11. Павел Суровой Тень золотой герцогини

ЧАСТЬ IV. ЗАКАТ ЭПОХИ ТИТАНОВ

ГЛАВА X. Последняя ставка

 Мари вернулась из изгнания не смиренной грешницей, а триумфатором, чьи связи теперь опутывали всю Европу. Но в Париже она наткнулась на стену: Ришелье, больной, харкающий кровью, окруженный своими «серыми котами», был сильнее, чем когда-либо. Ей нужен был таран. Ей нужно было что-то, что ударит в самое сердце короля, минуя политические расчеты.

 Этим тараном стал Анри Куаффье де Рюзе, маркиз де Сен-Мар. Двадцатидвухлетний красавец, которого сам Ришелье (о, ирония судьбы!) подсунул Людовику XIII, надеясь сделать из него послушную марионетку-фаворита.
Золотой мальчик на заклание

 Я помню первую встречу Сен-Мара и Мари в её потаенном салоне на улице Сен-Доминик. Маркиз был ослепителен: кожа тончайшей выделки, кружева стоимостью в годовое жалованье роты мушкетеров и взгляд человека, который верит, что мир создан для его удовольствия.

 Мари смотрела на него так, как ювелир смотрит на необработанный алмаз, из которого собирается выточить смертоносную линзу.
— Посмотри на него, Жан-Луи, — шепнула она мне, когда Сен-Мар отошел к окну. — У него губы капризного ребенка и амбиции Цезаря. Король влюблен в него, как мальчишка. Если мы убедим Анри, что Кардинал — его единственный враг на пути к безраздельной власти, Ришелье падет за одну ночь.

— Мари, ты играешь с огнем, — я чувствовал, как внутри меня растет глухое отвращение. — Сен-Мар — это не Шале. Он пустоцвет. Он предаст тебя при первом же допросе.
— Он не предаст, — она коснулась моего плеча, и её пальцы были холодны. — Потому что он будет слишком занят своей гибелью. Мне не нужна его верность, Орильяк. Мне нужна его смерть, которая станет последним ударом по нервам короля.
Механика заговора

 Началась тонкая, почти ювелирная работа. Мари внушала Сен-Мару, что он — избранник судьбы. Она сводила его с испанскими агентами, передавала шифрованные письма от Оливареса. Я видел, как мой «прелестный демон» плетет кружево из лжи, используя красоту маркиза как наживку.

 Я стал свидетелем сцены, которая заставила меня похолодеть. Сен-Мар, разгоряченный вином и обещаниями, целовал руку Мари, клянясь, что «уберет этого красного паука с дороги Франции».
— Вы будете моим королем, Анри, — шептала она, гладя его по золотистым волосам. — А я буду вашим верным советником.

 Когда он ушел, она брезгливо вытерла руку платком.
— Он пахнет самодовольством и дешевой пудрой, — произнесла она, глядя в зеркало. — Жан-Луи, велите подготовить карету. Завтра мы отправляемся в Седан. Если Сен-Мар подпишет договор с Испанией, Ришелье не сможет его простить. Даже если король будет ползать на коленях.

Тень над Сен-Жерменом

 Ришелье всё знал. Его шпионы, те самые «серые братья» покойного отца Жозефа, фиксировали каждый шаг фаворита. Кардинал выжидал, как старый паук, позволяя жертве запутаться окончательно.
Я встретил Ришелье в коридорах Сен-Жерменского замка. Он ехал в своем кресле-носилках, бледный, с запавшими глазами, но взгляд его был остер, как бритва.

— Лейтенант Орильяк, — он жестом остановил носильщиков. — Ваша герцогиня снова занялась садоводством? Она выращивает цветы измены в саду короля?
— Я лишь мушкетер, монсеньор, — ответил я, вытянувшись в струну.
— Вы — свидетель конца, — прохрипел Кардинал. — Передайте мадам де Шеврез: я ценю её вкус. Сен-Мар — изящная жертва. Но она забыла, что я люблю Францию больше, чем Людовик любит своих фаворитов. Эшафот в Лионе уже готов. И в этот раз я не ограничусь одной головой.

Безжалостность красоты

 В ту ночь я сорвался. Я ворвался к Мари и швырнул свою перевязь на стол.
— Хватит! Ты превращаешься в чудовище, Мари! Ты знала, что Ришелье перехватит договор в Нарбонне. Ты специально подставила этого мальчика под топор, чтобы Ришелье и Людовик окончательно возненавидели друг друга! Ты не спасаешь Францию, ты мстишь старику за свои ссылки!

 Мари медленно встала. В её глазах не было ни капли раскаяния. Только ледяная пустота женщины, которая перешагнула через человеческие чувства ради своей игры.
— Да, Жан-Луи. Я мщу. Я мщу за Шале, за Лотарингию, за каждую ночь в седле на испанских дорогах. Сен-Мар умрет? Да. Но его смерть добьет Ришелье. Посмотри на Кардинала — он живет только ненавистью ко мне. Когда он казнит любимца короля, он подпишет приговор и своей душе.

 Она подошла ко мне, и я впервые не захотел её обнять.
— Ты стал слишком чувствительным для исторического романа, мой милый граф, — её голос был полон горькой иронии. — Ты хотел интриги? Получай её. Она пахнет кровью и пылью дорог. Либо ты со мной на вершине, либо ты — прах под копытами моих коней.

 Сен-Мар был казнен в Лионе. Король, сломленный и раздавленный, не нашел в себе сил защитить того, кого любил. Ришелье победил в последний раз. Но эта победа стоила ему последних сил. Через несколько месяцев Великий Кардинал уйдет в мир иной, оставив за собой выжженную землю и женщину, которая уже готовила новую сеть для его преемника — итальянца Мазарини.

 Я смотрел на Мари, смеющуюся на балу в день казни маркиза, и понимал: моя «прелестная интриганка» окончательно победила в себе ту девочку из Куврона. Осталась только Золотая Герцогиня, для которой мир был лишь шахматной доской, а люди — деревянными фигурками.