Ветеран аэрокосмического факультета вспоминает

12 апреля 1961 года состоялся первый полёт человека в космос. Среди тех, кто помнит начало космической эры – ветеран аэрокосмического факультета ЮУрГУ, профессор кафедры двигателей летательных аппаратов Валерий Кириллов.

В прошлом году доктору технических наук, почётному работнику высшего профессионального образования РФ, награждённому медалями имени К.Э. Циолковского и Ю.А. Гагарина, В.В. Кириллову исполнилось 80 лет.
Воспоминания о начале космической эры

– Мама у меня родом из Смоленска, папа – из Новороссийска. Отец во время Великой Отечественной войны служил в ополчении, в 1943 году окончил Московский институт стали и сплавов, эвакуированный в Алма-Ату, – рассказывает Валерий Владимирович. – Родился я в Орске, жили мы в посёлке Никель. Отец там работал на заводе, в плавильном цехе. В 1957 году переехали в Оренбург, отца перевели в Совнархоз, а затем в Министерство цветной металлургии. Бабушки мои были вдовами, так что дедушек я не знал. Одна из бабушек жила в Новороссийске, на берегу Чёрного моря – и я летом много плавал, нырял с ластами, маской и трубкой, а позже даже увлёкся подводной охотой.

Так случилось, что моё детство и молодость пришлись на начало космической эры. Когда в 1957 году полетел первый спутник, мы, мальчишки, специально ходили на улицу, залезали на крыши или деревья, старались раздобыть бинокли, чтобы его разглядеть. Это сейчас спутников много, летают они высоко, а атмосфера загрязнена. Тогда же первый спутник можно было заметить невооружённым глазом: словно звёздочка по небу летит. Даже в СМИ специально сообщали, когда он будет виден.

Когда Гагарин полетел в космос, мы как раз переезжали с квартиры на квартиру. О новости услышал по радио. Тогда это произвело на меня, как и на всех, колоссальное впечатление. Такого стихийного всенародного ликования я больше не видел: были демонстрации, гуляния. К сожалению, подробностей сейчас не вспомню, но запомнилась сама атмосфера, ощущение грандиозного свершения. Не могу сказать, что тогда сразу захотел связать жизнь с космосом, но общее настроение повлияло на выбор будущей профессии. К тому же в школьные годы я ходил в авиамодельный кружок. Полёты Титова, Терешковой, Леонова были огромными достижениями нашей страны, вдохновляли, воспринимались как что-то исключительно важное, эпохальное. Любопытно, что когда в 1967-м космонавт Беляев приезжал в Челябинский политехнический институт, я работал в фотохронике ЧПИ и фотографировал это событие.
Учеба на аэрокосмическом факультете

– Когда подрос, встал вопрос: кем быть? В Оренбурге, где мы тогда жили, выбор был невелик: педагогический институт, медицинский и, пожалуй, всё. Но я хотел стать инженером! Выбирал между Московским авиационным институтом, Казанским и Челябинским политехническим. ЧПИ показался ближе – туда я и подал документы. Но никто открыто не говорил, что в ЧПИ занимаются ракетно-космической тематикой. Механический (будущий аэрокосмический) факультет, куда я поступил, образован в 1957-м – в год запуска первого искусственного спутника Земли. Но, разумеется, никакой широкой огласки не было, никто нам не сообщал, что там готовят инженеров соответствующего профиля. Даже когда уже поступили на механический факультет, нам не сразу сказали, на каких именно инженеров тут учат. А вот когда сказали, тут-то я уже по-настоящему загорелся ракетно-космической тематикой. Интересно, что в группе собралось пять Валериев, считая меня.

Всех новоиспечённых студентов, у кого не было опыта работы на производстве, отправили трудиться на Челябинский тракторный завод рабочими. Я даже жил в заводском общежитии. В 7:30 следовало быть на работе – а перед тем мы забегали в магазин, где было что-то вроде кафетерия – съесть плюшку и выпить кофе. Оборудования в небольшом цехе стояло немало. Работали мы на разных станках. Мастер, который меня учил обращаться со станком, тоже был студентом ЧПИ, заочником. Он меня наставлял – а я ему помогал решать задачи, которые задавали в институте.

Трудились в разные смены, учились по вторникам, четвергам и пятницам. Поэтому со многими одногруппниками пересекался только во время сессии. Такое положение сохранялось весь первый и половину второго курса. Это было распоряжение «сверху», инициатива исходила от Н.С. Хрущёва, в то время руководившего страной. Такая схема обучения существовала вплоть до снятия Хрущёва с должности, студенты следующего за нами потока (младше нас на год) тоже сочетали учёбу с работой на заводе. Потом эту практику отменили. И правильно: для студентов главное – учиться!

На втором курсе переехал я в общежитие №2. Там нас жило четверо в одной комнате. Обстановка самая простая: две двухэтажные кровати, стол, стулья. Товарищи по комнате пришли в вуз после армии. Отношения с ними сложились нормальные, дружеские.

В 1964 году построили второй корпус ЧПИ. Наш факультет – тогда уже ДПА, «Двигатели, приборы, автоматы» – занял весь «аппендикс» – часть здания, перпендикулярную проспекту Ленина. На входе дежурили вахтёры, вход только по пропускам. Записи мы вели в пронумерованных тетрадях, которые нельзя было выносить из здания. В лаборатории были огневые боксы, в которых демонстрировалась работа настоящих ракетных двигателей – ох и шум был от них!

