Три зеленых свистка часть 4

Новый инженер просидел все утро в балке у мастера, знакомился с документами.
   Вид он все еще имел слегка напуганный.
  В столовую он пришел только вместе с мастером, хотя ему пришлось ждать почти час, когда тот освободится. Обедать в одиночестве он категорически отказался. Едва он заходил в свой балок, как ключ снова поворачивался в замочной скважине.
  Через день Степан топал из столовой, а ТБ-шник шествовал из туалета в свой кабинет. Завидев идущего навстречу Степу, новенький, соскочив с деревянного трапа в глину, раскисшую от дождя, рванул в противоположную сторону.
  Эту сцену наблюдали несколько человек.
  -  Что это с ним? – спрашивал Валентин, указывая на убегающего инженера. – У него с головушкой…  как? Все в порядке?
  -  Не знаем… - пожали плечами остальные.
 За ужином Валентин подсел за стол к Степе.
  -  Степан! – начал он. – Что происходит?
  -  Где? – отозвался Степа.
  -  Здесь!
  -  Ничего! – Степа насадил на вилку кусок мяса и, внимательно его оглядев, отправил  в рот.
  -  Может объяснишь, почему от тебя новый ТБ-шник бегает?
  -  Так это же он бегает, а не я. Вот пусть сам и объясняет!
  -  Я спрашивал, он молчит…
  -  А я при чем?
  -  Степа, не виляй! – Валентин повысил голос. Разговоры тут же затихли, вилки тоже замерли.
  -  Будет знать, как на наших работяг плевать! Иш, умник! Нацепил белую касочку и думает, что он тут кум королю и сват министру! Я, мол, один помоюсь, а вы тут посидите, меня подождите … И ничего, что вас десяток, а я один! И что вы с ночи!    Ни хрена! – замотал головой Степа. – Таких учить будем!
  -  Ну, ясно!   - Валентин откинулся на спинку стула. -  Ты ему по морде дал?
  - Нет, ну зачем? – Степа развел руками, давая понять, что применять такие грубые методы ниже его достоинства.
  -  Пригрозил? – допытывался Валентин.
  -  Обижаешь… - снова развел руки Степа.
  -  А что же тогда? Чего он сегодня с утра ко мне приставал, мол, правда ли, что Мироновна твоя жена?
  Степан вдруг захохотал на всю столовую.
  Внимание публики к разговору возросло многократно.
  Прохохотавшись, он спросил:
  - И что ты ему сказал?
  -  А что я мог сказать? Сказал, что - правда!
  -  Жаль… - продолжал хихикать Степа. – Жаль…
  -  Может, все-таки откроешь тайну?
  -  Ты хочешь знать?
  -  Конечно! И не я один! – Валентин кивнул на зрителей, забывших про свои тарелки.
  -  Ты уверен?
  -  Да, уверен!
  -  Ты с какой целью интересуешься?
  -  Да, просто так! Интересно мне!
  -  Интересно? – пропел Степа томным голосом.
  И тут он вдруг как-то снизу, ласково, заглянул в лицо Валентину, игриво подмигнул и провел осторожно пальцем по мизинцу ничего не понимающего диспетчера.
  Скроив сладчайшую улыбку, Степа подался вперед, как бы норовя нежно прижаться к собеседнику.
  -  Тебе интересно, да? – спросил он медовым голосом. -  Ах ты, сладенький…
  Громовой хохот потряс столовую.
  Валялся головой по столу Валентин, ржал, постанывая, Васька Марутин, кто-то визжал, держась за живот, кто-то покачивался из стороны в сторону. Веня хрюкал каждый раз, набирая воздуха в легкие. Парамонов хихикал подленьким, задавленным смешком. Хохотали в голос Мироновна с Татьяной, уцепившись друг за друга в углу кухни.
  И до поздней ночи в городке то там, то тут, слышались взрывы смеха из открытых окон жилых балков.
               
