Вот так и будешь петь

   
   Нам показали фотографию Учителя. Это было живое лицо, это был для нас Бог. Мы когда увидели первый раз, действительно, это был
Великий Человек.

   7 октября 1980 года я узнал об Учителе и на следующий день начал заниматься по принципу: все в твоей душе, только так. Эта женщина смогла нам показать, дать почувствовать, кто такой Учитель.

   Целый год мы переписывались с Учителем, затем, в конце концов, запрет на прием людей был снят, и Он пишет нам вот эти правила «ДЕТКА», и на последней строке: «Надо приняться». Мы отвечаем Учителю, что нам тяжело стало держать 108 часов. Раньше людей было мало. Коллективное сознание было еще не наработано. Это было не то время, что сейчас. 1982-й год. Вы знаете, что время очень суровое и страшное...

   С грехом пополам из сепсиса я как-то немножко вылез. У меня в мыслях не было себе покупать здоровье, спасти свою шкуру. Я начал уже заниматься, себя уже оздоровил потом. Заочно познакомились с Учителем, продолжали переписку. Эта Идея меня спасла, я сильно себя оздоровил, еще до встречи с Учителем.
 
   Мы едем к Великому Учителю Земли, в основном, уже не за здоровьем...
И вот мы приезжаем на хутор, встреча была незабываемая. Как будто вечера на хуторе близ Диканьки. Почти как по Гоголю. Подъезжаем к дому, а там поют птицы. Это фантастика.

   В 4 утра мы приехали. Это было что-то невероятное. Мы были в высоком состоянии. И Природа нас тоже хорошо встретила. Она, вероятно, тоже была в высоком состоянии. От нас ведь ничего не зависит. Люди говорят так: «Что в народе, то и в Природе».

   Нас с детьми встретили, разместили. Там был Марк Иванович... Учитель еще спал. Марк Иванович нам сказал: «Заходите, ребятки...» Нас положили на кровать. Спим мы и не спим, грезим.,. Такое состояние с дороги... Бессонная ночь, маленькие дети, голова трещит... В общем, сурово, тяжело и сложно.

   Рано утром отрывается дверь и кто-то такой очень большой и высокий, прямо до потолка, вошел в комнату. Мы сразу проснулись, я сильно зажмурился, – это Учитель! Опять зажмурился. Меня не пустило: мне страшно стало. К Богу же я приехал, Он не шел, Он плыл. До потолка. Огро-омного роста!

   Мы сами это знаем – Учитель мог менять тело в высоту, я ничего
не обманываю, рассказываю вам, как очевидец. То Он до плеча становится, то вдруг вровень с потолком. И говорит нам: «Что же это за люди такие ко мне приехали? Ну, пойду, Природу попрошу».
Я опять так ладно дышу. Мы встали. Он дал поспать и пришел опять в этот флигелек. Учитель говорит: «Да, мы все встали».

   Он стал недалеко и молчит. Мы к Нему подошли. Он стоит, и мы стоим. И тут я говорю: «Учитель, можно, я Тебя поцелую?». Учитель в ответ: «А как же!» Я подошел и поцеловал Учителя, тут все сразу подбежали и поцеловали Учителя. Все! Как будто мы Его сто лет знаем, как будто это самый родной человек. Так было, я это впервые рассказываю. Вот, потому что Учитель прошел через сердце. И вот мы все расцеловались.

   Он уже с нами, рядом, понимаете. Красота! Уже никаких слов не надо. Когда мы с Учителем находились, то слова отпадали сами собой. С огромными рюкзаками люди приезжали, с вопросами, с литературой, а потом уезжали. «А я так ничего не спросил...»
А Он, оказывается ничего не отшибал у нас, понимаете? Это было такое великое, что все вопросы рассыпались в прах.

   Учитель нас принял. В это время рядом со мной стоял телевизор. Какая-то эстрадная певица орет, кричит. блажит, я извиняюсь. Вот и тут – таинство принятия, введения в естественный природным поток. Учителю ничего не мешало. Он говорит: «Я тебе не мешаю, так же и ты никому не мешай. Никому, никак и ничем не мешай. А свое ставь». Вот Он нас всех принимал.

