Глава 1
Пожалуй, день не задался с самого утра, когда меня обдал водой из лужи проезжавший мимо дряхлый «форд модель А» невнятного грязно-бежевого оттенка. Ущерб вышел незначительным, немного забрызгало брюки ниже колена, но настроение оказалось испорчено. Впрочем, портить было особенно нечего, на душе скребли кошки еще до того, как я встал с постели. Даже сейчас, сидя со скованными за спиной руками, опираясь на скользкую стену, после того как меня от души отпинали, я чувствовал себя ничуть не хуже, чем утром. Сами по себе побои не слишком пугали, единственное, что вызывало беспокойство, это риск получить серьезные увечья – одна мысль стать беспомощным калекой, неспособным обслуживать себя, казалась невыносимой. Пока меня пытались превратить в отбивную, я лишь сжимался в комок, защищая самые уязвимые части тела и прикрывая голову руками. Работали парни методично, но как-то механически, без особого энтузиазма. Когда удары стихли, мелькнула надежда, что теперь меня просто вышвырнут на улицу, но, увы, твердое колено уперлось между лопаток, руки вывернули назад и без особых церемоний сковали наручниками, содрав с запястья кожу. Послышался топот удаляющихся ног. Какое-то время я лежал ничком, дыша неглубоко и часто, сглатывая подступившую горечь, потом потихоньку разогнулся и попробовал оглядеться. За что тут же получил дубинкой по плечу, не слишком сильно, просто для профилактики.
- Можно мне сесть? – Поинтересовался я, не оборачиваясь, и напрягся в ожидании очередного удара.
Прошло несколько секунд.
- Ладно, валяй. – Любезно прогудел голос.
Кое-как мне удалось перевернулся и встать на колени, потом осторожно привалиться к стене. Я находился в маленькой серой комнате со светло-бежевой плиткой на полу, на стены и потолок краски пожалели и оставили просто оштукатуренными. Из торчащей трубы сверху сочилась вода, отчего шершавая поверхность за моей спиной покрылась слизким ржавым налетом. Струйка бесшумно стекала в сток в середине комнаты, и по пути пропитывала мокрым холодом мои несчастные брюки. Я поерзал и постарался передвинуться на место посуше, мой соглядатай взглянул с неодобрением, но как-то стерпел этот маневр, постукивая дубинкой по своей лопатообразной ладони.
Ростом он был ниже меня на полголовы, но массивнее и шире в плечах. Казалось, шея у него отсутствовала вовсе, он походил на туго набитый мешок с песком, сверху которого пристроили изрядно пожеванный кожаный мяч. Сломанный нос смотрел в сторону, а уши напоминали слипшееся тесто. Парень определенно немало времени провел на ринге.
Брюки совершенно отвратительным образом липли к ногам, и это донимало даже больше, чем неудобно вывернутые плечи и ноющие ребра. Как же меня угораздило оказаться в таком неприглядном положении?
Думаю, все пошло под откос месяца три назад, когда мы с Томом Куинном возвратились с рыбалки, где задержались несколько дольше, чем планировали. Именно этой задержкой я для себя объяснил странное поведение моей жены Эвелин, которую я тогда на пару дней оставил погостить у ее матери. Она, по своему обыкновению, ничего не сказала мне по возвращении, но вела себя преувеличенно вежливо и холодно, и неприятно поразила меня, когда ночью заперла дверь в свою спальню. Я решил, что стоит дать ей пару дней остыть, в конце концов, мне действительно следовало проявить к ней больше внимания, а не позвонить всего один раз, и то с изрядным опозданием.
Но со временем стало только хуже, так что у меня даже возникла мысль, что я или делаюсь параноиком, или жена испытывает ко мне физическое отвращение - настолько натянутым и вымученным стало наше общение, сведенное к необходимому минимуму. Одним из вечеров, когда Эвелин поставила передо мной тарелку с мясным рагу и поспешила покинуть кухню, я поймал ее за руку, очень мягко, но она отдернула пальцы так, словно моя ладонь билась током. Я не мог больше этого выносить и спросил ее, в чем дело. И, признаться, изрядно напугался, когда увидел, что она побледнела и по-настоящему дрожит.
- Пожалуйста, Эвелин. Просто скажи, что происходит?
- Я… я не могу.
- Что ты не можешь?
Ее льдисто-голубые глаза заполнились туманом. Я смотрел на осунувшееся лицо жены и пытался понять, что за чудовищное преступление совершил, чтобы вызвать такую реакцию. Не найдя ничего даже отдаленно подходящего, я начал испытывать раздражение.
- Черт возьми, да просто ответь уже, что на тебя нашло? Я твой муж, в конце концов. Твое поведение переходит все границы.
- Вот как? – Во льдах блеснуло холодное пламя, слова она практически выплюнула мне в лицо. – Муж, значит…
Неожиданно она развернулась и стремительно рванула в свою комнату, едва не опрокинув по пути стул. Парадоксальным образом я одновременно испытывал и злость, и растерянность, и даже какой-то подсознательный страх того, что произойдет дальше. Изящной, но полной гнева грозовой тучей, Эвелин появилась из спальни с конвертом в руке. Когда она протянула его, то едва не выронила, так тряслись ее пальцы. У меня по спине побежали мурашки от предчувствия беды.
На конверте адресом отправителя значилась ферма деда, я узнал почерк матери. Внутри оказался еще один конверт и короткая записка.
«Сын, это письмо пришло на твое имя, потому я пересылаю его тебе в Бостон. Знай, что моя поддержка всецело на твоей стороне. Мама»
Одеревеневшими пальцами я вынул вложенный внутрь конверт. Прочитал имя. Милдрет Каннигнем. Я знал лишь одну женщину по имени Милдрет, но тогда она носила фамилию Аткинсон, впрочем, мне было известно, что она вышла замуж.
Милдрет была дочкой мистера Аткинсона с соседней фермы, и мы с ней познакомились, когда мне исполнилось восемь. Тогда ее звали просто Милли, она была младше на год, и я помнил ее пухлой неуклюжей девочкой. Потом она выросла в тихую полноватую девушку, которую я встречал лишь изредка, когда приезжал к деду на каникулы.
Наши отношения стали крепче, когда я, в очередной раз повздорив с отцом, перебрался жить на ферму. К тому времени дедушка уже умер, и тетка Эдит нуждалась в помощи. Милдрет была приятной и славной девушкой, но именно в этом плане она меня не слишком привлекала. А вот с ее стороны интерес казался вполне очевидным. Говоря откровенно, мне нравилось проводить с ней время, ее внимание тешило мое юношеское самолюбие. С ней становилось спокойно и как-то уютно, ее движения всегда были плавными и мягкими, а глубокий тихий голос убаюкивал, как и нежные прикосновения к моим волосам, которые она себе позволяла, когда мы изредка оставались наедине. При этом у меня никогда не возникало мысли, что Милдрет могла бы стать моей женой, она была ласковым теплом, но не пламенем, способным зажечь во мне ответную страсть.
Когда в 1916-м объявили о мобилизации сил Нацгвардии, и я узнал, что вскоре окажусь у мексиканской границы, чтобы защищать родину с винтовкой наперевес, радости моей не было предела. Мне уже порядком осточертела работа на ферме. Переполненный возбуждением, я встретился с Милдрет в вечер перед отбытием. Мне не стоит оправдывать себя молодостью и горячностью, я поступил с ней совсем не по-джентельменски. Не то, чтобы она противилась, скорее наоборот, но даже тогда я понимал, что пользуюсь ее доступностью для удовлетворения своих нужд, ничего не обещая взамен. Мы провели вечер на сеновале, она что-то тихонько мяукала мне в ухо, но я был слишком занят собственным желанием, голова кружилась от азарта, приплавленного щекочущем нервы мандражом перед поездкой.
Тогда я не знал, что видел Милли в последний раз. Но если бы и знал, то ничуть не пожалел об этом. В то время я относился ко всему несколько более легкомысленно. После Мексики я оказался на войне в Европе. Вернувшись домой в 1919-м, я, признаться, и не вспомнил об Аткинсонах, если бы мать как-то не обмолвилась, что старик-фермер умер, а его дочь вышла замуж, еще в 1916-м. Меня даже немножко задело, как быстро она про меня позабыла, но это чувство было настолько мимолетным, что на следующий день я о ней уже не думал, вовсю заливаясь алкоголем, которым надеялся излечить телесные и душевные раны. Потом я узнал, что Милдрет с мужем куда-то переехали, и она стала для меня далеким прошлым – одним из воспоминаний молодости, не более того.
Я держал в руках конверт, подписанный округлым наклонным почерком Милдрет, и не решался прочесть содержимое. Конверт был распечатан – аккуратно вскрыт сбоку острым лезвием. Эвелин смотрела на меня, словно кролик на удава. Или наоборот, это я стал сейчас кроликом, а удавом выступал клочок бумаги в моих утратившим всякую гибкость пальцах.
Вытащив, наконец, сложенный втрое листок, плотно заполненный разборчивым буквами, я пробежался по нему взглядом. Стройные строчки расплылись и заплясали у меня перед глазами. В голове крутилась только одна мысль «этого не может быть». Я не видел, но почувствовал, как Эвелин бесшумно испарилась, оставив меня одного. Я раз за разом перечитывал послание, словно надеясь, что где-то пропустил важную часть, полностью исказившую его смысл. Но нет, написанное имело вполне очевидный и понятный посыл. Милдрет Каннингем сообщала, что у меня есть сын.
Я опустился на табуретку и уставился в окно, на серый кисель сгустившихся городских сумерек. Мне самому было непонятно, что я испытывал в этот момент. Может быть так много, это ошеломило и оглушило меня, не хуже взрыва фугаса, или мой организм из самосохранения вовсе утратил способность что-либо чувствовать. Милдрет писала, что ни в чем меня не винит, и в тот вечер она сама хотела, чтобы я стал ее первым мужчиной. Со свойственным ей великодушием она даже посочувствовал, что на мою долю выпало сразу так много испытаний – война за войной и смерть отца, которую я, к слову, перенес довольно спокойно. Она же, поняв, что забеременела, поспешно вышла замуж за какого-то влюбленного в нее паренька из наемных рабочих, что вовремя спасло ее от позора. Некий Дуглас Каннингем стал отцом сначала моему сыну, а потом двум родным дочерям. Но год назад он умер, подхватив воспаление легких. Здоровье самой Милдрет тоже оставляло желать лучшего, она страдала от проблем с сердцем с юности, и годы не сделали его крепче. Поэтому, задумавшись о возможной собственной кончине, она долго сомневалась, но все же решила, что не хочет уносить эту тайну с собой в могилу. Мой сын вырос прекрасным молодым человеком, поведала она, похожим на родного отца, как две капли воды. Он вполне самостоятелен и ни в чем не нуждается. Она хотела назвать его в мою честь, но не решилась, так что дала ему имя Эван. Эван Каннингем.
«Желаю тебе счастья и искренне верю, оно у тебя уже есть, мой милый Джеймс. Сама я была счастлива все эти годы и вряд ли пожелала бы себе другой судьбы. С любовью, твоя добрая подруга Милдрет».
Я сложил листок и сунул его обратно в конверт, потом во второй конверт и, не зная, куда его пристроить, положил на стол возле тарелки с остывшим рагу. Прислушался. Где-то внизу капризно и требовательно плакала дочка соседки, вдалеке привычно прозвенел трамвай, прошуршал шинами проезжающий мимо автомобиль. Из спальни Эвелин не доносилось ни звука. Я посмотрел на белеющий квадратик письма, и внезапно меня накрыло тошнотворное осознание того факта, что ко мне оно дошло в самую последнюю очередь. Моя жена, мать и, наверняка, ее второй муж, уже успели покопаться в моей личной жизни. Впечатление было такое, будто с меня публично спустили штаны. Мне до крайней степени захотелось швырнуть в стену тарелку. Но нет, достаточно с меня унижений, не хватало еще впасть в истерику.
Чтобы занять чем-то руки, я вынул сигареты и приоткрыл форточку. Ощутил ли я хоть малейшую радость, узнав о сыне? Да ни капли. Я не имел к этому молодому человеку ровным счетом никакого отношения. Его вырастил и воспитал другой мужчина, единственное мое участие в его судьбе – короткая встреча с его матерью на сеновале 20 лет назад. Зачем мне вообще было знать о его существовании? Он не нуждался в папочке, и я уж точно не собирался сваливаться на голову и выворачивать его жизнь наизнанку. Лучше бы Милдрет и вправду унесла эту тайну с собой. Все, что я получил от ее признания – горечь от потери того, что никогда не имел, и чувство вины за то, чего не сделал.
Не могу сказать, что наши с Эвелин отношения и прежде были идеальными, скорее, все и так шло по пути к взаимному охлаждению. И все же, когда чувства немного улеглись, мы кое-как смогли договориться. Получив надо мной полное моральное превосходство, Эвелин заявила, что хочет пожить отдельно.
Пару недель я провел в гостиничном номере, где никто не мешал мне жалеть себя, коротая ночи в компании пачки сигарет, созерцая проносящуюся мимо меня жизнь в единственном окошке. Мягкий желтоватый свет фонарей и автомобильных фар контрастировал с бледными, как покойник в прозекторской, стенами комнатушки. Безликость номера действовала угнетающе, заставляя чувствовать себя ничтожным и потерянным. Я спал урывками, подолгу пялясь в потолок, пару раз появлялась мысль пройтись по барам, чтобы не киснуть в четырех стенах, но мне до тошноты не хотелось никого видеть.
Бесконечно тянущиеся ночи противопоставлялись мелькавшими как ярмарочная карусель днями. Не отступая от намеченных планов, я присмотрел дом в районе Розлиндейл – двухэтажный деревянный дуплекс на кирпичном фундаменте. Возведенный 15 лет назад, он поддерживался в очень приличном состоянии, и при этом стоил так, что я мог себе его позволить. В хозяйской половине имелись все необходимые удобства, гостиная и две спальни на втором этаже. Другая половина с отдельным входом была устроена для сдачи покомнатно. Мне дом достался уже с жильцами, прежний владелец скончался, а его единственная наследница проживала в Нью-Йорке и остро нуждалась в деньгах.
Само собой, жить я там не собирался, в дуплекс перебралась Эвелин, взяв на себя роль хозяйки и управляющей. Это создавало удобный предлог для нашего раздельного проживания, ей надо было присматривать за домом, а мне оказалось далековато добираться оттуда до работы. Предлог был жиденький, но он позволял соблюсти внешние подобие приличий и избежать клейма неудачника, от которого ушла жена.
Насчет работы, впрочем, оправдание было правдивым. Помощник прокурора Клинтон Слоан сдержал слово и рекомендовал мою кандидатуру на должность внештатного следователя в солидном страховом агентстве «Атлантик Мьючуэл Иншуренс» или просто «Атлантик», как называло его большинство. Меня взяли на работу по договору, практически свободным художником, так что в отличие от штатных сотрудников я мог сам выбирать себе дела.
Пятиэтажное кирпичное здание «Атлантик» расположилось в финансовом районе и выглядело солидно и строго, как подобает такого рода заведению. Здесь я получил удостоверение страхового следователя и свое первое задание, для начала довольно простое и связанное с пожаром в пустующем помещении разорившегося ресторана.
Подписав контракт, я не отказывался ни от каких предложений, с головой погрузившись в работу. В агентстве я стал винтиком в механизме, приводимом в движение водоворотом чужих несчастий. Маховик вращался, деньги послушно капали в широко раскрытые карманы. Кое-какие крохи перепадали и мне.
После переезда Эвелин в Розлиндейл, я вернулся в нашу квартиру, с облегчением покинув осточертевший гостиничный номер.
Вечерами мы с Томом Куинном наведывались в бар, обычно в «Городскую таверну» или «Банши», где было не слишком шумно, и обменивались историями с работы. Конечно, у детектива из отдела по расследованию убийство случаи были позабористее, чем какой-нибудь бедняга, решивший спалить разорившуюся забегаловку ради страховки или рабочий, подговоривший приятеля уронить ему ногу бетонный блок. Но Том покорно слушал мои байки и даже кивал в нужных местах.
Я очень вкратце поведал ему историю про Милдрет и внезапного сына.
- И что будешь делать? – Спросил он, в качестве жеста поддержки протянув пачку «Лаки Страйк».
- Ничего не буду. А что тут сделаешь? Не могу же я явиться на порог парня и заявить что-то вроде: «Здравствуй, я твой отец». Это уже подпортило жизнь мне, не хочу, чтобы досталось и ему.
- А если эта Милдрет решит сама ему рассказать? Что тогда?
- Черт, Том, да не знаю я. Мне не каждый день сваливается на голову новость, что у меня где-то есть неучтенный половозрелый отпрыск, чтобы я знал, как поступить правильно. Правильно надо было поступать 20 лет назад, а теперь уже поезд уехал.
- А ты тогда женился бы на ней, если бы узнал о ребенке?
- Конечно, я бы на ней женился. Она славная девушка, на самом деле. Пусть не в моем вкусе… - Я осекся, вспомнив об Эвелин, которая определенно была в моем вкусе, и чем все закончилось? – Может, я привык бы. К тому же, она прекрасно готовила.
- Кто о чем, а вшивый о бане. – Том пристально в меня вгляделся. – Слушай, а ты вроде похудел. Ты там как, ешь хоть иногда?
- Да кто бы спрашивал.
- У меня другой случай, мне некогда. Кстати, читал уже про последнее двойное убийство?
- В клубе? Как его…
- «Фламинго». Шикарное место – джазовый оркестр, шампанское, парочка красоток-танцовщиц в розовых перышках. И никаких свидетелей.
- Да, в газетах писали, все произошло после закрытия.
- Ага, между двумя часами ночи и четырьмя утра. А вот чего не писали в газетах, так это то, что застреленные были людьми Спинеллы.
- Ого. Это его клуб?
- Насколько мне известно – нет. Как понимаешь, никто не может сказать, что они там делали после закрытия.
- Есть мысли, кто мог на такое пойти?
- Кто бы это ни был, лично я бы выписал ему похвальную грамоту. Но бойня там была, я тебе скажу, знатная. Убийца расстрелял весь барабан. Первого завалил сразу, одна пуля попала в сердце, а второй успел выхватить пушку, но не успел ей воспользоваться. Истек кровью лежа лицом в тарелке с устрицами. Ничего омерзительнее в жизни не видел, чем эти склизкие моллюски, плавающие в кровавой жиже. Я закинул пару удочек, посмотрим, что удастся выловить.
- Один стрелок?
- Похоже на то.
- Раз это люди Спинеллы, он может и не дожить до ареста.
- Что удивительно, пока все тихо. Но это может быть ненадолго, если тут разборки между конкурентами, возможна еще одна бойня. Или даже не одна.
После того разговора прошло пару дней, я был плотно занят в прокуратуре, где для меня нашлась работа, ради которой пришлось побегать по городу, повторно опрашивая свидетелей и решая, стоит ли дело выеденного яйца. Вернувшись домой вечером, я по привычке позвонил в телефонное бюро, чтобы узнать, нет ли для меня сообщений. Еще прежде, устроившись следователем, я завел себе служебный номер, и теперь любой мог оставить мне послание через дежурного оператора.
- О, мистер Кейн, рада вас слышать. – Прощебетал в трубке знакомый голос. – В 16.30 вам звонили из агентства «Атлантик».
- А уж я как рад, Зинни. Сказали что-то конкретное?
- Нет, лишь просили передать, что завтра утром вас будут ждать в офисе. Похоже, вам снова хотят подкинуть работенку.
- Похоже на то. Как прошел твой день?
- Словно у белки в колесе, мистер Кейн. Одна радость, моя смена заканчивается через час.
- Как насчет планов на вечер?
- Ох, боюсь, вечер уже занят, меня пригласили в кино.
- Зинни, ты разбиваешь мне сердце. Не суждено нам свидеться.
- Увы. И это еще не самое страшное, представьте себе, я вешу 220 фунтов, у меня горб, жуткие бородавки и кривая нога.
- Только одна? А что насчет второй?
- Вторая, слава богу, просто идеальна.
- Это же замечательно, мне большего и не надо.
Зинни мило захихикала. Я понятия не имел, как она выглядит, но представлял себе рыжие волосы, зеленые искрящиеся глаза и дерзкую улыбку. Мы еще с минуту подурачились, и я положил трубку. Болтовня с этой девушкой всегда поднимала мне настроение, в ее смену я звонил чаще.
Утром я отравился в «Атлантик», решив, что заскочу позавтракать после того, как заберу дело. Пока я шел к машине, меня забрызгал грязью проезжающий мимо бежевый «форд». Накануне вечером прошел ливень, зато утром погода прояснилась, и стало почти по-летнему тепло.
Обычно я имел дело с секретарем отдела – миссис Казо. Это была коротконогая широкоплечая дамочка лет 50-и, с энергичным лицом и похожими на маленькие маслины глазами, густо подведенные тенями почти до тоненько очерченных бровей, словно на дворе все еще стояли 20-е. Она носила прямые платья без талии, которой, впрочем, на ее фигуре и не было предусмотрено природой, и укладывала слишком черные для натуральных волосы мелкими волнами по моде 15-и летней давности. Двигалась миссис Казо так, словно каждый раз собиралась боднуть меня в живот, ссутулившись и подобравшись, при этом довольно шустро для своей комплекции.
Уже караулившая в коридоре секретарша проворно ухватила меня под локоть крепкой пятерней с ногтями цвета бычьей крови и протянула папку, одновременно утягивая за собой в сторону кабинета. Я попытался осторожно освободиться, но куда там.
- Я заметила, как вы подъезжаете. Мое окно выходит точно на парковку. – Затараторила она, уже в который раз указывая мне на этот замечательный факт. – Очень удобно, я всех прекрасно вижу. Посмотрите сами.
В подтверждение своих слов она подтолкнула меня к окну, которое все еще выходило на парковку. Миссис Казо постучала по папке пальцем с красным ногтем, словно крошечный дятел.
- Пустяковое дело, вы с ним справитесь за день, всего-то убедится, что в полиции ничего не напутали. Скажите, Джеймс, у вас найдется немного свободного времени?
Я напрягся. Казо, в общем-то, была неплохим и довольно расторопным секретарем, но как женщина, она слегка действовала мне на нервы. Меня раздражало ее панибратство, и то, как она себя преподносила, словно еще вчера за ней увивалась толпа поклонников, что было весьма сомнительно с ее коротенькой фигуркой, напоминавшей кочерыжку, и не слишком привлекательным лицом, размалеванным под кинозвезду немного кино. Когда она цеплялась за мой рукав и взирала своими блестящими черными глазками в обрамлении мохнатых паучьих лапок, мне хотелось отскочить. Заметив мою заминку, она притворно вздохнула и хихикнула.
- Я всего лишь предлагаю вам немного подзаработать.
Предложение все еще звучало не слишком привлекательно. Казо изобразила смущенный смешок, словно поперхнувшаяся ворона.
- У меня есть давняя подруга – Мод Глэдстоун, ей нужна помощь сыщика. Я предложила ей обратиться к вам.
- Для этого существуют детективные агентства, миссис Казо.
- Вы можете звать меня просто Дафна, я уже говорила, мы ведь с вами друзья, правда, Джеймс?
Вряд ли это было так, но я решил не спорить и побыстрее от нее отделаться, в уме прикидывая, куда зайду перекусить.
- Если вашей подруге нужен сыщик, она может обратиться к профессионалу. У меня даже нет лицензии.
- Так вы же и есть профессионал. Разве бумажка значит больше репутации? Вы прекрасно себя зарекомендовали, у вас есть и честность, и ум, и мужество. Хотите мятный леденец?
Я не хотел.
- Если вы подумали, что она не обращается к детективу, потому что ей это не по карману, то вовсе нет. У Мод очень приличное содержание. – Постаралась развеять мои сомнения Казо не без налета зависти в голосе. – Она может себе позволить заплатить. Но хочет быть уверена в человеке. Поэтому вы первый, о ком я подумала.
- Боюсь, я могу не оправдать ее надежд.
- А вы не бойтесь. Хотя бы выслушайте. Дело в том, что пропала ее племянница.
- Пропажа человека – серьезное дело. Для полиции.
- Конечно, она обратилась в полицию. Но там не слишком-то торопятся что-то делать. Сами понимаете, если исчезает взрослый человек, и нет следов преступления - никто лишний раз не пошевелится.
- Так может девушка и вправду просто уехала, забыв предупредить тетку.
- Не забегайте вперед. – Дафна сердито дернула меня на рукав, длинная нитка искусственного жемчуга угрожающе звякнула на ее мощной шее. – Мод воспитывала девочку с младенчества, ее сестра, бедняжка, скончалась от сепсиса после родов, а отец быстренько умыл руки. Они с Этти всю жизнь живут вместе, та не стала бы сбегать, не предупредив. Мод в отчаянии, понимаете? Если Этти и вправду сошлась с кем-то… В общем, она просто хочет убедится, что с племянницей все в порядке. И готова за это щедро заплатить. Вы с ней поговорите? Прошу вас, не отказывайтесь, я знаю, что вам можно доверять.
Мне совсем не хотелось влезать в это дело, но я промедлил сказать твердое «нет» и упустил стратегически важный момент. Казо торжествующе улыбнулась.
- Ее адрес я вложила в папку с делом, там сверху маленькая бумажка, вы увидите. Мод будет вас ждать.
Глава 2
Тогда я и представить не мог, где окажусь уже вечером. Запивая слабеньким кофе свой сэндвич с яйцом, я вертел между пальцев бумажный клочок с адресом Мод Глэдстоун и размышлял, можно ли теперь как-то вежливо обосновать свой отказ. Сослаться на срочное дело в прокуратуре? И, что еще важнее, действительно ли я хочу отказаться? Полиция не станет искать пропавшую девушку, если у них не появится серьезных причин заподозрить преступление. Судя по всему, таких причин в данный момент не имелось. А мне все равно особо нечем было заниматься, так почему бы в противовес обычной работе на агентство не попытаться сделать что-нибудь правильное? Не то, чтобы я считал свое занятие неблаговидным, но люди зачастую шли на мошенничество со страховкой вовсе не от хорошей жизни. Многим из них я в душе сочувствовал, при этом составляя отчет с рекомендацией лишить их выплат «в связи с установленными обстоятельствами, исключающими наступление страхового случая». Быть может, сейчас у меня появилась возможность поступить так, как мне подскажет совесть?
Доклад для «Атлантик» я составлял после каждого проведенного расследования, прикладывая к нему чеки, если возникали дополнительные траты, и это было практически единственной формой отчетности перед агентством. В остальном я оставался волен вести дела так, как считал нужным, и тратить на них время нас свое усмотрение. Так как у меня не было своего рабочего места, вечерами я отправлялся в прокуратуру, где все еще значится внештатным сотрудником. Большинство служащих к тому времени уже расходились по домам, и я занимал свободную печатную машинку в просторном общем кабинете. Компанию мне обычно составлял следователь Чарльз Беккет, регулярно задерживающийся допоздна. Беккет копался в документах, время от времени шурша бумагами, а я потихоньку набирал рапорт. Мы почти не разговаривали друг с другом, но в полутемном помещении, освещенном парой настольных ламп, царило гармоничное единение. Мне нравились эти спокойные вечера, когда можно было просто молчать, занимаясь своим делом, и при этом не чувствовать себя одиноко. И я легко мог выкроить день-другой для поисков пропавшей племянницы.
Указанный на бумажке адрес находился на Джамайка Плейн, на тихой улочке, где миссис Глэдстоун снимала второй этаж аккуратного дома с темно-зеленым панельным фасадом. Я поднялся по лестнице и постучал в дверь, было слышно, как внутри протопали тяжелые шаги, но открыли не сразу, давая понять, что торопиться ради меня никто не станет.
Мод выглядела лет на пять моложе свой подруги, несмотря на полную фигуру, благодаря тому, что она вполне отдавала себе отчет, что на дворе 37-й, а не 20-й год. У нее были светло-пепельные крашеные волосы и сдержанный макияж, делающей ее если не моложе, то определенно свежее. При этом выглядела она слегка помято, как человек, который не слишком много времени проводит на открытом воздухе. Движения ее были плавны и размеренны, с налетом некоторого величия, оставшегося от былой, более насыщенной жизни. Она смерила меня оценивающим взглядом, внешний вид ее вполне удовлетворил, и на лице появилось приветливое выражение.
- Прошу вас, мистер Кейн. Я вас ждала. – Она царственным жестом пригласила меня в просторную, но немного сумрачную гостиную, плотно заставленную старинной мебелью. – Хотите чашечку кофе?
Хотел я или нет – значения не имело, за кофе было проще разговаривать, чашка в руках превращала деловой визит в спокойную приятельскую беседу. Пока хозяйка хлопотала на кухне, я немного осмотрелся. На полке этажерки стояло пару фото в рамках – сама миссис Глэдстоун лет на двадцать моложе в компании высокого усатого мужчины, который собственнически держал ее под руку. Почти выцветшее фото двух молоденьких девушек, лет 16-и, очень похожих друг на друга, и робко улыбавшихся фотографу. И еще одно студийное фото с Мод годов 1910-х, судя по сложной прическе и платью с высокой грудью, там ее волосы выглядели темнее теперешних, задумчивый взгляд взирал из-под ресниц куда-то в туманную даль, а мягкий боковой свет выгодно подчеркивал плавную линию шеи и декольте. На этом фото она была весьма хороша.
- Это я и моя младшая сестра Эбигейл. – Прокомментировала Мод снимок посередине, поставив поднос с двумя чашками на изящный резной столик. – Она была очень хорошенькой, верно?
Я кивнул, сочтя, что не смогу достаточно убедительно сказать, что миссис Глэдстоун все еще хорошенькая.
- Вы очень похожи. – Нашелся я и указал на другое фото. - Это ваш муж?
- Бывший муж. Гордон Глэдстоун. Благодаря ему я могу позволить себе жить более-менее достойно. – Мод устроилась на антикварного вида диванчике, обитом голубым бархатом. – Видите ли, ему захотелось со мной развестись. И, как женщина великодушная, я позволила так с собой поступить, но отнюдь не бесплатно. Я ведь не тащила его под венец, это он бегал за мной, обещая любовь до гроба и прочие житейские радости. Вот пусть и отвечает за свои слова, верно?
Я уселся в кресло, составляющее пару диванчику. Несмотря на кажущуюся эфемерность, оно оказалось на удивление устойчивым и удобным. Кофе в чашке китайского фарфора тоже пришелся мне по вкусу. Однако, я был здесь не ради этого.
- Расскажите о вашей племяннице, миссис Глэдстоун, когда она пропала?
- Пять дней назад. Она не вернулась с работы.
- А где она работает?
- Официанткой в чайной. Это тихое приличное место, я дам вам адрес. Еще она занималась танцами в студии при театре, но ушла оттуда больше полугода назад. Я оплачивала ее учебу, разумеется, но ей хотелось зарабатывать самой. Ее манила сцена.
Мод томно вздохнула, ее пышная грудь всколыхнулась под блузкой.
- Это семейное. Я ведь была певицей до замужества. – Она метнула взгляд на фото с полки. – Давала салонные концерты. В поклонниках не было недостатка, но я выбрала Гордона, потому что поверила ему…
Голос у миссис Глэдстоун действительно был приятным и глубоким, но она вновь начала удаляться от темы, поэтому я вытащил из кармана блокнот и приготовился вести записи, давая понять, что пришел по делу. Где-то в глубине дома мелодично просвистела птица.
- Это моя канарейка. – Мод заметила, что я прислушался. – Развлекает меня в кухне, когда я готовлю. Приятно иметь рядом живое существо, знаете ли.
- У вашей племянницы есть подруги? С кем я мог бы поговорить?
- Да, конечно, у Этель есть приятельница, они вместе работают в чайной.
- А молодой человек?
- Если и был, то мне об этом не известно. – Поджала губы миссис Глэдстоун. – Этель приличная девушка, если вы на что-то намекаете.
- Я ни на что не намекаю. Просто хочу лучше понять, с чего мне начинать поиски. Вы не заметили, чтобы ее что-то беспокоило?
- Ой, да молоденькие девушки постоянно о чем-то беспокоятся. Но ничего такого, чтобы я начала всерьез волноваться.
- Она никогда не исчезала прежде?
- Нет!
- Я могу взглянуть на ее комнату?
- Не знаю, понравится ли ей, что посторонний мужчина роется в ее вещах. Она не паковала чемоданы, если вы это хотите знать, все на своих местах. Этти просто ушла на работу и не вернулась к вечеру. Поэтому я так переживаю. Разве сложно понять мои чувства?
В голосе Мод начали прорезаться истерические интонации, полными пальцами она принялась теребить ткань юбки у себя на коленях.
- У вас есть ее фото?
- Да, конечно, сейчас принесу.
Через минуту она вернулась и вручила мне два снимка – первый из салона в резной рамке, на второй карточке были запечатлены две девушки на фоне расстеленного на траве пледа и корзинки для пикника.
Мод, обдав меня сладким ароматом духов, указала на фото.
- Это Этель и ее подруга Вера, они вместе работают, здесь они на каком-то празднике в парке. А тут она только поступила в танцевальную студию, и в честь этого заказала портрет. Чудесный снимок, верно?
С этим мне сложно было не согласиться. Этель оказалась симпатичной блондинкой, имевшей отдаленное сходство с теткой, но в силу возраста куда более легкой и изящной. У нее были выразительные темные глаза и гордая посадка головы. На втором фото с подругой она понравилась мне еще больше, с непринужденной улыбкой и живой позой, девушка выглядела радостной и слегка смущенной.
- Я могу взять это фото с собой?
- Да, конечно. У Этти есть еще.