                * * * *
 
  Васька Марутин был голоден. У столовой, которая теперь обслуживала больше полусотни человек, толпилась очередь. Несмотря на то, что мастер вывесил расписание, какое подразделение и когда должно принимать пищу, все равно у дверей стояли люди. Васька понял, что ждать придется еще долго. У самой двери топтались таджики, сглатывали слюнку и вытягивали шеи, прикидывая, какой стол освободится раньше других.
  Идея посетила Ваську мгновенно.
  -  Эй, Ахмет! – позвал он.
  -  А? Что хочешь?
  -  Пойдем, срочно! И ты тоже, Максуд!
  -  Куда - пойдем? Кушать хочу!
  -  Кушать – потом! – заявил Васька безапелляционным тоном. -  Приказ мастера!
  -  Зачем – приказ? Кушать нада!
  -  Пошли, говорю! Ну, быстро!
  Таджики нехотя покинули свой пост. Васька провел их до дизельэлектростанции, гудевшей в сторонке от поселка.
  -  Вот, - сказал он. – Садитесь тут. Эта ДЭСка -  она скоро должна остановиться. Там еще много солярки, надо подождать, пока ДЭСка всю солярку выработает. Как только выработает, она сама даст сигнал. Знаешь, что такое сигнал?
  -  Ну, да… А какой сигнал?
  -  Будет три зеленых свистка. Как услышите, так сразу вот эту ручку надо поднять вверх. Понятно? Запомните: три зеленых свистка! Ждите тут и слушайте. И ручку вот эту - сразу вверх! Вы поняли?   Это недолго, полчаса, может быть. Ну, сидите, а я пошел к мастеру. Скажу, что вы тут следите за ДЭСкой.
  Бегом вернувшись к столовой, хитрый Васька взлетел на крыльцо с криком:
   -  Я за таджиками занимал! Я занимал! – и тут же проскочил внутрь.
      Через недолгое время Мироновна уже провожала последних едоков. Васька, сытый и довольный, допивал свой компот. Сладко потянувшись, он погладил пузо, поднялся.
  -  Ну, спасибо, Мироновна! Пойду, покурю…
  -  Подожди, Вася! Кажется, наши таджики еще не обедали. Ты их не видел? А то мне уже отдыхать пора, а они что-то опаздывают…
  -  Я не знаю… ну, пойду, поищу, может и увижу… Если найду, то сразу к вам отправлю.
  -  Да, Вася, поищи их. Я подожду!
  Васька не спеша добрел до ДЭСки, сел на лавочку рядом с таджиками и сообщил им:
  -  Ну, все, идите, обедайте. Я тут вместо вас подежурю.
  Глядя вслед убегающим таджикам, он довольно ухмыльнулся, достал зубочистку, жмурясь от удовольствия, поковырял в зубах и отправился «на боковую».

  Ой, напрасно Васька расслабился!
  Все выяснилось в тот же вечер. 
  Таджики поделились с Мироновной, что сидели возле ДЭСки в ожидании трех зеленых свистков.
  -  Чего? – удивилась она. – Каких свистков? Зеленых???
  Мироновна обиделась не на шутку.
   Из-за дурацкого Васькиного розыгрыша она ушла из столовой на час позже, не успела отдохнуть и весь вечер ворчала на всех.
   С Васькой она теперь вообще не разговаривала.
   Шутка стала известна мастеру. Он вызвал Ваську и устроил ему нагоняй. На завтра мастер приказал Ваське идти мыть туалеты, а после - ремонтировать трапы, ведущие к жилым балкам.
  Васька громко возмущался, но – бесполезно. Савельич был слишком зол, чтобы слушать его возмущение.
  Кроме этого, уже выйдя от мастера, Васька наткнулся на поджидавшего его Степана.
  Это было самое худшее. Степан был резкий и суровый мужчина. 
   Васька испугался. Ведь тут он мог и на кулак нарваться. А кулак у Степана был размером с два Васькиных. 
  Но, слава Богу, все обошлось.  Степан, хоть и был рассержен до крайности, все же сдержал себя, не стал распускать руки.