   А я до этого много занимался пением, своим голосом, прошел хождения по разным мукам. У меня был нормальный в общем-то голос – ни слуха, ни рыла, как говорят певцы и музыканты. Мне втемяшилось в голову: буду петь и все! И как пошло по мученному. И откуда я только чего знал, как будто кто-то вел. И у меня будет Учитель, старый мудрец,

   Откуда я это знал, не знаю. Потом я начал заниматься разными идеями, теориями. У одного Учитель в Индии, у другого – в Америке, у третьего еще где-то там. А мне не нужно туда. Мне нужно только на Руси. Вог так почему-то и знал, что Он будет. Понимаете? И всё это в моей жизни в общем-то сбылось, хотя жизнь была очень непростой...

   Нет случайностей в жизни. То, к чему вы стремитесь, вы обязательно рано или поздно будете лишены, поэтапно. И Учитель стал заниматься голосом, пением и т.д. И мне говорят: «Да что ты, какой певец! Певца из тебя никогда не получится. Вот у тебя есть писание. Садись, пиши. А какой ты певец? Чудес не бывает, брось». А я не бросал, искал опыта.

   И вот приезжаем мы к Учителю. Тогда уже немножко голос развился. Всякие тоже муки проходил и стенал, и много было трудностей. Только была задача, как будто кто-то в башку вбил: «Надо заниматься. Занимайся по 3-4 часа с педагогом». Занимался и по 3-4 часа дома. Дома содом стоит. Ужас. 10 метров. Да что же это такое. Рычал, стенал, выл. Сами понимаете. На Арбате у педагога на 9-ом этаже занимаюсь. А на первом: «Это кто там хулиганит?»,

   Я это к чему хочу сказать. Вот было что-то, сверлило. А почему сверлило? И сам не знаю. Видимо, задача такая была.
Учитель мне говорит: «А ну давай, спой куплет». Я спрашиваю: «Что вам спеть?» Сам думаю, надо о Природе. «Благословляю вас, леса» – есть такой романс. Учитель мне: «Ну спой, спой...». Ну что ж, спел немножко, куплетик. Учитель руку поднял: «У тебя голоса хватит. У тебя голос естественного характера». Для меня это было высшим признанием. Потому что я все только слышал: «Прочь, бездарность. Для классики ты не годишься, для народного пения не годишься, для эстрады тоже не годишься».

   «Знаешь, там кругом все искусственно, – говорит Учитель, – ну, идем со мной в дом». Пришли. Вокруг нас стали ученики, человек 8. Учитель меня до этого учил как петь Гимн. В 1979 году Учитель написал Гимн «Слава жизни», а мы приехали в 82-м. Часто садимся за стол и Учитель начинает: «Люди господу верили как богу...» И я тоже начинаю за Ним петь. Я все убыстрял, потому что у меня голоса не было. А это не убыстряют. Он меня учил, стал показывать, работал со мной. И вот однажды, на хуторе, мы собрались в большой комнате, где стоит телевизор. Учитель говорит: «Ну, Олег, вот давай, пой. Как ты будешь петь без меня».

   Я Гимн выучил, но как, перед такими людьми выступать, я ничего на понимал этого, «Вот вдохни, попроси Меня и пой». Начали петь. Первый куплет пою, чувствую, что-то застревает. Ну, не идет никак!

   Вдруг Учитель меня как пронзит насквозь! Прямо из глаз у Него какие-то лучи как пронзят! Меня даже закачало… И вдруг голос мой как прорвало. Мне показалось, что этот дом комнатный начал подниматься. Я извиняюсь, но дом вот так начал ходить, понимаете. И когда я закончил, руки у меня развелись в стороны и не могут опуститься. Ничего не понимаю: радоваться мне или не радоваться.

   Я подошел к Учителю такой возбужденный, поцеловал Его:
«Спасибо, Отец, показал мне, как надо спеть», Отец у меня, это такой вот бог Саваоф лысый. Это у меня в сознании так.

– Не показал, а сделал,
`
   А я обратился к Учителю:
 
– Почему, Отец, по большому счету?

– Вот так ты будешь петь перед людями, – и пошел...

Это было при Учителе. Вот так Он меня сделал исполнителем Гимна «Слава жизни»

БЫКОВ О. Г., мед. инструктор по ЛФК, г. Москва