- А какая у нее фамилия, ведь не Глэдстоун?
- Браун. Этель Браун. Ее непутевый отец окончательно исчез с горизонта лет пять назад, да и до того давал о себе знать лишь пару раз в год. Воспитание девочки полностью легло на мои плечи.
- Они не поддерживают связь?
- Маловероятно. Дональд Браун настоящая размазня, Этель от него ничего не нужно. В последний раз, когда он присылал весточку, то писал откуда-то из Невады. Нет, я уверена, они не поддерживают никакую связь, можете о нем забыть.
- Что скажете насчет ваших соседей снизу? Можно с ними пообщаться?
- Там никого нет. – Отмахнулась Мод. – Уже много лет никто не живет. А я и не против, знаете ли, чувствую себя хозяйкой всего дома.
От дома миссис Глэдстоун до места работы Этель можно было добраться пешком или проехать пару остановок на трамвае. Небольшое заведение под вывеской «Чайная комната - уютный уголок» расположилось в конце улицы возле парка, и действительно выглядело довольно уютно – за стеклянной витриной с легкими занавесками красовались фарфоровые чашечки и блюдо с пирожными. Я с подозрением взглянул на парк - сейчас, залитый золотистым солнечным светом, он казался безопасным, но если девушка ходила через него одна темными вечерами...
Я вошел, колокольчик над дверью мелодично звякнул. Внутри было опрятно, но простенько – маленькие круглые столики, покрытые бежевыми скатертями, пережившими не один год стирок, деревянные стулья с облезлыми ножками. Пара пожилых дам у окна потягивали чай из далеко не фарфоровых кружек. Но, несмотря на налет бедности, было заметно, что чайную старались поддерживать в достойном виде, пол был навощен до блеска, голубая форма официантки тщательно наглажена. В официантке я узнал Веру с фото из парка. Невысокая чуть смуглая девушка с темными кудряшками.
Я сел за ближайший столик, и она тут же очутилась рядом с выражением вежливого внимания.
- Меня зовут Джеймс Кейн, я здесь по поводу вашей подруги Этель.
Вежливое выражение на лице девушки сменилось тревогой.
- Вы полицейский?
- Нет, я в частном порядке. Миссис Глэдстоун очень беспокоится за племянницу. А что, здесь была полиция?
- Два дня назад заходил полицейский, он искал Этель. Но…
- Боюсь, мы ничем не смогли ему помочь. – Перебила Веру подошедшая женщина, подходящая на роль ее матери. – Этель уволилась некоторое время назад.
- Как давно?
- Месяца два плюс минус. Разве миссис Глэдстоун этого не знала?
- Она направила меня сюда. Так что, вероятно, нет.
- Даже не знаю, что вам сказать. Этель хорошая девушка, с ней не было никаких проблем. Возможно, ее не устраивала зарплата, я не могу позволить себе платить много. Но она никогда не жаловалась.
- Она как-то обосновала свой уход?
- Не припомню. Но я ее не виню, если она нашла место получше. Она ведь занималась танцами, может быть, появилась вакансия в театре.
После появление хозяйки Вера не произнесла ни слова, но вид у нее был такой, будто ей не терпелось высказаться. Я положил на стол свою визитку страхового следователя, решив, что она выглядит безопаснее, чем следователя прокуратур, и попросил позвонить мне, если Этель появится. Женщина тут же убрала визитку в карман, девушка упрямо сжала губы.
Когда я вышел и направился к машине, Вера догнала меня, вид у нее был решительный.
- Постойте, мистер Кейн. Мама не хочет, чтобы я как-то вмешивалась в это дело, но Этель моя подруга, и я обязана сделать все возможное, чтобы помочь ее найти. Она не нашла место в театре, она вообще перестала ходить в студию.
- Но что-то она точно нашла, верно?
- Я отговаривала ее, правда. Но она сказала, что там платят намного больше.
- Где там?
- В одном баре, в Дорчестере.
- Знаешь название?
- Да. – Кивнула Вера. – Он называется «Зеленое стекло», но я там никогда не бывала. Не знаю, как она его нашла, но ее чаевые за вечер там больше, чем недельная зарплата тут.
- Этель нуждалась в деньгах?
- А кто в них не нуждается? Тетка, конечно, выделяет ей какие-то крохи, даже оплатила танцы, но преподносила это так, будто заработала средства каторжным трудом, а не надоила у бывшего мужа. Простите, я не должна так говорить.
- Ничего, я понял. Ты хорошая подруга.
- Надеюсь. Но сомневаюсь. Надо было отговорить ее идти в тот бар… разве это место для приличной девушки? Постарайтесь разыскать ее, пожалуйста.
Я пообещал, что приложу все усилия.
Оставшуюся часть дня я провел, разбираясь с делом для «Атлантик», повторно опросив свидетелей и убедившись, что некий Алан М. Галтон въехал в столб на своем «бьюике» без всякого мошеннического умысла. О чем я и собирался составить соответствующий отчет, но сперва заглянуть в бар «Зеленое стекло», который, как я узнал из справочника, находился на Кодман сквер. Будь это портовый район, я бы и сам заволновался, но место казалось относительно приличным. Вывеска была неброско подсвечена зеленоватыми неоновыми огоньками, пара ступенек вниз вели к тяжелой входной двери со стеклянной вставкой. Снаружи матовые окна надежно скрывали посетителей от любопытных глаз с улицы.
Жиденький желтый свет, расползающийся из-под янтарных абажуров, стирал с лиц персональные черты, превращая сидящих внутри в однородные бурые тени. Зеркало за стойкой, обитой по краю исцарапанной полоской латуни, отражало темные деревянные панели стен, хаотично украшенных плакатами с рекламой сигарет и потускневшими фото, рассмотреть которые издалека было невозможно. В углу стояло пианино, сам пианист взял небольшую паузу и примостился с краю за стойкой, восполняя силы холодной содовой. У противоположной стены расположились отдельные кабинки. Пахло сигаретным дымом, мокрым фетром, алкоголем и слегка полиролью.
Я уселся за стойку. Бармен обратил на меня длинное непроницаемое лицо и пододвинул толстостенную стеклянную пепельницу.
- Канадиан со льдом.
- Конечно.
Передо мной весомо опустился стакан, тихо звякнув мутной колотой ледышкой. Мой кошелек сегодня потяжелел на 10 долларов, выданных мне авансом Мод Глэдстоун. Дополнительные расходы оплачивались отдельно, но я великодушно решил, что могу позволить себе порцию виски за свой счет.
Воспрянувший после содовой пианист вернулся на свое рабочее место, но его усилия слились с равномерным рокотом в зале и незаметно растворились в нем. Я выждал немного времени, выкурив сигарету и потихоньку осматриваясь. Официантка с подносом светлом пятном мелькала между столиков, но ничего предосудительного в отношении нее я не заметил. Обычная работа для девушки с не слишком нежной психикой и твердой походкой. Я вынул из кармана фото Этель и, прикрыв пальцем изображение Веры, показал бармену. Он взглянул, но его лицо осталось непроницаемым.
- Я слышал, здесь работает эта девушка. Ее имя Этель Браун.
- От кого слышали?
- От ее подруги. Она ошибается?
- Почему вы ее ищите? Вы из полиции?
- Нет, я страховой следователь. – Я показал удостоверение, на людей оно действовало успокаивающе, если дело касалось других. – Я не могу обсуждать подробности разбирательства с посторонними. Но мне очень нужно поговорить с мисс Браун, это в ее же интересах.
- Эта девушка здесь не работает.
- Но работала? Вы ведь ее узнали.
- Подождите одну минуту.
Бармен отложил тряпочку, которой машинально натирал стойку, и вышел в небольшую дверь сбоку. Он очень быстро вернулся и поспешил схватить тряпку, словно без постоянного протирания стойка немедленно утратила бы приличный вид.
- Вам стоит поговорить об этом с менеджером. Он ждет вас. Пройдите сюда, потом прямо и направо.
Выйдя в полутемный коридор, я ощутил нехорошее предчувствие, но решил проигнорировать его. Когда мне под дых впечатался кулак, стоило свернуть за угол, я даже не удивился. Меня скрутили и уволокли в дальнюю комнату, видимо существующую специально для таких везунчиков, как я. Радовало хотя бы то, что в кулаке не оказался зажат нож, не хотелось истечь кровью сидя в холодной луже, а после пополнить печальные ряды навсегда пропавших без вести. Оказаться в больнице тоже не хотелось, но особого выбора мне не оставили, быстро повалив на пол и взявшись за дело втроем.
Убедившись, что никаких серьезных травм у меня нет, я решил, что пора выбираться из этого неприятного положения. Как ни странно, злости я почти не испытывал, но меня страшно раздражала текущая по ногам вода. Мой соглядатай посматривал с ленивым интересом кошки, играющей с придушенной мышью. Мне он не нравился. Я попытался встать. И получил за это пинок по бедру.
- Не рыпайся, дружок. От меня не уйдешь. Я шесть лет отработал на ринге, Клифф Макгинн, слышал о таком? – Гордо сообщил мне тип, поигрывая дубинкой.
- Может и слышал. – Соврал я. – Но не думал, что профессионал станет так опускаться.
Он не обиделся, а равнодушно пожал плечами.
- Деньги есть деньги. К тому же, я все еще занимаюсь любимым делом.
- На ринге тебе тоже выносили связанных и избитых соперников? Честная драка, поди, пугает? – Я постарался напустить на себя жалкий, но в то же время презрительный вид.
Уловка была невероятно банальная, и я особо не рассчитывал, что она сработает, но Макгинн свирепо набычился и отбросил дубинку в сторону.
- А ну-ка иди сюда, умник. – Прорычал он и вынул из кармана ключи от наручников.
Вздернув меня на ноги и впечатав носом в стену, он расстегнул замок, пыхтя мне в ухо он нетерпения.
- Сейчас я тебе покажу, как работает Клифф Макгинн.
Он встал в стойку, подняв увесистые кулаки и слегка пританцовывая. Я, пошатываясь, шагнул навстречу и сделал вид, что собираюсь ударить его в голову, широко замахнувшись. Мы находились не на ринге, и у меня не было никаких обязательств соблюдать правила боя. Поэтому, когда он заслонился от моего замаха плечом, я изо всех сил ударил его в пах. Всхрапнув, он согнулся пополам, и я впечатал колено ему в челюсть, пожалев костяшки на пальцах. Макгинн завалился набок, глаза его закатились, сверкнув желтоватыми белками.
Моя темница оказалась не заперта, поэтому я быстро прошел по коридору и выбрался на улицу через заднюю дверь. Обогнул угол и очутился в своей машине. Вывеска над входом издевательски подмигивала зелеными лампочками.
Время приближалось к полуночи. Заехав домой, я стянул мокрые брюки и с отвращением швырнул их в ванную. Это был добротный шерстяной костюм темно-серого цвета, и я надеялся, что в прачечной его смогут воскресить. Хорошо, что хотя бы пальто оставалось в машине и не пострадало. Переодевшись и приведя себя в порядок, я вернулся в автомобиль, завел мотор и вырулил по направлению к зданию окружного суда, где на втором этаже расположился следственный отдел помощника прокурора Слоана.
Я припарковал «форд» и направился к служебному входу, нажал на кнопку звонка. Через минуту мне открыл ночной сторож – мистер Келли.
- А, это вы, мистер Кейн. – Он отстранился, впуская меня внутрь. – Опять поздняя работенка?
- Что поделать. Здесь, все спокойно?
- Как всегда, мистер Кейн, как всегда.
Старик проводил меня до стола, где я записался в журнале, и напомнил, чтобы я выключил свет, когда буду уходить. Пообещав сделать это, я поднялся в общий кабинет следователей и отпер его своим ключом. Кругом царила гробовая тишина, сквозь стеклянную дверь просачивался слабый свет ламп из коридора.
Беккета не было, видимо сегодня он закончил раньше, но так оказалось даже лучше. Сейчас мне хотелось побыть одному, но при этом совершенно не хотелось быть дома. Я зажег настольную лампу под зеленым абажуром, заварил себе кофе на газовой плитке, потом устроился за столом, который обычно занимал, и закурил.
Громилы из бара ничего у меня не спрашивали и ничего не требовали. Значит, ждали кого-то поважнее. Сейчас мне стало очень досадно, что я поспешил с побегом и не дождался основного действия, возможно, это пролило бы какой-то свет на историю Этель Браун. С другой стороны, также возможно, что в итоге мне пустили бы пулю в затылок.
Вставив в «ремингтон» чистый лист бумаги, я составил отчет для «Атлантик» по делу о дорожно-транспортном происшествии. Клавиши машинки звонко щелкали и безмолвии пустой комнаты. Мои пальцы казались бестелесно бледными, и на миг меня охватило ощущение, что сам я вовсе не существую. Чтобы избавится от него, я потянулся за кружкой и случайно уронил ее на пол. Каким-то чудом она не разбилась, но остатки кофе разлились по линолеуму, и пришлось промокнуть их парой смятых бумажек из корзины. Делать это было необязательно - все равно утром придет уборщица и наведет порядок. Но зато я больше не ощущал себя призраком.
Вложив отчет в папку, я выключил за собой свет и запер дверь в кабинет. Завтра мне нужно будет задать миссис Глэдстоун пару не слишком приятных вопросов.
Глава 3
Мод Глэдстоун плавно опустила на столик поднос с кофе и сама опустилась на диван, приняв смиренно-выжидательную позу, при это не забыв расправить плечи, демонстрируя их покатую изящность, все еще не испорченную весом и возрастом.
- Вам стало что-то известно об Этель? – По-детски робким голосом осведомилась она.
- О да, миссис Глэдстоун, определенно кое-что стало. Почему вы умолчали, что ваша племянница работает в баре? – Мне не было доподлинно известно, что Мод соврала, но мое предположение попало в цель.
- Вы должны меня понять, мистер Кейн. – Тон стал несколько скорбным. – Это такое деликатное дело. Я ужасно боюсь шантажа, просто не выдержу ничего подобного. Поэтому я не обратилась к частному детективу, кто знает, на кого там можно нарваться. Этти ведь девушка. Я должна проявлять крайнюю осторожность.
- Вы несколько с этим опоздали, не находите?
Она поджала губы и отвернулась, и я немного пожалел, что не сдержался.
- Моя сестра страстно хотела детей, с младенчества ей были интересны только куклы, она могла бесконечно пеленать их, кормить, укладывать спать. А мне нравилось петь и танцевать. Она вышла замуж в 19, но родить все не получалось, ее организм… В общем, когда ей удалось выносить девочку, это казалось чудом, но оно продлилось недолго. – Мод привычным жестом смахнула набежавшую слезу. – После ее смерти я забрала Этель к себе. Своих детей у меня не было. Да, я ей не мать, наверное, я так и не смогла ее заменить, как ни пыталась. Я удовлетворяла все ее капризы, оплачивала увлечения… Боже, я мечтала, что она станет выступать в театре. Не думайте, что я наивная дура, и не имею представления об изнанке подмостков. Но для романтичной девушки, как Этель, это прекрасный способ реализовать свои душевные порывы, не рискуя репутацией. А там, быть может, она встретила бы достойного человека. Ох, зачем вам слушать всю эту болтовню, кого волнуют мечты старой певицы…
Здесь от меня требовалось изобразить участие и попросить рассказывать дальше, что я и сделал. Мод воодушевилась.
- Да, возможно, мне казалось, что Этель разделяет мои стремления больше, чем было на самом деле. Девушки сейчас такие самостоятельные. Она устроилась в чайную, и я не возражала, пусть заработает на шпильки, место выглядело вполне безопасным. Но потом она стала пропадать вечерами, придумывая то кино, то встречу с подружкой. Я настояла на разговоре, и она рассказала мне про бар. Сначала я была в ужасе, но даже тут постаралась понять ее. Этель очень гордая, это у нас семейное. Она пошла туда работать, чтобы оплачивать студию без моей помощи, хотя я ни разу, ей богу, ни разу не попрекнула ее деньгами. И если она… ох, мне так страшно подумать об этом, связалась с каким-то мужчиной…
- Она кого-то упоминала?
- Вовсе нет. Я лишь опасаюсь, что такое могло случиться, она натура увлекающаяся, как все творческие люди. Но если это так, я хотела бы, чтобы вы разузнали все очень осторожно. Понимаете?
На месте миссис Глэдстоун я бы больше переживал не о воображаемом мужчине, а о вещах похуже, но видимо такие темные мысли она даже близко к себе не подпускала. Куда спокойнее было беспокоиться о надуманной интрижке.
- Она состояла в отношениях в прошлом?
- Нет, ничего серьезного.
- И все же, можете назвать имя?
- Боюсь, я не знаю. Кто-то из театра, но разве молоденьких артистов можно воспринимать всерьез? Так, мимолетное увлечение. Тем более, я уверена, что в последнее время она ни с кем не встречалась. Женщины такое сразу замечают.
- С кем еще могла общаться Этель? Какие у нее отношения с вашим бывшим мужем?
- Нормальные. Прохладные, но ровные. Они не были близки, но и не ссорились. После развода мы с Гордоном не общаемся. Мы - это я и Этти. Наш маленький женский мирок. Умоляю, вы должны найти мою милую птичку, я скоро с ума сойду от одиночества.
Мод, преисполнившись жалостью к себе, всхлипнула и промокнула глаза платочком, словно играла сценку в не слишком оригинальной сентиментальной драме. Впрочем, было заметно, что пропажа племянницы всерьез ее тревожит, пусть даже эта тревога в первую очередь направлена на собственную персону. Этель многие годы находилась рядом, и теперь миссис Глэдстоун очень сочувствовала своей потере.
- Вам известно, кто в полиции ведет дело Этель?
- Да, я им звонила вчера после вашего ухода, но мне сказали, что со мной свяжутся сами, если появился новости. Ее нет ни в больницах, ни в моргах. Дело передали в отдел розыска пропавших, детективу, его зовут Арчибальд Дуайер.
Я записал имя в своем блокноте. С Дуайером стоило побеседовать, хотя шансы на то, что он сбился с ног, разыскивая Этель, были крайне сомнительны. И все же, он мог знать что-то, что я упускал.
Обычно у меня не возникало проблем с полицией, по роду деятельности в «Атлантик» частенько появлялась необходимость взглянуть на отчет. И хотя формально у меня не было таких полномочий, пара баксов обычно улаживала этот бюрократический нюанс. Иногда мне соглашались помочь и просто по доброте душевной, порой выручало знакомство с Томом Куинном, и совсем редко я натыкался на откровенно неприязненно настроенного копа, с порога указывавшего мне на дверь. Свое удостоверение следователя прокуратуры в таких делах я старался светить как можно реже. Не то, чтобы закон запрещал мне совмещать две эти должности, но все же стоило проявлять разумную осторожность.
Мне не доводилось бывать в 13-м, но все полицейские участки изнутри чем-то неуловимо похожи друг на друга, тот же запах старых бумаг и въевшегося в стены сигаретного дыма, тот же гул работающего улья, те же внимательно-равнодушные взгляды. Дежурный, справившись по какому я поводу, указал на кабинет Дуайера и сообщил, как мне повезло - тот только что вернулся.
Когда я вошел, детектив что-то читал, жадно всасывая дым сигареты, крепко зажатой между пальцами, вид у него был занятой и сосредоточенный, но при этом несколько потрепанный. Он взглянул на меня, потом на бумаги в руке, еще раз на меня, и все же уронил листы на стол, стукнув по нему костяшками пальцев.
- Чем могу быть полезен?
Я представился и назвал причину, по которой посмел оторвать его от важного дела. Дуайер сверлил меня покрасневшими от недосыпа глазами и раздраженно теребил край документа.
- Расследование по делу Браун ведется. Это все, что я могу сказать.
- Мы с вами на одной стороне. Если с девушкой что-то случилось…
- С чего вы взяли, что с ней что-то случилось? – Детектив подозрительно прищурился.
- Ничего я не взял, просто не исключаю никаких вариантов. Вы бы мне очень помогли, если бы поделились своими данными.
- Я не могу делиться материалами дела со всякими с улицы. – Он пропустил «проходимцами», но оно прозвучало в паузе очень четко.
- Детектив Том Куинн из центрального мог бы за меня поручиться. Когда-то он работал в розыскном, может быть, вы его знаете.
- Может быть. Ладно, ждите здесь.
Дуайер встал, ткнул окурок в переполненную пепельницу, и вышел за дверь. Минут через пять он вернулся, лицо его ничего не выражало, и я сперва подумал, что он не застал Тома на месте.
- Ничем не могу помочь.
- Вы поговорили с Куинном?
- Да. Повторяю, ничем не могу помочь, не отнимайте мое время. – Дуайер зажег новую сигарету и приник к ней, как страждущий к роднику, вместо первоначального раздражения от него повеяло открытой враждебностью.
Немного озадаченный таким поворотом, я вернулся к машине. У меня заканчивались варианты, пришло время навестить танцевальную студию.
Без особых претензий черно-белая вывеска «Танцевальная студия Росси» указывала на помещение на втором этаже здания рядом с Элиот-холлом. Я поднялся по лестнице и заглянул в большой зал с потертым деревянным полом, парой зеркал на стене и черным пианино в углу, в другом на столике красовался древнего вида граммофон. В воздухе витал едва уловимый аромат мыла, пыли, мела и пота. Здесь было пусто, но в коридоре за поворотом слышались голоса, и я пошел на них.
- Я же тебе говорила, глупая это затея. – Увещевала полная девушка свою тощую подругу, проходя мимо меня по коридору. – Не станет никто переносить время ради тебя одной.
- Но я же хорошо танцую. – Проныла тощая.
- Но ведь не шикарно, не сногсшибательно?
Девушки окинули меня оценивающим взглядом покупательниц в мясной лавке, но сочли товар не достойным внимания и сразу утратили всякий интерес. Из двери в конце коридора вышла женщина средних лет, одетая во все черное, лишь на пальцах поблескивала пара крупных перстней. Фигура ее казалась отлитой из какого-то подвижного металла, большие темные глаза выражали усталость и решительность человека, привыкшего бороться с невзгодами.
- Вы кого-то ищите или хотите записаться на занятия? – Вторую часть фразы оно произнесла с долей сомнения.
- Ищу. Быть может, вы в силах мне помочь? У вас занималась девушка по имени Этель Браун.
- Ох, молодой человек, у нас тут занимается так много девушек. Если бы я помнила всех по именам.
Я вынул карточку и показал ей снимок. Она выудила из кармана футляр и нацепила на нос очки, потом внимательно присмотрелась к изображению.
- А вы вообще кем будете?
- Джеймс Кейн, меня наняла тетя девушки.
- Наняла? Вы детектив?
- Я следователь. – Пришла очередь удостоверения из прокуратуры, придававшего мне солидности.
- Прокуратура? – Лицо женщины стало серьезным. – Что-то случилось с девушкой?
- Пока я здесь не по официальному делу. Но да, она пропала. Так вы ее вспомнили?
- Да, я уверена, что преподавала ей.
- А вы..?
- Рафаэлла Росси, обучаю танцу, как вы могли догадаться.
- Когда вы видели мисс Браун в последний раз?
- Пожалуй, пару месяцев назад. Она перестала заниматься. Если вас интересуют точные даты, я могу посмотреть в журнале.
- Думаю, сейчас это не так важно. Можете что-то о ней рассказать?
- Я стараюсь не очень сближаться с учениками. Но танцевала мисс Браун неплохо, в ней чувствовался природный артистизм и пластика, такому не научишь. Может быть, ей недоставало дисциплины, но ведь у меня лишь танцевальная студия, серьезной карьеры после нее не построить, разве что получится устроиться хористкой. Многие записываются на занятия просто для души.
- Но не Этель?
- Пожалуй, нет. Девочка хотела большего, и, возможно, имела шансы. В Нью-Йорке, например.
- Она говорила про Нью-Йорк?
- Нет, я просто рассуждаю. Думаю, она искала себя, хотела быть замеченной. Я преподаю социальные и сценические танцы, это не школа балета. Танго, фокстрот, румба… Вы танцуете? У вас прекрасная осанка.
- Боюсь, я свое уже оттанцевал. – Росси приподняла брови, и я поспешил поправить оплошность. – Вы меня смутили своим комплиментом, и я ляпнул глупость. Я уже давно ни с кем не танцевал.
- Ладно, я не злопамятна. Но, боюсь, мне больше нечем помочь, я ничего не слышала о мисс Браун с тех пор, как она ушла.
- А вы не вспомните, она с кем-то здесь дружила?
- Вполне возможно, но имен я назвать не смогу. Девочки приходят и уходят, как стайки воробушков, они резвиться и щебечут друг с другом, а потом улетают. И на их место прилетают новые.
Унылый осенний туман понемногу эволюционировал в мелкую тоскливую морось. Мое расследование топталось на месте, оставалось разве что ездить по городу и высматривать Этель на улицах. Я показал снимок девушки двум подружками, которые все никак не могли наговориться и торчали у входа, прячась от непогоды под зонтиками. Нет, они ее не вспомнили, они занимались всего пару недель. Потом дошел до театра и позвонил в звонок. Дверь открыл скучающего вида смотритель с детским лицом и недетским брюшком. Я представился и показал ему снимок. Особых надежд я не питал, и он не стал обманывать моих ожиданий, но разрешил войти внутрь и спросить в зале, где сейчас репетировали какую-то постановку. Элиот-холл не был коммерческим театром, скорее он представлял собой общественный клуб, располагающий сценой для любительских спектаклей.
Я прошел темным безлюдным коридором со старыми афишами на стенах на звук пианино, и вышел в зал. Музыка оборвалась, три девушки и строгая дама с блокнотом тревожно замерли, словно я оказался варваром, вторгшимся в неприкосновенное святилище. И снова удача повернулась ко мне спиной, девушки начали репетировать в этом месяце и мисс Браун никогда не встречали. Лишь пианист с одухотворенным лицом долго вглядывался в снимок и предположил, что мог видеть девушку раз или два, но довольно давно.
Не придумав, что еще могу сделать прямо сейчас, я позвонил Куинну из автомата, не застал его на месте и оставил сообщение, что хочу с ним пообедать сегодня в «Городской таверне». Том появился, когда я уже пил кофе, и выглядел так, будто шел сюда пешком прямо от департамента, а до этого пару ночей провел под мостом. Его брюки и пальто были забрызганы грязью, шляпа пропиталась влагой. Плюхнувшись на сидение напротив меня, он первым делом заказал бурбон «чтобы согреться и взбодриться». Потом взялся за суп с гренками.
- Утром мне звонили из 13-го. – Сообщил он, не забывая работать ложкой. – Арчи Дуайер спрашивал о тебе. Я его отшил.
- Я заметил.
- Слушай. Строго между нами. – Чтобы подчеркнуть серьезность, Том уронил ложку в суп. – Этот Дуайер крупно вляпался, и разлетающееся от него дерьмо может забрызгать любого, кто подойдет слишком близко.
- Я с ним сближаться и не собирался.
- Да не важно. Тучи над ним уже сгустились. Он игрок, любит просаживать крупные суммы и занимать у тех, с кем не стоит связываться. И делает это не очень осторожно. Он спросил, может ли с тобой поработать, и мне эта идея не понравилась.
- Спасибо за заботу.
- Всегда пожалуйста.
Куинн снова принялся за обед. Я заказал нам еще по порции бурбона. В конце концов, детектив проявил осторожность в моих интересах.
- А что ты ему сказал? Ну, насчет меня?
- Сказал, что ты любишь прикладываться к бутылке и болтать лишнее.
- Очень мило.
- Так что у тебя к нему за дело?
Я рассказал про Мод Глэдстун и пропавшую Этель Браун. И заодно про свои приключения в «Зеленом стекле» и прочие бесплодные поиски.
- По моему опыту, если человек пропал, он или мертв, или не хочет, чтобы его нашли. Что сам думаешь, девушка еще жива?
- Ее никто не видел в последнее время. Меня беспокоит этот бар, она исчезла после того, как начала там работать. Но это еще не значит, что ее убили.
- Не значит. Но, учитывая, что тебе там наваляли, как только ты про нее спросил…
- Это-то и смущает. Если бы с ней что-то случилось, разве не логичнее было пустить мне пыли в глаза? Раз я уже знаю, что она там работала. А этой своей выходкой они только усугубили мои подозрения. Я, кстати, хотел узнать, нет ли у тебя связей в тех местах? Мне бы найти хоть кого-то, кто знал ее лично, или хотя бы видел в последние дни.
- Связи, может, и есть. – Задумался Куинн. – А вот времени заниматься этим – уж извини. Это двойное из меня всю кровь скоро высосет.
- Глухое дело?
- Да как сказать. Вязкое, словно болото. Да с крокодилами. Пошел слух, что у одного из убитых была при себе сумка, типа дорожного саквояжа. Но я что-то сомневаюсь, что он собирался рвануть в отпуск.
- Деньги?
- Деньги или товар. Можно только гадать, потому что никакого саквояжа мы на месте не нашли. С Флетчером облазили весь квартал вдоль и поперек. Едва душу из уборщицы не вытрясли, той, что нашла трупы, но она божится, что сумки не видела. С другой стороны, если там была наличка, во мне бы тоже проснулся недюжинный актерский талант. Ладно, вечером сделаю пару звонков, может, получится свести тебя с кем-то, кто бывает в «Зеленом стекле».
- Спасибо, очень обяжешь.
- Ага. А сам что, будешь следить за баром?
- Придется, что еще остается.
В другое время я был бы не слишком рад перспективе проторчать несколько часов в машине, да еще в такую мерзкую сырую погоду, но сейчас любое место казалось более приятным, чем наша квартира в Дорчестере. Или теперь уже моя квартира. Я даже подумал, не переехать ли, но поиски жилья дело утомительное, а мои моральные силы и так были на исходе. Да и по большому счету меня там все утраивало - спокойная улица, до работы не слишком далеко, и до квартиры Тома всего пару минут езды. Разве что две спальни для одного казались излишеством, но пока я мог себе позволить такую роскошь. И где-то в глубине души, наверное, надеялся, что Эвелин хотя бы иногда станет навещать меня, как добропорядочная супруга. Пока же я договорился с домработницей насчет уборки по понедельникам, когда к концу первой недели одинокой жизни понял, что мебель скоро начнет напоминать экспонаты позабытого всеми провинциального музея.
Размышляя обо всем этом, я поглядывал на посетителей «Зеленого стекла». Сегодня у меня под мышкой оттягивал плечо револьвер в кобуре, если вдруг придется войти внутрь. Но применять оружие мне крайне не хотелось бы.
Из-за погоды не слишком многочисленные посетительницы женского пола были упакованы в длинные пальто, плащи и шляпки, скрывающие половину лица, но я рассчитывал, что смогу узнать Этель по описанной теткой одежде – твидовому бордовому пальто и черному берету. Люди входили и выходили, но никого похожего на мисс Браун я не заметил. Конечно, оставался еще черный вход, но разорваться я не мог, поэтому для начала выбрал парадный. Часам к десяти появился тип, который показался мне смутно знакомым. Почти наверняка это был один из тех, кто избивал меня накануне, хотя кроме боксера лица остальных я разглядел плохо. Но увидев его, сразу понял, что это он. Тип пробыл в баре до закрытия и ушел в компании девицы, которая точно не являлась искомой. Ее остроносое личико было удивительно похоже на мордочку усопшей лисы, свисавшей с ее костлявых плеч. Она не слишком твердо шла, цепляясь за своего спутника, отрешенная от мира волшебным действием каких-то запрещенных законом веществ. Пальтишко на ней было расстегнуто и болталось на ветру, но, видимо, собственное здоровье волновало ее в последнюю очередь, как, впрочем, и ее провожатого.
Когда бармен прошел мимо меня по улице, стало очевидно, что здесь больше ловить нечего. Я завел мотор, и уже собирался тронуться, как дверь отворилась, и ко мне на пассажирское сидение ловко запрыгнул какой-то коротышка неопределенного возраста в бежевом плаще и широкополой фетровой шляпе.
- Приятного вечера, мистер Кейн. – Широко улыбнулся он, захлопывая дверцу. – Или уже доброй ночи? Как правильно-то?
- Сойдет и просто «здравствуйте».
- Ну, тогда здравствуйте. Меня зовут Смолли. – Он вежливо протянул руку. – Рад знакомству.
Глава 4
Я убрал руку с кобуры и пожал круглую мягкую ладонь. Если коротышка хотел меня пристрелить, он бы уже воспользовался возможностью.
- Один знакомый позвонил и сказал, что кое-кому понадобились мои услуги. – Расплывчато пояснил Смолли, и, не найдя на моем лице намеков на понимание, вздохнул. – Детектив Куинн. Знаете такого? Ну вот, он попросил с вами поболтать. Моя такса 10 баксов.
- И за что я должен заплатить?
- Как за что? За информацию само собой.
- Пока я не услышал ничего полезного.
- Ну так спрашивайте, мистер Кейн, не стесняйтесь.
- Как вы меня нашли?
- По номеру машины, конечно, походил тут вокруг и увидел нужный. Вас только это интересует?
Я совершенно не заметил, чтобы кто-то ошивался поблизости. Впрочем, мое внимание было сосредоточенно на клубе. Или парень просто оказался весьма хорош.
- Нет, меня интересует одна из этих девушек.
Смолли, прищурившись, изучил лица Этель и Веры на снимке.
- Брюнетку никогда не видел. А блондиночка недолго работала официанткой тут, в «Стекле».
- Работала?
- Да, думаю, она уволилась пару недель назад. Обычное дело, такая работа не всем подходит. Или подворачивается местечко получше.
- И что было в ее случае?
- Не могу сказать точно. Но вот что я заметил: после закрытия ее пару раз провожал один паренек.
