Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 8

                Глава VII «Игра судьбы»

В холодном поту закрыл книгу сэр Генри. Минувшее пронеслось у него перед глазами. Неведомым образом он побывал в прошлом.  В ушах шумело, кровь пульсировала на висках, сердце бешено колотилось и перехватывало дыхание …
Он познал тайну проклятья, он прикоснулся к нему…

Вечерело. Заложив руки за спину, полковник неспешно брёл по унылым тёмным аллеям Честор-холла. Под ногами чавкала земля, покрытая лужами и бурым ковром опавшей листвы. Сэр Генри гулял уже третий час, и, погружённый в тяжёлые мысли, не замечал ни наступающего вечера, принесшего с собой туман и холод, ни промокших грязных сапог, он всё шёл и думал, думал, думал…
Осознать реальность проклятия и наличие призрака было куда легче, чем понять, что делать дальше.  Сэр Генри оказался в тупике. С одной стороны, можно было оставить всё как есть и переехать с Дианой, скажем, во Францию или Италию, но что это решало? В таком случае им предстояло всю жизнь жить не венчанными и всё равно проклятье висело бы над их детьми. Либо обвенчаться и сразу получить в наследство проклятье и смерть. Призрак Честор-холла, несомненно, стал помехой их счастью.   
 С досады полковник отломал длинную ветку и принялся её лупить по воздуху. Большая серая птица, сидевшая на соседнем дереве, заслышав свит рассекаемого эфира, пронзительно закричала, испуганно вспорхнула и низко полетела над землёй прямо на человека. Поражённый нахальством пернатой, новый хозяин замка отпрыгнул в сторону, угодив в ржавое месиво. Чертыхаясь, он выбрался на тропу и долго очищал сапоги от налипшей глины. Мысли складывались в логическую цепочку.
– Итак, – размышлял сэр Генри – убив Роберта, призрак не исчез. Означает ли это, что он и впрямь ожидает новую жертву? Очевидно, он хочет забрать с собой последнего Честора – но кого? Кто должен им оказаться? Я или наши с Дианой будущие сыновья? Как разорвать этот замкнутый круг, из которого не смогли вырваться тридцать поколений потомков злосчастного Карла? Ведь они знали о проклятье, и наверняка испробовали все способы –- церковь, магию, медиумов, вооружённую до зубов охрану, смену стран и континентов, и всё тщетно… Но я должен, должен что-то сделать! Я дал слово Диане освободить нас от немилосердного рока!
Позади раздался треск веток, и, сэр Генри услышал медленные приближающиеся шаги.
Мгновенно в памяти возник образ медведя, покаравшего первого герцога Честора. Полковнику стало не по себе, он выхватил револьвер и резко обернулся.
Перед ним стоял дворецкий.  Увидев направленное на него оружие, старик выронил незажжённый фонарь и замер в растерянности.
– Торсон, Вы? – изумился полковник и опустил ствол – что Вы здесь делаете?
– Сэр, разве можно так далеко заходить, когда надвигаются сумерки – проворчал слуга – мы спохватились, что Вас долго нет и я отправился на поиски. Позвольте заметить, темнеет. Нам будет лучше немедленно вернуться. Прошу Вас, ступайте за мной, я проведу Вас коротким путём.
Сэр Генри не стал возражать и направился за батлером. Торсон шёл не быстро, тяжело сопя, внезапно он промолвил:
 – Знаете, милорд, я подумал, хорошо, что сейчас мы оказались наедине. Я давно хотел поговорить с Вами об одном деле.
– Неужели? –  удивился полковник – и о чём же?
– Дело касается Вас, милорд. Вернее, её светлости леди Дианы – дворецкий вздохнул. На лице сэра Генри отразилось крайнее недоумение.
Сгущались сумерки, где-то вдалеке залаяли собаки, болотный туман подползал к дороге. Торсон остановился, зажёг фонарь и, неспешно продолжил путь.
