Её соперница — дама Цветок Персика — была в великолепном платье, подчёркивающем свежесть и юность, но наряд никак не соответствовал теме сегодняшнего праздника.
Перехватив недовольный взгляд императрицы, брошенный в сторону дерзкой ослушницы, дама Ласточкин Ветер поняла: с этого дня у неё больше нет соперниц.
И всё же её занимал вопрос — почему девушка, которая так настойчиво стремилась стать фавориткой, вдруг решила нарушить установленные правила? Приглядевшись внимательнее, дама Ласточкин Ветер заметила ещё одно несоответствие: на лице дамы Цветок Персика не было маски.
Маски эти были символом принадлежности к императорскому двору. Они не закрывали лицо полностью, служили скорее декоративным знаком — вроде крошечной мушки на щеке модной дамы. На каждой маске был вышит вензель императорского дворца, и надевать их могли только приглашённые гости. Отсутствие маски у Цветка Персика выглядело почти вызовом.
Вы, наверное, хотите знать, кто она — эта соперница? Имя её, как я уже сказала, — дама Цветок Персика. Имя было удивительно к лицу: щёки розовые, словно лепестки персика, а лёгкий пушок по краю лица создавал впечатление мягкого свечения. С вашего позволения, иногда я буду сокращать это имя.
Так вот, дама Цветок Персика вела себя сегодня странно. Её платье не соответствовало теме вечера, маска отсутствовала, а взгляд был задумчив и горд. Чтобы объяснить, о какой теме шла речь, скажу несколько слов.
Один раз в три месяца император и императрица устраивали карнавалы. Эти праздники всегда имели поэтический сюжет, ведь императорская чета обожала искусство стиха. Чаще всего темами выбор становился один из стихотворных циклов дамы Ласточкин Ветер — любимицы двора. Но на этот раз император, внезапно вдохновившись, приказал устроить карнавал по мотивам стихотворения Цветка Персика.
Тем удивительнее было то, что сама автор темы не пожелала следовать предложенной интерпретации. Дама Ласточкин Ветер, заметив вокруг соперницы неловкий полукруг придворных, усмехнулась: толпа расступалась, избегая быть заподозренной в сочувствии ослушнице. Императрица, хотя и была женщиной доброй, не терпела противоречий. А поведение Цветка Персика было именно таким — борьбой в стихах, выраженной сегодня в ткани и крое.
Ведь именно императрица утвердила тему и поручила придворному художнику составить эскизы костюмов — от масок до рисунка на веерах. Даже цвет башмаков у кавалеров и туфелек дам был утверждён заранее. Цех костюмеров трудился целыми ночами, ведь подобные праздники считались делом государственной важности: они символизировали гармонию искусства и власти.
Однако Цветок Персика осмелилась не согласиться с тем, как императрица истолковала её стихотворение.
Ласточкин Ветер, наблюдая за этой сценой, только пожала плечами. Ей казалось глупостью вносить смысл в то, что создано для веселья. Карнавал — это игра, соперничество в изяществе, праздник для глаз, где слова становятся шелком и перьями. Для серьёзных размышлений у двора было другое место — Дворец Поэзии, особое здание в восточном крыле императорского сада.
Дворец Поэзии напоминал храм муз: стены из тончайшего перламутра отражали солнечные блики, а в нишах стояли бронзовые фигуры древних поэтов. Здесь придворные поэты собирались раз в три недели, читали новые произведения, обсуждали, восхищались. Давались рекомендации — осторожные, изысканно выверенные, ведь последнее слово всегда принадлежало императору и императрице.
На последнем заседании, по воле императора, было решено: следующая тема карнавала — стихотворение Цветка Персика. Императрица уступила, хотя и не скрывала недовольства.
Императорский дворец, надо сказать, был огромен. На его территории находились десятки отдельных павильонов — помещения для музыки, живописи, каллиграфии, а рядом, будто для уравновешения искусства весельем, располагался Дворец Карнавала. Он соединял в себе три крыла, объединённые мостами, подземными галереями и круглыми залами с зеркальными потолками. Император сам участвовал в проекте — увлекался архитектурой и игрой света.
Императорская чета жила по принципу: делу — время, потехе — час. И всё же сегодня дама Цветок Персика этот принцип перепутала.
Когда дама Ласточкин Ветер заметила, что придворные стараются держаться подальше от опальной красавицы, она ощутила странное удовлетворение. Соперница, кажется, даже не понимала, что оказалась в немилости. Да и вообще, на взгляд Ласточкиного Ветра, Цветок Персика всегда была странной. Её больше интересовали стихи, чем балы; она почти не обращала внимания на кавалеров, которые вились вокруг неё, как пчёлы вокруг аромата персика.
Зато в Канцелярии Императорского Дома накапливались её прошения: поэтические вечера, по её мнению, следовало устраивать не раз в три недели, а каждую!
К утру карнавал подходил к концу. Дама Ласточкин Ветер подняла веер, расписанный символами ветра и переливами серебряной пыли, и поманила кавалера, весь вечер ждущего её благосклонности. Он немедленно подбежал — поклонился, произнёс несколько приятных фраз, и лишь тогда Ласточкин Ветер снизошла до слова:
— Я нашла решение нашей вчерашней проблемы, — проговорила дама с едва уловимой улыбкой. — Приходите завтра ко мне вечером. И захватите своего нерадивого слугу. Рекомендую, чтобы слуга был в том виде, в каком подобает являться в приличное общество.
Кавалер заверил её, что её слово — для него закон. И на этой возвышенной, почти торжественной ноте дамы и кавалеры разошлись. Что было дальше, вы узнаете позже…