- Из работников?
- Нет, посетитель. Появился с год назад, но уже примелькался. Молоденький такой, на вид - чисто ангелочек. Нет, я серьезно, на самом деле очень симпатичный.
- Знаешь имя?
- Ммм, вертится на языке, что-то на «Б», вроде Берти, но все обычно называют его «Голливуд». Потому что он или актер, или хочет им стать, ну, и из-за внешности тоже.
- Можешь описать?
- Легко. Рост примерно 5 футов 10 дюймов, худощавого телосложения, но не прям тощий. Волосы светлые, глаза голубые, правильные черты лица. Повышенной миловидности. Сегодня я его не видел, но могу сказать, в каких местах его можно застать по вечерам. Чем он занимается днем мне неизвестно.
Я достал блокнот и записал названия и адреса нескольких баров, включая клуб «Фламинго», который я машинально подчеркнул. Десятидолларовая бумажка перекочевала из моего кармана сначала в пухлую ладошку Смолли, потом скрылась в недрах его плаща.
- Советую начать с «Плюща», он там бывает чаще всего. Этот заведение имеет статус социального клуба, так что они еще открыты. – Напоследок посоветовал коротышка и выпрыгнул в промозглые вечерние сумерки.
Не став пренебрегать напутствием моего нового знакомого, я оправился в Саут-Энд, ближе к театральному району, где «Старый плющ» занимал полуподвальный этаж викторианской постройки из красного кирпича. Возможно, когда-то здесь действительно рос плющ, в щелях между кладкой еще оставались похожие на серую проволоку обрубки плетей. Мне не были известны ботанические подробности жизни этого растения, но я представил, как весной из-под фундамента прорастают свежие бледно-зеленые побеги и прокладывают себе извилистый путь по терракотовой стене.
Поразмыслив, я снял кобуру и убрал револьвер в перчаточный отдел, закрыл машину и побрел сквозь влажную пелену на свет фонаря над дверью, как мотылек на пламя свечи. Меня окутал аромат духов, сладковатого дыма турецкого табака и едва уловимый можжевеловый привкус джина. Стены были выдержаны в темно-оливковом тоне и украшены афишами водевилей довоенного времени, на окнах - плюшевые занавески винного оттенка. Над барной стойкой низко свисали три подвесные лампы в зеленых стеклянных абажурах, старинное помутневшее зеркало у входа украшала резная ореховая рама с орнаментом из вьющихся стеблей. Граммофон крутил пластинку Бенни Гудмана «Лунный свет».
Я обратил внимание, что женщин здесь было несколько больше, чем в «Стекле» и далеко не все они пришли в сопровождении партнеров. За столиком у окна две дамы с вдохновенными лицами и затуманенным взором что-то горячо обсуждали полушепотом, сверяясь с исписанными вкривь и вкось листами желтоватой бумаги. Их окутывала завеса сигаретного дыма и поэтической возвышенности. С потертого кожаного диванчика женщина в годах, в меховом манто и увешанная украшениями, словно рождественская елка, пожирала глазами молодого мужчину, болтавшего с официанткой. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что это и есть тот самый Голливуд, который провожал Этель.
Устроившись за стойкой, я заказал имбирный эль. Бармен в кремовой рубашке, бордовых подтяжках и галстуке-бабочке изящным жестом поставил передо мной стакан, рукава его были закаты, и я заметил мелькнувшую тусклую татуировку – сердце и какую-то надпись, скорее всего, женское имя.
Неспешно потягивая свой напиток, я присмотрелся к публике. Было похоже, что «Плющ» в основном посещала богема средней руки и те, кто себя к ней причислял. Пофантазировав, я предположил, что здесь собрались музыканты и артисты, и бывшие музыканты и артисты. И те, кому нравилось вращаться в подобном обществе, обсуждать стихи, музыку, театральные постановки и любоваться симпатичными молодыми людьми, желающими присоединится к артистическому братству.
Мистер Голливуд, казалось, немного перестарался в этом стремлении. Понаблюдав за ним некоторое время, я понял, что парень прилично набрался. Это был неплохой повод завести знакомство, и я уже собрался подсесть к нему ближе, когда в бар вошел очень грозного вида лысый джентльмен, имевший гротескный вид гнома-переростка. Заметив его, дама в мехах скорчила недовольную физиономию и игриво помахала Голливуду. Тот ответил искренней пьяной улыбкой. На лице женщины появилось выражение маленькой девочки, увидевшей на витрине магазина самую красивую куклу, отчего вошедший мужчина рассвирепел.
- Сара! – Взмолился он, загораживая ей обзор своей увесистой фигурой.
В его голосе, однако, не слышалось злости по отношению к ней, лишь отчаяние и мольба. И смотрел он на свою избранницу исключительно с обожанием. А вот на парня косился с нескрываемой ненавистью. Дама что-то тихо буркнула и так благоговейно потянулась к бокалу с джином, словно перед ней стоял Святой Грааль. Лысый сокрушенно покачал массивной головой, его и без того тонкие губы сжались в ниточку.
То ли случайно, то ли почувствовав недоброе, Голливуд сполз с табурета, стянул с вешалки видавшую виды куртку и, пошатываясь, поплелся к выходу. Лысый вскочил следом. Меховая дама попыталась удержать его за рукав, но тот вырвал руку и она, смирившись, откинулась на кожаную спинку дивана и присосалась к джину. Ее рассеянно блуждающий взгляд остановился на мне, я почувствовал его почти как физическое прикосновение. Оставив на стойке пару четвертаков, я подхватил пальто и вышел на улицу.
Злобный гном уже ухватил парня за грудки и яростно тряс, пока тот лишь слабо пытался отмахнуться.
- Малец сильно пьян, найди соперника своей весовой категории. – Предложил я.
Лысый смерил меня оценивающим взглядом. Не смотря на фигуру верзилы, было не похоже, что за его плечами имелся обширный опыт уличных драк. От души толкнув напоследок свою жертву, он проворчал что-то неразборчивое и вернулся в бар. Голливуд остался сидеть в мелкой луже, на его лице застыло озадаченное выражение.
- Как же так получилось? – Озвучил он свой мыслительный процесс.
Я протянул ему руку, и он тут же за нее ухватился. Из-за двери выскользнула официантка, с которой он до этого болтал.
- Ох, Берни… Ну зачем ты столько выпил? – Заскулила она, потом с надеждой обратилась ко мне. – Вы его друг?
- Боюсь, я просто случайный свидетель.
- Спасибо, что заступились за него. Он в последнее время стал слишком много пить, а ведь был таким хорошим мальчиком. – Назидательно поделилась девушка, будучи старше от силы года на три. – Что же с ним делать, мне еще целый час работать. А вы не посадите его в такси? Я дам немного денег.
- Я на машине, могу сам подвезти. Вы знаете адрес?
- Нет, не знаю. Берни, какой у тебя адрес? – Громко и по слогам спросила она парня, которого я держал под локоть. – Где ты живешь?
- На Бродвее. – Уверенно ответил тот, повисая на мне всем весом. – Или нет. В Лос-Анджелесе, в вилле с видом на пляж.
- Ладно, по пути разберемся. – Решил я. – Не бросать же его посреди улицы ночью.
- Спасибо, мистер. – Поблагодарила официантка. – Ему бы проспаться, и он будет в порядке.
Я запихнул свою подмокшую добычу на заднее сиденье «форда», где он дремал всю дорогу до моей квартиры. По пути я попробовал еще раз спросить про адрес, но дело это было бесполезное.
Протащив полубессознательное тело по лестнице к себе на второй этаж, я призадумался, что делать с ним дальше.
- Мне надо в туалет. – Очнулся Берни-Голливуд, вырвался из моих рук и скрылся за дверью уборной.
Вышел он оттуда минут через пять. Умывшись и немного приведя себя в порядок, он, казалось, слегка протрезвел, по крайней мере, шел уже не так шатко.
- Можно посушить брюки у вас на кухне?
- Конечно, без проблем. Хочешь кофе?
Повесив штаны сушится, Берни уселся на стул и огляделся.
- А где ваша жена?
- В отъезде. Так как тебя зовут-то?
- Ой, черт, простите! Бернард Ригг мое имя. Но меня в основном зовут Берни или Голливуд, хотя мне и не нравится.
- Берни или Голливуд?
- Голливуд. Но я мечтаю туда поехать, хочу стать актером. А вы кем работаете?
Я представился и назвал свою должность в страховом агентстве «Атлантик». Парень задумчиво поскреб подбородок.
- Интересная работа?
- Обычно не слишком. Проверяю страховые случаи, нет ли в них признаков мошенничества. Опрашиваю свидетелей, собираю данные – всякая рутина.
- Почти как в полиции. Вы выглядите, как человек, который может за себя постоять.
- Ну, честные люди обычно не слишком рады, когда кто-то сомневается в их порядочности. Да и нечестные, в общем-то, тоже. Но в основном это скучная работа, вряд ли тебя такое заинтересует.
- Меня все интересует, я ведь мечтаю стать актером. – Берни зевнул. – Вдруг однажды придется играть страхового следователя.
Едва глотнув кофе, он начал клевать носом, подчиняясь закону всемирного тяготения, голова его стала медленно клониться вниз, пока не уперлась лбом в сложенный на столе локоть. Вздохнув, я подхватил его под руку и потянул в спальню. У меня мелькнула мысль устроить его в комнате Эвелин, но ноги сами развернулись в другую сторону, и я сгрузил ношу в свою кровать. Мне показалось, что мистер Голливуд отключится сразу, как только коснется подушки, но парень меня удивил. Оказавшись в горизонтальном положении, он вдруг взбодрился и цепко ухватился за мою руку, вынуждая сесть рядом. Что я охотно и сделал, надеясь услышать что-нибудь полезное для моих поисков. Но Берни оказался настроен поболтать о своих планах на будущее. Он поведал, что год назад приехал в Бостон с маленькой фермы неподалеку, где родился и провел всю жизнь. Что у него есть старший брат, работающий в порту на погрузке, и младшая сестра, которая пока живет с родителями. А сам он устроился в молочную доставку - работа не легкая, в 5 утра уже надо быть на складе, но зато после обеда есть время на поиски места, где можно реализовать свои актерские амбиции.
- Почему же ты сразу не отправился в Голливуд?
- Я бы хотел, и однажды отправлюсь. Но у меня дома мама тяжело болеет. – Серьезно пояснил он. – Я обещал, что не уеду далеко, что бы, если что, она успела со мной попрощаться. Поэтому я приехал в Бостон, тут не больше получаса на поезде.
- А почему не попытаешь счастья в театре?
- Не хочу в театр. Хочу быть актером кино. Всегда хотел, с самого детства. И теперь стараюсь набраться опыта. Мне месяц назад отказали на радио, сказали, что голос подходящий, но надо поработать над произношением. Да я и сам знаю. Зато до этого повезло, меня взяли позировать для рекламного плаката в магазин одежды. Заплатили, правда, не больно много, но это ведь уже какой-никакой успех? А вы что думаете, я подходяще выгляжу, нравлюсь вам?
Определенно, он нравился бы мне куда больше, окажись я впечатлительной дамочкой с развитым материнским инстинктом. Но объективно говоря, парень действительно был симпатичным, разве что немного слащавым, но это можно списать на достаточно молодой возраст. Я ответил, что внешность у него вполне подходящая.
- Да, но этого маловато. Для кино нужна еще харизма. Уверенность. Магнетизм. Мне так сказали. Поди знай, есть они у меня или нет…
- Ты это шатаясь по барам проверяешь?
- Насмехаетесь? Ну и ладно. А что мне еще остается? Денег у меня в обрез, и никаких полезных знакомств в городе. А в барах можно наблюдать за стоящими людьми - я ведь хожу не в самые дешевые забегаловки. В том же «Плюще» полно всякой интеллигенции, они не прочь поболтать об искусстве, рассказать что-то, чтобы мне потом не казаться деревенщиной на прослушиваниях. И если какая-нибудь леди при деньгах купит мне выпить, я отказываться не стану. Я ведь ничего плохого не делаю. – Последнюю фразу он произнес с отчасти вопросительной интонацией.
- Ты только в «Плюще» бываешь? Мне кажется, что я встречал тебя прежде в «Зеленом стекле».
- Очень может быть. Там люди посерьезнее собираются.
- Посерьезнее? Бандиты что ли?
- Ну, не обязательно, но и они тоже. – Простодушно ответил Берни. – Вот уж у кого уверенности и харизмы не занимать.
- Да, теперь я точно вспомнил, что видел тебя в «Стекле», ты вроде провожал девушку, светленькую такую. Твоя подружка?
- Неа, у меня нет подружки. То есть нет настоящей, а так-то я много с кем общаюсь по-дружески. Наверное, вы видели меня с Кэрри, или с Вайолет. Или с Кларой, но она скорее рыженькая.
- Мне кажется, она работала официанткой. Но ее давно не видно, жаль, хорошенькая девушка.
- Тогда это точно Вайолет. Она там работала, а потом ушла в другое место. Хотя, и Кэрри вроде там тоже когда-то работала… – Берни стал отключаться и говорил все медленнее и медленнее, я слегка встряхнул его за плечо.
- А ты не знаешь куда?
- Что куда?
- Куда ушла эта Вайолет.
Парень сонно и лукаво прищурился.
- А вам зачем? Жена уехала, и вы того… заскучали?
- Просто интересно. Тебе жалко сказать?
- Не жалко. Она говорила, что ее позвали в клуб. «Фламинго». Слышали о таком?
Ответить я не успел, Бернард Ригг вырубился в кровати, вольготно раскинувшись, и при этом продолжая машинально сжимать мои пальцы.
Глядя на его расслабленное, все еще немного детское лицо, я вдруг подумал, что у меня есть сын примерно такого возраста, которого я никогда не видел и вряд ли увижу. Что я знаю об этом пьяном пареньке в своей постели больше, чем о нем. Милдред написала, что он похож на меня в молодости. Я попытался вспомнить, каким был более 20-и лет назад. Вспомнил и поморщился. Надеюсь, парень пошел мозгами в мать.
Высвободив свою руку из ослабевшей хватки Берни, я отправился устраиваться на диване.
Два трупа во «Фламинго» и пропавшая девушка. В голове завертелись картинки, как задержавшаяся после работы Этель случайно увидела то, что не должна была. Вопрос, что с ней стало потом? Успела убежать и теперь прячется, опасаясь расправы? Или лежит где-нибудь в придорожной канаве ждет, когда на нее наткнется случайный обыватель? А может и вовсе оказалась в лапах убийцы, который решил сперва поразвлечься с симпатичной девушкой. Нет, нельзя ставить вагон впереди паровоза, пока я даже не уверен, что речь идет именно о той, кто мне нужен. Во всей этой ситуации имелся хотя бы один плюс – дело «Фламинго» вел Том Куинн, а значит, я мог получить доступ к информации по расследованию.
За окном было еще темно, когда я проснулся оттого, что Берни тряс меня за плечо.
- Что, который час? – Я попытался разогнуться и уперся ногами в подлокотник дивана.
- Начало пятого. Извините, что разбудил, просто не хотел уходить не поблагодарив.
- Пустяки. Ты в порядке?
- Конечно, свеж и бодр. – Отозвался парень и, похоже, не врал. – Мне пора на работу. Как раз успею на ранний трамвай. Я тут хотел еще спросить - а где я вообще?
Я назвал свой адрес, услышав, что находится в Дорчестере, Берни облегченно вздохнул.
- Ну и отлично, совсем не далеко. Так-то я обычно добираюсь на велосипеде. Все, побежал, спасибо за ночлег, мистер Кейн.
Хлопнула входная дверь. И снова воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в пустой квартире. Может, мне тоже купить канарейку? До недавних пор на окне в кухне у меня жил паук, он сплел густую белесую паутину и наблюдал, как я пью кофе по утрам. Когда-то в детстве я прочитал заметку о том, что плодовые мошки живут не более месяца, и этот короткий срок поразил мое воображение. Вся жизнь, умещенная в 30 дней, от рождения до старости и смерти. После этого мне стало как-то совестно убивать их, ведь разве честно красть время у тех, кому так мало отведено? Паука я тоже не тронул, мне он не мешал, но пару дней назад обратил внимание, что тот куда-то запропастился.
Думая о пауке я снова задремал, а когда проснулся, стрелка на часах уже приближалась к восьми, окутанная сизым туманом улица ожила, деловито урча моторами автомобилей и позвякивая трамвайными клаксонами. Кофе я выпил в гордом одиночестве, потом взял тряпку и смахнул уже никому не нужную паутину.
Глава 5
В первой половине дня я наведался к миссис Глэдстоун и расспросил ее насчет приятелей Этель. В этот раз, видимо осознав, что дело может быть куда серьезнее, чем побег с мужчиной, Мод отвечала на вопросы полнее и живо интересовалась тем, что мне удалось узнать. Имя Вайолет, Кэрри и Берни ей ни о чем не говорили, но в окно она пару раз замечала, как племянницу провожали до дома молодые люди. Так этим все и ограничивалось, ничего криминального она тут не видела, ведь проводить девушку вечером самое обычное дело, для этого вовсе не обязательно быть ухажером. Тем более, что в компании мелькала и особа женского пола. Но разглядеть их подробно не было никакой возможности, слишком темно, да и дальнозоркость у Мод с годами стала не та, что прежде. Про «Фламинго» я решил не упоминать, пока не буду твердо уверен, что Этель имеет к нему отношение. Получив материальное вознаграждение за проделанную работу, я отправился трудиться дальше.
Труды мои состояли в том, чтобы гоняться по городу в поисках Тома Куинна, и самым досадным образом упускать его прямо из-под носа. Сначала я разминулся с ним в участке, где немного поболтал с пожилым патрульным Грейди и выяснил, что у Кинна наметился какой-то прогресс в деле о двойном убийстве. Никаких подробностей он не знал, но слышал, как детективы Куинн и Флетчер ездили в отель «Чемпион», и, скорее всего, сейчас как раз могут находиться там.
Я выяснил адрес и сразу выехал туда. Отель с виду казался нежилым, серым и невзрачным, как сама осенняя хандра. Впрочем, совсем уж занюханной дырой он тоже не был, но останавливаться в таком месте лично мне бы не хотелось. За серой дверью с потеками воды обнаружился серый вестибюль с конторкой портье. Запах внутри показался странным – воняло мокрой штукатурки и какой-то едкой химией. Портье, наверное, успел изрядно ею надышаться, потому что смерил меня осоловелым взглядом и долго всматривался в удостоверение следователя прокуратуры, словно надеясь углядеть там какие-то тайные знаки.
- А, вы насчет убийства? – Наконец, очнулся он. – Я думал, тут только полиция работает.
- Не только. Детективы еще здесь?
- Нет, недавно уехали.
Повисла пауза. Я ждал, что портье скажет что-то еще, он, видимо, ждал дальнейших вопросов.
- Будете смотреть комнату убитого? – Попытался угадать он, при слове «убитый» мне стало легче. – Но там уже прибрали. Нам сказали, что можно.
- Нет, мне бы поговорить с полицейскими, что тут были. Не знаете случайно, куда они поехали?
- Может быть к моему сменщику, он дежурил, когда тот мужчина заселялся. Он и рассказал полиции про значок.
- Что за значок?
- Ну такой, с поломанным крестом. Немецким.
- Вот что, дай-ка мне адрес этого сменщика. Может, еще успею застать там детективов.
Он продиктовал адрес без лишних вопросов. И в это раз мне, наконец, повезло - возле подъезда кирпичной трехэтажки с табличкой «сдаются комнаты» я заметил знакомый «бьюик» и припарковался на свободном месте сзади. Долго ждать мне не пришлось.
- Ух ты, нас выслеживает сам шериф. – Усмехнулся Том, протягивая руку. – Это же не какое-то невероятное совпадение, что ты здесь?
- Нет, хотел тебя перехватить. – Я пожал руку ему и Флетчеру. – Не против где-нибудь перекусить?
- Еще как не против. Здесь рядом есть греческий ресторанчик, я там как-то был раз или два.
- Без меня, напарник. – Заявил Флетчер и пояснил, скорее для меня. – Вам наверняка захочется пропустить стаканчик. А я с выпивкой завязал.
- Уверен? Я могу и содовой выпить. – Предложил Куинн.
- Не-не, я лучше пораньше домой заявлюсь, может, моя оценит.
- Тогда тебя подкину до участка. Кейн, как насчет старой доброй «Молли и Гус»?
- Давай, сто лет там не был.
Возле участка Флетчер пересел в свою машину, а Куинн перебрался ко мне, и мы проехали пару кварталов до закусочной, где когда-то впервые вместе пообедали.
- Чуть впереди, за углом, будет ресторанчик «Кирпич и сосна». – Заметил Том, с сомнением поглядывая на выцветшую много лет назад вывеску забегаловки. – У них есть лицензия на алкоголь, в отличие от старушки «Молли». Или ты вдруг тоже завязал?
- Поехали в «Кирпич». – Согласился я. – Может и придется, ты же болтаешь всем, что я горький пьяница, с которым не стоит иметь дело.
- Для твоего же блага.
- Это тебе из-за Флетчера пришло на ум?
- Наверное. – Том покачал головой и продолжил после паузы. - Я ведь даже не знал, что у него проблемы с выпивкой. Вот такой я отличный детектив. Да и напарник не лучше. А он, оказывается, загремел в больницу, и уже не первый раз. Я думал у него грипп, он сначала всем так говорил. А недавно вдруг признался, что допивался до белой горячки, и его откачивали врачи. И что теперь бросает пить совсем, потому что если выпивает хоть рюмку, то уже не может сдержаться, и не выпить вторую. Даже стал членом какой-то протестантской общины трезвости. Жена, кажется, собралась от него уходить.
- Из-за общины?
- Из-за пьянства. Мы, конечно, не раз выпивали вместе, но на работе он вел себя прилично, хотя после смены и мог хватить лишнего... Короче, я не подозревал, что у него такие серьезные проблемы.
- Возможно, он и сам не знал. Пока не попал на больничную койку и не подумал, что в следующий раз окажется в этом же здании, но парой этажей ниже.
«Кирпич и сосна» оказался недавно открывшимся заведением, частично оправдывающим свое название кирпичными стенами внутри. А вот сосны я никакой не заметил - новенькая крепенькая мебель была выдержана в темных, почти черных тонах. Мы заказали стейки с печеным картофелем и предпочитаемый Куинном «Олд Кроу».
- Что у вас, новое дело? Слышал про труп в отеле.
- Скорее, еще один кусочек старого. – Поморщился Том. – Как раз говорили со свидетелем. Двое убитых из «Фламинго» и этот парень из отеля, похоже, связаны. Все трое погибли примерно в одно и то же время, просто последнего нашли позже, и не сразу увязали с теми.
- Его тоже застрелили?
- Нет, задушили шнуром. Здесь такая запутанная история… Жертва из «Чемпиона» - некий Ханс Берг, так он записался 20-го числа, но имя оказалось вымышленным. Вроде бы прибыл из Нью-Йорка. Заселился утром, никуда не выходил, дал указание его не беспокоить. Вот его и не беспокоили пару дней. А потом нашли труп и приняли все за ограбление – из номера пропал саквояж.
- Саквояж?
- Ага. Дело первоначально отдали не мне, я о нем почти случайно услышал и решил проверить. Портье припомнил, что мистер Берг имел при себе лишь один саквояж, коричневый, с латунными замками и наклейкой «Восточных пароходных линий».
- Таких могут быть сотни.
- Могут. Но мой свидетель по «Фламинго» утверждает, что видел, как двое мужчин вошли в клуб с заднего входа поздней ночью, и у одного из них был в руках дорожный саквояж с круглой наклейкой.
- Постой, у тебя есть свидетель?
Том сунул в рот кусок стейка и кивнул.
- Теперь да. Но, в суд такого не потащишь, разве что если отмыть хорошенько. Парочка бездомных копалась в мусорных баках позади клуба. Будущие покойники их заметили и прогнали, вот те их и запомнили. Увы, больше они ничего не видели, так как пошли искать удачу на других помойках.
- Все равно, это может быть совпадение.
- Это еще не все, слушай дальше. Описывая постояльца, портье упомянул гитлеровский значок на лацкане его пиджака, он заметил, когда пальто распахнулось. А в кармане одного из убитых во «Фламинго» я нашел членскую карточку «Германо-американского союза».
- Ты не говорил. Хотя таких сейчас тоже хватает. Но это уже два совпадения.
- Вот мы и поехали к портье с фотографиями убитых.
- И что, он их узнал?
- Еще как узнал. Эти двое сняли комнату на том же этаже, что и Ханс, в тот же самый день, и тоже под вымышленными именами.
- Ого! – Присвистнул я. - Вот теперь это точно не совпадение. Значит, они его и прикончили, а потом забрали саквояж. Наверняка, с деньгами.
- Даже не сомневаюсь. Я тут сделал несколько звонков и выяснил, что существуют схемы по выводу капиталов из Германии через фиктивные сделки, при участии американских посредников. Схемы, конечно, «серые». Средства идут на финансирование местных пронацстских организаций, или оседают в карманах инвесторов, детали уже не так важны. В любом случае, об их пропаже никто не заявит. Думаю, покойный Ханс Берг был курьером.
- Только сотоварищи почему-то решили его придушить.
- Может, у них возникли разногласия на идеологической почве. А может, это с самого начала была ловушка. Но факт остается фактом – саквояж Берга оказался в руках двух мафиози, которые быстренько присоединились к своему коллеге на том свете. И после этого он пропал.
- Пропал не только саквояж. Еще Этель Браун, девушка, которую я разыскиваю. Как выяснилось, она могла работать во «Фламинго».
- Серьезно? Вот это поворот. Когда, говоришь, она пропала?
- Теперь уже неделю назад.
- Как раз, когда произошли убийства.
- Поэтому я тебя и искал. Мне надо попасть в этот клуб и поговорить с работниками.
- «Фламинго» открывается в 20.00. Поехали сейчас, лучше успеть до того, как там наберется народу.
Клуб «Фламинго» был отмечен подсвеченной лампочками неоновой вывеской с розовой птицей над массивной черной дверью. Дверь оказалась заперта, но когда Куинн нажал кнопку звонка, нам открыл швейцар, суда по фигуре, совмещающий эту должность с обязанностями вышибалы. Куинна он узнал сразу, а мне пришлось показать свою «корочку». Посторонившись, он пропустил нас в тамбур с пустующим столом метрдотеля, и осведомился, не желаем ли мы сдать пальто в гардероб.
- Мы здесь ненадолго. Управляющий уже у себя?
- Прибудет с минуты на минуту.
Вышибала держался свободно, не проявляя ни излишнего дружелюбия, ни враждебности. И мы, и он просто делали свою работу. Я обратил внимание на рекламную афишу на стене «Мисс Лорейн – звезда вечера» - изображавший большеглазую томную брюнетку в облачке перьев страуса, чувственно смотрящую на микрофон.
Мы прошли в зал – полутемный, обшитый махаоновыми лакированными панелями и бордовым бархатом. Официант расставлял обитые плюшем стулья вокруг столиков. Вдоль стены тянулись полукруглые отдельные кабинки с кожаными диванами, подсвеченные низко висящими красными абажурами. С другой стороны расположилась барная стойка с зеркалом во всю стену, выделявшаяся черно-белой плиткой на полу, тогда как в основном зале матово поблескивал натертый паркет. Бармен в белой рубашке и жилете протирал стаканы тряпочкой, мелькавшей в полумраке снежным пятном. Центральную часть занимала сцена с одиноким сверкающим серебристым микрофоном на стойке и черным роялем чуть сбоку. Стену позади сцены украшали панно, стилизованные под пальмы.
Мы прошли к служебному входу и оказались в коридоре.
- Там кухня. – Указал в одну сторону Куинн. – А там впереди гримерки, пара приватных комнат и кабинет управляющего. В дальнем конце второй выход.
Мы прошли по мягкому зеленоватому ковру, стена возле дверей управляющего была увешана афишами и фотографиями с местными артистами – певицами, танцовщицами, комиками и музыкантами. Я пробежался взглядом по лицам и остановился на одном. Это было фото двух девушек в облегающих платьях, отороченных перьями, такие же перья украшали прически. Обе девушки были симпатичными блондинками и профессионально улыбались в камеру. «Мисс Бонд и мисс Вайолет» - гласила позолоченная подпись. В одной из танцовщиц я узнал Этель Браун.
- Вот как. – Хмыкнул Том, когда я показал ему снимок, выданный мне миссис Глэдстоун. – Теперь у нас три трупа и пропавшая девушка.
- Ты сказал, что убитые вошли в клуб с заднего входа?
- Да. Понимаю, о чем ты – у них или был ключ или им открыл кто-то изнутри. Управляющий сказал, что сделать дубликат ключа от двери не так уж и сложно, здесь постоянно толчется куча персонала, любой мог снять отпечаток. А кое-кто из почетных гостей мог иметь свои вполне легально, получив их от хозяина.
- Под почетными он имел ввиду людей Спинеллы? А кто, кстати, хозяин?
- Некий Гародьд Макдермотт, сын Артура Макдермотта, владельца судостроительной компании. Но сам он здесь бывает крайне редко, предпочитает проводить время заграницей.
- Водит дружбу с мафией?
- А кто из них не водит? Но мне до него не добраться, этот Гарольд даже не находился в стране, когда произошло убийство. Кстати, вот и мистер Линч - управляющий.
Нам навстречу шел ничем не примечательный средних лет мужчина в дорогом синем костюме в мелкую полоску и галстуке «в елочку». Вид у него был сосредоточенный, нас он окинул деловитым взглядом и кивнул на дверь кабинета.
- Полагаю, вы ко мне, господа полицейские? Только очень быстро, прошу вас, у меня совсем мало времени, мы скоро открываемся.
Он провернул ключ в замке и включил свет. Кабинет оказался на удивление простым, со столом, двумя креслами и диваном у стены. На стене сбоку от стола висела картина с озером и фламинго на закате, на мой вкус довольно дешевая, она, вероятно, закрывала собой встроенный в стену сейф.
- Мы бы хотели побеседовать с вашими танцовщицами, их еще не опрашивали. – Сказал Куинн и пояснил. – Теми, что на фото снаружи.
Мистер Линч плюхнулся в кресло, и на его столе тут же зазвонил черный глянцевый телефон.
- Перезвони через 15 минут, я пока занят. – Ответил он коротко и наморщил лоб, вспоминая, о каких вообще танцовщицах идет речь. – Мисс Бонд и мисс Вайолет? Боюсь, это невозможно, они здесь больше не работают.
- Да? И как давно? Случайно не неделю?
- А даже если и так? Слушайте, девушки приходят и уходят, иногда без предупреждения. Не то, чтобы я одобрял такое поведение, но тут уж ничего не поделаешь. У меня на примете с десяток кандидаток, желающих у нас выступать. Завтра номер «фламинго» будет танцевать другая, мисс Китти, кажется.
- То есть вы их не увольняли?
- Нет. Они просто не явились. Я подумал, что их испугало убийство или же не захотелось иметь дело с полицией.
- У них с этим проблемы?
- Да откуда мне знать. Но вовсе не обязательно, кому по доброй воде захочется ввязываться в расследование? Так что я не удивился. Мы просто сменили программу. Такое время от времени случается, как я уже говорил.
- Их настоящие имена и адреса?
- Кэрри Бонд – это все, что я знаю. Ее рекомендовали, и мне этого было достаточно. Она работала у нас больше года - никаких претензий. А вторую, Вайолет, привела уже Кэрри, я взял ее на пробный срок, и девочка отлично себя показала.
- Значит, никаких имен, никаких адресов?
- А зачем? Они ведь не с улицы пришли, я таких сюда не беру. У нас все на доверии. Девчонки приходят, исполняют номер, получают свой гонорар - и свободны. Все прилично. За такие места держатся.
- Не слишком крепко, однако?
- То, что случилось, это из ряда вон выходящее событие. – Линч вытащил из банки сигару и принялся энергично ее грызть. – Уж можете мне поверить, никому во «Фламинго» не нужно, чтобы полиция слонялась тут целыми днями. Простите за откровенность. Эти два трупа - сплошная головная боль. Если вы ищите убийцу здесь, то зря тратите время.
- С кем больше всего общаются артисты?
- С мисс Де Вера, она руководит программой и занимается костюмами.
Мисс Де Вера оказалась низкой азиаткой с плоским лицом и вдавленным носом, и шарообразной фигурой, затянутой в блестящее золотистое платье, грозящее лопнуть на огромной груди. При виде нас она сморщилась и зашикала, отгоняя нас от гримерки, словно мух от меда.
- Нет, нет, только не входите. Мисс Лорейн готовится к выступлению, она не выносит, чтобы ее отвлекали. – Женщина закатился узкие блестящие глаза, подведенные черным. – Уж такая вся из себя звезда. Вы ведь не ее ищите?
- Мы ищем вас.
- Надо же, как приятно, что мной интересуются такие примечательные мужчины. – Де Вера дернула кончиком темно-бордовых губ. – И зачем я вам?
- Мы хотели поговорить о танцовщицах. Кэрри и Вайолет.
- А!
- Вы их хорошо знали?
- Разве можно хорошо знать людей, которых видишь так мало? – Она взмахнула короткими округлыми ручками с парой толстых браслетов на запястьях. – Вот они есть, вот их уже нет. Пришли-ушли. Это работа.
- Но Кэрри работала здесь больше года.
- Это правда. Ну да, она тут примелькалась. – Де Вера многозначительно закатила глаза.
- Кому-то особенно, да?