–  Милорд, это случилось почти четверть века назад. Тогда я был молод и служил камердинером в Дублине, у сэра Патрика Честора – старшего брата покойного сэра Роберта. В ту пору сэр Патрик был лордом-наместником Её Величества в Ирландии.  Должен Вам сказать, милорд, что леди Диана всегда считала его своим дядей, однако дело обстоит иначе. Только я знаю истину, которую хранил всю жизнь, но, ввиду известных печальных обстоятельств, полагаю, что Вам, как супругу леди Дианы и благородному человеку, я могу открыться…
– Торсон, не могу взять в толк, о чём Вы хотите сказать – нетерпеливо заметил дворецкого сэр Генри.  Дворецкий с укоризной взглянул на господина:
– Наберитесь терпения, милорд, и выслушайте меня. Сэр Патрик, несмотря на своё высокое положение был глубоко несчастным человеком. В двадцать лет его насильно женили на богатой невесте, чтобы поправить пошатнувшиеся финансы дома Честоров. Он никогда не любил свою жену – это бездушное и бессердечное создание.  Всемогущий Господь не поскупился наделить её всеми чертами истиной фурии, которая, ко всему же, не могла иметь детей. Сэр Патрик, был человеком необычайно тонкой души. Он страшно переживавшим из-за этого.
Надо сказать, что супруга сэра Патрика отвечала ему полной взаимностью, и, удалившись от света, переехала из Дублина подальше от мужа в уединённое далёкое имение, где со временем умерла от чахотки. Откровенно говоря, мой господин не слишком горевал. Нет, он не женился, но он взял в бенедектинском приюте очаровательного младенца – девочку, которую тут же объявил своей дочерью от почившей жены. Он смог уладить все деликатные нюансы и с той поры девочка росла в его доме, окружённая теплом и заботой кормилиц и гувернанток.
Немногие слуги, знавшие об этой тайне, поклялись сэру Патрику хранить её вечно. Ныне из них остался только я один, даже моя жена ничего не знает. Я унесу с собой в могилу секрет леди Дианы.
Дворецкий снова печально вздохнул и продолжил:
– Однако вскоре случилось несчастье, и сэр Патрик, в приступе безумия покончил с собой. Тогда, сэр Роберт, младший брат покойного, взял в свою семью его крохотную девочку, я же вернулся в Честор-холл.
Сэр Роберт удочерил малышку, с самых ранних лет она воспитывалась в его доме, как истинная герцогиня. Потом внезапно скончалась супруга сэра Роберта. И всё своё нерастраченное тепло он направил на приёмную дочь.
Даже его сын Берти, бывший чуть старше, искренне считал её родной сестрой. И она чтила сэра Роберта родным отцом, а Берти – родным братом.
Теперь, когда уже не осталось никого из дома Честор, я подумал, что должен поведать Вам эту историю – старик остановился, впрочем, как и сэр Генри.  Полковник не верил услышанному! Выходит, Диана не урождённая Честор – она другой крови!!! Невероятное известие, сообщённое дворецким, полностью всё меняло! Это был настоящий подарок судьбы – порочный круг разорвался!
Они свободны! Свободны! Они повенчаются, уедут из Англии и будут спокойно растить детей, не опасаясь злополучного рока, пришедшего из глубины столетий и веками тяготевшего над герцогами Честор!
Сэр Генри ликовал! Он крепко обнял старика, долго не выпуская его из объятий:
  – Ах, Торсон, дорогой Вы мой! Если б Вы знали, что за новость Вы мне сейчас поведали!  Если б Вы знали только, как я благодарен Вам и как обязан! Всегда рассчитывайте на моё участие в Вашей судьбе!  Прошу Вас, когда вернёмся в замок, принять от меня чек на пять тысяч фунтов.
Казалось, дворецкий либо не расслышал слов сэра Генри, либо не понял их значение. Батлер стоял не шевелясь, с безучастным лицом пока полковник его тряс и обнимал. Налетел пронизывающий ночной ветер с мокрым снегом. Только сейчас полковник ощутил озноб и промокшие сапоги. 
– Пойдемте в дом, милейший Торсон – с невероятной теплотой произнёс сэр Генри – Холодает, мне бы не хотелось, чтобы Вы простудились.
Вернувшись в Честор-холл, полковник скинул верхнюю одежду и сапоги, направился в свои апартаменты, где, первым делом, подписал и вручил слуге обещанный чек.  Дворецкий надел очки и долго рассматривал бумажный листок, держа его дрожащими руками перед лампой. Он шевелил губами, несколько раз проговаривая написанное, потом вдруг застыл в оцепенении, и рухнул на колени перед хозяином.