  Саня поймал таджиков возле бани.
  -  Эй, Ахмед! Идите-ка сюда! И ты, Максуд, тоже.
  Те подошли. Саня негромко свистнул.
  -  Слышали?
  -  Что?
  -  Свист! Ну, я сейчас свистнул. Слышали?
  -  Ага!
  -  Какого цвета?
  -  А?
  -  Свист – какого был цвета?
  Таджики молчали.
  -  Ну, какого цвета был свист? Красный? Белый, зеленый? Какой? – втолковывал Саня.
  -  Никакой! Не был цвет…
  -  Ну, слава Богу! Так чего же вы там сидели, возле ДЭСки? Головой бы подумали, как может быть свист – зеленым?
  -  Э-э.. – махнул рукой Ахмет. – Васька… говорил! Приказ мастера, говорил…
  -  Вы, ребята, нашли, кого слушать! Васька – известный у нас приколист. Вы что, еще не поняли?
  Таджики молчали.
  -  Приказы у нас отдает только один человек – это Савельич! Вот если он сам вам скажет сидеть и ждать, тогда сидите. И еще бурильщик. Он – ваш непосредственный начальник. Это когда идет ваша смена. На буровой. Понятно? Но – не Васька! Я хорошо объяснил?
  -  Ага, ага… - покивали головой таджики .
  Они ушли, переговариваясь между собой на родном языке. И даже без перевода было слышно, какая горькая досада звучит в их в голосе.
 
                *****

  После ужина курилка полна. Присесть негде, все смолят свои сигаретки.
  Обычно тут шутят, травят анекдоты, смеются. Но не сегодня.
  Погода сегодня холодная, сыплет мелкий дождичек и настроение у всех такое-же хмурое, как и погода.
  Саня стоял, докуривал сигарету и смотрел вдаль. Там, в той стороне, была еще одна буровая нашей компании. В хорошую погоду ее было видно, но сегодня дождь закрыл своей пеленой весь пейзаж.
  -  Ну, и погодка! – посетовал Саня. – Тоскливо-то как!
  -  Тоскливо… - поддержал его кто-то из недр курилки.
  -  Домой бы скорее…
  -  Хорошо бы!
  -  Да, все устали! – Валентин вступил в разговор. – Конечно, уже почти месяц тут сидим.
  -  Моя бы воля – пешком бы ушел! Надоело… - продолжал Саня.
  -  Ха! Он бы ушел! Ну, иди!
  -  Да куда тут пойдешь? Кругом сплошные болота…
  -  Ну, да! Тут болото с трех сторон. Вон, пятая буровая – рукой подать! Напрямую если – пять километров. Если пешком дойти – полтора часа. А, ни фига! Болотина тут, на километры вокруг… Пойдешь, да и сгинешь! И не найдут потом…
  -  Это точно…
  Мужики тушили сигареты, вздыхали, расходились по балкам на отдых.
  Подошел Парамонов, кивнул на балок мастера:
  -  Савельич у себя?
  -  Да, вроде… у себя был! – пожал Валентин плечами.
  Поднявшись на высокое крыльцо, Парамонов открыл дверь.
  Савельич сидел за столом и говорил по телефону.
  Он помахал посетителю рукой: мол, выйди, подожди.
  Тот вышел, прикрыл дверь, но не полностью. Он остался стоять на крыльце и отлично слышал весь разговор.
  -  Да, моя зайка! – тихо и ласково ворковал Савельич. – Да, я тоже соскучился!
 Ты как там, здорова?.. А ребятишки?.. Все хорошо?... Угу…угу… А мама?… Давление?   А таблетки у нее есть?...И что врач сказал?... Ну, хорошо! … Ладно, я приеду, разберемся! Ты мне вот что скажи: ты говорила, костюм себе присмотрела…  Ты его купила?... Нет? А почему?...  Вот чтобы завтра поехала и купила!... Что – некогда? Найди время!... Завтра…  Да!... Я тебя накажу! … Как накажу? Найду, как! … Да, вот так! Ха-ха-ха!... И так тоже!... Ах ты, моя заинька!... Я люблю тебя! … Да, скучаю. Очень!... Скоро уже, скоро… Приеду! Прилечу! Чтобы обнять мою ласточку… Да!
  Парамонов сбежал с крыльца, рывком выхватил из кармана сигареты. Прикурил, затянулся, зашагал нервно по пустой курилке.
  «Ласточка, заинька… Смотри, какие нежности!  Мать их!..
   Он ведь знает обоих. Живут в одном поселке.
   Иной раз встретишь их на улице – идут под ручку, ажно светятся оба! Любовь у них, видишь ли!...
  А ему вот, Парамонову, не повезло. У него все без любви.
  От него ждут только деньги. И если их нет, то устраивают такие скандалы, что он уходит ночевать к матери.
   И никто не назвал его Заинькой. Ни разу! В лучшем случае – Колька. И то если настроение хорошее.  А уж если плохое!...
  Ну, почему одним все, а другим ничего? Где справедливость?
   Чем я хуже? Живу, как собака! Ни тепла, ни ласки, только одно: деньги давай!»
  В курилку зашел Семен, присел, прикурил.
  -  К Савельичу? – спросил он.
  -  К Савельичу! Он там уже час со своей!... Не наговорится никак!
  -  А-а!
  -  Вот, ты скажи мне, о чем можно с бабой трепаться? Битый час , а? Ну, позвонил, ну, спросил, как дела. Все живы-здоровы? Ну, все, хватит! О чем еще можно с бабой базарить?
  -  Это у тебя – БАБА, – раздался неожиданно из темноты голос Савельича, - а у меня – ЖЕНА! Разницу чувствуешь?
  Парамонов швырнул сигарету, злобно выругался сквозь зубы и ушел.
 