- Это не мое дело, следить за девочками. – Сказала она таким тоном, чтобы не оставалось сомнений, что это именно то дело, которым она занимается. – Все выступление держится на мне, уж поверьте. А получаю я меньше, чем девчонка в перьях, которая пару минут крутит задом на сцене.
Я вынул из кармана кошелек и новенькая пятерка ловко перемахнула из него в необъятные недра декольте Де Веры.
- Вот что, сладенький, эта Кэрри водила дружбу с одним нашим гостем.
- Кем же?
Она хитро прищурилась и поманила меня коротеньким пальчиком, заставляя нагнуться.
- С Джанлукой Бальдини.
Том тихонько присвистнул, и я понял, что это означало.
- С одним из убитых. – Подтвердил он. – Почему вы раньше не сказали?
- Раньше вы девочками не интересовались.
- Когда вы видели их в последний раз?
- Мммм, кажется, Кэрри выступала 19-го, значит, Вайолет 20-го. Да, точно, она оттанцевала и ушла часов в одиннадцать. А потом ночью произошли убийства. И больше они обе не появлялись, мерзавки. Слава богу, мисс Лорейн оказалась свободна.
- Что вам известно о Вайолет? – Спросил я.
Де Вера пожала полными плечами.
- Кэрри за нее поручилась, это все, что я знаю. Она тут всего ничего пробыла.
- Как найти Кэрри Бонд?
- Этого не скажу. Даже не уверена, что это ее настоящее имя.
Подмигнув мне заговорщически, Де Вера отправилась ублажать капризную певицу, мелко семеня короткими ножками, и непонятным образом умудряясь выглядеть при этом не карикатурно, а вполне женственно.
Глава 6
Весь вечер мы с Томом слонялись по барам из списка, выданного мне Смолли, в надежде найти Бернарда Ригга. В первых трех его давненько никто не видел. В «Плюще» мы переговорили с официанткой, с которой я общался накануне. Сперва, поняв, что имеет дело с представителями закона, она замкнулась и попыталась сделать вид, что едва знает Берни, но собственное любопытство и мои уверения, что мы лишь ищем девушку, с которой он мог приятельствовать, сделали ее разговорчивее. Официантку звали Мэдди, и она познакомилась с Голливудом, когда он стал захаживать около года назад. Денег у него обычно было, как кот наплакал, но благодаря симпатичной внешности и открытому характеру посетители частенько угощали его за свой счет. Особенно посетительницы из артистической среды. Он был благодарным слушателем, чутко внимая их рассказам о днях нынешней или минувшей славы, и радуя дамский взор своими наивными голубыми глазами и пухлыми губами. Конечно, случались и конфликты, вроде того, что произошел вчера, но ничем серьезным это обычно не заканчивалось. Да и Берни, как правило, так сильно не набирался.
- Думаю, это из-за матери, она болеет, и он очень переживает. – Сочувственно вздохнула Мэдди, готовая пожалеть каждого. – И за нее, и из-за того, что не может уехать в Калифорнию и сниматься в кино. Бедняжка, раньше он держался, но в последнее время начал сдавать.
Я показал ей снимок Этель Браун, но она ее не узнала. С девушками в «Старый плющ» Берни не заходил.
«Зеленое стекло» мы оставили напоследок. Время было уже ближе к закрытию, и большая часть посетителей успела разойтись по домам. Бармен с постным выражением изменил себе, и его невозмутимое лошадиное лицо слегка вытянулось, стоило ему узнать меня. И, хотя это казалось невозможным, вытянулось еще больше, когда Том махнул перед его носом значком, а я показал удостоверение следователя прокуратуры. Для «Стекла» запахло неприятностями. Не придумав сходу, что можно сказать в такой ситуации, бармен по привычке спросил, что нам налить.
- А как насчет небольшого боксерского поединка? – Осведомился я мрачно. - Вы ведь еще практикуете их в вашей задней комнате? Мистер Макгинн, надеюсь, на месте?
- Послушайте, произошла нелепая ошибка. – Бармен удрученно развел руками, очерчивая воздухе колоссальный размер ошибки. – Заказывайте, что угодно за счет заведения. В любой день, само собой.
- Как твое имя?
- Джон Петке.
- Давай-ка сначала, Джон. Мне показать фото той девушки еще раз?
- Не надо, я ее помню. Она у нас работала, но недолго - уволилась сама. Больше я о ней ничего не знаю.
- А парень, что с ней общался. По прозвищу Голливуд?
- Ну, есть такой. Время от времени захаживает.
- Сегодня он был?
- Сегодня не видел.
- Почему сразу не сказал про девушку? Она что, несовершеннолетняя?
- По-моему, вполне взрослая. – Петке начал потеть. – Говорю же, это было недоразумение. Мало ли кто тут интересуется девочками...
Теребя в жилистых пальцах тряпку, бармен переминался с ноги на ногу и пару раз украдкой скосил глаза в сторону дверки, за которой в прошлый визит меня ждали неприятности. У меня появилось стойкое желание попытать счастья еще раз. Но мой порыв опередили два выстрела.
Выстрелы раздались с промежутком в пару секунд, и уже после первого в руке Тома Куинна оказался револьвер. Мне оставалось только позавидовать его скорости. Оттолкнув бармена с дороги, мы кинулись к служебному коридору. Было слышно, как гулко хлопнула вдалеке металлическая дверь черного выхода.
- Сюда. - Указал я, пропуская детектива вперед. – Там в конце коридора у них допросная.
В знакомой мне комнатушке с бетонным полом и протекающей трубой на полу лежало двое. Едва бросив на них взгляд, Куинн кинулся дальше по коридору в сторону выхода. Я остался и подошел ближе. Один был еще жив и, корчась, прижимал руки к низу живота. Второй – бывший боксер, лежал неподвижно, лицом вниз, между лопаток в куртке темнела небольшая округлая прореха.
Я склонился над раненым. Определенно, с этим парнем я тоже имел опыт знакомства, правда краткосрочный и не слишком приятный. Это был молодой еще мужчина, темноволосый, с густыми бровями и в целом довольно привлекательной внешностью. Но сейчас его побелевшее лицо сильно портила гримаса боли и отчаяния. Выдернув из кармашка щегольского пиджака шелковый платок, я приподнял его руки и прижал ими ткань к ране.
- Кто это был?
- Не… не знаю. – Прохрипел тот. – Я лишь толкнул его на пол, а он откуда-то вытащил свою железяку. Сука, продырявил меня… и Клиффа уложил.
Теперь стало понятно, почему пуля угодила в такое необычное место - стреляли из положения лежа. Еще пара сантиметров вниз, и парень точно лишился бы своих мужских прелестей. Но и без того рана выглядела скверно.
За моим плечом возник бармен.
- Иисусе… - Пробормотал он. – Энди, ты как?
- Хреново, не видно что ли.
- Позвони в полицию и скажи, чтобы срочно прислали скорую. Огнестрельное ранение в живот. – Велел я. – Сообщи им, что детектив Куинн уже на месте. Запомнил? Давай, поживее!
Бармен ретировался. Энди становился все бледнее, лицо его покрылось бисеринками пота.
- Ты видел прежде этого парня? Чего он хотел?
- Никогда не видел. Он спрашивал про девчонку, что тут работала.
Я не стал уточнять какую именно, мне казалось, что если удастся найти хотя бы одну, с ней объявится и вторая.
- Что еще он говорил?
- Ничего... Он ничего не успел сказать. Начал палить. – Голос Энди слабел.
Его черные зрачки заполнили почти всю радужку и казались бездонными провалами в другой мир. Он смотрел на меня с мольбой, но я ничего больше не мог для него сделать.
- Как он выглядел?
- Бледный, светлый… Он искал…
Густые ресницы Энди затрепетали и сомкнулись. Но он все еще дышал.
Вновь хлопнула железная дверь, и спустя пару секунд за моей спиной раздалось тяжелое дыхание Тома Куинна.
- Не догнал. – Сообщил он. – Едва успел увидеть, как он мелькнул за поворотом, и все – растворился, словно призрак.
- Лицо разглядел?
- Не особо, только светлые волосы. Но опознать не смогу. Что тут? Этот живой?
- Пока да. Я послал бармена вызвать помощь.
- Ясно. Пойду проверю.
Я продолжал надавливать на рану, слушая частое поверхностное дыхание Энди. Крови было мало, она даже не пропитала тонкий платок, но это еще ни о чем не говорило. Выходного отверстия я не заметил, значит, пуля оставалась внутри. Вторая находилась где-то в любителе помахать дубинкой, что давало хорошие шансы, что хотя бы одна из них окажется пригодной для экспертизы.
- Бармен смылся. – Поделился вернувшийся Куинн. – Но в участок он все же позвонил. Машину уже вызвали, скорая в пути. Что он, дышит?
- Пока да, но, боюсь, это ненадолго.
Я встал и отошел от раненого, кровь больше не текла, так что не было нужды зажимать рану. Том приблизился к убитому боксеру, по полу под телом растекалась лужица мочи, смешиваясь с водой из протекавшей трубы, возле стены валялась откатившаяся дубинка. Он прижал пальцы к его шее, потом с усилием перевернул тяжелый труп лицом вверх.
- Видел его прежде?
- Ага. Этот тип пару раз оприходовал меня вон той дубинкой, а потом остался сторожить. Его зовут Клифф Макгинн - шесть лет на ринге.
- Изумительный виток карьеры. – Хмыкнул Том. - Значит, здесь они обрабатывали клиентов. А у одного возьми да и окажись при себе пушка, вот же незадача. Слышал, как громыхнуло?
- Не слабее 38-го.
- Надеюсь, пули не слишком повредились, и Харди определит оружие.
- Перед тем, как вырубится, Энди сказал, что стрелявший интересовался девушкой, которая прежде здесь работала.
- Твоей Браун? Что ж, это все равно возвращает нас к «Фламинго». – Том выудил из кармана пачку сигарет, дым помогал немного заглушить тошнотворные запахи. – Вот что я думаю - этот парень завалил тех двоих в клубе. А девчонка что-то видела, но успела сбежать. И теперь он подчищает концы.
- Очень похоже на то. Это значит, что она в смертельной опасности, и если мы не доберемся до нее первыми, ей конец.
- Пока она неплохо справляется. Но вечно ей везти не будет. Или им, не исключено, что они скрываются вместе с Кэрри Бонд. Может, они обе оказались в клубе в ту ночь - двое мужчин, две танцовщицы, сам понимаешь...
Вскоре к бару подтянулись полицейские машины, почти одновременно с ними прибыла карета скорой, и Энди отправился в больницу, где его ждала срочная операция. Тех посетителей, кто не успел смотаться сразу или задержался из любопытства, опросили и отпустили по домам. Двое смогли очень смутно припомнить белобрысого парня, но я вообще не был уверен, видели они его лично или просто повторили за сбежавшим барменом.
Через какое-то время появился и владелец «Стекла», очень помятого вида мужчина с сонными глазами сенбернара и нависающим над брюками круглым животом, больше подходящим для беременной на девятом месяце. Он печально вздохнул и заявил, что знать ничего не знает ни о стрельбе, ни о делишках в задней комнате, и вообще давно здесь не появлялся, так поправлял здоровье в пансионате, а дела доверил бармену Джону Петке. Пансионат, должно быть, оказался весьма посредственным, так как выглядел владелец не слишком оздоровившимся.
Узнав адрес бармена, Куинн отправил за ним патрульных, но дома его не оказалось. Так как жил Джон Петке один, полицейские пару минут постучали в дверь, подняли спавших соседей, но в итоге были вынуждены уйти ни с чем. Петке не являлся подозреваемым, поэтому оснований взламывать дверь не нашлось.
Я вернулся домой глубоко за полночь, быстро принял душ и завел будильник, дав себе три часа на отдых. Нормально уснуть так и не получилось, я старался вспомнить всех, с кем говорил, и понять, не упустил ли что-то важное. Но вместо этого в голове крутилась всякая чепуха, вроде канарейки Мод Глэдстоун, которую я даже не видел, и большеглазой певицы из клуба, с томным взглядом и хрупкой душевной организацией. Которую я, к слову, вживую не видел тоже. Звон будильника выдернул меня из зыбкого марева между сном и явью. С соседней улицы донесся треск клаксона утреннего трамвая.
Перед уходом я набрал номер телефонной службы, и телефонистка сухо сообщила мне, что вчера в 19.30 звонила миссис Кейн и просила связаться с ней по поводу текущей крыши. Крыша стала новостью, про эту проблему я слышал впервые. Торопливо глотая горячий кофе, я прикидывал, сохранила ли моя память информацию о том, как чинить крыши - лет в 12 мне довелось помогать деду менять подгнившие доски в кровле амбара. Я представил себя сидящим на коньке, с мужественно закатанными рукавами, с молотком в руке и парой гвоздей, зажатых в зубах. Эвелин восхищенно подавала бы мне лимонад с сэндвичами и просила быть осторожнее, ведь здесь так высоко. Решив, что вызову мастера, когда вернусь, я выплеснул остатки кофе в раковину, сполоснул кружку и отправился на поиски Берни-Голливуда.
Невероятным образом мне повезло с первой же попытки, одноэтажное кирпичное здание с вывеской «Дорчестерская маслобойня» на углу Адамс-стрит оказалась именно тем местом, что мне нужно. На этом везение себя исчерпало. Очень румяная девушка - хоть сейчас на рекламный плакат собственной продукции - взглянув на мою корочку страхового следователя, сообщила, что Бернард Ригг в их штате значится, но, возможно, это ненадолго, так как сегодня он без предупреждения не явился на работу. Также она поинтересовалась, не случилось ли с ним чего, раз страховая уже тут, но я успокоил ее, что просто работаю на опережение. Девушку это очень впечатлило. А я понадеялся, что моя ложь не станет пророческой. Она не отказалась дать мне адрес, но предупредила, что там я его не найду, так как за ним уже посылали мальчишку и выяснили, что Берни съехал больше месяца назад.
Проходя мимо газетного киоска, я приобрел номер «Бостон Глоб» и убедился, что заметка о стрельбе в «Зеленом стекле» уже появилась в печати. Репортер описал и приметы подозреваемого – высокий и крепкий мужчина со светлыми волосами, безумным и хладнокровным взглядом, сулящим неприятности каждому, кто встанет у него на пути. Описание мне понравилось, но чтобы подтвердить его или опровергнуть, требовалось сначала отыскать этого жуткого типа.
Рассудив, что моя клиентка вполне могла прочитать утреннюю газету и увидеть название бара, где работала племянница, я счел разумным нанести ей визит.
И я не ошибся. Мод неслась к двери так, что я порадовался, что у нее нет соседей снизу - наверняка там с потолка посыпалась штукатурка. Нервно заламывая пальцы, она втянула меня в комнату с неукротимой силой локомотива. На столе у окна в гостиной появилась куполообразная клетка с серо-желтой, похожей на крашеного воробья, птицей. Птица, внимая хозяйке, нервно прыгала с жердочки на жердочку. Рядом лежала газета с уже знакомой мне заметкой.
- Боже мой, мистер Кейн! – Запричитала Мод. – Я места себе не нахожу. Это ведь тот самый бар! Вы уже читали новости?
Пришлось признаться, что я не только читал, но и практически принимал участие в описанных событиях. Сегодня я был в ударе и впечатлял женщин направо и налево. Мод схватилась за сердце, или скорее за грудь, едва не выдавив ее в прорезь между пуговиц блузки. Пришлось успокоить ее информацией, что Этель уволилась из «Зеленого стекла» задолго до этого события. И куда же она ушла? В клуб «Фламинго», где неделю назад застрелили двух гангстеров. Миссис Глэдстоун побледнела и тяжело рухнула на голубой диванчик. Мне показалось, что она сейчас упадет в обморок, или ее хватит удар. Канарейка отчаянно забилась в клетке. Ровно, как и мое сердце.
Однако, женщина оказалась крепче, чем я думал. Пару раз тяжело вздохнув, она взяла себя в руки и даже вспомнила о приличиях, предложив мне кофе. Набравшись наглости, я попросил сэндвич.
- Конечно, одну минутку! – Резво вскочила Мод. – Вообще-то, я тоже еще не завтракала, так что, пожалуй, составлю вам компанию.
Поедая сэндвичи с ветчиной и сыром, я рассказал все, что мне было известно к данному моменту. Слушали меня с величайшим вниманием.
- Значит, эта Кэрри хорошо знала мою Этель? Думаете, они сейчас могут быть вместе?
- Я не могу утверждать. Но обе девушки, похоже, пропали одновременно. Быть может, вам известно, куда они могли бы отправиться? Какое-нибудь знакомое Этель место?
- Совершенно ничего не приходит в голову. Разве что она пару раз ночевала у подружки из чайной. – Мод расправилась с последним сэндвичем и с некоторой печалью взглянула на опустевшее блюдо. – Она больше проводила время с друзьями, а не со старой теткой.
- А ваш муж?
- Бывший муж.
- Конечно. Она не могла податься к нему?
- Он не стал бы скрывать это от меня. Я позвонила Гордону, когда Этель пропала, он сказал, что уже давно нее не видел.
- Вы об этом не упомянули.
- Ее же там не оказалось, к чему лишний раз его втягивать. Они никогда не были близки, Гордон очень много работал, мы его едва видели. Когда он ушел, они прекратили всякое общение, я вам уже говорила.
- Я просто ищу, за что ухватится. Вы знаете племянницу лучше меня, подумайте, где она может быть.
Мод устало прикрыла глаза. Потом покачала головой.
- Не могу представить. Я только сейчас понимаю, как мало, на самом деле, знала ее. Она ведь даже не сказала мне про «Фламинго». И почти ничего не рассказывала про друзей.
- Это обычное дело в любых семьях. – Успокоил я ее. – Я продолжу поиски.
- Найдите эту Кэрри, у меня такое чувство, что они вместе. Слава богу, моя девочка сейчас не одна.
Миссис Глэдстоун утерла побежавшую по напудренной щеке слезу. Потом сходила в другую комнату и выдала мне гонорар в 20 долларов.
Перед уходом я попросил воспользоваться телефоном, но Куинна в участке не застал.
Стоило попробовать узнать что-то по адресу, данного мне в молочной, поэтому я отправился на стык районов Саут-Бостна и Дорчестера, где широкие улицы переходили в плотную и скромную застройку рабочего квартала. Черные булыжники мостовой влажно блестели, умытые выпавшим росой туманом. Старые кирпичные стены с зелеными потеками перемежались с потемневшими стенами из тесаных досок. Я отыскал нужную улицу, но никак не мог найти дом - таблички с номерами или отсутствовали или намертво выцвели. Проходивший мимо старик с тележкой ткнул пальцем в дряхлую двухэтажку с облупленными зелеными боками.
Я постучал в обитую картоном дверь, и спустя пару минут ко мне вышла старуха крайне неопрятного вида, закутанная в потрепанный халат, который, видимо, достался ей от предков. Кожа на ее лице оплыла, словно прежде принадлежала человеку покрупнее, и теперь напоминала сморщенную оболочку фрукта, в котором иссохли все соки. Но глаза были вполне яркие и живые, из-за чего я сделал вывод, что лет ей намного меньше, чем казалось.
Женщина взглянула на меня из-под спутанных седых волос и мрачно осведомилась, что здесь понадобилось легавому. Я ответил, что ищу Бернарда Ригга.
- Съехал он, неужто с первого раза не понятно. – Прокаркала она. – Дался вам всем этот Ригг.
- А что, им часто интересуются?
- Сегодня какой-то задрыст заявился и требовал, чтобы тот вышел на работу. Я что, похожа на его личную секретаршу?
- Ни капли. – Заверил я честно. – А давно он съехал?
- Да прилично. С месяц, не меньше.
- Может, он оставил новый адрес?
- На кой он мне?
- Если ему сюда придут письма, например.
Старуха издала какой-то звук, словно подавилась костью.
- Похоже, что я стала бы возиться с его корреспонденцией, мистер умник? Здесь что, пансионат, по-твоему? Эта собачья конура похожа на такое место, где станут переправлять чью-то почту?
Я ответил, что назвав этот дом собачьей конурой, она ему польстила. Старухе это понравилось, и она снова сдавленно хрюкнула.
- Что есть, то есть. Зато цена почти даровая за свой-то теплый угол.
- А комната Ригга уже занята?
- А как же. У меня тут отбоя нет от постояльцев. Район-то отличный, сам посуди.
Может, район и был отличный, но меня ничуть не удивило, что Берни решил сменить это роскошное жилье на что-то получше. По крайней мере, я на это надеялся.
Я зашел в первую попавшуюся аптеку и еще раз позвонил в участок - и снова потерпел неудачу. Возле аппарата лежала телефонная книга с засаленными страницами, прикрепленная к полке цепочкой. Я открыл раздел желтых страниц и пролистал по алфавиту до параграфа «Кровельные работы». «Донован Руфинг Ко – жестяные и кровельные работы. Срочный ремонт. Бесплатная оценка. Розлиндейл 4723». Записав номер в блокнот, я опустил в автомат пятак и пообщался с молодым человеком, обещавшим, что к обеду мастер явится по указанному мной адресу. Потом потратил еще монетку и набрал Эвелин. Ее голос звучал напряженно, с какой-то звенящей интонацией, от которой у меня пересохло в горле, я быстро сообщил, что мастер будет, и осведомился, хватит ли ей наличных заплатить. Она сказала, что должно, и я пообещал позже прислать перевод. Потом выпил чашку кофе, показавшегося совершенно безвкусным, и вернулся к машине.
Оставался еще один вариант – бармен из «Зеленого стекла». Накануне я запомнил и записал его адрес, данный владельцем бара. Конечно, его могли уже найти и доставить для допроса, но до Тома было не дозвонится, а сидящий на телефоне в участке новичок не захотел давать информацию о расследовании. Меня он не знал, и я не винил его за несговорчивость.
Джон Петке снимал меблированную комнату в самом обычном трехэтажном деревянном доме среднего пошиба, до бара он мог спокойно ходить пешком, потратив не более получаса. Я нажал на звонок напротив написанной черными чернилами фамилии «Дж. Петке - №4 » на бумажке под стеклом. Подождал три минуты и позвонил еще раз, подержав кнопку от души. Убедившись, что открывать мне не собираются, я попытался вызвать управляющего. Но и там никто не пожелал отвечать.
Я обошел вокруг серо-голубой стены к заднему дворику и оказался возле пожарной лестницы. На деревянных ступеньках дремали две пестрой расцветки кошки, увидев меня, они метнулись вниз и поспешили спастись в подвальном окошке. Прикинув размеры дома, я предположил, что комната №4 должна находиться на втором этаже. Вокруг не было ни души, окна на первых этажах закрывали плотные шторы. Что плохого случится, если я поднимусь и мельком взгляну в окно? Стараясь скрипеть досками не слишком громко, я поднялся до площадки второго этажа. Переступил через какие-то пыльные ящики на маленьком балкончике и осторожно приблизился к стеклу. За занавеской различались очертания мебели – кровать, шкаф, стол посередине, заваленный бутылками и грязными тарелками. По деревянному настилу я перешел на второй балкон. Здесь оказалось относительно пусто: лишь тара из-под молока да консервная банка с окурками. Занавески отсутствовали вовсе, а коричневая штора была сдвинута на бок. Я не успел рассмотреть обстановку внутри, так как мой взгляд сразу оказался прикован к распростертому на паркетном полу телу. Джон Петке смотрел на меня вытаращенными глазами, его челюсть безвольно отвисла, обнажив нижние зубы. На скуле виднелся темный кровоподтек.
- Эй, приятель, отойди-ка оттуда! – Раздался окрик снизу, и я лишь чудом не свалился со второго этажа, вздрогнув от неожиданности.
Со двора на меня с любопытством смотрели двое патрульных в синей форме. Очень кстати.
- Здесь внутри мертвое тело. – Сообщил я.
Патрульный постарше потянулся к револьверу на поясе.
- Вы не поняли, я его только нашел. Я следователь прокуратуры, мое имя Джеймс Кейн. А там на полу – свидетель по делу.
Патрульный расстегнул кобуру.
- Он же не подходит под описание. – Заметил его коллега помоложе.
- Плевать мне, подходит он или нет. Пусть только дернется, и отправится в полет. – Сурово отрезал старший, и приказал мне. - Держи руки на виду и медленно спускайся.
На меня смотрело черное дуло «кольта полис позитив». Я поднял руки и начал медленно спускаться, молясь не споткнуться, и не поймать пулю.
Глава 7
Меня усадили дожидаться начальства на ступеньках у входа, младший патрульный сбегал в соседний дом и вызвал подмогу, а старший не спускал с меня пристального взгляда, ожидая какого-то подвоха. Прошло не меньше двух часов, прежде чем местная полиция таки разобралась в ситуации и связалась с центральным участком. Выяснив, что труп наверху имеет отношение к текущему чужому расследованию, прибывший на место детектив с облегчением вздохнул и утратил ко мне всякий интерес. Наконец, напротив дома припарковался черный «бьюик» Куинна, из него вышли двое.
- Ты сеешь хаос, шериф. – Заметил Том, пожимая мне руку. – Вчерашнего тебе было мало?
- Есть новости по стреляному парню?
- Его прооперировали. – Ответил Флетчер. – Но врач сказал, что шансов мало: пуля повредила кишечник и мочевой пузырь, а сама застряла в тазовой кости.
- Ее вытащили?
- Не смогли, придется подождать... Зато извлекли вторую из трупа, похожа на 9 мм, но она прилично деформировалась о кость. Как раз передал ее эксперту.
Пока мы беседовали, недоверчивый патрульный по очереди давил на все звонки в доме, наконец, дверь открыл заспанный старичок в полосатой пижаме. Увидев полицию он ойкнул и попытался скрыться в своей комнатушке, сообщив, что ничего не слышал и ничего не знает, и вообще принял большую дозу снотворного.
Мы поднялись на второй этаж. Дверь была заперта изнутри, Флетчер пнул ее в районе замка и выломал его с мясом. Куинн неодобрительно покачал головой, но промолчал. Обстановка комнаты точно подходила для нужд одинокого мужчины - минимум вещей, никаких лишних деталей не имеющих практической ценности. Я не назвал бы ее идеально чистой, здесь было прибрано ровно настолько, чтобы мусор не валялся под ногами, а ботинки не прилипали к полу. Между столом и окном лежал покойный Джон Петке, на боку, скорчившись и цепляясь пальцами за край ковра. Тело было уже холодным. Кроме синяка на скуле никаких заметных повреждений я не увидел.
- Насколько я помню, вчера этого фингала у него не было. – Заметил Куинн.
- Не было. – Согласился я. – Похоже, приложили чем-то твердым.
- Может, ударился головой, когда падал. – Предположил Флетчер. – Вскрытие покажет. Помню один случай, там пуля вошла через рот - так снаружи никаких следов вообще не заметно. Чуть не списали все на сердечный приступ. Пойду, потолкую с соседями, вдруг кто чего видел.
Инициатива эта успехом не увенчалась. Старик, оказавшийся управляющим, по его словам страдал от шума в ушах и принимал конские дозы хлоралгидрата. Сосед Петке, в чью комнату я заглядывал с балкона, страдал от чрезмерной любви к алкоголю, а может и не страдал вовсе, но спросить у него самого можно будет только вечером, когда он вернется с работы на рыбном рынке, чтобы надраться, как следует, и свалиться до следующей смены. Мансарду снимали трое рабочих, они ушли еще ранним утром. Оставалась надежда на квартиру снизу, но дама оттуда накануне уехала навестить сестру.
- Входная дверь, конечно, всегда заперта, я строго за этим слежу. – Заметил управляющий, потряхивая головой, словно ему в уши попала вода. – Джон был отличным жильцом, тихим, платил почти всегда вовремя. Жаль, беднягу. А как он умер? Надеюсь, у него ничего заразного?
- Мы выясним. – Пообещал Флетчер. – Комнату пока придется опечатать.
- Но как же так, надолго ли?
- Смотря, что там за зараза. – Серьезно заметил детектив, старик значительно кивнул, показывая, что готов смириться, раз такое дело.
Тело забрали в морг, Куинн и Флетчер укатили, а я опять остался ни с чем. «Зеленое стекло» закрыли до завтра, ехать туда смысла не было, но я все же попросил у Тома ключ от задней двери. В подсобке меня избивали трое, а подстрелили вчера только двоих. Не хватало типа, которого я видел уходящим с девицей в лисьей шкуре. Кроме того, Берни упоминал какую-то рыжую Клару, так что мне было известно имя. Имя плюс описание - уже кое-что. С этим кое-чем я оправился на Кодман-сквер, «Стекло» определенно был не единственным баром в том районе.
С переменным успехом я слонялся по питейным заведениям, перекусив в одном из них напоминавшим подметку бифштексом, и рассказывал историю, что работаю на страховую компанию и ищу свидетельницу ДТП, и что ей обещали скромное вознаграждение за любую полезную информацию, которую она может сообщить. Особо выдумывать не пришлось, у меня недавно как раз было похожее дело. Звучало достаточно безобидно, поэтому в основном говорить со мной не отказывались. Повезло, что Клара выбрала рыжий цвет, искать блондинку оказалось бы намного сложнее. В паре мест бармены или завсегдатаи припоминали тощую рыжую девицу, но ничего конкретного сказать о ней не могли. Я перекочевывал в следующий бар и начинал излагать историю заново. К вечеру я выучил ее наизусть и повторял слово в слово, словно патефон. На улице заморосило, а меня уже слегка подташнивало от круговорота барных стоек, матово поблескивающих бутылок, надоедливой музыки и бесконечной болтовни.
Наконец, я сделал круг и оказался в исходной точке своего пути – возле «Зеленого стекла», с которого все началось. По улице прохаживался патрульный, я предложил ему сигарету, и мы пару минут обсуждали преимущества нового «фордовского» двигателя V-8, укрывшись от мелкого дождя под козырьком. Этот патрульный дежурил здесь вчера и видел меня в компании детективов. Поэтому когда я сообщил, что хочу еще раз оглядеть место преступления, он не стал возражать. Я зашел с заднего входа, аккуратно отклеив печать с двери. Включил свет в коридоре. Прогулялся до зала, заглянул в кухню. Потом вернулся в подсобку, расположенную в самом конце – удобное место, в баре отсюда ничего не слышно, если только не использовать его, как тир. У меня не шли из головы слова Энди про «железяку», ведь револьверы обычно так не называют.
Я обошел комнатушку по периметру, вода из трубы понемногу смыла следы нечистот в прорези слива в центре пола. Заглянув в него, я заметил нечто матово-золотистое. Отодвинул решетку и аккуратно подцепил карандашом гильзу. Вторую стрелок успел подобрать. Пистолет, стало быть - вот вам и «железяка». Стряхнув гильзу в платок, я сунул сверток в нагрудный карман и вышел на улицу.
- Слушай, Грег, ты ведь здесь часто дежуришь? – Спросил я у патрульного.
- Ага, частенько. – Кивнул тот.
- Может, ты знаешь девушку: невысокая, худая, с рыжими волосами. У нее пальто с лисьей шкуркой, такое сложно не заметить.
- Точно, помню ее, часто тут ошивается с одним типом. Да она и сейчас где-то поблизости, видел ее минуты две назад.
- Серьезно? – Я ощутил себя сеттером, почуявшим дичь и вставшим в стойку. – Куда она пошла?
- Туда, в сторону сквера. Дерьмовое местечко, чтобы шляться по ночам.
Я рванул к скверу. Тусклые желтые фонари здесь казались нарисованными на холсте кистью импрессиониста, их свет мазками ложился на мокрую брусчатку. Пара припозднившихся прохожих спешила укрыться в теплых сухих домах, растворяясь в сумеречном тумане. Испытав секундное разочарование, я вдруг увидел одиноко плетущуюся женскую фигурку. Капли дождя бисером висели на рыжих локонах и поблескивали на потрепанном лисьем меху.
- Эй, мисс! Вы ведь Клара? – Окрикнул я ее, догнав и поравнявшись.
На меня уставились большие черные глаза, похожие на глаза больного животного. Такой взгляд я видел вчера у раненого Энди, в глубине души почувствовавшего, что его жизнь подошла к концу. При виде меня она криво улыбнулась, но улыбка получилось больше похожей на судорогу.
- Вы ищите Клару?
- Именно.
- И очень она вам нужна?
- Просто необходима.
- Вы коп? Вы похожи на копа.
- Нет, я страховой следователь.
- Надо же, может, хотите меня застраховать?
- А вы против?
- Нет, я очень даже за. Очень даже. Только не прямо здесь, ладно, у вас есть машина?
Я проводил девушку до своего «форда», который припарковал недалеко от «Стекла» и открыл ей дверь переднего сидения. Покачнувшись, она почти элегантно скользнула внутрь. Вблизи она напоминала обтянутый кожей скелет.
- Давайте отъедем в местечко поспокойнее. Тут можно нарваться на патруль. – Ее взгляд машинально скользнул по моим брюкам. – А в паре кварталов есть тихая подворотня.
- Лучше останемся здесь. Я позвал тебя не для этого, мне надо с тобой поговорить.
Я заметил, как она напряглась и приготовилась смыться.
- Подожди, я ничего тебе не сделаю. Разговор будет не о тебе, а о твоем приятеле. Думаю, ему угрожает опасность.
- Что еще за опасность? – Она взглянула на меня чуть менее враждебно.
- Вчера в баре была стрельба, ты наверное уже слышала. Думаю, стрелявший может искать твоего дружка.
- С чего вдруг? Да и вам до этого какое дело?
- Я разыскиваю девушку, что прежде работала в «Стекле», она пропала…
- Вы же страховой агент.
- Следователь. Это правда, вот, смотри. – Я показал удостоверение. – А девушку я ищу в частном порядке, ее тетка мне платит.
