Край тысячи мельнич

Лобанов Афанасий, сын Романа, внук Емельяна, всё также трудился в деревне, взращивая рожь, вскармливая живность и привечая пчел. Тем и жили. Мясо ели не часто, но на столе всегда были каши и мёд. Кушали хлеб насущный – хоть черный, да вкусный.

В 1765 году Солнце и Мать-Земля одарили особенно добрым урожаем. Завершилась напряженная пора жатвы и амбары наполнились зерном. Теперь часть уже просушенных запасов надобно было перемолоть.

В осеннее время на помол большие очереди, в которых можно прождать неделю, а потому Лобановы по-обыкновению распределяли усилия. Спозаранку Афанасий подготовил две повозки, по несколько мешков ржи в каждой. Сам поехал на ветряную мельницу, а сына Пантелея со второй телегой отправил на водяную у Черняницы.

На Вятке рядом с каждым селом и у крупных деревень на взгорках стояли ветряки. Издали виднелись их могучие крылья. Водянич было и того более – практически на каждой маленькой речушке. И те, и другие были неотделимой частью сельского облика, наполняя любую долину особой живописностью.

Афанасий подъехал к ветряной мельнице. Это была шатровка с широким основанием из восьмигранного сруба и размахом лопастей около пяти саженей. Выше всякого дома, такие махины не уступали и церквям.

В ранний час скопилось не так много повозок, Лобанов занял очередь. Порядок помола старались не нарушать, дабы не гневать лешего, от которого зависел ветер. А он обман не терпел. Хотя бывали, конечно, и споры, и драки.

Мельника знали во всей округе. Жил он в достатке, но и оброк платил немалый. Дело свое получил от отца, деда и прадеда. Мельницу эту когда-то строили всем его родом, и также вместе теперь хранят в исправности. Уже не менее сотни лет служит она людям.

К полудню настал черед Афанасия. Ветер в тот день был беспокойный, порывистый. В таких условиях крылья кружат быстро и неравномерно, а следом и жернова. Взмокший мельник старается успевать за ними и сыпет зерно по потребности – то много, то поменьше. Весь день без устали он гнет спину с мешками в руках. Такая работа. Но, самое страшное для хозяина – это бураны, ураганы и грозы. Если не закрепить лопасти, то может сломать мельницу. Хлопотно тут.

Пока кипела работа, неизменно шла беседа. Мельник жаловался на предыдущего крестьянина, что привез сырые семена, а также привычно негодовал по поводу увеличения оброка, намекая, что неплохо бы заплатить сверху положенного.

По завершении дела Лобанов погрузил муку и рассчитался – гарнец составлял одну десятую объема. Также он внес небольшую лепту в особый сбор для нуждающихся. Такая копилка всегда была у мельника – тут бедняки находили помощь.

Афанасий по пути домой заехал на водяную мельницу, чтобы узнать как дела у сына. На Чернянице под шум падающей воды уже не один век крутилось колесо.

Место тут непростое, надо быть осторожным. В запруде ни купаться, ни поить лошадей, ни ловить рыбу нельзя – древняя сила обитает на глубине. В тихом омуте водяной, обижать которого опасно.

Мельник как раз заканчивал помол зерна Пантелея. На водяниче работа спокойнее. Река течет ровно, и колесо вращается потихоньку. Однако потерь при помоле больше. Отходы были значительнее, чем на ветру, а потому разница в весе привезенного зерна и готовой муки была хуже.

Афанасий расплатился с хозяином, а также бросил в пруд хлебные крошки, немного муки и зерна. Это доля водяной нежити. Загрузили вторую телегу и поехали ко двору. В народе шутили, что от Котельничи до мельничи пятнадцать вёрст, а от мельничи до Котельничи двадцать пять. Но, конечно, дорога домой всегда короче.

К вечеру отец и сын были дома. Они перенесли мешки с мукой в сусе;к амбара, умылись колодезной водой и зашли в избу. Хозяйка уже ждала работников. По лавкам сидели детишки, а пред ними стояла общая чаша с похлебкой. Но никто не ел, все ждали главу семьи – большака.

Лобанов сел за стол, а жинка достала из печи свежеиспеченный ржаной хлеб, который хранил в себе божественный дух земли и солнца, ветра и воды. Природа силой не обидит – знай только долю добывай.