Смотри поэт - не утони в пучине!

Где вычурная заумность, а где глубины поэзии.
Сравним два стихотворения - Леонида Иванова и Инны Лиснянской. Оба находятся на грани, где поэзия уходит то ли в мистику, то ли заумность. Освоение новых глубин поэзии замечательно. Главное, чтобы в пучине не утонул сам стих вместе с поэтом.

Леонид Иванов

В мерцанье шума городского
Под гнётом мёртвых пирамид
В раскопах сна тот не раскован
Кто добровольно не убит

С первых же слов начинаешь спотыкаться. Что это за "мерцанье шума"?.. Для нас это свет, но не шум. Понятно, это новый образ. Но наше восприятие отказывается переносить мерцание с света на шум. И это первая ошибка поэта. Дальше идет совершенная мистика. Из города мы попадаем под "гнёт пирамид". Но нам поясняют - это сон. Надо сказать, коряво поясняют, и уже уходят в такие философские глубины, придавленные пирамидами, до которых ника не добраться - что значит "добровольно убит", так и остается тайной...

Но дезертиру гороскопы
Ночного неба не солгут –
Для самовольного холопа
Есть у владык и цепь и кнут

Если дать эти строчки психиатру он твердо заявит, что написавший их срочно нуждается в госпитализации. Но врач не знает, что для поэтов такой способ письма как воздух, когда недо напустить туману и сделать вид, что высказываешь какую-то сногсшибательную мудрость.

Бывают странные зигзаги поэзии. Когда не остается никаких сомнений, что перед нами полубредовый стишок, вдруг в нем блеснет настоящее золото поэзии, именно такое золото горстью бросил Иванов в последнем четверостишье. Отлично написано. Остается только недоумение, почему предыдущие четверостишья не подвели логически к последнему.

И истинный беглец однажды
Отыщет выход и исход
В колодец сна скользнув как Гаршин
Шагнувший в лестничный пролёт
Август 1983

И совсем по другому читается и осмысливается другое стихотворение.

Инна Лиснянская
Змиеву жалу

Змиеву жалу,
Коже дорожных лент
Кровь я ссужала
Так, а не под процент.

Так сильно закручено, но читать интересно, может и не сразу понятно, но когда начинаешь понимать смысл про "кожу" дорог, которые "дорожной лентой", тогда становятся понятны и слова, почему "ссужают кровь". То есть в реальной жизни человек отдал себя дорогам, перемещениям. Но тут нас мгновенно перемещают в другую ипостасью. Начало было только прологом к мистическому сюжету.

Вздрогну и вспомню:
В райском саду ни зги!
Долг свой исполню —
Всем отпущу долги.

Незнание, вот что вело героиню. И это незнание в том, что ничего не видно в райском саду. Но есть долг... А что за долг. А вот исполнить миссию освобождения из рая, то есть вкусить яблоко. Интересное переосмысление греха в долг. И это смело!

Сердцу доходней
Так закруглять дела.
… Жертвой Господней
Плоть Сыновья была.
12 августа 1998

Долг исполнен и сердцу "доход", то есть это не дело, это был духовный подвиг, и потому заканчивается "жертвой Господней" - сыновью плотью.... Вот такое мощное звучание завершение стихотворения. И мы находимся под его впечатлением, вот когда выход в мистику становится подлинным поэтическим прозрением!..