- Ясно, ладно. Но я все равно ничего не понимаю. Алекс-то тут при чем?
- Я просто хотел спросить, не знает ли он чего о ней, я расспрашивал всех в баре. Вот только получается, что девушку ищу не только я. Тот тип, что вчера стрелял, тоже ей интересовался. Он будет ее искать, и лучше, чтобы я поговорил с твоим Алексом первым.
- Не получится. – Покачала головой Клара.
- Почему? – Осторожно спросил я.
- У него сломана челюсть, он не может и слова сказать. Вы опоздали со своим предупреждением, мистер, тот тип вломился к нам сегодня ночью.
Я опешил. Парень времени зря не терял.
- Куда он вломился?
- Прямо к Алексу домой, я иногда ночую у него. Он дал мне кое-что, поэтому все было словно в тумане, но я помню, как кто-то постучал в дверь и сказал, что его послал Джон Петке. Алекс открыл. У того типа оказался ствол.
- Пистолет?
- Наверное. Я в оружии вообще не разбираюсь. Он ударил Алекса по лицу и угрожал пристрелить его. Я даже не знаю, испугалась ли, все казалось каким-то сном. – Взгляд Клары затуманился, она не мигая смотрела на ползущие по лобовому стеклу капли дождя.
Я ждал, что она заговорит снова, но она молчала, погрузившись куда-то в жуткие глубины, недоступные моему пониманию. Зрачки ее были расширены, кожа на скулах натянулась так, что, казалась, вот-вот треснет, обнажив белые кости. У меня возникло ощущение, что я сижу рядом с покойницей, которая все еще говорит и дышит, но исход уже неизбежен. И мы оба это знали.
- Чего он хотел от вас?
- Денег. – Монотонно ответила она.
- Денег?
- Да, денег. Он искал какие-то деньги. И Кэрри.
- Он называл только одно имя? Кэрри?
- Вроде бы. Не помню. Он заставил Алекса рассказать обо всем, что он знает про Кэрри, где она живет, с кем знается.
- И он рассказал?
- Алекс не знал ее адреса. Но знал, что она танцует во «Фламинго» и подрабатывает официанткой в какой-то закусочной.
- Он назвал имена ее друзей?
- Кэрри встречалась с одним из убитых в клубе. С Бальдини.
- Человеком Спинеллы?
Клара внимательно на меня посмотрела. Мне стало интересно, сколько ей лет.
- Я о таком не говорю. Но тот тип и так это знал, он требовал назвать других, и Алекс вспомнил еще мальчишку.
- Берни?
- Ага, его так зовут. Хотя чаще называют Голливудом. Он ведь станет актером, когда уедет туда. Если успеет.
- Что еще говорил тот тип?
- Вроде больше ничего. Алексу сильно досталось, белобрысый ублюдок пару раз ударил его рукояткой по голове, у него текла кровь… Потом он подошел ко мне, но Алекс сказал, что я просто шлюха и ничего не знаю. Он сказал так ради меня, понимаете, а я ведь думала, что ничего для него не значу. И тот урод меня не тронул. Двинул Алекса по лицу ботинком, я слышала хруст… и ушел.
- Можешь его описать?
- Ну, у него светлые волосы, и вообще весь какой-то бледный, как смерть. Кажется каким-то бездушным что ли. И знаете, может быть, он не американец.
- У него был акцент?
- Я не заметила. Просто он так выглядел, словно чужак. Хотя, наверное, любой покажется чужаком, если вламывается посреди ночи.
- А где бы мне найти Берни, не скажешь?
- Понятия не имею. Нет… - Клару начала бить дрожь, и она поплотнее запахнула отсыревшее пальто. – Слушайте, мистер, мне все равно, кто вы такой. Прошли уже почти сутки, мне нужно кое-что.
- Сколько?
- Не деньги. Мне нужен снег. Белый порошок. Понимаешь? Мне всегда доставал Алекс.
- Прости, этого у меня нет. Но я могу отвести тебя в больницу.
Клара дернулась, словно ее ударило током.
- Совсем дурак? Знаешь, куда меня отправят? В тюрьму или на наркоферму, вот куда. Нет уж, спасибо, если мне и суждено сдохнуть, то хотя бы не в клетке.
- Сколько тебе лет?
- Мне? Месяц назад исполнилось 18.
Я не дал бы ей меньше 25-и, и то только за счет худенькой фигурки. Лицо у нее было потрепанной временем взрослой женщины.
- Ты еще совсем молодая, можешь соскочить, жить нормальной жизнью.
Девушка оскалилась, обнажив не слишком хорошие зубы.
- Нормальной жизнью. Это какой же? Моя мать была проституткой, я начала торговать собой с 14-и. У таких, как я, не бывает нормальной жизни, мистер. Мы как те мотыльки, рождаемся и умираем к следующему утру. Есть такие мотыльки, знаете?
- Да, поденки.
- Вот. Я поденка. Моя ночь уже подходит к концу, но перед этим я еще немножко полетаю вокруг фонаря. Удачи вам с девчонкой, мистер. И остерегайтесь того типа.
Я дал ей пятерку с тяжелым чувством, словно подобрал на улице котенка, погладил, а теперь снова выкидываю его на мороз, зная, что долго он там не протянет. Но мне больше нечего было ей предложить.
Девушка растворилась в ночной мгле, словно призрак. Я завел мотор и вырулил в сторону Саут-Бостона.
Я видел, что в кухне Тома Куинна горел свет. Значит, не придется выдергивать детектива из постели. Я негромко постучал в дверь, и он открыл почти сразу.
- Чего скребешься, словно мышь?
- Не хотел разбудить соседей.
Я привычно скинул пальто на диван и прошел в кухню. На краю пепельницы дымилась сигарета.
- Сам только вернулся. – Сообщил Том, возвращаясь к своему окурку. – Стаканы знаешь где стоят, если хочешь, конечно.
- С меня, пожалуй, на сегодня хватит. Я полдня околачиваюсь по барам.
- Как знаешь. И что, успешно?
- Можно и так сказать. Вот, принес сувенир. – Я вынул из кармана завернутую в платок гильзу. – Нашел в «Стекле», закатилась в слив.
- Ну надо же, а ведь вроде все обыскали – Том осмотрел гильзу, не забирая ее из моей ладони. – Всего одна?
- Думаю, вторую стрелок успел подобрать. А эта просто укатилась.
- Профи, значит - не запаниковал... Молодец, шериф, настоящая ищейка. Завтра покажу Харди, он все равно установит оружие по пули из боксера. Второй парень, кстати, совсем плох. Говорят, не переживет ночь.
- На гильзе мог остаться отпечаток.
- Ага. Клади ее сюда, утром отвезу в отдел. Надеюсь, тебе этот платок не дорог, как память? И достань все-таки бутылку, тебе ближе.
Я вытянул с полки бурбон и два стакана. Налил по порции и рассказал Тому про Клару и Алекса. Тот молча кивнул, переваривая услышанное, потом сходил за блокнотом и записал новые имена.
- Кстати, ты говорил, что во «Фламинго» убийца расстрелял барабан. – Напомнил я.
- Да, «Смит-Вессон» 38-го калибра. Наверное, выбросил его после, а на новое дело взял другое оружие.
- Все еще думаешь, что стрелявший в клубе и в баре – один и тот же?
- Лучше бы это было так.
- Тогда зачем он спрашивал про деньги? Если он сам же их и забрал?
- Наркоманка ради пары баксов и не такое придумает, уж можешь мне поверить. Они бывают очень убедительными, я сам пару раз попадался.
- И все же, я ей поверил. Кто-то другой убил двоих во «Фламинго» и украл деньги. А этот тип их ищет.
- Ага, заодно активно удобряя почву на кладбище, которая в этом вовсе не нуждается. Говоришь, девчонка считает, что он может быть не американцем?
- Ей так показалось, а что?
- Я тут пробую копать с другой стороны. Помнишь, у типа в гостинице был нацистский значок? И их карточку я нашел у второго убитого в клубе. Его имя Густав Лаймер, родился в Австро-Венгерской империи, родители перебрались в Штаты после войны. Член «Германо-американского союза». Сейчас немцы и итальянцы большие друзья, думаю, они с Бальдини были приверженцами одной идеологии. Если этот бледный тип тоже из их братии, его могут там знать.
- Думаешь, сможешь к ним подобраться?
- Не так сразу, но любители подзаработать есть везде. Это лишь вопрос времени. Только газетчикам и начальству результат нужен еще вчера. Обычная песня. – Том глотнул бурбон, словно лекарство, и отставил стакан. – О, чуть не забыл, звонила Фрэн, передавала тебе привет. Она, вероятно, приедет на День благодарения, вы с Эвелин, конечно, уже записаны в гости.
Со старшей сестрой Тома я познакомился в августе, когда нас с женой пригласила на ужин их мать. Наши отношения на тот момент уже покатились к черту, и под благовидным предлогом Эвелин отказалась. Фрэнсис приехала погостить из Нью-Йорка, где занимала должность инспектора в отделе профилактики при пожарном депо. Женщиной она оказалась незаурядной - высокой, костистой, стремительной, она напоминала мне горячую породистую лошадь, в лучшем смысле этого выражения. Хотя я не смог бы назвать Фрэн откровенной красавицей, она определенно привлекала внимание, выделяясь среди прочих знакомых мне женщин. Пожав руку, она панибратски ущипнула меня за бок, да так, что оставила настоящий синяк, а потом привычно толкнула Тома плечом, едва не опрокинув его на стол. Ее дочь – девочка подросткового возраста, внешностью пошла в мать, но пока напоминала немного неуклюжего тонконогого жеребенка. А вот характер она унаследовала от отца, скромного музейного реставратора в очках с толстыми стеклами, за которыми скрывались почти по-детски наивные серые глаза.
- Не знаю, как при ее нраве она вообще вышла замуж. – Поделился размышлениями Том. – Думаю, просто поймала на улице первого попавшегося бедолагу, который не успел вырваться, и притащила его к нотариусу. У тихони Тэда и шанса против нее не было. Но зато малышка получилась прелесть, да?
Я честно согласился. Мне понравилось семейство Вуд, не смотря на разницу в темпераменте ее членов, сразу становилось понятно, что все трое искренне любят друг друга.
Теперь же я прикидывал, как бы и мне благовидно отказаться от приглашения. Мои терзания не остались незамеченными.
- Не переживай, не хочешь идти - я скажу, что у тебя завал в прокуратуре. Маме не привыкать к тому, что работа на первом месте.
- Просто если я второй раз появлюсь без жены, начнутся вопросы...
- Говорю же, это не обязательно. Как она, кстати?
- Нормально, наверное. В доме протекла крыша, сегодня должен был приехать мастер.
- Крыша это первое слабое место. – Со знанием дела кивнул Куинн.
- А второе?
- Трубы. Готовься, что трубы начнут постоянно течь или забиваться. Так говорит наш управляющий. Он вечно жалуется, какие это затраты - содержать дом в порядке. А вообще он нормальный мужик, только слегка нытик. Ты как, заночуешь на диване или к себе?
- Пожалуй, поеду к себе. – Я подумал о том, что рубашку бы не мешало сменить. – Вот черт!
- Что?
- Я сдал в химчистку костюм и забыл забрать.
- Подумаешь, подождет, ничего с ним не сделается. Или купишь новый.
- Это и был новый.
Глава 8
Утром я заехал в прачечную и забрал заждавшийся костюм, который со всеми удобствами устроил на заднем сидении. Потом отправился на Южный вокзал и выяснил, как далеко от города можно уехать на поезде примерно за полчаса. Так я наметил возможный радиус, кроме того, мне была известна фамилия. Я решил отыскать ферму Берни Ригга. В молочной он так и не появился, и теперь числился первым в списке на увольнение.
Для начала путь лежал в публичную библиотеку, уже не раз выручавшую меня. По запросу мне выдали целую стопку пыльных пригородных телефонных книг и сельскохозяйственных ежегодников. Где-то среди этих пожелтевших, сладковато пахнущих страниц скрывалась нужная мне строчка с информацией. Я разложил справочники по степени вероятности по времени езды. Округа: Беркшир, Бристоль, Гемпден… - не подходят. Стопку в сторону. Бристоль, Мидлсекс, Норфолк, Плимут – вполне возможно. Я начал в алфавитном порядке и листал, пока не добрался до Норфолка.
«Ригг Эдвард, молочная ферма, Кантон — Кантон 148-R»
Библиотека, как обычно, сожрала пару бесценных часов моего времени, зато до Кантона было всего каких-то 20 миль. Я выдвинулся в путь сразу же.
С самой ночи дул умеренный ветер, перегоняя сизые тучи со стороны Атлантики к суше, в воздухе пахло морской солью и сыростью. По мере удаления от побережья запах соли выветрился, осталась только промозглая, сулящая снег влажность. Не лучшая погода для загородных поездок, но выбирать не приходилось.
Я выехал на шоссе, по обе стороны громоздился еще не облетевший осенний лес, мокрый и унылый. Потом потянулись стоящие особняком пригородные домики с лужайками. В Кантоне я остановился возле почтового отделения и спросил у служителя, где мне найти ферму Эдварда Ригга. Тот объяснил маршрут - ехать оказалось недалеко - но смотрел с подозрением и некой долей иронии.
- А вы, часом, не судебный пристав? – Осведомился он.
- Нет, я по личному вопросу.
- Может, из банка?
- Вовсе нет. А почему вы спрашиваете, у Ригга с ними какие-то проблемы?
- А у кого их сейчас нет. – Мужчина чуть пригнулся, словно мальчишка, делящейся тайной с приятелем. - Ферма задолжала банку кругленькую сумму, дела ее плохи. Так что осторожнее там, как бы старина Эд не пальнул по вам из ружья.
Мне вовсе не хотелось, чтобы фермер палил по мне из ружья. В связи с открывшимися новыми обстоятельствами я решил, что мои бостонские «корочки» вряд ли придутся по душе Риггу-старшему. В бардачке у меня лежала старая шерифская звезда с именной гравировкой, я заплатил за нее из собственного кармана, поэтому оставил, как сувенир в память об Эшлоу. Да и никогда не знаешь, что вдруг может пригодиться.
Молочная ферма была обозначена простой деревянной табличкой у бокового съезда. Грунтовую дорогу раскатали почти до непроходимого состояния, но каким-то чудом «форд» смог не увязнуть и проползти до дощатого забора, окружавшего территорию. Я вышел и осмотрелся – простенький светло-голубой двухэтажный домик был потрепан временем и непогодой и издалека казался нежилым. Но траву вокруг аккуратно скосили, что говорило об обратном. Я залез в машину и посигналил. Минуты через три от дома отделилась маленькая фигурка и побрела в мою сторону.
Это была девушка, закутанная в длинное пальто, великоватое ей по размеру. Едва взглянув на ее лицо, я понял, что не ошибся с адресом. Если Берни Ригг был весьма симпатичным пареньком, то его младшая сестра и вовсе казалась ангелочком. Очень подозрительным ангелочком с насупленным взволнованным личиком. Но хотя бы без ружья.
- Меня зовут Джеймс Кейн. – Представился я, стараясь выглядеть максимально безобидно. – Мне бы переговорить с Берни. Или с его отцом.
- Берни работает в городе. – Сообщила она и покусала губу, нежную, словно лепесток розы. – А папа занят, он сгружает солому.
- Может быть, он сделает маленький перерыв?
- Сейчас схожу, спрошу.
Она круто развернулась и потопала по грязи обратно, скрывшись где-то за домом. Я прождал минут десять и уже думал сесть в машину, когда девчушка показалась вновь и махнула мне рукой, приглашая войти. Сама она вернулась в дом.
Я прошел на задний двор, все здесь намекало, что дела у фермы идут неважно. Постройки откровенно нуждались в капитальном ремонте, до которого или никак не доходили руки, или кошелек оказывался худоват для покупки материалов. Судя по отчаянным попытками не дать развалиться оставшемуся, вероятным казался второй вариант. Возле приземистого амбара возвышалась куча соломы, которую закидывал внутрь жилистый мужчина немного старше меня. У него было загорелое обветренное лицо, на котором голубые глаза казались стеклом выцветшего небесного оттенка.
Когда я подошел, он воткнул в землю вилы, но руку протягивать не стал.
- Я Эдвард Ригг. Кому я опять понадобился?
- Джеймс Кейн. Мне бы переговорить с вашим сыном Берни, не подскажите, где я могу его найти?
- Это еще зачем? Вы не из полиции часом, рожу у вас больно официальная.
- Не из полиции. Но служил шерифом в Вермонте. – Я продемонстрировал значок. – А сейчас работаю на себя. Ищу одну пропавшую девушку, которую Берни мог знать, меня наняла ее тетка.
- Ясно. А чего из шерифов ушли?
- Не сложилось, нашлись люди со связями покрепче.
- Хм. Бывает. Тогда зачем звезду таскаете?
- Просто хотел показать, что я не какой-то проходимец.
- Воевали?
- Так точно, 101-й пехотный.
- Я так и думал. – Ригг сделал шаг навстречу и протянул ладонь. – 104-й янки-дивизии.
Обменявшись рукопожатием, мы на минуту стали просто двумя старыми солдатами.
- Откуда узнал про ферму?
- От твоего сына. Я встретил его в баре, но он немного перебрал, сказал только, что приехал с фермы неподалеку. А потом я не смог его найти, вот и решил наведаться сюда, вдруг вам чего известно.
- Что еще он рассказал?
- Да почти ничего, что его мать больна, а сам он приехал в Бостон подработать.
- Хорошая подработка – шляться по барам. Да и черт с ним, от него всегда было мало толку. Старший – Гарри – устроился грузчиком в порт, а Берни подавай актерство, словно в кино его только и ждут. А долги за ферму все растут, не знаю, вытянем ли.
- Жаль это слышать. Берни показался мне неплохим парнем, просто с мечтами.
- Хорошо мечтать, когда в карманах свистит ветер. Да ладно, чего я тебе это высказываю. Берни я недели две не видел. А вот подружка его не так давно приезжала.
- Что за подружка? Этель или Кэрри?
- Черт, я их путаю, обе крашеные. Хотя девки симпатичные, ничего не скажешь.
- А когда она была?
- Да с неделю назад. Спросила, может ли побыть денек. А мне что, комната Берни свободна, да и Дженни все веселее, хоть отвлеклась от больной матери. Но она пробыла всего ничего, на второй день уже уехала, сказала, что на работу надо.
- Я так понял, девушка тут была не впервые?
- Ну да, летом Берни привозил их обеих погостить пару дней. Это я ворчу, что крашеные, а так до девчонки вроде неплохие. Я думал, у него с одной из них что-то есть, но так толком и не понял, с кем.
- Вы не против, если я спрошу Дженни про девушку? Она уже неделю не появлялась дома.
- Вот же ж… думаешь, с ней что-то случилось? Дженни проводила ее до поезда утром. Живую и здоровую.
- Я не сомневаюсь, что она уехала в добром здравии. Но может она сказала, куда собирается потом?
- Уж точно не мне. Валяй, поговори с Дженни, вдруг она чего вспомнит. А мне надо работать.
Я не стал входить в дом, вместо этого постучал в дверь. Девушка снова показалась спустя время.
- Давай немного побеседуем, твой папа не против.
- Ладно. – Она стянула с вешалки пальто и утонула в нем, выходя на порог.
- Как твоя мама?
- Все так же. Она уже давно болеет. Доктор сказал, что ей надо в больницу, сдавать всякие анализы, но она не хочет, да и не на что. Доктор сказал, что ее там все равно не вылечат.
- Сожалею. Я хотел спросить тебя о подруге Берни, что недавно приезжала.
- Этель?
Мое сердце забилось чаще, но я постарался скрыть свое волнение.
- Да, о ней. Вы с ней подружились?
- Немного. Она вроде милая, но слегка странная.
- Ты не помнишь, какого числа она приезжала?
- Наверное, 21-го, утренним поездом. Это был четверг, мы в тот день писали сочинение. Когда она приехала, я как раз собиралась в школу.
- У нее были с собой вещи?
- Да, дорожная сумка, очень красивая.
- Коричневая кожаная?
- Вовсе нет, холщовая, с вышитыми цветами.
- А когда она уезжала, сумка была с ней?
Дженни посмотрела на меня, как на умалишенного.
- Конечно, сумка была с ней. – Ответила она терпеливо. - Куда бы она делась?
- А чем она занималась, пока ты находилась в школе?
- Гуляла, наверное, погода была потеплее, чем сейчас. – Девчушка слегка оживилась. – Летом она и Берни, и еще одна девушка - Кэрри - приезжали погостить. Мы целый день гуляли, и в город за мороженым, и к озеру, там есть старый домик… потом Берни катал нас на тракторе. Было очень весело. Надеюсь, они еще приедут втроем.
- Да, было здорово, не сомневаюсь. Этель тебе не говорила, почему решила приехать?
- Сказала, что у нее от городского шума разболелась голова, и очень захотелось побыть в тишине. Но ей надо было возвращаться на работу. Она работает официанткой. Как думаете, я могла бы стать официанткой?
- Легко. Сколько тебе осталось учиться?
- Последний год. Но только я, наверное, не смогу уехать, кто-то должен присматривать за мамой и помогать папе. Он один ничего не успевает.
Я посмотрел на путавшуюся в пальто девушку, на понурые деревья и жухлую траву. От сараев тянуло прелым сеном и навозом. Меня охватила жуткая тоска. Стало жаль малышку Дженни с ее больной матерью, ничего не успевающего Эдварда и даже Берни, мечтающего о Голливуде. В воздухе витал дух увядания и угрозы неминуемой гибели. Я ощутил нечто очень знакомое, пережитое не далее, чем вчера вечером в темном туманном сквере.
- А та вторая подруга Берни, Кэрри, ты что-нибудь про нее знаешь?
- Ммм… Она тоже официантка.
- А не помнишь где?
- Нет, я не спрашивала, в какой-то закусочной, вроде. Мне нравится Кэрри, с ней весело. Мы даже переписываемся.
- Правда. Ты посылала ей письма?
- Всего один раз. – Призналась она немного виновато. - Не знаю, о чем писать, у нас тут все одно и то же. А она прислала мне открытку, очень красивую.
- Можно посмотреть?
Дженни удивленно приподняла брови. Взрослый мужчина, интересующийся открытками, явно ее озадачил. Но спорить со старшими она не привыкла, поэтому послушно заковыляла в дом и минут через пять вынесла карточку с видом на залив Куинси. Я запомнил указанный адрес отправителя на Шомут-авеню.
В порывах ветрах ощущалось приближение шторма. Вихри в проулках подхватывали и кружили опавшие листья и обрывки газет, безжалостно швыряя их в лица прохожих, которые, словно муравьи, спешили по своим делам, не обращая внимания на непогоду. Я тоже спешил по делу.
Нужный мне дом представлял собой кирпичный танхаус в викторианском стиле. Тяжелая дверь с треснувшим стеклом, заклеенным полоской бумаги, была слегка приоткрыта. Из коридора несло вареной капустой и угольной копотью. Рядом висела табличка с фамилиями жильцов напротив кнопок звонка. «К. Бонд» - было наскоро нацарапано на бумажке карандашом в предпоследнем ряду.
Арку над дверью украшал потертый маскарон - грозного вида дама взирала на меня пустыми глазницами, сурово сдвинув брови. Она о чем-то меня предупреждала. Я вернулся в машину и сунул в карман пальто револьвер, который держал закрытым в перчаточном отделении.
По пыльной полутемной лестнице я поднялся на третий этаж. Сердце учащенно билось. Перед дверью я вынул «кольт» из кармана и прислушался. Стояла гробовая тишина. Окна квартиры выходили на другую сторону улицы, так что увидеть меня изнутри было невозможно, что, конечно, играло на руку. Постояв еще минут 10, я легонько нажал на ручку и дверь сразу поддалась. Вот это уже совсем плохо.
Сквозь образовавшуюся щель открывался вид на прихожую. Я заметил висящую на крючках женскую одежду – светлый плащ и клетчатый твидовый жакет, и что-то меховое, плохо различимое в полумраке. На полу - несколько пар обуви, овальное зеркало на стене. Не имея особого выбора, я вновь тихо толкнул дверь, и она медленно и бесшумно отворилась. Держась ближе к стене, я скользнул внутрь, быстро проверил маленькую туалетную и заглянул в единственную комнату, прячась за косяком.
Стены были оклеены бежевыми обоями, кое-где отошедшими по шву. Потолок вокруг дешевого абажура украшала лепная розетка. Железная кровать с латунными набалдашниками у стены, шкаф, комод, круглый стол и пара разномастных стульев, у окна - потертое бархатное кресло. Туалетный столик с зеркалом, заставленный всякими женскими штучками. Камин, заложенный кирпичом и выполнявший теперь декоративную функцию. На полу мягкий коврик с узором в восточном стиле. Легкие ажурные занавески. Женские чулки на спинке кровати, шляпка на комоде, рядом - стопка пестрых журналов. Полка с книгами в простых обложках. Проигрыватель на столике с подставкой и десяток конвертов для пластинок. Вазочка с парой павлиньих перьев. Впереди, в дальнем конце прямоугольной комнаты - плотная шторка, отделявшая кухонную зону. Я не видел, скорее чувствовал присутствие человека, быть может, его выдал запах, или дыхание, или иное неуловимое сознанием движение, но взгляд мой оказался прикован к этой зеленовато-золотистой завесе. Я поднял револьвер и прицелился.
- Выходите, вы у меня на мушке. – Объявил я неизвестно к кому.
- Вы у меня тоже. – Отозвалась занавеска.
- Не глупите, у меня преимущество. Если только у вас там не спрятана стальная пластина.
- Не спрятана. – Признался голос. – Кто вы такой?
- Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы. Выходите.
Не опуская прижатого к боку «люгера» из своего не слишком надежного укрытия показался мужчина лет 35-и, светловолосый, с резкими чертами лица и спокойным взглядом.
- Чем я себя выдал? – Поинтересовался он.
- Ничем, просто я везучий. За вами же тянется широкий кровавый след.
- Если вы про бар, то на меня напали, я вынужден был защищаться. Кроме того, я думал, что эти люди имеют отношение к убийству моего соратника.
- Теперь не думаете?
- Нет, теперь нет. Вы из полиции?
- Вы убили тех двоих во «Фламинго»?
- Нет, хотя стоило бы. Они заманили в ловушку, задушили и ограбили человека. Но это вы и так знаете, верно?
- Что было в саквояже? Деньги?
- Там было 300 тысяч долларов. Вижу, вы впечатлены. Наша организация не стеснена в средствах.
Еще бы я не был впечатлен. Это огромная сумма.
- Ваша организация - это «Германо-американский союз»?
- Вы хорошо осведомлены. Я повторю вопрос – кто вы такой?
- Меня наняли, чтобы найти пропавшую девушку.
- Частный детектив? И что за девушку вы ищите?
- Где хозяйка квартиры?
- Не хорошо отвечать вопросом на вопрос. – Укоризненно покачал головой белобрысый. – Ладно, проявлю вежливость. Я не знаю. Ее не было, когда я пришел. И я решил подождать, кто заявится следующим. Заявились вы.
- Как вы узнали адрес?
- Через общих знакомых, скажем так. Что теперь планируете делать?
- Арестовать вас за убийство троих человек.
- Троих? Это была самозащита.
- Даже если на суде поверят, что в баре вы лишь защищались, никто не оправдает вас за убийство Джона Петке, или он силой притащил вас к себе домой?
- Нет, я выследил его, когда оторвался от вашего приятеля и вернулся к клубу. Этот бармен заманил меня в ловушку, между прочим. Но я его не убивал, лишь допросил.
- На нем следы побоев.
- Пришлось немного надавить. Но умер он сам, внезапно захрипел и схватился за грудь. Я ничего не мог сделать.
- Вы запугали его до смерти. Любой суд признает вас виновным.
- Боюсь вас разочаровать, но никакого суда не будет. И ареста тоже.
- Уверены?
- Абсолютно. Я сотрудник германского консульства. Дипломатический статус - знаете, что это такое?
- Вы говорите без акцента.
- Я родился в Милуоки. – Немец слегка улыбнулся, не спуская с меня цепкого взгляда и дула пистолета. – Видите, я ответил на все ваши вопросы. Пора бы и вам проявить ответную любезность. Мы можем объединить усилия, мне не нужна девчонка сама по себе, я здесь, чтобы вернуть деньги. Если она расскажет все, что знает, у меня к ней нет претензий.
- А если она ничего не знает?
- Очень сомнительно, не находите? Она и 300 тысяч пропали одновременно, вы верите в такие совпадения?
- Не важно, во что я верю. Я вам не доверяю.
- И это абсолютно взаимно. Но вам нужна девушка, а мне деньги. Мы шли разными путями, но в итоге оба оказались здесь. Значит, вы довольно неплохи, поэтому я предлагаю объединить усилия.
Предложение не вызывало у меня ни малейшего энтузиазма. Мы стояли и целились друг в друга, то ли выжидая момента, чтобы выстрелить, то ли готовясь опустить оружие. Я и сам толком не знал, чем все закончится, но был готов к любому исходу. И ошибся.
Что-то неуловимое, словно чужое дыхание, коснулось моего затылка. Немец вскинул пистолет, грохнул выстрел, одновременно еще один оглушил меня сзади. Я увидел, как он пошатнулся, хватаясь левой рукой за грудь, и снова вскинул руку с пистолетом. Грохнуло третий раз, белобрысый медленно осел на колени и рухнул лицом вниз. В затылок мне уперся твердый ствол. Револьвер выдернули из моей ладони.
Теперь я вспомнил, что видел припаркованный на улице черный «форд», и что внутри кто-то сидел. А я, увлекшись своей находкой, просто проигнорировал этот сигнал опасности, послушно войдя в мышеловку. Идиот Кейн, так мне и надо.
Их было трое, тыча в поясницу револьвером, меня быстро потащили вниз по лестнице. Где-то на втором этаже послышались торопливые шаги, и хлопнула дверь. Мои молчаливые провожатые не обратили на это никакого внимания. Меня усадили на заднее сидение, похожий на индейца тип запрыгнул рядом, не забывая впечатывать мне под ребра свой «смитт», и мы тронулись в путь. Я взглянул в окошко на летящие в потоке ветра листья и осевшую на тротуаре влагу и понадеялся, что вижу это не в последний раз. Хотели бы убить - застрелили бы на месте. Устроившись поудобнее, я немного расслабился. Когда мы покинули Саут-Энд, на глаза мне натянули плотную повязку.
Мы ехали, притормаживали и поворачивали, так что вскоре я сбился и совершенно перестал понимать, где нахожусь. Через какое-то время «Форд» задребезжал по брусчатке, фоном я услышал гул порта, крики чаек, далекие гудки пароходов, потом дальние звуки стали глуше, а многочисленные голоса звонче – мы пробирались по узким улицам итальянского квартала Норд-Энда. Глаза мне завязали скорее ради психологического эффекта, крикливая итальянская речь не оставляла простора для фантазии.
Видимо, пришло время познакомиться со Спинеллой очно. Автомобиль остановился, меня под руку выдернули с сидения и повели куда-то внутрь. Скрипнула дверь, раздались глухие шаги по плитке, смутно запахло чем-то съедобным.
- Trascinalo gi;. – Сказал голос сбоку.
И меня поволокли вниз по узкой лестнице с короткими ступеньками, на которых я пару раз споткнулся и непременно скатился кубарем, если бы не крепкая ладонь, удерживающая меня за шиворот. Чьи-то ловкие руки прошлись по карманам, выгребая содержимое, потом придирчиво пробежались по телу от макушки до пят. Кто-то вздохнул, как мне показалось, с неким разочарованием, с меня сорвали повязку и втолкнули в абсолютно пустое помещение без окон. Дверь за спиной захлопнулась. Впрочем, совсем пусто здесь не было, под стеной лежал матрас, на котором, скорчившись, сидела девушка. На ее заплывшее от синяков лицо спутанными завитками падали светлые локоны.
Глава 9
- Здравствуй, Кэрри. Меня зовут Джеймс Кейн. Ты ведь Кэрри Бонд, верно?
Она настороженно кивнула. Я медленно подошел, комнатку освещала единственная лампочка под потолком, но и ее света хватало, чтобы понять – девушке прилично досталось.
- Давно ты здесь?
- Пару дней. – Хрипловато ответила она. – Или больше. Вы кто?
- Меня наняли разыскать пропавшую девушку - твою подругу Этель Браун. Она тоже здесь?
- Я ее не видела. Кто вас нанял?
- Ее тетка - Мод Глэдстоун. Этель исчезла с той ночи, как во «Фламинго» произошли убийства. Слышала что-нибудь об этом?
Кэрри смахнула с лица волосы, и я увидел ее покрасневшие серо-голубые глаза. Определенно, она что-то знала, но пока не могла решить, стоит ли мне доверять. Учитывая синяки на теле, я не мог винить ее за осторожность. Опустившись на корточки рядом с матрасом, я мягко дотронулся до ее руки.
- Ты можешь мне верить. Я знаю, что ты, Этель и Берни Ригг были друзьями. Сегодня я наведался в твою квартиру, но там меня поджидал один тип с пистолетом. Потом нагрянули люди Спинеллы и пристрелили его, а меня притащили сюда.
- Зачем вы меня искали?
- Надеялся, что ты знаешь, где Этель.
- Я не знаю. – Устало вздохнула она, и это прозвучало вполне искренне. – А что с Берни?
- Берни тоже исчез. Он съехал со старой квартиры и пару дней не появлялся ни на работе, ни на ферме…
- Вы были на ферме?
- Да, сегодня утром. Мы немного поболтали с Дженни, ты ей нравишься.