Сэр Генри, смутившись, тотчас, бросился поднимать старика, затем усадил его в кресло у камина и угостил добрым бренди. Торсон ещё долго не мог прийти в себя от невероятной щедрости господина и внезапно свалившегося на него счастья.  Полковник решил не расспрашивать его в замке о всех подробностях удивительной истории Дианы, подсознательно ощущая, что и у стен могут быть уши.
Проводив растроганного и размякшего старика до двери, сэр Генри повернул ключ, несколько раз подёргал бронзовую ручку. Убедившись в том, что она надёжно закрыта он рухнул в просторное кресло, и, вытянув ноги к огню, испытал невероятное блаженство. Полковник закрыл глаза, снова прокручивая в голове рассказ дворецкого. Произошёл престранный и счастливейший случай, но разве не было в его насыщенной жизни подобного раньше?
 Будто божественный промысел разрушил вековое проклятье, послав этого вечно угрюмого и молчаливого старого педанта. Однако ж можно ль доверять ему?      Не придумал ли он всё это, для какой-нибудь, известной только лишь ему цели, также, как поступил конюх Джон, когда следил за хозяином?
Возможно ли проверить происхождение Дианы? Вероятнее всего нет – сэр Роберт записал её, как свою дочь, а уж его влиятельный брат, когда забирал малышку из ирландского приюта, несомненно предпринял такие шаги, которые полностью обрубали все концы к прошлому. Диана – законная наследница дома Честор, так в чём же смысл Торсону сочинять небылицы?
Сэр Генри подошёл к секретеру, взял стоявший на нём их свадебный фотопортрет и долго рассматривал прекрасное лицо жены. Проведя остаток дня в размышлениях, сэр Генри окончательно утвердился во мнении, что всё рассказанное дворецким – правда. Последняя преграда к их счастью исчезла. Завтра он прикажет запрячь лошадей, и ехать к полуденному лондонскому поезду.
Но тут снова сомнение посетило его.
– И всё же, могу ли я быть абсолютно уверен, что проклятье уже не властно над Дианой и призрака больше нет?
Он плеснул янтарный коньяк в пузатый бокал, раскурил сигару и долго ещё сидел в кресле, смотря на огонь…

Яркий солнечный луч упал на лицо полковника, он поморщился и открыл глаза. По-прежнему он сидел в кресле, в котором вчера его сморил сон.
– В Лондон, скорее в Лондон – воскликнул сэр Генри, подскочил, но тут же вновь плюхнулся на прежнее место – левая нога затекла, сделалась ватной и абсолютно не слушалась. Полковник принялся разминать её и ощутил, как в тело воткнулись тысячи крохотных иголочек. Хромая, сэр Генри подошёл к двери, повернул ключ и, приоткрыв её, позвонил в колоколец.
– Мистер Торсон, господин барон Вас просит! – донёсся голос конюха, опять очевидно проведшего ночь у его покоев. В коридоре раздались торопливые шаркающие шаги. В дверь заглянула голова дворецкого.
– Доброе утро, милорд. Вы звали меня? – благоговейно произнёс он.
– Доброе утро, Торсон, распорядитесь немедленно подготовить экипаж. Я возвращаюсь в Лондон. Позаботьтесь о моих вещах.
– Вы покидаете нас, сэр? – упавшим голосом переспросил дворецкий.
– Именно так, дорогой друг. Я должен быть на станции за полчаса до дневного поезда.
– Конечно, милорд – опечаленный старик поклонился и скрылся за дверью.
Закрыв саквояж, сэр Генри обошёл комнату, проверяя не оставил-ли чего-то. Оглядевшись, он увидел развёрнутую тыльной стороной рамку их свадебного портрета, стоявшую на столе. 
– Точно! – усмехнулся полковник, подняв указательный палец – наша фотография!
Он подошёл к столу и уже протянул руку к портрету, как вдруг одёрнул её будто ужаленный – стекло рамки было разбито и раскрошено, сам-же портрет, вернее то, что от него осталось – разодранные клочки бумаги, валялись тут же.
– Силы небесные! – вырвалось его груди.

Глава VIII
Высший суд

Сэр Генри вернулся в Лондон со смешанными чувствами.
С оной стороны, он испытал огромную радость и невероятное облегчение, от осознания, что проклятье не властно над ними с Дианой.
