Городские истории. Не виноватая я

Вот и пришли тёплые весенние дни, когда хочется бродить по улочкам города, ловить на лице мягкий ветерок, щуриться от солнца и никуда не спешить. Первая зелень робко пробивается сквозь трещины асфальта, а одуванчики вдоль домов сияют, словно маленькие маячки для улыбки. Суетливые мухи жужжат, ярко-красные солдатики кучкуются на заборах и стенах, греясь под солнцем, пауки плетут невидимые сети, а пёстрые бабочки, словно цветы, сорванные весенним ветерком, порхают над улицей. Голосистые пернатые певцы возвещают округе: зима ушла. Скворцы переливаются на солнце, трещотки-сороки затевают спор на заборе. Весна щедра — не жалеет ни звуков, ни красок, ни солнечного света, ни первых дыханий весны.
И мне так захотелось после зимы стать тоже яркой, прикупить парочку цветных платьев, юбку, блузки… Скинуть наконец-то с себя серые брюки, угрюмую вытянутую кофту, а вместо ботинок-вездеходов надеть туфельки на каблучке и по асфальту лёгкой походкой — цок, цок, цок. Причёска. Да, её тоже надо поменять!
— Веее-сна, мы снова пройдёмся с тобой по любимым меее-стам, — напевала я в предвкушении яркого образа.
— Ооо, у кого-то весеннее обострение началось, — зазвучал неодобряющий внутренний голос. — Ты на себя в зеркало давно смотрела?
— Опять ты занудствуешь! — раздражённо ответила я. — Сколько можно? Я что? Старая бабка?
— А ты посмотри на себя в витрину. Ну? Смелее! — ответил мне голос.
Я посмотрела на своё отражение в витрине магазина. Покрутилась в разные стороны.
— И что? — спросила я у своего оппонента. — Это я такая после зимы.
— После зимы? — удивился он. — Вот пройдись туда-сюда. Что ты видишь?
— Себя вижу, — ответила я голосу, не понимая, чего он добивается.
— Да ты только посмотри, как ты идёшь! Зад отклячила, сама наклонилась вперёд, ещё и живот торчит на три метра вперёд!
— Ну знаешь что! — обиженно возразила я.
— Что? — переспросил мой внутренний критик.
— А то! Я после зимы. Я выживала. Я утеплялась. Я пряталась в свитера, как в берлогу. Имею право!
— Право-то имеешь… — протянул он. — Но каблучки? Яркие платья? Ты уверена?
Я ещё раз посмотрела на своё отражение. Да, походка тяжеловата. Да, плечи чуть сведены вперёд, будто я всё ещё кутаюсь от ветра.
И что?
— Слушай сюда, — сказала я отражению. — Это я ещё без каблуков. Представь, какая я буду с ними.
— Упадёшь, — мрачно предположил голос.
— Встану.
— На тебя будут смотреть.
— Пусть смотрят.
— Яркое тебе не идёт.
— А серое мне уже надоело!
Я резко выпрямилась. Сделала шаг вперёд. Потом второй. Даже в ботинках получилось бодрее.
— Видишь? — сказала я. — Ничего не отвалилось.
Голос молчал.
— И вообще, — добавила я уже мягче, — если я и отклячила что-то, так это просто зима ещё не отпустила. Расправлюсь.
Я сделала шаг. Потом ещё один.
Цок.
Цок.
Цок.
— Не виноватая я, — тихо сказала я отражению. — Это весна.
Я надела наушники, включила радио. А там:
— Привет, красавица весна!
Как долго я тебя ждала!
Всю зиму о тебе мечтала,
Надежд так много возлагала…
Я замерла.
— Сговорились, да? — пробормотала я.
Голос внутри подозрительно притих.
— Ну что? — спросила я его мысленно. — Это тоже «обострение»?
Он кашлянул.
— Совпадение, — неуверенно сказал он.
Я усмехнулась. Музыка лилась прямо в шаг, и шаг становился легче. Плечи расправлялись сами собой.
Цок.
Цок.
Цок.
— Видишь? — сказала я уже без спора. — Ничего страшного не произошло.
— Пока… — буркнул он, но без прежней уверенности.
Я остановилась у следующей витрины. В отражении была женщина. Живая. Немного упрямая. С блеском в глазах. И с каким-то новым светом внутри.
— Не виноватая я, — повторила я. — Это весна. Она требует яркости.
И если уж честно — я тоже.
Музыка прибавила громкость. Ветер тронул волосы.
И где-то совсем рядом уже начиналась та самая прогулка — по любимым местам, в новом настроении.