- Она милая девочка. – Кэрри слабо улыбнулась. – Как думаете, что теперь с нами будет? Они нас убьют?
- Если бы хотели, уже давно убили. – Уверенно произнес я, хотя сам далеко не был в этом убежден. – Что им от тебя нужно?
- Хотят знать, кто убил Бальдини и Лаймера.
- А ты знаешь кто?
Девушка содрогнулась всем телом и обхватила голову руками. Мне показалось, что она вот-вот заплачет, но она с силой потерла виски, едва не царапая их ногтями с облезлым розовым лаком, и вновь посмотрела на меня. В ее глазах читалась тоска и усталость.
- Нет… Сколько еще раз мне придется это повторить?
Стянув с себя пальто, я накинул ей его на плечи, потом сел на край матраса и прислонился к стене, так, что мы оказались бок о бок. Кэрри обхватила себя за колени, но не отстранилась. Выглядела она лет на 25, под глазами залегли тени от плохо смытой туши для ресниц, на скуле темнел лилово-фиолетовый синяк, нижняя губа была разбита и опухла, но уже понемногу начала стягиваться – избили ее явно не сегодня. Она обладала тем типом внешности, который позволял женщине быть или самой заурядной серой мышкой или притягивающей взгляды роковой красоткой, в зависимости от ее собственного желания и умения пользоваться косметикой.
- Возможно, только один, для меня. Мне надо знать, что ты им рассказала, чтобы придумать, как нам выпутаться. Пожалуйста, у нас может быть мало времени.
- Хорошо, что мне уже терять. – Девушка запахнула на себе полы плаща и склонила голову к моему плечу, прижавшись щекой. – Я танцевала во «Фламинго», никакого стриптиза, не думайте, с капелькой соблазна, конечно, как иначе… Пришла туда с год назад и почти сразу на меня обратил внимание Лука Бальдини. Он стал дарить подарки: цветы, выпивку, всякие мелочи - это не запрещено, в общем-то. Да и кто бы запретил, у него был свой ключ от клуба.
- Он дружил с владельцем?
- Да. С каким-то сынком-богатеем, которому нравилось казаться опасным, водя дружбу с серьезными людьми.
- Значит, Лука был серьезным человеком?
- Он работал на серьезного человека. – Кэрри отодвинулась и посмотрела на меня, проверяя, сколько мне известно, и я не стал ей врать.
- Я знаю, что он работал на Спинеллу. А ты знала?
- Сначала нет. – Она вернула голову на мое плечо. - Но быстро поняла, что он не из тех, кому отказывают. Я стала его девушкой.
- А второй парень?
- Его приятель Густав Лаймер. Не знаю, как они познакомились, но они постоянно трепались про политику, про войну, про былое величие, возрождение и тому подобное. Я не особо слушала. Они любили приходить в клуб после закрытия и торчали там часами, а я танцевала для них под пластинку. Временами это было даже неплохо, если не задумываться. В ту ночь они пришли в каком-то особо приподнятом настроении. У Луи был при себе саквояж, я спросила, что там, но он лишь грубо отшутился. Потом он послал меня за устрицами на кухню, сказал, что они будут отмечать. Я чувствовала, что произошло нечто необычное. Они были такие, не знаю, слишком возбужденные что ли. Они ели и пили, потом я отошла в кухню пронести что-то, и вдруг услышала выстрелы. Я сразу спряталась под столом. Раздались громкие шаги по коридору. Я замерла, даже дышать боялась, сидела не высовываясь, пока все не стихло. Потом подкралась и выглянула в зал. И едва не заорала, Луи и Лаймар - они оба лежали мертвые, все в крови. От ужаса я мало что соображала, все и сейчас как в тумане, как будто какой-то жуткий сон, как будто все не настоящее. Я сразу убежала. Вот и вся история.
- А саквояж?
- Да я и думать о нем забыла. Боялась, что убийца сейчас вернется и пристрелит меня.
- Ты его видела?
- Нет. И слава богу.
Она привалилась ко мне всем телом, силы окончательно покинули ее. И вздрогнула, когда в дверном замке заскрежетал ключ.
- На выход, Кейн, босс будет с тобой говорить.
За дверью с револьвером в руке стоял невысокий смуглый тип с резкими чертами лица, словно выточенными из твердого дерева острым лезвием. Я встал и вышел в коридор, где поджидал второй парень, вальяжно прислонившись к стене могучим плечом.
- Иди вперед. – Приказал остролицый.
Мы поднялись по узкой лестнице в коридор, с мраморной плиткой под ногами и арочными пролетами, стены украшали картины на религиозную тематику, выглядели они, как подлинники 19 века.
Раффаэле Спинелла сидел за столом в очень темной комнате и курил сигару, на нем был дорогой костюм в тонкую полоску и шелковый галстук. Создавалось впечатление, будто или только что вернулся откуда-то или куда-то собирался, но решил выкроить пару минут моей скромной персоне. Тяжелое лицо испещряли морщины, лишние килограммы и возраст делали фигуру рыхловатой, но взгляд оставался тверд и неподвластен времени. Этот мужчина убил свою жену, сбросив ее в залив, он не мог знать, что мне это известно, но смотрел так, будто знал.
- Присаживайтесь, мистер Кейн. – Вкрадчиво предложил он тоном человека, не привыкшего к отказам. – Ответьте на пару вопросов.
Я опустился в кресло и остролицый тип встал за моим плечом, а рослый парень остался караулить снаружи.
- Вы знаете, кто я?
Я кивнул.
- Хорошо. Надеюсь, это знание поможет вам говорить правду. Что вы делали в той квартире?
- Искал некую Кэрри Бонд.
- Она ваша подруга?
- Я никогда прежде ее не видел.
- Так зачем же вы искали совсем незнакомую девушку? – Спинелла переглянулся с типом за моей спиной.
- Надеялся через нее выйти на другую девушку. – Я не знал, насколько осведомлен босс, поэтому решил выложить часть правды. – Меня наняли для поисков пропавшей танцовщицы из «Фламинго». Там она известна под именем Вайолет.
- Кто нанял?
- Ее тетя.
- Я не увидел в вашем бумажнике лицензии частного детектива. Там сказано, что вы следователь прокуратуры.
- Специальный следователь. – Поправил я, и остролицый вдруг резко саданул меня кулаком в ухо, перед глазами полыхнуло.
- Повторите еще раз, мистер Кейн. – Спокойно предложил Спинелла.
- Я действительно следователь прокуратуры, а еще следователь в страховом агентстве, как вы могли видеть. Но работаю внештатно, по контракту. Если появляется возможность подработать на стороне - почему бы и нет? Тетка была готова заплатить, она опасается, что племянница сбежала с мужчиной.
- Продолжайте.
- Особо и нечего продолжать, успеха я не добился. Побывал в «Зеленом стекле», где меня избили за излишнее любопытство, потом во «Фламинго», но и там девчонки уже не было. Хотел выйти на эту Вайолет через другую танцовщицу из клуба, но в ее квартире меня поджидал какой-то белобрысый тип со стволом. Он сам искал Кэрри. Дальше вы уже знаете.
- Расскажи об этом типе.
- Его я тоже никогда прежде не видел. Но я читаю газеты, по описанию, это его подозревают в убийстве в «Стекле».
Спинелла откинулся на спинку кожаного кресла и пожевал кончик сигары. Потом посмотрел на меня сквозь завесу сизого дыма. И в этот момент я очень надеялся, что Кэрри рассказала им ту же версию, что и мне.
- Зачем тот тип искал Кэрри Бонд?
- Он со мной не поделился. Но я могу предположить.
- Предположите.
- Думаю, он хотел ее убрать. Как свидетельницу.
Спинелла вновь переглянулся с остролицым и коротко ему кивнул. Меня вздернули на ноги и отвели обратно в подвал. По пути я постарался незаметно оглядеться и прикинуть план первого этажа, но увидеть успел совсем мало.
Кэрри все так же сидела на матрасе, подтянув колени к груди. При виде меня на ее лице мелькнуло облегчение.
- Слава богу... Они вас обижали?
- Не особенно. – Я присел рядом. – Не так, как тебя.
- Как думаете, теперь они нас отпустят?
- Не сразу, сначала проверят мои слова. Но то, что мы еще живы – хороший знак. Не отчаивайся, мы обязательно отсюда выберемся.
Через несколько часов нам принесли пасту с сардинами и изюмом и кувшин воды. На вкус было неплохо, но сардины провоняли нашу темницу до следующего утра.
В туалет провожали по требованию, но сбежать оттуда не представлялось возможным – крошечное подвальное помещение оказалось без окон, с дыркой в полу и ржавым рукомойником.
Ночь мы провели на матрасе, обнявшись и укрывшись пальто. Мою пропажу уже наверняка заметили, но я прекрасно понимал, что сюда никто не сунется без веских оснований, а получить ордер от судьи будет ой как не просто. Я не стал делиться своими опасениями вслух, девушка и так уже достаточно настрадалась.
Утром принесли домашний хлеб, сыр и кофе. По крайней мере, на обслуживание грех было жаловаться. Кэрри отщипнула пару кусочков мякиша и посетовала, что нельзя выйти за сигаретами. Мою пачку забрали при обыске. Я постарался отвлечь ее разговорами, словно мы завтракали где-то в уютном кафе, а не в подвале босса мафии. Я спросил о семье. Оказалось, девушка приехала из какого-то мелкого городка в Коннектикуте, о котором я даже не слышал.
- Здесь я Кэрри Бонд. – Улыбнулась она, прихлебывая кофе. – А дома - Каролина Бонданович. У моего отца мелкая лавчонка, но я не хотела всю жизнь проторчать за прилавком. А ты сам - из Бостона?
- Вообще-то да, здесь я родился. Мой отец был профессором общественных наук в университете.
- Шутишь?
- Нет, правда. Но я тоже не хотел всю жизнь проторчать на кафедре.
- Надо же. И где мы с тобой теперь отказались…
После ночевки на одном матрасе мы прилично сблизились, словно провели вместе гораздо больше времени. Теперь, когда Кэрри отдохнула и немного расслабилась, она выглядела очень привлекательно. Высокая, гибка и женственная, она наверняка пользовалась успехом у публики. Мне не хотелось разрушать возникшее между нами доверие, но в то же время я постарался осторожно расспросить ее об Этель.
- Она симпатичная девочка, но немного замкнутая, себе на уме. – Поделилась Кэрри. – Берни нас свел. Они познакомились где-то на танцах, он ведь мечтает стать актером, а актер должен уметь двигаться, танцевать и все такое. Он и позвал ее в «Стекло», когда там освободилось место официантки. Я, честно говоря, думала, что она откажется, но она сразу согласилась. Тетка не очень-то снабжала ее деньгами, как я поняла, а малышке хотелось большего.
- А как она оказалась во «Фламинго»?
- Из-за меня. Моя сменщица, Мэри Льюис, завязала роман с одним из клиентов, и он не захотел, чтобы она танцевала на сцене. Вот я и подумала про Этель. Раз она не против подзаработать в баре, то чем плох клуб? Спать с клиентами никто не заставлял. Но, конечно, если кто-то положит на тебя глаз… Я рассказала ей все, как есть, но ее это не испугало. Мы отрепетировали пару номеров. У нее оказался настоящий талант, знаешь ли. Она придумала назваться Вайолет, чтобы звучало загадочнее, и просила называть ее теперь только новым именем.
- А она ни с кем из клиентов не крутила?
- Нет, не думаю. Да и проработала она всего ничего. Кстати, ты сам-то бывал во «Фламинго»?
- Один раз, но по делу, уже после убийств.
- Хочешь, я тебе покажу свой танец? – Кэрри вскочила и вышла на середину комнатушки. – Представь, что вокруг стоят столики, официант приносит бокал охлажденного шампанского. Ты ведь пьешь шампанское? Оркестр играет медленный свинг. Луч света падает на сцену. На мне струящееся коралловое платье с розовыми перышками по краю…
На ней было коричневое шерстяное платье в рубчик и замшевые сапожки, но, как по мне, образу это вовсе не мешало. Я смотрел на изящные изгибы ее тела, на сильные стройные ноги, плавно покачивающиеся бедра. Особенное чувство - когда ты единственный зритель, почти интимное. Когда она закончила и упала на матрас, улыбаясь и слегка порозовев щеками, я поцеловал ее в губы.
- Обещай, что мы выберемся. – Прошептала она.
- Обещаю.
В начале первого нам принесли по тарелке супа. Мне начинало не нравиться это затянувшееся заточение. Кэрри ела, как в последний раз. Ее глаза поблескивали, но то было нервное оживление узника пред казнью. Время тянулось мучительно.
- А ты женат, Кейн? – Поинтересовалась девушка, чтобы разбавить тишину.
- Женат. Но мы живем отдельно. – Признался я.
- О, почему так?
И я рассказал ей все. Начиная от письма, и заканчивая прохудившейся крышей дома в Розлиндейле. Она слушала внимательно, не перебивая, а в конце фыркнула.
- Ну, ты и лопух.
- Почему это?
- Думаешь, твоя Эвелин не способна найти мастера в справочнике? Она хотела, чтобы ты приехал сам, поэтому и позвонила.
- Она могла так и сказать.
- А вот и не могла. – Она щелкнула меня пальцем по носу. – Ничего вы не понимаете.
Мне не хотелось развивать эту тему, но это был подходящий повод спросить о ее собственных отношениях.
- А что у тебя? Этот Луи женился бы на тебе?
Кэрри поудобнее устроилась в моих объятиях и долго не отвечала, так что я уже подумал, что ничего от нее не узнаю.
- Может и женился бы. – Произнесла она задумчиво. – Если бы он предложил, я, наверное, не рискнула ему отказать.
- Ты его так боялась?
- Не то, чтобы прям боялась, но опасалась. Когда мы только познакомились, мне казалось, что все не так уж и плохо. Он не ревновал к каждому встречному, как будто доверял мне. А еще много говорил, рассказывал о своей семье, о детстве, о том, чем сейчас занимается. Мне сначала это очень нравилось - чувствовать, что со мной делятся важным. Как будто я сама важна. Но это было не так…
- А как?
- Потом я осознала, что он разговаривает со мной, как… знаешь, как хозяин с собакой. Бессловесное существо, которому можно излить душу, а оно молча выслушает. Я была, как ручная зверушка, или красивая безделушка.
- Как канарейка в клетке?
- Почему канарейка?
- Просто вспомнил, у тетки Этель есть канарейка.
- Понятно. Ну, может, и как канарейка.
- А с Берни ты как познакомилась?
- В каком-то баре, в «Стекле» или «Плюще». Мы вместе выпивали, я же говорила, Луи был не из ревнивых. Или просто знал, что не решусь на что-то такое. Он и сам раз или два угостил Берни, но я бы не назвала их приятелями, думаю, он о нем забывал уже через день. А вот мы с Голливудом как-то подружились.
- Он тебе нравится?
- Да, но не в этом смысле. Скорее, как младший брат. У меня, кстати, есть свой, но мы не очень-то близки. А с Берни было весело. Потом мы стали дружить втроем, Этель, Голливуд и я. Даже раз гостили у него на ферме, было так приятно выбраться из Бостона, как маленькие каникулы.
- Можешь ответить честно на один вопрос?
- Попробую.
- Если Луи всем с тобой делился, ты ведь знала, что он планирует украсть деньги?
Кэрри окаменела в моих руках, даже перестала дышать. Потом очень тихо, приблизив губы к моему уху, прошептала. Ее дыхание горячо щекотало кожу.
- Я никому об этом не проболталась. Если Спинелла узнает, он может… нет, он точно меня прикончит. Луи и Лаймер оба состояли одном немецком обществе, слышал про такое?
Я кивнул. И сам невольно затаил дыхание.
- Не знаю, наверное, преступные наклонности в них оказались сильнее, чем вера в идею. Луи узнал про курьера с деньгами, и они стразу задумали его ограбить. – Шепот Кэрри стал едва различим. – Спинелла ничего об этом не знал. Понимаешь? Решили все себе присвоить за его спиной. Если бы он узнал, точно убил их. Они все спланировали, а я ждала в клубе. Все остальное я уже рассказала.
- Почему ты сразу не сбежала из города?
- Я хотела. Сперва так испугалась, что не стала даже возвращаться домой, попросилась к одной подружке. Но мне нужны были деньги, много у меня нет, но пара сотен спрятаны в квартире, и я вернулась за ними. Ну и за вещами. А там уже ждали люди Спинеллы. Они притащили меня сюда и избили, но я твердила, что ничего не знаю, что убежала из клуба, испугавшись убийцу, и что больше мне ничего не известно.
- Ты правильно сделала. Когда они убедятся, что наши версии совпадают, нас должны отпустить.
Или отправить на дно залива. Но эту гипотезу я озвучивать не стал. В полиции уже наверняка выяснили, что труп в квартире принадлежит сотруднику германского консульства, а «форд», припаркованный на улице возле дома - мне. Если только его не догадались отогнать, что маловероятно - после выстрелов соседи скорее всего бросились к телефону. И, возможно, полюбопытствовали выглянуть в окошко. Но даже так подобраться к Спинелле было непросто.
Время шло, а про нас словно забыли. Я начал сомневаться, что поступаю разумно, дожидаясь милости от мафии. На улице уже стемнело, людей стало поменьше, что давало шанс незаметно улизнуть. Но я плохо знал итальянский квартал.
- Эй. – Кэрри задремала у меня на груди, пришлось слегка тряхнуть ее за плечо. – Ты когда-нибудь бывала в этом доме прежде?
- Шутишь? Конечно, нет. – Девушка сложила ладошки домиком, уперлась в них подбородком и взглянула на мне в глаза. – Почему ты спрашиваешь?
- Я плохо ориентируюсь в Норд-Энде. А у Спинеллы наверняка полно людей на улицах. Если мы сбежим, выбираться надо будет очень быстро.
- Можно трамваем до Саут-Энда.
- Да, можно. – Я провел пальцем по завитку ее волос, которые уже не помешало бы вымыть. – Но сначала надо выбраться из этой темницы.
- Ты мог бы напасть на того паренька, что сейчас водит в туалет. – Предложила Кэрри, видимо, она тоже обдумывала план побега. – Он не кажется очень опытным в этих делах.
Тут она оказалась права, сегодня нас охранял парень лет 20-и, еще совсем зеленый, но нервный и горячий, он сверлил меня ненавидящим взглядом черных глаз и, казалось, только и мечтал всадить пулю мне в лоб.
- Его зовут Винченцо, он был здесь, когда меня привезли. – Продолжила Кэрри. – Думаю, я ему нравлюсь. Он, конечно, не пытался за меня заступиться, но что-то такое мелькнуло в его взгляде, жалость что ли. И он улыбался, когда приносил мне еду. Я ему тоже улыбаюсь, на всякий случай.
- Теперь понятно, почему он на меня волком смотрит. Вот что, тебе пора сходить пописать.
- Но я еще не хочу.
- Еще как хочешь. А по пути намекни этому Винчнцо, что я к тебе пристаю. Что ты меня боишься. Поняла о чем я, да?
- Ага.
- Только не переигрывай.
- Обижаешь, дурачок.
Кэрри отскочила от меня, как кошка от гадюки, в глазах ее блеснули слезы. Когда на стук дверь отворилась, она метнула на меня полный презрения взгляд и выскользнула прочь. Минут через пять она вернулась и отошла в угол с обреченным видом, полным горечи. Потом задорно подмигнула. Вот кому следовало ехать покорять Голливуд.
Мы выждали разумное время, дав Винченцо немного накрутить себя. Потом я подтащил сопротивляющуюся Кэрри к матрасу и навалился сверху. Она завизжала так, что я сам на миг опешил, и принялась слабо отбиваться. Долго ждать не пришлось, замок заскрипел и в помещение разъяренным цербером ворвался герой-спаситель. В пылу бешенства он даже позабыл про оружие, набросившись на меня сзади с глухим рыком. Я перекинул его через бедро и обхватил за шею, Кэрри проворно вытащила из-за пояса револьвер. Парень судорожно забился, захрипел, побагровев лицом, и обмяк.
- Он умер? – Дрогнувшим голосом спросила Кэрри.
- Нет. – Я проверил пульс. – Просто потерял сознание. Он очень скоро очнется, нам надо спешить.
Я забрал у Кэррри револьвер и быстро охлопал парня по карманам, надеясь найти ключи от машины - их не оказалось. Заперев за собой дверь, мы осторожно поднялись по лестнице.
Пока нам везло, в коридоре я не заметил никакого движения. Из кухни в дальнем конце доносилось тихое женское пение и запах жареного чеснока. Дом казался таким мирным и спокойным, жившим своей размеренной внутренней жизнью, что странно было чувствовать себя здесь беглецами. Взяв Кэрри за руку и сжимая «Смитт» в другой, я повел ее в сторону выхода, который заметил, когда меня водили на допрос.
До двери оставалось несчастных пару метров.
- Не так быстро, мистер Кейн.
Я не видел говорящего, но узнал голос остролицего. Дернув Кэрри в арочный пролет, я толкнул ее себе за спину.
- Вы долго собирались, мистер Кейн. А теперь опустите оружие, если раздастся хоть один выстрел, здесь сразу окажется с десяток человек. Не усложняйте ситуацию, вам обоим никак не выжить в перестрелке.
Он был прав, я медленно и демонстративно отложил револьвер в нишу в стене, под картину с бредущими по выцветшей пустыне христианами. Ногти Кэрри впились в мою ладонь.
- Идите сюда и заберите свои вещи. Ну же, смелее.
Итальянец вышел из-за колоны и кивнул в сторону стола, но котором красовалась большая ваза с фруктами. Рядом с ней лежал мой бумажник, «кольт» и даже чуть смятая желтоватая пачка «Кэмел». Я заглянул в бумажник, документы и наличность оказались на месте.
- Это все? – Осведомился я, рассовывая вещи по карманам, в мое пальто закуталась Кэрри.
- А вам мало? – Остролицый дернул бровью. – Хотите погостить еще?
Определенно, это было последнее, чего бы мне хотелось. Мы вышли на освещенную фонарями узкую улочку. Постройка здесь была сплошная, впритык, над головой развевалось сушащееся на веревках белье, где-то тихо играла музыка, слышались голоса и смех. Дом Спинеллы снаружи ничем не выделялся из общей массы, сложно было представить, что внутри он смахивает на роскошную загородную виллу.
Пройдя пару кварталов по извилистым тесным закоулкам, мы выбрались на Хановер-стрит, и, дойдя до остановки, сели на первый же подошедший трамвай. Подземкой мы доехали до Роксбери, где я раскошелился на такси до своего дома. Кэрри молча следовала за мной, почти механически переставляя ноги и ничего не спрашивая.
Собственная квартира показалась землей обетованной, я усадил девушку на диван и налил глоток бурбона. После алкоголя ее лицо стал немного розовее.
- Что мне теперь делать? – Спросила она, цепляясь пальцами за пальто, как за спасательный круг. – Не могу поверить, что мы оттуда выбрались. Это же не сон, правда?
- Не сон. Тут ты в безопасности. Но сейчас еще не все закончилось, понимаешь?
Она кивнула, но казалась какой-то сонной или заторможенной.
- Тебе надо уехать из города и никогда сюда не возвращаться. Поезжай куда угодно, но только не домой к родителям, по крайней мере, в ближайшее время. Чем дальше, тем лучше.
- Я… у меня ничего нет, все мои вещи остались на Шомут, и деньги тоже.
- В доме побывала полиция, они там все перерыли. Где ты прятала свое состояние, в нижнем белье или банке с мукой?
- Немного в белье, немного в баночке с солью. – Призналась Кэрри со смущенной улыбкой. - Мне казалось, это разумно.
- Забудь об этих деньгах, их уже нет. Тебе нельзя там показываться.
Девушка снова тупо кивнула, но я видел, что она все еще не пришла в себя, соглашаясь скорее машинально, чем осознанно. Она была истощена, и морально и физически, но мне необходимо было встряхнуть ее. Сев рядом, я взял ее за руку, пальцы казались ледяным, не смотря на то, что в квартире было тепло.
- Послушай меня. Осталось немного, но ты должна сделать все правильно. Сейчас я дам тебе денег, потом ты поедешь на вокзал и сядешь на поезд. Мне не нужно знать на какой. Но ты должна обязательно уехать из города как можно быстрее и дальше. И больше никогда не использовать имя Кэрри Бонд. Я знаю, что ты рассказала мне далеко не все, и очень скоро об этом могут догадаться другие. Ты меня поняла?
Губы Кэрри побелели, первым ее порывом было освободить свою руку, но я держал крепко. Ее лицо исказилось, став совсем не красивым. В моем пальто она казалась меньше, моложе и какой-то надломленной. Меня стали одолевать сомнения, хватит ли ей сил справиться самой. Я сжимал ее холодные пальцы, пока не почувствовал, что она немного расслабилась.
- Хочешь еще выпить?
- Да, пожалуй. – Сипло выдавила она.
В этот раз я налил два стакана. Я старался не слишком задумываться над тем, что я делаю, чтобы не дать сомнениям одолеть себя. Практически все мои сбережения ушли на покупку дома в Розлиндейле. Вытряхнув остатки наличности из тумбочки, я отсчитал 200 долларов и протянул их Кэрри.
- Этого хватит на первое время.
- Тут много, я обойдусь и меньшим.
- Не волнуйся, я заработаю еще.
- Спасибо. Ко мне мало кто был так добр. – Она внимательно посмотрела на меня, взгляд ее стал твердым и серьезным. – Я смогу устроиться, правда. Не переживай обо мне.
Легче сказать, чем сделать. Я вызвал такси и нашел в шкафу старый плащ Эвелин, который она больше не носила и потому оставила. Для Кэрри он оказался чуть тесноват, но она заверила, что это совсем не критично. Часть меня отчаянно не хотела, чтобы она уезжала, но так было необходимо.
На прощание я обнял ее, и она поцеловала меня в щеку.
- Я понимаю, что ты делаешь, понимаю, что ты делаешь это ради меня. – Прошептала она со слезами в голосе.
- Скажи только одно, ты действительно не знаешь, где Этель Браун?
- Нет, клянусь, это правда. – Она посмотрела мне в глаза, и я поверил. - Береги себя, мистер Кейн.
- И ты, Каролина.
Такси уехало, а я набрал номер квартиры Куинна. Когда там никто не ответил, позвонил в участок и нас соединили. После пары ругательств в мой адрес, он заявил, что немедленно за мной приедет, но я уговорил его дать мне пару часов.
- Давай представим, что я еще не звонил.
- Ладно, черт с тобой шериф. Я буду у тебя в 6 утра. Учти, тебе многое придется объяснить.
- Я знаю. Увидимся утром, Том.
Глава 10
Ранним утром я уже был в участке и давал показания. Прежде мне не доводилось иметь дело с расследованием подобного рода, и вскоре у меня разболелась голова от бесконечных вопросов и необходимости рассказывать все правильно. В допросе принимал участие сам капитан Купер, мрачный, как одинокая скала в океане, и такой же непробиваемый. Очень быстро я ощутил себя не свидетелем, а настоящим подозреваемым. Личность убитого в квартире Кэрри - Юргена Берера - удалось установить через Госдепартамент, но с таким скрипом, что Купер уже готов был разорвать кого угодно. Единственное, что спасло меня от камеры, это то, что я держал детектива Куинна в курсе своего неофициального расследования и делился информацией со следствием. И все же, выглядело мое положение очень и очень скверно. Особенно взбесило капитана известие, что свидетельница, в квартире которой застрелили работника немецкого консульства, испарилась в неизвестном направлении. Мне пришлось немного упростить историю, и сказать, что мы случайно разошлись сразу после ухода из дома Спинеллы. Он пытался ухватиться хотя бы за какую-то ниточку.
- Ты ведь лично видел, как немца застрелили его люди?
- Да, видел, но это пустая затея. Адвокат скажет, что они просто защищались, так как тот парень был вооружен и открыл стрельбу. К тому же, его уже разыскивали за убийство. Все легко выдадут за самооборону.
- А в квартире той бабы они что забыли?
- Она была подружкой одного из них. У них найдутся лазейки, чтобы вывернуться.
- Ты вообще на чьей стороне, Кейн?
- Уж точно не на ихней. Но я говорю, как есть, ловкий юрист без проблем обернет все так, что их оправдают.
- А похищение? Раз девчонка сбежала, ты сам напиши заявление, мы сможет прижать Спинеллу за это.
Я покачал головой. Купер обычно отличался лучшим пониманием ситуации. Пытаться подобраться к Спинелле по такому хлипкому обвинению, было глупым и самоубийственным занятием, по меньшей мере, в карьерном плане. В начала лета мне пришлось уехать из города, когда помощник прокурора Слоан лишь вышел на след белого порошка. Стоило задеть паутину, и реакция последовала незамедлительно - прокурор подал в отставку, а весь следственный отдел оказался под угрозой роспуска. Мне нисколько не хотелось влезать в разборки с мафией, меня наняли разыскать пропавшую Этель Браун, и именно этим я собирался заняться. И сейчас, как никогда чувствовал, что она ускользает, и ничего не мог с этим поделать.
Капитан свирепо смотрел на меня, его внушительная фигура невероятным образом казалась еще больше. Его можно было понять - сейчас я и сам себе не слишком нравился. И все же, я задал наводящий вопрос.
- Пули из «Стекла» совпали с оружием дипломата?
- Совпали, 9мм «парабеллум». – Купер сразу понял, к чему я веду. – Но не совпали с теми, которые вытащили из убитых во «Фламинго».
- Он мог поменять оружие специально. – Повторил я слова Куинна.
- Тогда складно выходит, да? Гангстеры убивают неизвестного в отеле «Чемпион», их самих убирает сотрудник германского консульства….разрази меня гром, если этот парень дипломат… но черт с ним. Заодно этот немец валит еще в парочку мутных типов – тоже не велика потеря. А потом его пристреливают мафиози. Как тебе? Только вот куда во всей этой истории пропадает сумка с деньгами? И откуда они вообще взялись?
- Это средства «Германо-американского союза», я полагаю.
- Ты знаешь, сколько там было?
- Нет.
- Немало, если за них уже столько полегло. – Купер понизил голос до свистящего шепота. – Кто же их забрал? Люди Спинеллы? Мне все это сильно не нравится, Кейн, ты явно темнишь.
- Я просто мало знаю. Мои поиски девчонки привели к тому, что я влез в историю, которая мне не по зубам. И вам, может быть, тоже.
Капитан сузил глаза, но сдержался. Его шея стала бордовой. Мне хотелось, чтобы он выгнал меня прочь, и я своего добился. За дверью меня перехватил Том Куинн.
- Пошли, выпьем кофе.
Мы уселись за обшарпанный столик в «Молли и Гус». Хозяйка поставила перед нами кофейник. Мне очень захотелось оказаться дома, в постели, и проспать до следующего утра.
- Что будешь теперь делать? – Спросил я.
Куинн пожал плечами.
- То же, что и всегда. Копать потихоньку.
- Удалось что-то узнать про этот «Союз»?
- Не так много. Да и не до того было. Я связался со Слоаном, когда ты исчез. Он обещал попытаться достать ордер на обыск дома Спинеллы, но нужны были доказательства, что ты там. Как он себе это представлял? Ладно, все обошлось и на том спасибо.
- Я тоже так думаю. Не хочу сейчас отвлекаться на что-то еще. Надеюсь, Купер от меня отстанет, но ему не дают покоя пропавшие деньги.
- А ты точно уверен, что они не у этой Кэрри Бонд? Смыться с сумкой денег - интересный поворот в карьере танцовщицы.
- Не думаю. Люди Спинеллы здорово ее обработали, она бы раскололась.
- Она что-то про себя рассказала? Давай, шериф, мне нужны зацепки. Поверить не могу, что ты ее упустил.
- Она рассказала мне все, что знала об этом деле. Все есть в моих показаниях.
- Даже не заводи эту песню.
- Ладно, извини. Просто поверь, Кэрри не та, кто нам нужен. Она лишь оказалась не в то время не в том месте.
- Без нее у нас нет свидетелей.
- Есть пропавшая Этель. Это явно не совпадение, что она и деньги исчезли одновременно. – Я потер виски. – Но она как в воду канула. Все, что мы знаем – она танцевала во «Фламинго».
- Я допрошу там всех снова. – Кивнул Том. – А еще появились наметки по револьверу, тому, из которого стреляли в клубе. Возможно, его и не выкинули. Но сперва надо проверить.
- Пули уже сравнили с теми, что извлекли из немца?
- Конечно. Совпадений нет. Но это и не удивительно, они ведь все из одной шайки.
- Деньги иногда превращают соратников в соперников.
- Твоя правда, но, видимо, не в этот раз. А ты чем займешься?
- Начну с начала, пройду еще раз по местам, где бывала Этель, вдруг кто-то все же ее вспомнит.
Мне совсем не нравилось врать Тому, но я оправдывал себя тем, что этим защищаю его самого, не ставя перед моральным выбором – помогать мне или следовать букве закона. Вернув себе машину с полицейской стоянки, я оправился в «Атлантик».
Когда я вошел в кабинет миссис Казо, она вскочила из-за стола и рванула навстречу, словно рвущийся в бой боксер на ринге. И лишь усилием воли мне удалось сдержаться и не закрыть дверь с наружной стороны. Сегодня на ней было сливового оттенка платье с бахромой, украшенное длинными нитями стеклянных бус под раухтопаз. Не хватало только тесемки с пером на голове, и она бы превзошла саму себя.
- Джеймс! Где же вы пропали? – Она вцепилась в мой рукав мертвой хваткой. – Рассказывайте же, наконец! Я просто вне себя от нетерпения.