С другой стороны, дни, проведённые в Честор-холле, обострили в нём, подзабытые со времён войны, подозрительность и настороженность. В добавок к этому он перестал отрицать мистицизм.
Вообще, он не понимал, чем может притягивать мрачный замок Честоров и как там могут жить слуги, не говоря уж о владельцах.
Всё это не укрылось от проницательного взгляда Дианы и, хотя сэр Генри отчаянно хитрил, что случайно, по дороге из Эдинбурга проезжал мимо Честор-холла,  решил заглянуть в родовое гнездо герцогов Честор, и дворецкий Торсон, поведал чудесную историю своей госпожи. Диана взбесилась!
Впервые полковник видел свою жену такой разъярённой. Он разбудил вулкан гнева, который хотя и бушевал не более получаса, но это время показалось сэру Генри вечностью. Потом, когда извержение стихло, Диана долго молчала, всматриваясь в семейные портреты и фотографии, изучая лица отца, матери, брата и дяди, стараясь отыскать общие с ней черты, и то, что совсем недавно она находила родным и таким похожим, теперь казалось ей абсолютно чужим и далёким.
Однако, весть о том, что проклятье больше не тяготеет над ней, заставила Диану успокоится. К вечеру её настроение изменилось, и она погрузилась в радостные мысли о венчании и поездке в Европу.   
Не прошло и недели, как блаженные и полностью счастливые они уже стояли перед скромным деревенским пастором, объявивших их мужем и женой перед Богом.
Вскоре вечно-хмурое зимнее небо Британии, сменилось для них яркими красками амальфийского берега. Молодые купались в любви, безмятежности, аромате морского бриза, олеандров, и волшебных песнях, летящих вечерами над неаполитанским заливом.

Прошло несколько месяцев. Супруги решили продать злополучный Честор-холл. Взяв с собой нотариуса и адвоката, сэр Генри выехал в замок.
В мае родовое гнездо оказалось не таким угрюмым и серым, как прежде.
Торсон был в подлинном восторге от приезда господина, пока не узнал о его цели. После чего стал ещё молчалив и насуплен, чем прежде.
Сэр Генри планировал задержаться в замке дня на три-четыре, смотря по обстоятельствам. День прошёл в осмотре имения, и беседах с прислугой о предстоящей сделке. Конечно, перспектива не радовала челядь. 
При нынешних господах, практически не бывавших в Честор-холле, слуги жили в замке предоставленные сами себе, отчего чувствовали себя вольготно, каков-же будет их новый хозяин и сохранит ли он их - неизвестно. Пообщавшись со всеми, сэр Генри обнаружил, что не хватает конюха.
– Торсон, а где наш юный шталмейстер?
– Не знаю, милорд – хмуро пожал плечами дворецкий – вернее знаю, где он, но не знаю, что с ним. Уж с пару недель, как он заперся в своей комнате и не отворяет никому, кроме Брандона. Да и то, когда тот приносит еду. Брандон ставит пищу под дверь и уходит. Лишь потом слышно, как лязгает замок – это Джон забирает тарелку, и выставляет в коридор грязную посуду.
– Что же случилось? –  изумился полковник.
– Не могу Вам ничего сказать, милорд – ответил Торсон – спросите его сами, если угодно. С нами он не общается.
Удивлённо пожав плечами, сэр Генри, в сопровождении слуг, проследовал к жилищу конюха. Несмотря на стук, призывы и увещевания комната хранила гробовое молчание. Лишь только тогда, когда полковник  приказал садовнику ломать дверь, раздался дрожащий голос:
– Сэр, умоляю Вас! Остановитесь, не делайте этого!
– Джон, отворите немедленно, что с Вами? – барон сильно дёрнул дверную ручку.
– Сэр! Я проклят! Проклят! Оставьте меня! Умоляю, оставьте! – прокричал из-за двери Нэш.
– Верно он и впрямь спятил – подытожил сэр Генри – позаботьтесь о докторе, Торсон. Вернёмся к нашим делам.
Пригласив юристов в кабинет, сэр Генри углубился в бумаги и просидел над ними до полуночи. Когда же глаза начали слипаться, он запер секретер и, глубоко зевнув, направился в спальню. Однако лишь только он собрался раздеться, в дверь бешено забарабанили.