                *****

   Утро следующего дня застало опального Марутина в обнимку с длинным ведром. Картину дополняли щетка на длинной же палке и резиновые перчатки до локтя.
  Татьяна, увидев Ваську, орудующего поганой щеткой в туалете, не удержалась:
  -  Давай, давай, три шибче! – измывалась она. – Тут тебе самое место!
  Васька, мрачный, как грозовая туча, драил туалеты до обеда. В столовой Мироновна, не говоря ни слова, шмякнула перед ним тарелку с куском жареной рыбы и тут же отвернулась.
  -  Я рыбу не хочу… - попытался возразить Васька.
  Мироновна не ответила и даже не повернула головы. Лишь Татьяна бросала на него уничтожающие взгляды.
  Васька понял, что надо смириться. Он сидел в уголке и с обреченным видом обсасывал рыбные косточки.
  В курилке, куда Васька заглянул после обеда, сидел Валентин. Он подвинулся, освобождая подле себя место, кивнул Ваське: садись.
  -  Ну, что, как ты? – спросил Валентин.
  -  Да… Ай, непруха какая-то! Мироновна-то чего взъелась, я не пойму?
  -  Не понимаешь? Ты это серьезно?
  -  Я же просто пошутить хотел…
  -  Ты знаешь, Вася, ты как-то странно шутишь! Ты ведь не просто шутишь, ты обязательно человека хочешь высмеять, унизить… Понимаешь, о чем я? И еще хочешь, чтобы люди не обижались!   Татьяну ты вчера оскорбил. Конечно, она на тебя обижена тоже…
  -  А чего обижаться? Если чувства юмора нет, так..!
  -  Ты, Вася, шутишь, как в том старом анекдоте. Про психов.
  -  В каком?
  -  Очень старый анекдот. Идет нянечка по коридору в дурдоме, а навстречу ей -больной с окровавленным топором. И улыбается. И говорит, так радостно: «Вот я над   Ивановым подшутил, так подшутил! Проснется утром, а голова – в тумбочке!»
  Васька заржал в голос.
  -  А-а-а! Классный анекдот! Я не слышал, ха-ха..
  Валентин ушел. Васька остался один, курил. Перебирал в уме вчерашние события.
   Да, кажется, с Татьяной он вчера слегка переборщил…
   Вообще она девка хорошая, беззлобная… Только маленько «двинутая»!
   Но если приглядеться – у каждого тут  свои тараканы в голове.
   Вот, и у меня тоже… Что стоило вчера промолчать?  Так - нет же!
  Теперь надо как-то «замазывать» вину.
  Ладно, придумаю что-нибудь!