Определенно, это была чистая правда. Женщина буквально подпрыгивала, разрываемая любопытством. В который раз безуспешно попытавшись отстоять свою личную неприкосновенность, я напустил на себя максимально серьезный вид.
- Я работал. А сейчас мне необходимо какое-нибудь дело за последнее время, касающееся порта.
- Порта? При чем тут порт? – Казо выпучила глаза, потом лицо ее озарилось догадкой, и губы изогнулись в ехидной гримасе. – Значит, все-таки мужчина? Неужели Этти связалась с грузчиком? Или, о боже, вы думаете, что она сбежала на корабле? Куда же, в Италию или Францию?
- Да хоть в Боливию.
Секретарша захлопала мохнатыми ресницами.
- В Боливию…
- Что бы там ни было, я не могу вам рассказать. Это только между мной и моей клиенткой.
- Но я же сама свела вас.
- Верно. И ссылались на мою порядочность. Если вы что-то и узнаете, то лично от своей подруги, а не от меня. Так что же, вы отказываетесь помочь, Дафна?
- Отчего же. – Резво встрепенулась та. – Уточните, какое дело вам нужно?
- Что-то недавнее, чтобы никто не удивился, если я буду задавать по нему вопросы.
Задумавшись на секунду, Казо ловким жестом фокусника выудила из стопки на столе папку, открыла ее и пробежалась короткими пальцами по бумагам.
- Вот это подойдет идеально. Кофейная компания недосчиталась двух ящиков. Ну, какая неожиданность, вы подумайте. Как будто грузчики не теряют их при каждой разгрузке. Умысел, конечно, не доказать… Дело свежее, всего пару дней, как сдано.
- Отлично, напечатайте мне вкратце, в чем там суть, чтобы я не забирал сам отчет. Я пока выйду покурить.
- Хорошо, дайте мне пять минут.
- Уверен, миссис Глэдстоун оценит вашу помощь.
Вооружившись папочкой с выдержками из дела, я бодрым шагом направился к зданию профсоюза докеров. Это было туманное местечко, в прямом и переносном смысле. Зачастую здесь творились темные делишки – воровство, контрабанда, незаконный оборот денежных средств, подкупы, откаты… Связь профсоюзных активистов и криминала была весьма тесной, и чужаков здесь не жаловали. Просто прийти и задавать вопросы сочли бы дурным тоном.
Услышав, по какому я делу и взглянув на удостоверение, пожилой сухопарый мужчина с черствым лицом недовольно поморщился. Впрочем, недоволен он был не лично мной, а просто по определению.
- Да сколько можно уже ковырять из-за пары ящиков кофе.
- Что поделать, раскошеливаться никто не хочет. Не волнуйтесь, я не отниму много времени, мне лишь нужно сверить список тех, кто был на разгрузке.
- Я не могу предоставить такой список. Это к бригадиру, он сам выбирает парней.
- Тогда дайте список всех, кто работал с начала месяца.
- Минуту.
Для вида я пролистал журнал с записями, обнаружил в списках Генри Ригга, и был разочарован, не увидев домашнего адреса.
- А что, адресов вы не записываете? Вот, например, тут не указан. – Я ткнул пальцем в фамилию.
- Когда как. Адреса могут значиться в платежных ведомостях. Найдите Стива Салливана, Ригг из его бригады.
Рабочий день давно был в разгаре. После дела с портовой полицией, в котором мне довелось поучаствовать, все здесь казалось знакомым – запах водорослей, соли и мазута, шум моторов, скрип веревок, резкие голоса рабочих и пронзительные крики чаек. Я свернул к деревянной конторе, и ощутил дурноту от повеявший волны тошнотворно-сладкого запаха чего-то гниющего.
- Бананы. – Пояснил загорелый и рослый бригадир с маленькими свинячьими глазками. – Все скисли, подчистую, целая партия. Выворачивает, верно?
Я согласился. Действительно, выворачивало.
- Мне бы глянуть на платежки за последнюю неделю. Точнее за 23-25 числа.
Он не стал заморачиваться с вопросами, решив, что, раз меня направили из профсоюза, значит, там уже со всем разобрались. Мимо прошла группка грузчиков, я оказался новым лицом, и на меня бросили пару любопытствующих взглядов. Я никогда не видел Гарри Ригга, но мог поклясться, что он был среди рабочих. Чуть выше, немного старше и с более соломенным оттенком волос, чем у брата. У него было приятное открытое лицо с узнаваемыми голубыми глазами, и в них мелькнула тень беспокойства, когда он заметил мою фигуру возле конторы. Он даже чуть замедлил шаг, словно хотел подойти и выяснить, кто я такой, но потом передумал и зашагал дальше.
«Чарлстаун, Банкер-Хилл-стрит 118» - записал я в блокноте адрес. Для вида выписал еще несколько и расспросил Салливана обо всех парнях, которые могли работать с грузом кофе. За весь текущий год. Мы ищем закономерности – пояснил я опешившему бригадиру. На самом деле мне показалось, что я мог бы что-то здесь нащупать, но подворовывание ящиков меня сейчас не интересовало. Поблагодарив Салливана за сотрудничество, я вернулся к «форду». На заднем сидении все еще разъезжал мой серый костюм. Взглянув на него, я похолодел.
Эвелин ответила после нескольких гудков.
- Извини, я совсем забегался на работе. Что там с ремонтом?
- Пришлось перекрыть четверть крыши. Позавчера к обеду закончили.
- И сколько это стоило?
- Не так много, учитывая объем – 120 долларов. Но я отдала практически все, что у меня было.
- Прости, я знаю, что обещал выслать чек. – Мой голос звучал как-то жалко, я сам это слышал. – У меня возникли небольшие проблемы…
- Проблемы с девушкой?
Вопрос прозвучал довольно непринужденно, но я на минуту потерял дар речи.
- С какой девушкой?
- Которую ты вчера приводил. Мне утром позвонила Элис.
Отлично, моя соседка, оказывается, шпионит для жены. Прекрасно ты устроился, Кейн.
- Вот как. Не знал, что я под круглосуточным наблюдением.
- Я ее об этом не просила.
- Тогда она должны была сообщить, что девушка пробыла у меня от силы час.
- Разве этого бы не хватило? – В трубке послышался какой-то сдавленный звук.
- Послушай, что бы ты там не думала, между нами ничего не было. Эта девушка – важный свидетель, и она попала в беду. Я лишь хотел ей помочь.
Теперь я отчетливо слышал, что Эвелин хихикнула. Наверное, мои торопливые оправдания действительно звучали смешно.
- Мне нужно еще немного времени, я сейчас занят очень важным делом. А потом я заеду сам и завезу тебе деньги. Идет?
- Хорошо, Джеймс, как скажешь. Постараюсь пока не умереть тут с голоду.
На улице уже начало темнеть, я купил сэндвич и съел его в машине по дороге в Чарльстаун. Мне нельзя было терять времени, это предчувствие преследовало и торопило меня с самого утра.
Дом № 118 был обшарпанной деревянной угловой постройкой, возведенной еще в прошлом столетии. У входа висела табличка «сдаются комнаты», а поверх нее на бумажке от руки значилось «мест нет». Я толкнул дверь и очутился в узком коридоре. Почему-то в таких местах всегда пахло капустой, мышами и плесенью, а одинокая засиженная мухами лампочка словно перекочевывала в пространстве, оказываясь неизменной в каждом следующем месте. Сгорбленный старичок слушал радио, сидя на табуретке в крошечной коморке, открытой нараспашку.
- Мест нет. – Проскрипел он тягуче.
- Я к Риггу.
- Последний этаж. – Махнул он иссохшей, словно у мумии, рукой, и прикрыл глаза, через минуту он наверняка позабыл о моем визите.
По крутой лесенке с затертыми перилами я поднялся к мансарде. Толкнул облезлую голубую дверь, но она оказалась заперта.
- Сейчас. – Донесся изнутри знакомый голос, затем щелкнул замок. – Ты сегодня рановато.
Когда Берни понял свою оплошность и попытался закрыться, я решительно толкнул дверь плечом и оказался внутри. Парень испуганно попятился, пока не уперся спиной в стену. Долго отступать ему не пришлось, комнатушка была едва ли многим больше чем та, которую я только что видел внизу. Все убранство состояло из одной железной кровати, столика, стула и комода. На столе стояла початая бутылка «Олд Кроу». Я провернул ключ в замке и сунул его в карман.
- Мистер Кейн… - Пролепетал Берни, он все еще не мог заставить себя поверить в реальность моего появления.
- К твоему счастью. Радуйся, что это я.
- Как вы меня нашли?
- Я же страховой следователь, забыл, это почти, как полицейский. Хотя, признаю, я должен был догадаться раньше. Спрятаться у старшего брата – это же так очевидно.
- Вовсе я не прячусь. Мое прошлое жилье было отвратительным, тут, конечно, тоже не дворец, но видели бы вы ту халупу.
- О, я видел.
- Видели? Зачем вы ищите меня, мистер Кейн? Постойте-ка, там, в баре, вы помогли мне не случайно?
- Помог случайно, а искал я тогда не тебя, а Этель Браун, или Вайолет, как она стала потом себя называть. Я рассчитывал, что ты мог мне помочь.
- Как же? – Берни бочком добрался до кровати и уселся на матрас, а я занял единственный стул. – Вы ее нашли?
- Нет, не нашел. Зато нашел Кэрри Бонд, но прежде нее добрались люди Спинеллы, избили и несколько дней продержали в подвале.
- Черт! – Берни обеспокоенно заерзал. - Как она, с ней все в порядке?
- Надеюсь, что теперь да. Она мне кое-что рассказала.
Голливуд выглядел бледным и уставшим, под глазами залегли глубокие тени. Он старался избегать смотреть мне в глаза, но то и дело не сдерживался и бросал пытливые взгляды из-под густых ресниц.
- Она бы не стала. – Тихо, но упрямо, сказал он, уставившись в пол.
Мне не хотелось врать ему в отношении подруги. Это было и не нужно. Она лишь проявила беспокойство, тем самым натолкнув меня на определенные мысли.
- Она тебя не выдала, даже когда ее били. Можешь поблагодарить ее за смелость, это, пожалуй, спасло тебе жизнь. И теперь у меня есть шанс помочь тебе избежать электрического стула.
Тут я, пожалуй, переборщил. Берни сжался, лицо его окаменело, он явно приготовился спасать свою жизнь любым способом и отрицать все до последнего. Я на минутку задумался, как лучше подобраться к нему снова, когда за дверью скрипнула половица, и кто-то решительно дернул за ручку.
- Эй, малыш, открывай, это я.
- Подожди минутку, Гарри. – Выдавил тот, дыша, словно ему не хватало воздуха, потом посмотрел на меня умоляюще. – Не впутывайте брата.
- Постараюсь. Но ты должен рассказать мне все.
Гарри снаружи начал терять терпение. Он постучал еще раз, чуть громче и настойчивее.
- Ты что, девчонку там притащил? Открывай давай, мне надо кое-что рассказать.
- Боюсь, мистер Ригг, на девчонку я не потяну. – Сообщил я, подойдя к двери.
- Кто это? Берни, с тобой все хорошо?
- Да, я в порядке. Это мистер Кейн, он следователь. – Отозвался младший.
Снаружи раздались приглушенные ругательства. Я дал ему время выпустить пар и переварить услышанное.
- Послушай, Гарри, может ты немного пройдешься, а? А мы с мистером Кейном сами все решим. – Протянул Берни, тоже подойдя к двери.
- Никуда я не уйду, малыш, забудь об этом. Может, наконец, откроете, или мне так и торчать тут в коридоре.
Я жестом приказал младшему вернуться на кровать и провернул ключ в замке.
- Это вы! – Выдохнул Гарри, войдя и привалившись спиной к двери. – Вы были в доках, вот откуда у вас мой адрес. Но Салливан сказал, что вы из страхового агентства.
- Так и есть, я страховой следователь.
Старший тряхнул головой. Он с сомнением взглянул на брата, не понимая, как должен себя вести, потом прошел внутрь и устало опустился на крышку комода.
- Объясните уже, наконец, что тут происходит.
С его появлением Берни совсем скис и ссутулился, приникнув плечом к железному изголовью, словно ища поддержки. Ему явно не хотелось ничего объяснять, поэтому говорить решил я.
- Берни вляпался в очень крупные неприятности, мистер Ригг. Мне неизвестно, что он вам рассказал, так что выслушайте мою версию – в ночь с 20 на 21 октября он находился в клубе «Фламинго» вместе с девушкой по имени Кэрри Бонд и двумя мафиози, укравшими деньги у одного немецкого курьера. Потом он застрелил обоих из револьвера «Смит и Вессон» 38 калибра, забрал саквояж с деньгами и сбежал.
- Будь у меня такая куча денег, стал бы я сидеть вот тут? – Подал голос Голливуд, махнув рукой на комнатушку. – Ничего я не забирал… И не стрелял ни в кого.
- Полиция разыскивает револьвер. Надеюсь, тебе хватило ума его выкинуть?
Берни издал сдавлений стон и каким-то чудом умудрился побледнеть еще больше, что не укрылось от глаз старшего брата.
- Боже, ну ты и идиот! Что ты с ним сделал? Почему не рассказал все мне?
- Это не мой револьвер, я взял его в аренду. В лавке Макнаба. Сказал, что хочу с подружкой пострелять по банкам. Все знают, что у него можно взять револьвер на день за два бакса, если оставить залог в пять.
- Все знают? Поверить не могу… - Гарри потер лицо и откинулся спиной на стену. – Я ведь чувствовал, что что-то здесь не так…
- Значит, полиция очень скоро его найдет, возможно, уже нашла. – Простодушие Берни выбивало меня из колеи. - И этот Макнаб тебя сдаст, даже не сомневайся. Я - твой последний шанс, пока они сюда не добрались. Рассказывай все, как было, и мы постараемся что-то придумать.
- Давай, малыш. – Подбодрил его Гарри, почувствовав, что отвертеться уже не выйдет. – Выкладывай.
- Я не собирался стрелять, до сих пор не понимаю, как так получилось. – Признался младший. – Все должно было произойти совсем иначе. Кэрри рассказала мне про деньги. Что Луи с его приятелем хотят украсть целую кучу наличности у одного парня из нацистов. Луи вообще все ей выбалтывал, а она уже пересказывала мне. Они всегда торчали в клубе по полночи… Мы с Кэрри сначала просто трепались, прикидывали, что могли бы сделать с такими деньгами. Я бы выплатил долг за ферму... А потом стали обсуждать, как бы действительно их заполучить. Она придумала добавить в выпивку барбитал, его можно купить в аптеке. Они всегда пили мартини и ели устриц, мы решили, что так они и поступят. Купили таблетки, растолкли и всыпали в бутылку. И стали ждать.
- А револьвер?
- Я взял его для страховки. Вдруг они бы что-то заподозрили или таблетки бы не успели подействовать. У них-то стволы всегда при себе. Я ведь даже не стрелял из револьвера прежде, только из ружья на ферме, но Макнаб показал мне как. А потом все пошло совсем не так, как мы планировали. Я прятался в кухне. Луи и Лаймер появились и вели себя очень возбужденно, они громко смеялись, хвастались, как ловко все получилось. Когда Кэрри принесла им мартини, Луи швырнул бутылку на пол и сказал, что сегодня они будут пить шампанское. Они пили и гоготали, как сумасшедшие, потом заставили ее танцевать. Я не знал, что делать. Выглянул тихонько и увидел тот саквояж. И меня переклинило, я решил, что теперь нельзя отступать. И придумал, что будто сыграю роль грабителя, как в кино. Они уже порядком набрались… Когда они меня увидели, то все еще продолжали смеяться. Но по глазам я понял, что живым оттуда не уйду. Потом Лаймер потянулся к поясу, и я начал стрелять. Стрелял, пока патроны не кончились. Вот сейчас рассказываю это вам, а сам все еще не верю, словно это и не со мной было…
- Что потом?
- Все перепуталось в голове. Я не вру, честно, все как в тумане. Я схватил саквояж и побежал с ним в гримерку, там мы собирались поделить деньги и разбежаться, сразу же уехать из города. Такой был план. Потом на меня напал какой-то ступор, я вернулся в зал за Кэрри, она все еще стояла на сцене, ее колотило. Мне тоже стало плохо, когда я увидел их… пришлось бежать в туалет. Мне еще никогда прежде не было так худо. Кэрри зашла за мной и сказала, что нам надо уходить. Черт, да я идти-то мог с трудом, весь взмок. Чуть не забыл про револьвер, оказалось, я выронил его прямо в зале, пришлось за ним вернуться, а потом меня снова вывернуло. И тут Кэрри спрашивает: «А где деньги?». Я-то оставил их в гримерке. Мы кинулись туда. Но они исчезли. Исчезли, и все. Никакого саквояжа там не было. Мне показалось даже, что я схожу с ума. Мы обшарили всю гримерку, и кухню и туалет. Но пора было уходить, и мы ушли. Решили, что будем вести себя, как обычно, ведь нас никто не видел. Я не знал, что Кэрри схватили, думал, она просто отсиживается.
- А где вы обсуждали свой план?
- Там же, в клубе, в ее гримерке. Я входил с заднего входа, она мне открывала.
- Этель при этом не присутствовала?
- Нет, конечно. Я вообще не знал, что она пропала, я больше и близко не подходил ко «Фламинго».
- Кэрри знала про револьвер?
- Нет. Я ей не сказал, не хотел ее пугать.
- Что теперь с ним будет? – Спросил Гарри, вид у него стал такой же изможденный, как у брата.
Я хотел бы соврать что-нибудь обнадеживающее, но ситуация выглядела скверно, и я решил ничего не приукрашивать.
- В том виде, как сейчас, история тянет на высшую меру. Это предумышленное убийство, да еще по предварительному сговору. Если каким-то чудом адвокату удастся смягчить обвинение, то возможно пожизненное, но это маловероятно.
- Может, мне сбежать? – Жалобно протянул Берни.
- Полиция объявит тебя в розыск. И очень скоро эта информация попадет на улицы, тогда тебя станут искать не только детективы.
- Что же мне делать?
- Мне пока не все ясно в твоей истории. Так что рассказывай дальше. Что бы делал после той ночи?
- Да ничего, работал днем, а вечером напивался. Я обычно мало пью, но просто не мог уснуть трезвым.
- Ты съехал со старого адреса еще до убийств.
- Да, но это никак не связано, просто там был клоповник. Мне подсказали местечко получше, один парень в молочке, оказалось даже ближе к работе. Я и перебрался. А потом, пару дней назад, услышал про убийства в «Стекле» и испугался, что убийца ищет деньги. И решил пересидеть у Гарри.
- Ты не зря испугался, он действительно искал деньги.
- Знаю. Наверное, эти парни из «Союза» пострашнее мафии будут. Я сразу подумал, что за Гасснера захотят отмстить.
- Что еще за Гасснер?
- Ну, тот убитый курьер - Маркус Гасснер. Луи рассказал Кэрри, что он будет перевозить крупную партию денег, все было так секретно, что только он знал точную сумму. А Луи и Лаймер вроде как должны были его прикрывать. И обеспечить встречу.
У меня от волнения взмокла спина.
- Встречу с кем?
- С еще одним членом «Союза» в Бостоне.
- Знаешь имя?
- Да, его зовут…
- Стоп, молчи, не называй мне его. А теперь припомни, Кэрри не упоминала, для чего нужны были эти деньги?
- Для покупки оружия. – Уверенно заявил Берни. – Они об этом говорили в клубе, когда напились.
- Оружия? Тут, в штатах?
- Ну да, его привезут на грузовике в…
- Снова молчи. – Перебил я его. – Теперь слушай внимательно. Сейчас мы с тобой поедем к помощнику генерального прокурора. Он надежный, ему можно доверять.
- Сейчас? Поздно же уже…
- Ничего, разбудим. Ты расскажешь ему в общих чертах, что тебе известно о «Союзе», но не называй никаких имен, мест и дат прежде, чем прокурор предложит тебе сделку. Возможно, болтливый язык Луи только что спас тебя от электрического стула.
Гарри встал с комода, его взгляд метался между мной и братом.
- Вы правда хотите ему помочь?
- Именно это я и пытаюсь сделать.
- Тогда иди с ним, малыш, и делай все, что тебе скажут. И не забывай думать головой. Хоть иногда.
- Ладно… Ты постарайся, чтобы мама не узнала. Скажи, что я уехал, что меня позвали в кино.
- Что-нибудь придумаю. Бывай, Берни, увидимся.
- Бывай, Гарри.
Обняв брата, Гарри крепко стиснул его за плечи, а потом подтолкнул в мою сторону, как бы передавая эстафету. Получите-распишитесь, мистер Кейн, теперь жизнь мальчишки в ваших руках. Растерявшийся Берни тихо всхлипнул, Гарри отошел к крошечному окошку и отвернулся. Я взял Ригга-младшего под локоть и провел к машине.
- А что это за помощник, к которому мы едем, он не подведет? – Осторожно осведомился тот по дороге тоном пациента, который спрашивает, хороший ли доктор будет его лечить.
- Он сделает все, что нужно. Его зовут Клинтон Слоан, и он порядочный человек. – Заверил я.
И подумал – а являюсь ли сам все еще таковым? Сейчас я очень боялся сделать все неправильно.
Глава 11
Нам открыла экономка, она сказала, что мистер Слоан еще работает в своем кабинете и проводила подождать в гостиную. Через минуту она вернулась и сообщила, что хозяин нас ждет.
Берни при виде помощника прокурора сначала совсем оробел, съежившись в массивном кожаном кресле, но Слоан был из тех, кто умеет расположить к себе почти всякого, этим талантом он пользовался без зазрения совести. Вскоре Ригг уже выкладывал ему все известные подробности о «Союзе» услышанные от Кэрри и Бальдини с напарником. Поняв, о чем идет речь, Слоан попросил нас выйти ненадолго, чтобы он мог связаться со своим приятелем в ФБР.
- Я и не думал, что страховые следователи такие важные люди. – Потрясенно прошептал Берни, оглядывая гостиную, обставленную в классическом, но вполне современном стиле. – А у вас такие друзья.
- Мы скорее коллеги, я время от времени работаю на прокуратуру. – Пояснил я.
- Как думаете, мне можно будет увидеться с Гарри?
- Боюсь, это вряд ли. По крайней мере, в ближайшее время. Так надо для вашей общей безопасности.
- Понимаю. Но вы сможете рассказать ему, как идут дела? Пожалуйста.
- Обещаю, что поговорю с ним, когда с тобой что-то решится.
Слоан вышел в гостиную, прошел к встроенному бару и налил нам троим по порции коньяка.
- Сейчас сюда прибудет машина и отвезет тебя в надежное место. – Пояснил он Берни, протягивая стакан. - А утром я лично переговорю с прокурором и продолжу ему подписать сделку. Учитывая ценность твоей информации, с этим проблем не будет. Но ты должен понимать, что двойное убийство - это очень серьезное преступление, особенно при отягчающих обстоятельствах, поэтому просто так тебя не отпустят. Ты избежишь смертной казни и пожизненного, это я могу обещать, как и то, что сделаю все возможное, чтобы выбить тебе максимально выгодное предложение.
- Спасибо, мистер Слоан.
- Пока еще не за что, парень.
Минут через 20 на подъездной дорожке остановился темно-синий «форд» текущего года выпуска с двумя молчаливыми агентами внутри. Я похлопал Берни по спине и проводил его до заднего сидения. Потом мы со Слоаном устроились в кабинете и приговорили еще четверть бутылки, пока я пересказывал ему всю историю, хоть и в несколько отредактированной версии. Кое-что он уже знал от Куинна, кое-что стало для него новостью.
Когда я вернулся в свою квартиру, была уже глубокая ночь, или раннее утро, смотря, с какой стороны вести отсчет. Приняв душ, я улегся в постель и крепко уснул, на рассвете меня разбудил детский плач из нижней квартиры. Побрившись и выпив кофе, я порылся на полках в кухонном шкафу и нашел холщовый мешок в розовый цветочек с остатками муки. Вытряхнул муку в мусорное ведро и заметил, как в ней деловито копошатся мелкие коричневые жучки. Поразмыслив, я вынес ведро на балкон, чтобы насекомые не расползлись по кухне и не нашли себе другой источник пропитания. Утром перила были подернуты белым налетом инея, и я оставил судьбу жучков на милость погоды. Меня ждали дела поважнее.
Первый день ноября выдался холодным и солнечным. Лес, мимо которого я проезжал, желтел еще не полностью облетевшей на ветру листвой, но воздух уже стал по-особому пронзительно прозрачным, как бывает поздней осенью.
Я застал Эдварда Ригга на заднем дворе, он ковырялся в двигателе трактора «фордзон», чертыхаясь себе под нос.
- Опять магнето барахлит, вечно с этой развалюхой одно и то же. – Угрюмо сообщил он, когда я подошел ближе. – А я ведь даже еще не расплатился за него по кредиту.
- Похоже, ему пора на пенсию. – Заметил я.
Ригг воспринял это на свой счет и мрачно сплюнул под металлическое колесо.
- Чего тебе еще нужно? Мне сейчас не до болтовни.
- И все же, поговорить придется. Твоего сына вчера арестовали.
- Берни?
- Верно.
- Да что за день такой сегодня! – Фермер в сердцах схватил с пенька кусок ветоши и принялся энергично вытирать ладони. – Пройдем в дом, наверное. Что он натворил?
- Давайте лучше не в дом. Не хочу, чтобы нас кто-то еще услышал, дело не совсем простое.
И я рассказал Эду ту часть истории, которая касалась его сына. Тот слушал молча, бледнея и мрачнея с каждым сказанным мной словом. Когда я сообщил, что младшего забрали агенты ФБР, он уронил пшеничного оттенка голову на сложенные ладони.
- Это точно правда? Уверен, что это Берни убил тех двоих?
- Уверен. Он сам признался при мне и Гарри.
- Господи… Элму это точно прикончит.
- А ты не говори ей всю правду. Скажи, что ему пришлось уехать. Он и сам просил так сделать.
- Моя жена хоть и больна, он она же не идиотка. – Ригг поднял на меня выцветшие голубые глаза, затуманенные печалью. – В какое такое место он бы уехал, откуда нельзя написать письмо? Тем более, он обещал не уезжать, пока она жива. Я не стану ей врать, она быстро поймет, что дело нечисто... Но, пожалуй, не станут говорить, что он сел за убийство. Лучше что-то не столь серьезное, пусть думает, что он отделается коротким сроком. И Дженни тоже знать незачем… Боже, да ведь об этом напишут во всех газетах!
- Не напишут. – Успокоил я его. – Если делом займется ФБР, Бернард Ригг в прессе упоминаться не будет. Они скроют его личность.
- Дай-то бог. Как я понял, он крупно со всех сторон влип… Черт, это я во всем виноват, все из-за проклятых денег. Я и Гарри из кожи вон лезли, чтобы что-то заработать, я, бывало, упрекал его, что он занят не тем. Вот он и решился. Лучше бы уехал сразу в свой Голливуд, толку от этого рабского труда… Я взял заем на три тысячи, думал поправить дела, а теперь должен банку все пять. Просрочил все платежи, мне таких денег никак не заработать. Столько горбатились, а фермы все равно лишимся. Дотянуть бы только, чтобы жена не увидела, как мы пойдем по миру.
- Дженни говорила, что где-то здесь есть домик у озера, это далеко?
Ригг удивленно приподнял светлые брови, не понимая, с чего это я вдруг заговорил о каком-то домике, но все же ответил после небольшой паузы.
- Да нет, совсем не далеко. Я сам его построил много лет назад, когда Генри только родился. Теперь он уже разваливается.
- Проводишь меня туда?
Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что других вопросов не последовало. Молча махнув идти за ним, Эд провел меня мимо загона с парой приземистых бурых коней, щиплющих сено из кормушки. Позади них топтались по примерзшей грязи с десяток черно-белых коров. Судя по размеру коровника, сооружали его с расчетом на лучшие времена.
Позади фермы тянулось поле, огороженное каменной стеной, потом негустой лиственный лес, краснеющий кленовыми листьями на молодых деревцах у опушки, между которых распростерли корявые узловатые ветви старые полусухие яблони. Мы миновали ложбину с тоненьким мелким ручьем, и вышли к пологому берегу небольшого озерца, окруженного дубами. Тишина здесь казалась звенящей.
- Так ты нашел ту девчонку, что искал? – Не оглядываясь спросил Ригг, идущий впереди.
- Нет, пока не нашел.
- Вот. Пришли.
Между двух могучих стволов примостился небольшой сруб с парой окошек и крылечком. Дверь уже рассохлась и держалась на простом деревянном запоре, бревна снизу покрывал слой зеленоватого мха, чуть покосившаяся крыша явно текла во время дождя. Но когда-то здесь наверняка было очень симпатично, особенно погожим летним днем.
- Говорил же – разваливается. – Покачал головой хозяин. – Мелкие Гарри и Берни тут играли и купались в озере, я расчистил местечко, чтобы входить в воду, но от того уже и следа не осталось… Да, было время…
Я толкнул дверь и вошел внутрь, из обстановки тут сохранилась пара лавок и столик у стены. Расшатавшиеся пыльные доски под ногами скрипели и зыбко продавливались. В углу под окном явственно виднелись следы чьей-то деятельности, пыль тут оказалась стерта, рядом валялись какие-то обрывки тряпок. Нагнувшись, я просунул пальцы в щель и дернул одну из досок на себя, она подалась без всякого усилия. Откинув ее в сторону и оторвав вторую, я и Эдвард Ригг заглянули в образовавшийся проем.
- Твою же за ногу… - Пробормотал фермер.
На влажной земле лежал сверток из старого полуистлевшего пледа, сквозь прорехи в ткани явственно виднелись зеленоватые купюры. Я выудил сверток и вывалил содержимое на пол – плотненькие, перевязанные тонкой бечевкой пачки казались ненастоящими с этой полусгнившей лесной хибаре.
- Пресвятая Дева, сколько же тут?
- Много. – Ответил я, в пачках были банкноты крупным номиналом. – Очень много.
- Ничего не понимаю. Выходит, это девчонка... Но как деньги попали к ней?
- Я пока еще и сам не все понимаю в этой истории. Только сама Этель Браун может ответить на вопросы, но прежде ее еще надо найти.
Вынув из кармана свой веселенький мешок из-под муки, я стал собирать деньги в него. Лицо у меня горело, рядом тяжело и взволнованно дышал Ригг. Ни он, ни я никогда не имели дела с такой огромной суммой. Выбрав из кучи пачку с 500-долларовыми купюрами, я протянул ее ему. Он уставился на нее с благоговением и ужасом.
- Возьми. Тут наверняка хватит, чтобы покрыть долг банку.
- Наверняка? Да тут как минимум вдвое больше. – Ригг протянул было руку, но не мог решиться взять деньги, пальцы его мелко подрагивали. – Это ведь грязные деньги?
- Это просто деньги. Их могли пустить на что-то нехорошее, а ты можешь с их помощью спасти свою ферму. Не заставляй себя уговаривать, у меня и так седых волос от всего этого прибавилось.
- У нас не будет из-за них проблем?
- Только если ты сделаешь какую-то глупость, например, припрешься в банк со всей суммой сразу. Ты же сможешь придумать, как все правильно провернуть?
Я с долей сомнения посмотрела на Ригга, от его сообразительности теперь будет завесить моя собственная свобода. Не ошибусь ли я, положившись на едва знакомого мне человека? Фермер нахмурившись покусал губу.
- Продам пару коров с аукциона, в банке никто не станет проверять количество и цену, им вообще-то плевать, откуда деньги. Потом скажу, что занял у двоюродного брата. Или сдал часть поля соседу. Понемногу и наскребу пару тысяч. По-настоящему так ни черта не получилось бы, но в целом звучать будет правдоподобно.
Мне отлегло от сердца. Казалось, Ригг знал, что делать.
- Хорошо, так и поступи. Только не свети деньгами. Уж извини, что повторяю, но мне самому в тюрьму совсем не хочется. И не говори никому, и родным тоже.
- Не переживай, Кейн, я понимаю, что ты ради нас головой рискуешь, хоть и не возьму в толк, зачем тебе это?
- Да я и сам не могу сказать точно. Мне, бывало, пару раз помогали в жизни. Вот и я теперь стараюсь кому-то помочь.
- Что будешь делать с остальным?
- Сдам в полицию. Иначе эти деньги так и будут искать, и бог знает, кто еще может пострадать. Лучше всего избавится от них официально. Только придумаю, как это сделать, не упоминая вас.
Ригг проводил меня до машины и крепко пожал руку. Мешок я засунул в багажную нишу за задним сидением, холодея от одной мысли, какую сумму придется возить с собой. Но в этом своем решении я не сомневался.
На полпути к Кантону я заметил, как навстречу мне по дороге идет знакомая фигура. Узнав меня за рулем, Генри Ригг махнул рукой. Я съехал на обочину и остановился. Открыл дверцу со стороны пассажира. Стянув кепку с золотистой шевелюры, Гарри забрался на сидение.
- Зачем вы здесь, мистер Кейн?
- Я уже приезжал на ферму, когда искал Берни, познакомился с твоими. Решил, что должен рассказать, что с ним случилось.
- Вот я как раз и собирался рассказать, не вышел на работу сегодня утром, сразу сел на поезд. Есть уже какие-то новости?
- Пока нет, слишком рано. За дело теперь взялось ФБР.
Гарри кивнул. Он сидел, опустив голову, и я заметил, как сильно он походил на своего отца. Берни и Дженни, должно быть, унаследовали часть более мягких черт от матери.
- И что папа? - Неловко спросил Ригг-младший. – Как он воспринял?