– Кто? – окрикнул полковник, кладя руку на револьвер. Стук оборвался, и сэр Генри услышал жалобный стон:
– Сэр, это я- Джон!  Умоляю Вас, откройте, быстрей откройте!!!
Полковник с досадой понял, что сон откладывается. Взведя «Смит и Вессон» он повернул ключ в замочной скважине.
В приоткрывшуюся дверь ввалился конюх с большим распятьем в руке.
Очутившись в апартаментах сэра Генри, он мгновенно запер дверь и поставил перед ней крест. Барон молча с участием наблюдал за всем происходящим. Он не узнал прежнего молодца Джона Нэша.  Тот   невероятно похудел и осунулся, только округлившиеся красные, как у кролика, глаза на мертвецки бледном лице горели безумным огнём, нижняя челюсть мелко стучала, словно от мороза.
– Проходите к камину, молодой человек, присядьте, объясните мне наконец, что с Вами происходит? 
Нэш замер, поднёс указательный палец к губам и прошептал:
– Чу… Вы слышите его? Он идёт за мной!!!
Конюх беззвучно зарыдал и сжался. Сэр Генри обратился в слух, но как он ни старался, не слышал ровным счётом ничего, кроме всхлипываний Джона. Сон, как рукой сняло.
Полковник подошёл к барному шкафу, достал бутылку виски, наполнил до середины стакан и протянул его Нэшу.
– Выпейте, молодой человек, успокойтесь. Рассказывайте, что приключилось?
Трясущимися руками конюх обхватил бокал и сделал несколько больших глотков. По дрожанию кадыка было видно, что сильный алкоголь ему не привычен.
Однако, виски сделал своё дело. Джон немного овладел собой, перестал всхлипывать и спросил:
– Могу ли я месть, сэр?
Полковник кивнул. Конюх пристроился на краешке кресла, сплел пальцы рук, и, видимо, делая над собой серьёзное усилие, произнёс:
– Милорд, Вы желаете знать, что со мной происходит?
Хозяин замка снова кивнул.
Нэш продолжил, делая большие паузы и с трудом подбирая слова:
- Возможно я буду говорить путано, но Вы поймете меня. Я расскажу Вам всё по порядку. Первый раз это случилось вскоре после Вашего отъезда. Как-то я отправился на охоту, проблуждал по лесу целый день без особого толку, подстрелил только одного зайца в медвежьей пади. Знаете, здесь есть такое место – медведей конечно никаких, но оно так называется. Говорят, когда-то в старину там медведь задрал одного из Честоров. Вот…   
В тот день погода была такая хорошая. Небо голубое, солнце светит и такие белые облачка, ни ветра, ни капли дождя, тепло. Я вышел на поляну, там по середине стоял огромный тополь. Как ни странно, листья на нём не облетели, хотя и пожелтели, а крона уходила в небо. Солнечные лучи пробивались сквозь золотую листву, и растекались такими медовыми потоками. Я застыл, поражённый красотой этого великана – Джон замолк, потом, видимо, вспомнив что-то очень светлое в первый раз улыбнулся – Как я Вам говорил, в тот день был полнейший штиль, ни малейшего дуновения ветерка.
Внезапно я увидел, как ветви тополя задрожали, словно от налетевшего шквала. Вихрь будто завертелся вокруг ствола и стал подниматься от корней к верхушке, всё выше, выше. Дерево, сотрясалось всем телом, всеми листьями, ветвями, сучьями, стволом. Потом невидимый ураган достиг вершины кроны и растворился, тополь же перестал содрогаться, замер. Потом вдруг всплеснул листвой, резко обмяк, ветки бессильно упали вниз, обвисли, толстый ствол его сам по себе подломился футах в трёх от земли и могучий тополь с глухим стоном рухнул на землю.
Я стоял потрясённый увиденным – дерево умерло на моих глазах, я видел последний миг его жизни, дрожь была предсмертными судорогами, потом оцепенение и смерть…
И тут вихрь словно вернулся, он закружился вокруг густых торчащих вверх ветвей и мне почудилось, что из них вдруг возник силуэт человека в рваном плаще, закрывающим лицо полой. Наваждение продлилось не более минуты, видение пропало, а я остался наедине с погибшим гигантом.
Уже позже я понял, что это был первый знак для меня. Призрак показал себя впервые…
Тут молодой человек снова сделал паузу и, собравшись с силами, продолжил рассказ.
– Потом, я обошёл медвежью падь, где и наткнулся на зайца и решил вернуться по болотной тропе. Она идёт между небольших озёр, там не редко можно встретить диких уток. Хотя, конечно, собаки у меня не было, чтобы достать их из воды, если что, но я бы стрелял только в пролетающих над землёй.
Но и с утками ничего не вышло. Потом я долго выбирался к Честор-холлу и вернулся уже тогда, когда стемнело. Шёл с одной мыслью поесть и завалится спать. Уже подойдя к замку, я увидел, как в правой башне светится верхнее окно. Я подумал, что это странно, там заброшенная комната и туда вообще никто не ходит. Я подошел поближе и посмотрел наверх. Мне показалось, что там кто-то есть, увидев, что я поднял голову он как будто отскочил от окна, только занавеска шевельнулась.
Вы же знаете, сэр, как я знаю замок. Я подумал, что кто-то посторонний мог проникнуть во внутрь.  Я позабыл усталость, бросил зайца и побежал с ружьём наверх башни, по короткому пути – через большой зал и картинную галерею, оттуда шла потайная лестница в башню. Я пробежал первый зал и оказался один в огромной пустой галерее.
Тогда было полнолуние.  Луна хорошо освещала весь зал. Я побежал насквозь, но тут раздался громкий, глухой окрик – «Стой!». Я замер, всё тело покрылось гусиной кожей от страха.  Я поднял ружьё и обернулся – никого не было, я осмотрелся – никого! Почудилось, подумал я и сделал несколько шагов вперёд. «Стой!» – повторился тот же окрик, только уже с другой интонацией, словно звавший хотел задержать или остановить меня! И я остановился, снова вскинул ружьё и огляделся снова – никого, только картины и лунный свет.
Тогда я выкрикнул: «Если это шутка, то довольно глупая! Покажись же шутник! Не бойся!».  «Бойся! Бойся! Бойся!!!» – ответило вдруг мне эхо. Я медленно пошёл назад, всматриваясь в полумрак, и уже почти вернулся к двери, как увидел портрет одного из Честоров. Вы же знаете, сэр, я не был робким человеком, но тут волосы словно зашевелились у меня на голове.
Тот, с портрета смотрел на меня в упор! Его перекошенное безмолвным ужасом лицо и молящий взгляд, светящихся зелёной краской глаз, я не могу забыть! Этот страшный человек с длинными угольными волосами в чёрном камзоле с золотой цепью и огромным медальоном на груди ясно смотрел в меня! Его взгляд пронзал меня насквозь, я сделал несколько шагов в бок – и увидел, как его зрачки скосились в мою сторону.
Я никогда не всматривался в эти скучные выцветшие старинные портреты – они всегда мне казались очень неприятными, излучающими недоброе.
Я потом узнал, кто там нарисован – конюх перешёл на шёпот. Его голос снов а задрожал, на глазах выступили слёзы – Это Карл Честор!
Вы знаете, кто это?
Сэр Генри машинально кивнул, и Джон продолжил:
– –Тот самый первый герцог, от которого пошли все Честоры!  Я попятился и опрометью бросился к лестнице, ведущей в башню. Задыхаясь, я взлетел на третий этаж. Дверь в комнату поддалась легко, и я вбежал внутрь, держа палец на курке. Это укрепляло меня… Луна скрылась за тучей и в комнате было темно.
Я зажёг свечу комната была пуста, пыль лежала повсюду, ни одного следа, я подошёл к окну и в этот миг дверь с грохотом захлопнулась! Я подскочил к ней и стал дёргать ручку, но дверь не поддавалась и тут я услышал удаляющиеся шаги, не помня себя я сбил прикладом замок, высадил дверь и бросился вниз, подальше от этого места! – молодой человек глухо вздохнул и попросил у хозяина ещё виски,
Сэр Генри не стал возражать и освежил бокал Джона. Тот сделал пару глотков.
– Потом днём, мы вместе с Бранданом излазили всю башню, но ничего странного не нашли. Наверное, прошёл месяц, я уже начал забывать о том дне, в конце концов, мы всегда знали, что здесь случаются странные вещи… (Продолжение слудует)