- Нормально. Сказал, что для матери и сестры лучше придумать версию помягче, вроде мелкой кражи или хулиганства. Чтобы сильно не волновать.
- Наверное, так будет лучше. Черт, придется врать ей, когда она…
- Это во благо, парень, не упрекай себя за такое. Ты часто сюда приезжаешь?
- Когда сезон. Заготовка сена, или починить что-то надо. Потом возвращаюсь работать в порт. Знаете, я даже не виню Берни, он хотя бы попытался что-то сделать.
- И чем все для него закончилось? Нет, ты все делаешь правильно.
- А толку? Живу в клетушке на чердаке, у меня даже девушки нет, потому что ни сил, ни времени, ни денег, чтобы с кем-то знакомиться.
- Потерпи еще немного, сейчас непростой период, но всегда так не будет.
- Думаете?
- Так обычно и происходит.
- Ладно, пойду домой. Спасибо, что подумали про моих… Вы ведь скажете, когда узнаете что-то насчет брата?
- Обещаю.
По пути в Бостон, я ради развлечения стал прикидывать, на что потратил бы 300 тысяч. И к своему удивлению не смог придумать ничего действительно стоящего. Купил бы дом побольше? Машину поновее? Бросил бы работу? И чем тогда заниматься целыми днями? Разве что оставалось поехать в путешествие, но и эта мысль не показалась привлекательной настолько сильно, чтобы я всерьез пожалел, что не имею таких денег. Наверное, будь я моложе, ход моих мыслей был бы другим. Парадоксальным образом я постоянно опасался остаться без средств к существованию, но при этом даже не знал, что делать, окажись они у меня в руках в чрезмерном количестве.
Въехав в город, я позвонил в участок и меня сразу же соединили с Томом Куинном. Тот пожелал видеть мою персону немедленно. Судя по тону, спорить с ним сейчас не стоило, и я пообещал, что буду минут через 20. Детектив караулил меня возле входа, коротая время за сигаретой. Едва я припарковался, он отшвырнул окурок и решительным шагом направился к машине. Вид у него был зверский.
- Какого дьявола ты творишь, Кейн? – Прошипел он, рухнув на сидение рядом. – Почему я узнаю обо всем последним? Я уже был готов взять мальчишку, нашел и револьвер и лавочника, который его сдал. И что мне вдруг сообщают? Мое дело забирает ФБР! Я тут землю рыл, чтобы его раскрыть, а какой-то отставной шериф из сосновых лесов вот так запросто уводит у меня из-под носа подозреваемого?
Мне оставалось только ждать, пока он выпустит пар, да и сказать тут было особо нечего.
- Парень все равно окажется за решеткой. А так от его ареста будет хоть какая-то польза. – Заметил я.
- От меня, значит, пользы нет?
- Это дело и так ушло бы к ФБР, когда парень заговорил. У него слишком ценные сведения. Ты, конечно, можешь злиться, но тут все с самого начала было серьезнее, чем просто мафиозная разборка. Мое вмешательство не сильно что-то изменило.
- Ты мог хотя бы сказать о своих планах.
- У меня не было времени, к тому же я опасался его спугнуть. Просто сделал то, что посчитал правильным в той ситуации.
- Дуайер застрелился. – Невпопад выдал Том, и это почему-то огорошило меня сильнее, чем должно было.
- Что?
- Арчи Дуайер пустил себе пулю в висок из служебного револьвера вчера вечером. Ты что, не читал газеты?
- Еще нет.
- А чем ты вообще занимался?
- Тяжелый был вечер. Я просто вырубился. – Ответил я и зачем-то добавил. – Ремонт крыши влетел в 120 баксов.
- Могло быть и хуже. Теперь жди, пока потечет канализация. – Тон Куинна слегка смягчился, внезапные траты вызывали у него редкие приступы сочувствия.
Подумав о том, что жалуюсь на потерю 120 долларов, когда у меня в машине лежит почти 300 тысяч, я постарался подавить нервный смешок. Вышло не слишком удачно, и Том окинул меня цепким взглядом. Должно быть, выглядел я достаточно скверно, потому что гнев его почти сошел на нет.
- Ладно, оставим это пока. Этель Браун все еще не найдена, есть какие-то новые идеи?
Я покачал головой.
- А я тут, кстати, сделал домашнее задание и поговорил с Гордоном Глэдстоуном. Ты знал, что он в процессе банкротства?
- Нет. – Искренне удивился я. – Мод сказала, что они не общаются, и я не стал его искать. Казалось, с деньгами у нее все в порядке.
- Всегда проверяй родственников, дружок. – Напутственно заметил детектив. – Его бизнес прогорел, недвижимость обесценилась, он буквально останется ни с чем. Вот такие дела.
- Поговорю еще раз с Мод. – Решил я. – Ты не против, если я сам?
- Валяй. Но все же попробуй дать знать, если она вдруг тоже окажется ценным для федералов свидетелем.
Я притормозил у дома с зеленым фасадом. По шевельнувшейся занавеске можно было догадаться, что Мод в свой гостиной услышала шум двигателя и полюбопытствовала взглянуть на улицу. Не отпуская руль, я смотрел в пространство перед собой и не мог заставить себя сдвинуться с места. Казалось, мешок с деньгами сделал «форд» на тонну тяжелее, и таким же невидимым грузом давил на меня. Где-то очень глубоко внутри затаилась тихая паника, но при этом чувствовал я себя вполне уверенно, словно какая-то мембрана разделяла две половины моего существа. Что-то подобное, должно быть, испытывал Берни Ригг, когда цепенея от ужаса, он, тем не менее, продолжал нажимать на спусковой крючок, пока не расстрелял весь барабан.
За добротной деревянной дверью находился небольшой тамбур, лестница впереди вела на второй этаж, к апартаментам миссис Глэдстоун. Слева расположилась пустующая сейчас квартира, а справа притаилась неприметная дверца, запертая на задвижку, она вела в подвал. Я вернулся в машину и взял хранившуюся там фомку и фонарь. Проверил, работает ли он. Мне очень не хотелось оказаться в подвале в полной темноте. Еще не войдя туда, я чувствовал, как рубашка на спине стала мокрой от пота, а во рту появился землистый металлический привкус, от которого я не мог избавиться с самого 1918 года, когда угодил под завал обрушившегося от взрыва окопа.
Снизу потянуло сухим затхлым холодом и горьковатой угольной пылью. За дверью обнаружился выключатель, единственная тусклая лампочка осветила узкие каменные ступеньки и уходящий в темноту длинный коридор с низким потолком. Я услышал тихое шипение – за кирпичной перегородкой справа находилась котельная с печью и маленьким окошком сверху, откуда в угольный бункер сгружали топливо. Живое теплое сердце дома, скрытое под землей. Быстро оглядев помещение, я прошел дальше.
Вдоль стен был свален обычный для подвалов хлам – старые доски и ящики, мешки, набитые неизвестно чем, покрытая паутиной сломанная мебель. Осторожно обходя эти раритеты, я едва не напоролся затылком о край этажерки, когда шарахнулся от какой-то мелькнувшей сбоку тени, оказавшейся моим собственным отражением в тусклом разбитом зеркале, засунутым за пустые рамки от картин. За кучами старья легко было не заметить дверцы, ведущие в отдельные отсеки, где жильцы могли хранить особо ценную рухлядь надежно запертой. Небольшой навесной замок на одной из дверей был покрыт свежими царапинами у замочной скважины. Я поддел фомкой скобу, дерево протяжно скрипнуло и крепление вырвалось вместе с мелкой щепкой. Луч фонаря осветил помещение, забитое все тем же скарбом – световое пятно выхватывало из тьмы фрагменты нагроможденной вдоль стен мебели, рулонов ковров, баррикады из ящиков и коробок. Открыть дверь полностью мешал какой-то объемный упругий предмет за ней, я посветил фонарем на ком из старого ковра и заметил торчавший из-под него женский ботинок. Откинув тяжелый заскорузлый край, я, наконец, нашел девушку, которую искал все эти дни. Этель Браун смотрела куда-то в бок чуть приоткрытым единственным глазом. В подвале было холодно и сухо, поэтому разложение протекало медленнее, но над ее лицом и руками уже успели поработать крысы. До меня донесся легкий сладковато-гнилостный запах. На светлой кофточке из мягкой ангорской шерсти виднелось маленькое темное отверстие, прямо посередине между холмиков грудей. К горлу подступил комок.
- Не стоило этого делать. – Раздался голос у меня за спиной.
Глава 12
На меня смотрело короткое дуло револьвера «Покет Позитив» 32-го калибра, тускло поблескивающее вороненой сталью в луче фонаря. Мод, одетая в просторную ночную сорочку и наброшенный сверху стеганый халат, казалась бледным призраком, спустившимся по мою душу.
- Не стоило делать чего? – Уточнил я.
- Этого. – Женщина чуть качнула револьвером. - Лезть сюда.
- Разве вы меня не за этим наняли? Посмотрите, что крысы сделали с ее лицом.
Глэдстоун против собственной воли метнула взгляд в угол и издала сдавленный захлебывающийся звук, борясь с тошнотой. Я направил фонарь прямо ей в глаза, потом выключил его и резко толкнул дверь. Раздался вскрик и лязг упавшего на каменную кладку револьвера. Снова щелкнул переключатель – маленький «кольт» отлетел метра на два в сторону, его перламутровая рукоять светилась в темноте таинственным жемчужным переливом. Я не стал его подбирать, боясь смазать отпечатки, но держался так, чтобы не дать шанса до него дотянуться. Мод потерла ушибленную кисть, ее губы искривила злобная гримаса. На глазах она подурнела и постарела лет на десять. Прижав ладонь ко рту, она судорожно сглотнула, рассеянный взгляд заметался по стенам.
- Какой ужас. – Выдавила она писклявым голоском, и меня сразу охватила злость.
- Даже не пытайтесь. Полиция скоро будет здесь. Им уже все известно.
- Известно? Что им известно?
- Перестаньте разыгрывать дурочку, вам это не идет. Вы застрелили свою племянницу. А теперь угрожали оружием мне.
- Глупости. Я приняла вас за грабителя, здесь темно, а я в доме совсем одна. И зачем мне убивать Этель, я любила ее, она единственный близкий мне человек.
- Из-за денег, миссис Глэдстоун. Ведь ваш муж банкрот. Эта репетиция не поможет, зря стараетесь, приберегите спектакль для суда. Сегодня вам отведена другая роль, и руководить действием будет полицейский детектив. Лучше подумайте о том, что пуля, убившая Этель, совпадет с этим милым револьвером.
Мод привалилась плечом к косяку, воля к сопротивлению внезапно покинула ее. Она тщательно избегала смотреть в сторону девушки, взгляд ее потух, руки безвольно повисли вдоль тела. Поежившись, она плотнее запахнула полы халата и произнесла отрешенно.
- Револьвер мне подарил Гордон, когда я пожаловалась, что мне страшно жить в доме, где некому меня защищать. Еще раньше он ради развлечения научил меня стрелять, и довольно неплохо. Знаете, я никогда не боялась оружия, как другие женщины.
- И вы решили применить его против племянницы?
- Давайте уйдем отсюда. Здесь холодно.
- Нет, рассказывайте сейчас. – Я опасался, что наверху, в свете дня, она воспрянет духом, и моя власть над ней закончится. – Когда это произошло?
- После тех убийств во «Фламинго». Она не пришла ночевать без предупреждения, я даже разволновалась. Но тогда я еще ничего не знала, поэтому сначала просто решила выждать, вдруг она вернется сама. Потом появились эти жуткие новости про застреленных в клубе... И вот через день она действительно вернулась. Вся какая-то дикая, взвинченная. Она была на гране истерики, все время срывалась на нервный смех. Сказала, что пришла забрать свои вещи и документы, и что уезжает от меня навсегда.
Взгляд Мод задержался на ботинке Этель и остекленел.
- Что дальше? – Подтолкнул я ее. – Вы ее остановили?
- Конечно, я ее остановила и потребовала объяснений. Столько лет ее растила - у меня было право знать. И она все мне выложила. У нее случилась какая-то вспышка, казалось, ей очень хотелось похвастаться перед кем-то… Сказала, что подслушала разговор одной танцовщицы - та обсуждала с другом, как можно украсть деньги у своего мужчины. И тем вечером, когда все должно было случиться, сделала вид, что ушла домой, но вместо этого спряталась в подсобке или гардеробе, не помню точно. Она не могла поверить, что все получится, но все же попыталась. Потом она услышала выстрелы, испугалась и хотела сбежать, но увидела в щелку, как парень оставил в гримерке большой кожаный саквояж. И тогда она тихонько выбралась, схватила его и смылась, так что ее никто не видел. Сумка оказалась набита деньгами! Я вспомнила новости из «Глоб» и поняла, что она говорит правду.
- Вы их видели?
- Деньги? – Мод немного оживилась, ощущение собственной правоты придало ей сил. – В том-то и дело, что нет. Когда я спросила ее про них, она расхохоталась мне в лицо и заявила, чтобы я на них не рассчитывала. Что она спрятала их там, где никто не найдет. Представляете? Говорить мне такое, после всего, что я для нее сделала!
- Она знала, что Гордон обанкротился?
- Именно, что знала! Наверное, поэтому и ухватилась за эту возможность. Но она все решила забрать себе, хотя понимала, что я останусь без гроша. Целая сумка денег! Это же состояние. Там бы с лихвой хватило на двоих, мне ведь много не надо. Но нет, ей было мало. Жадная мерзавка. – Миссис Глэдстоун скрипнула зубами. – Вот так просто выкинула меня из своей жизни. И принялась спокойно паковать чемоданчик. Я взяла револьвер и встала у нее на пути. Она могла просто сказать мне, где этот проклятый саквояж. А она снова начала хохотать.
- И вы ее застрелили.
- Она меня вынудила - хотела меня оттолкнуть. Я отволокла ее сюда, в подвал. Оказывается я сильнее, чем сама могла подумать.
- А потом стали соображать, как бы вам найти эти деньги. И придумали нанять кого-то, якобы для поиска племянницы.
- Это был единственный шанс, мне ничего другого не оставалось. Сначала пришлось рискнуть и обратиться в полицию, чтобы все звучало правдоподобно. Я решила, что разыскивая ее, вы могли пройти по следам и понять, куда она дела сумку.
Мысль оказалась очень здравой, но сообщать об этом Мод я не стал. Меня начало тошнить от ее компании, захотелось выбраться наверх и уехать как можно дальше от этого места.
- А потом? Продолжили бы жить здесь, зная, что в подвале крысы обгладывают тело единственного родного человека, что у вас оставался?
- Не надо этого пафоса, мистер Кейн. – Отмахнулась та устало. – Мы так никогда и не стали близки, несмотря на то, что она выросла у меня на руках. Моя сестра отдала за нее жизнь… Но нет, отвечая на ваш вопрос – нет, я не стала бы жить здесь. Получи я деньги, уехала бы куда-нибудь во Флориду, говорят, там чудесный климат. Сменила бы имя и зажила счастливо, как того заслуживаю. А вы бы получили свою долю за труды.
- Как щедро. Идемте, за вами скоро приедут. Приведите себя в порядок, если не хотите показаться в участке в таком виде.
Мы поднялись на второй этаж. Словно перешли из одного мира, мрачного и пропитанного духом смерти, в другой, светлый и уютный, где вкусно пахло кофе, а у окна чирикала в клетке пестрая канарейка. Мод шла, словно корова на скотобойню, я старался не допускать в себе и тени жалости, но никакой радости от своей победы не испытывал. Проводив ее до спальни в задней части квартиры, я вынул из замочной скважины ключ и запер дверь снаружи.
- Буду ждать машину внизу. – Сообщил я. – Здесь мне душно.
В коридоре я набрал номер центрального участка и потребовал, чтобы меня связали с детективом Куинном. В кабинете его не оказалось, но патрульный Бейли, с которым мы уже работали прежде, вызвался разыскать его. На всякий я случай продиктовал адрес и добавил, что речь идет об убийстве. Потом спустился к «форду» и вытащил из-за сидения свой цветастый мешочек. Трусливо озираясь, словно домушник на первом деле, я метнулся к подвалу и с облегчением укрылся в его полумраке. Мне не терпелось избавиться от своего груза. Поборов секундный приступ отвращения, быстро прошел в клетушку, где покоилось тело девушки. Мысли мои лихорадочно метались – спрятать мешок здесь или в коридоре? Не будет ли он слишком на виду? Или вдруг его вовсе не заметят? В дальнем углу прошуршала крыса, вздрогнув от неожиданности, я сунул деньги в первую попавшуюся щель между досок, убедился, что светлую ткань видно, если посветить фонарем, и поспешил на улицу.
Пальцы подрагивали, когда я вынимал сигарету, но к тому времени, как к дому подъехала полиция, я уже полностью пришел в себя. Куинна сопровождал детектив Флетчер и патрульный Бейли. На второй машине прибыл коронер. Я объяснил, как найти Этель и выбитый из руки Мод револьвер.
- Какая удача: и жертва, и орудие убийства в одном месте. – Обрадовался Флетчер и прихватил большой бумажный конверт. – Бейли, тащи фонарик и давай со мной.
Мы с Томом поднялись на второй этаж. Прежде чем отпереть дверь в спальню, я тактично постучал. Когда изнутри не последовало никакой реакции, у меня мелькнула мысль, что Глэдстоун могла что-то с собой сделать, и я поспешно провернул ключ в замке.
Мод сидела возле зеркала и смотрела в него пустым взглядом. На ней был строгий темный костюм и пальто с воротником из норки, а также вишневая шляпка-клош. Не считая небольшой бледности и отрешенного выражения, выглядела она вполне достойно.
- Вы арестованы по подозрению в убийстве Этель Браун. – Объявил Том. – Я детектив Куинн, мы с вами сейчас прокатимся в центральный участок.
Мод встала и прошла мимо меня, не забыв прихватить со столика маленькую бархатную сумочку и перчатки. В дверях она остановилась.
- Мистер Кейн, у меня к вам единственная просьба. Пообещайте выполнить ее.
- Что за просьба?
- Моя канарейка. Если оставить ее тут, она погибнет. Заберите ее. В кухне на самой первой полке, возле сахарницы, стоит баночка с кормом. Вода и немного зерна – вот и все, что ей нужно. Вы это сделаете?
Я замялся, но Мод заартачилась, упрямо сопротивляясь взявшему ее под локоть Куинну.
- Да, хорошо, я обещаю, что заберу ее. – Сдался я, чтобы не допустить возможной сцены.
Внимательно взглянув мне в лицо, миссис Глэдстоун развернулась и покорно пошла по коридору. Канарейка проводила ее отрывистым свистом.
Когда мы спустились к машине и усадили подозреваемую на заднее сидение, Флетчер вышел нам навстречу, держа в руке потяжелевший и раздувшийся конверт.
- Упаковано. – Он слегка тряхнул своей добычей. – Все сходится - там девушка, а вот револьвер. Стэнли считает, что смерть наступила в результате огнестрельного ранения в область сердца, что и так вполне очевидно. Жаль только, крысы успели прилично попортить ей лицо, кажется, она была хорошенькой. Спустишься взглянуть?
Том кивнул, как мне показалось, без особого энтузиазма.
- Детектив Куинн! – Раздался взволнованный голос патрульного Бейли. – Смотрите, что я нашел!
Выбежавший из подвала рысью парень держал перед собой знакомый полотняный мешочек. Меня одновременно охватило и облегчение, и ужас. Я оглянулся на «бьюик» - Мод потрясенно пожирала мешок глазами, рот ее исказила судорожная гримаса, а лицо стало землисто-серого оттенка. Зрелище было отталкивающим, и я поспешил отвернуться. Куинн и Флетчер заглянули внутрь и одновременно удивленно присвистнули. Сообразив, что должен проявить любопытство, я подошел и еще раз пробежался взглядом по тускло-зеленоватым пачкам.
- Твою же…
- И не говори. Вот и нашлись пропавшие денежки. Да здесь пачки по 500, и по 1000, будь я проклят…
Прибыла машина из морга и прикрытое простыней тело вынесли на носилках, на улице улицы уже собралась кучка зевак. Бейли был отчитан за то, что вытащил мешок, не позвав предварительно детективов, но все равно оказался героем дня. Когда с формальностями на месте было покончено, я, вслед за отбывшим раньше Куинном, отправился в участок для дачи показаний. После чего меня милостиво отпустили.
На полу со стороны пассажирского сидения моего «форда» торчал золотистый купол клетки, рядом валялась жестяная баночка с просом. Убедившись, что птица дождалась меня вполне живой, я заехал домой и прихватил из тумбочки 120 долларов. Потом вырулил в сторону Розлиндейла.
Новые кедровые гонты на крыше дома выделялись среди старых серо-коричневых светящимся на солнце пятном. Сбоку у каменной кладки была сложена в рядок сорванная дранка. Я подъехал со стороны фасада и припарковался у обочины. Улица казалась вымершей в своей тишине и безмятежности под ярким ноябрьским небом. Эвелин вышла навстречу, видимо, заранее услышав шум мотора. Я вспомнил ее слова о том, что она узнавала мой автомобиль, едва я сворачивал на нашу улицу в Эшлоу. Она была одета в голубой брючный костюм, который очень ей шел, и щурилась на ярком солнце. Когда я выбрался из машины, она сделала два шага навстречу и замерла на крыльце.
При виде клетки в моих руках, глаза ее удивленно расширились.
- Еще один важный свидетель? – Чуть улыбнулась она.
- Что? – Не понял я сперва, а потом вспомнил наш разговор о Кэрри и кивнул. – Да, так и есть. Боюсь, эта пташка тоже попала в беду.
- Что же с ней случилось?
- Ее хозяйку арестовали. – Лицо Эвелин помрачнело, и я поспешил сменить тему. – Так вышло, что за птицей некому присмотреть. Я бы оставил ее у себя, но с новой работой… Меня сейчас иногда по паре дней может не быть дома, а ей надо менять воду и насыпать корм. Но если тебе не хочется, я сдам ее в зоомагазин. Просто подумал, вдруг…
- У нее есть имя?
- Вряд ли, это же канарейка. Но у меня есть банка с зерном. – В подтверждение я потряс птичьим приданным и добавил для верности. - Вряд ли она ест много.
- Что ж, так и быть, покупаю, мистер Кейн. Зайдешь выпить кофе?
- Если не помешаю.
Сначала все шло неплохо, я поставил клетку на столик возле окна, птица на солнце сразу стала выглядеть веселее. Мы выпили кофе, Эвелин рассказала, как прошел ремонт крыши – мастер выразил опасения, что весной может случиться новая протечка, и посоветовал заменить всю дранку, по крайней мере, перед следующей зимой. Я оставил деньги и поделился опасениями Куинна насчет водопровода. Она не спрашивала, чем я занимаюсь сейчас, и я, по обыкновению, сам не стал ничего рассказывать. По мере того, как безопасная тема обслуживания дома исчерпала себя, начало ощущаться напряжение. Я поблагодарил за кофе и уехал с чувством самому себе непонятного разочарования.
Поздним вечером я вновь стучал в дверь квартиры Тома Куинна. Не из-за потребности в компании, просто чтобы быть в курсе всего, что происходило после ареста Мод Глэдстоун. На самом деле я бы предпочел сейчас побыть один, кроме того, меня тяготило ощущение, что я просто использую друга в качестве источника информации.
- Что ж, шериф, поздравляю с раскрытием дела. – Детектив щелкнул зажигалкой. – Последние кусочки мозаики встали на место.
- Она подписала признание?
- Да. Правда настаивала, что взяла револьвер, чтобы лишь пригрозить, а выстрелил он случайно, когда девушка попыталась сдвинуть ее с пути. Но тут уж пусть разбирается суд. Мое дело сделано. По правде сказать, всех больше интересуют найденные деньги.
- И сколько там?
Том смерил меня долгим взглядом.
- Мне не сообщили, деньгами займется ФБР, так что сумму мы узнаем из газет. Но должно быть очень прилично, судя по объему мешка. Кстати говоря, миссис Глэдстоун утверждает, что лично обыскала подвал. Не смотря на то, что ее племянница панически боялась крыс и вряд ли стала там что-то прятать, он все равно обошла его со светильником.
- Вот как? Ну, там много всякого хлама, легко что-то не заметить.
- Конечно. Тем более, женщина убила близкую родственницу и, вероятно, находилась в состоянии шока. Она просто пропустила мешок в потемках. – Тон Куинна звучал так, будто он пытался убедить душевнобольного. – Если Этель Браун узнала о деньгах заранее, она могла продумать план. Переложила пачки в мешок, чтобы было не так заметно, спустилась в подвал и спрятала их там, а потом разыграла отъезд, чтобы после спокойно вернуться, например, ночью и забрать свой приз. Вполне правдоподобно, как думаешь?
- Наверное. – Промямлил я.
- Ну, вот и отлично. Все дело выглядит примерно так: покойные Бальдини, Лаймер пришли в клуб ночью после убийства курьера. Позже танцовщица впустил Бернарда Ригга, который застрелил обоих гангстеров. Дальше возможны варианты, или все деньги забрала Браун, как говорит тетка, или они поделили добычу, и каждый скрылся со своей долей. Но с Риггом мне уже не поговорить, Кэрри Бонд исчезла, а Этель Браун мертва.
- Ты забыл про Юргена Берера. Он хотел вернуть деньги, поэтому искал девушек и Берни.
- С Этель его опередила старушка Мод, а добраться до остальных помешали люди Спинеллы. Остается Кэрри. Куда же она подевалась?
Я пожал плечами.
- Кто знает. Но твоя версия насчет дележки не верная, я ведь говорил с Берни, он тоже утверждает, что все досталось Этель.
- Он вполне мог и соврать. Люди часто врут. И Кэрри Бонд все еще не найдена, а она могла бы многое объяснить.
- Деньги стащила Этель. – Повторил я, чтобы прервать повисшую паузу. – Это правда.
- Ладно. – Согласился принять мою версию Том. – Пусть будет так. Кстати, а когда ты понял, девчонка мертва?
- Когда увидел ее труп в подвале.
- Очень смешно.
- Ну извини. Я правда не знал наверняка, пока не увидел своими глазами. Но на эту мысль навел меня ты, когда сказал, что Гордон Глэдстоун банкрот. Мод это от меня скрыла. Были еще мелочи – она пару раз отзывалась о племяннице так, как обычно говорят об умерших. Но я как-то не мог поверить, что она на такое способна... Если честно, я до последнего надеялся найти Этель живой.
- Мы всегда надеемся. Даже когда понимаем, что шансов мало, все равно в глубине души теплится этот глупый огонек. Обычно напрасно.
- Ты поэтому ушел из розыскного?
- И поэтому тоже. Наверное, главным образом поэтому.
Мы посидели еще немного, но больше к теме «Фламинго» не возвращались. Том, определенно догадавшийся о многом из того, о чем я умолчал, мог при желании вытянуть из меня всю правду, если бы просто задал прямой вопрос. Но он милостиво позволил мне отмолчаться. Говоря откровенно, мне совсем не улыбалось оказаться в тюрьме, если подлинная история каким-то образом всплыла бы наружу.
В тот вечер мы с детективом заключили негласный договор и больше никогда не обсуждали эту тему.
Через пару дней в газетах появилась сенсационная заметка о раскрытии ФБР двойного убийства в клубе «Фламинго» с намеком, что к делу мог иметь отношение некий иностранный гражданин, и обнаружении крупной суммы наличности в размере более 250-и тысяч долларов. Если кто и знал, что изначально денег должно было быть больше, то вряд ли удивился, понимая, что часть могла просто осесть в карманах имеющих отношение к следствию.
В последующие дни мне постоянно снились кошмары. Они мучили меня и прежде, с тех пор, как я вернулся с полей сражений во Франции, но раньше я никогда не запоминал их после пробуждения. Теперь же смутные образы донимали меня целую ночь и преследовали утром. Мне виделось, что я заблудился в городе и никак не мог вернуться домой. Я узнавал улицы, но они причудливым образом смешивались и менялись местами, заставляя меня раз за разом ходить кругами и доводя до отчаяния. Или что я лежал в госпитале, в темной одиночной палате, и ко мне заходили молчаливые, словно неживые, врачи. И что-то тяжелое и инородное давило на меня сзади, парализуя и приводя в ужас. Открыв глаза, я видел перед собой все ту же темноту и не сразу мог понять, проснулся уже или все еще сплю.
Мне оставалось выполнить еще одну просьбу, данную в этом деле, прежде чем я смог бы поставить в нем для себя точку. Но для этого потребовалось некоторое время.
Наконец, перезвонив в свою справочную службу, я услышал от жизнерадостной Зини, что Клинтон Слоан желает видеть меня в своем кабинете завтра во второй половине дня. После непродолжительной встречи с помощником прокурора я отправился в Чарльстаун. Пришлось подождать в машине с полчаса, прежде чем Генри Ригг вернулся с работы. Он сразу заметил мой «форд» на улице и заволновался. За время, прошедшее с нашей последней встречи, он, казалось, повзрослел на пару лет и скинул несколько килограмм, которые вовсе не были лишними.
- Может, сходим перекусить? – Предложил я, выходя из машины. – Я угощаю.
- Спасибо, но не надо. Я поел после работы. Лучше поговорим там, где никого нет.
Мы поднялись в каморку под крышей, Ригг щелкнул выключателем, повесил на крючок на двери куртку и кепку, и провел пятерней по отросшим соломенным волосам. Потом кивнул мне на единственный стул, устроившись, по привычке, на комоде.
- Раз вы тут, значит, появились новости?
- Да. Но сперва ты должен пообещать, что все, что ты сейчас услышишь, останется строго между нами. Ради безопасности самого Берни в первую очередь.
Гарри быстро кивнул. Я вынул из внутреннего кармана запечатанный конверт и протянул ему.
- Ему позволили написать письмо. Думаю, это для твоей матери.
- Что в нем?
- Не знаю, я не вскрывал. Но его наверняка читали агенты, так что определенно ничего компрометирующего. Пара общих слов, чтобы ее успокоить, я так думаю.
- Надеюсь…
- Как она?
- Хуже. Она начала спрашивать о Берни, пришлось сказать ей, что он угодил под суд из-за драки. Боится, что больше его не увидит.
- Жаль это слышать. А чем она болеет?
- Сердце износилось раньше срока, так сказал доктор, она ведь еще совсем не старая. Что-то вроде ревматизма. Но в больницу она не хочет, все равно это не лечится. Так что будет с Берни?
- Он признал себя виновным и получил 10 лет, с возможностью досрочного освобождения через 7.
Гарри со стоном закрыл лицо ладонями.
- Боже… Он ведь совсем не убийца…
- Это куда лучше, чем могло быть. Он все же застрелил двоих, и сделал это не случайно. Такой срок просто подарок, уж поверь, не знаю, как Слоану это удалось. Берни еще молод, потом успеет и в Голливуд, если захочет.
- Я смогу его увидеть?
- Нет. Он будет отбывать в другом штате и под вымышленным именем. Так надо, чтобы до него не добрались. Понимаешь?
- Да. Понимаю. – В глазах парня блеснули слезы, он, очевидно, надеялся на чудо посущественней. – Это я виноват, я должен был за ним присматривать, а не пускать все на самотек.
Подчиняясь бессознательному импульсу, которому не смог противиться, я подошел и присел рядом на свободный край комода. Мне не нравилось, что Ригг все еще пытался навесить на свою совесть лишний груз, и захотелось как-то поддержать его.
-Он уже не ребенок. Не тебе отвечать за чужие поступки.
- Я ведь старший. Если бы мне сразу найти работу получше… Я первый приехал в город и совершенно ничего не добился. – Внезапно лицо его стало озадаченным. - Отец сказал, что продал пару коров за какую-то невероятную сумму. Даже кое-что внес в банк. Я-то представляю, сколько стоят наши коровы, не понимаю, где он взял деньги.
- Может, действительно повезло.
- Не знаю. Я теперь всего опасаюсь.
Я похлопал его по твердому плечу.
- Не бери на себя слишком много. Ваша ферма не первая и не последняя - тут никто не виноват, просто такая ситуация в стране. Но так не будет вечно.
- Мне бы вашу уверенность.
- Ты еще слишком молод, чтобы терять надежду. Я тоже знавал отчаянные времена, так что знаю, о чем говорю. Все понемногу наладится.
- Ладно. Спасибо, что разузнали насчет брата. Если появятся какие-то новости, вы ведь мне скажете?
- Конечно. Я оставлю тебе номер своего телефона, звони, если что-то понадобится.
К Мод Глэдстоун суд не был так милосерден. Меня вызвали, как свидетеля обвинения, вместе с Дафной Казо, изрядно огорошенной тем, как повернулось дело. Вырядившись во все черное, словно на похороны, она походила на нахохлившуюся больную ворону, но цепляться ко мне больше не пыталась.
Несмотря на то, что адвокат старался вызвать у присяжных жалость, ссылаясь на возраст, слабое психическое здоровье и непреднамеренность выстрела, на них произвело большее впечатление описание тела мертвой девушки в подвале с крысами и то, как женщина хладнокровно пыталась добраться до денег любым способом. Мод признали виновной и приговорили к пожизненному заключению.
После того, как эта новость появилась в газетах, Эвелин призналась, что отдала канарейку одной пожилой квартирантке, которой она очень приглянулась.
- Она позаботится о ней даже лучше, чем я, потому что уже имела дело с птицами. – Сказала она в трубку. - С канарейкой все будет хорошо, не волнуйся.
Я решил, что она права, и больше не волновался.
Охотник на фламинго
© Copyright: Елена Путник, 2026
Свидетельство о публикации №226040900702
Свидетельство о публикации №226040900702
Рецензии