На праздники, например, на Новый год, как правило, устраивали танцы в фойе второго и третьего этажа главного корпуса. Играл оркестр, состоявший из участников художественной самодеятельности: были духовые инструменты, ударные, даже контрабас. Работал неплохой буфет.

Учили нас здорово. Наставники наши работали увлечённо, с самоотдачей. Первыми преподавателями механического (ДПА) были посланцы Ленинградского военно-механического института, а первым деканом – Н.И. Слесарев. Первым заведующим нашей кафедрой был Георгий Данилович Смирнов, фронтовик. Кстати, под его руководством я писал дипломный проект. Экзамен Георгию Даниловичу сдавали с девяти утра до десяти вечера – можно было успеть сходить поесть-попить, а вот списывать всё равно было неоткуда. Некоторые наши преподаватели – фронтовики, но об этом мы узнавали случайно, по обрывкам их разговоров между собой: сами они о войне рассказывать не любили.

Учиться было интересно. Г.Д. Смирнов придумал проект «Эстафета», которым мы занимались в рамках Студенческого научного общества: разрабатывали ракетный двигатель. Мы с одногруппником Валерием Зориным изготовили испытательный стенд. Мы умели работать на станках и многие работы, кроме сварочных, выполняли сами.
Жизнь после окончания университета

– В декабре 1967 года я окончил Челябинский политехнический институт. В 1966-м в вузе появилась отраслевая научно-исследовательская лаборатория Минвуза и Министерства общего машиностроения СССР – «динамики теплофизических процессов». Руководителем лаборатории стал И.И. Морозов. Меня взяли туда на работу, в расчётный отдел.

Мы работали на первых электронных вычислительных машинах. Например, разные расчёты выполняли на тогдашних ЭВМ, в частности, на занимавшей целую комнату ламповой «Урал-2», у неё было более четырёх тысяч ячеек памяти, и делала она 5000 операций в секунду – тогда это казалось быстро, но по нынешним меркам, конечно, очень медленно.

В молодости увлекался альпинизмом. Бывал и на вершинах Кавказа, и на Памире, и на Тянь-Шане. Но дело это непростое, требующее времени и усилий. А меня влекла к себе наука, поэтому профессиональным альпинистом не стал. Занимался лыжным спортом – на лыжах, кстати, хожу до сих пор. Многие мои друзья – лыжники.

Хотя и окончил я вуз по ракетной специальности, но непосредственно с ракетами работать довелось не так уж много. Однако, думаю, я внёс свой вклад в развитие ракетной отрасли, в повышение обороноспособности страны.

Я поступил в аспирантуру. Руководителем моей кандидатской диссертации стал Владимир Антонович Герлига, который возглавлял отдел ОНИЛ, где я работал. Выпускник нашего факультета, на шесть лет меня старше, умный, хороший человек. Жаль, потом уехал жить и работать в Одессу. Тогда никто не думал, что СССР распадётся.

В 1972 году я ушёл в армию: тогда офицеров запаса призывали. Попал в ракетные войска стратегического назначения (РВСН). Служить предстояло два года. Конечно, военную кафедру я проходил. Но всё же поначалу не обошлось без некоторых казусов. Обмундирование мне выдали офицерское, как положено, а некоторых тонкостей – как его правильно носить – я попросту не знал. Из-за этого меня, когда добирался до места службы, однажды остановил патруль. Но ничего, разобрались. Сейчас вспоминаю об этом с улыбкой, а тогда было не до смеха. Короче говоря, когда прибыл на место службы, пришлось многое осваивать: правила ношения формы, воинские ритуалы, уставы. Служить пришлось в Сибирском военном округе. Увлечение спортом пригодилось: участвовал в разных соревнованиях, показал себя достойно. В целом отношения с сослуживцами сложились неплохие.

В 1974 году меня демобилизовали. Предлагали остаться, но отказался: хотел заниматься наукой. Вернулся в Челябинск, восстановился в аспирантуре. Пришлось разрабатывать новую тему. Немало довелось сотрудничать с КБ «Южное» в Днепропетровске. Жизнь шла своим чередом.
Научная деятельность

После армии продолжил научно-исследовательскую работу, Занимались процессами теплообмена в энергетических установках разного назначения. Пришлось немало работать с крупными научно-исследовательскими организациями – НИКИЭТ, Криогенмаш. В советский период там велись исследования в области сверхнизких температур.

Кандидатскую диссертацию я защитил только в 1985 году. Когда распался СССР, были трудности с научной, исследовательской деятельностью. Пошёл на приём к Герману Платоновичу Вяткину, который в ту пору возглавлял наш вуз. Он мне посоветовал перейти на преподавательскую работу – на энергетический факультет, на кафедру промышленной теплоэнергетики.

Через какое-то время мне была предложена интересная, мало разработанная тема: низкотемпературный газогенератор. В качестве охладителя использовали карбонат аммония. Провели ряд экспериментов – но, к сожалению, по некоторым причинам дальше дело не пошло.

В 2011 году защитил докторскую. Оппонентом у меня был советский и российский учёный, доктор технических наук, академик РАН и РАРАН Алексей Матвеевич Липанов.
Семья, интересы и увлечения

Женился я вскоре после окончания института. Будущую супругу встретил случайно, когда занимался альпинизмом. Она сама из Уфы, где училась в авиационном институте. По специальности инженер-конструктор. Отец жены – участник Великой Отечественной, был танкистом.

В 1972 году у нас родился сын Владимир, который, когда вырос, пошёл по нашим стопам: выбрал МГТУ имени Баумана. В 1995 году окончил этот вуз. К сожалению, к тому времени распался СССР, авиации и космонавтике государство, скажем мягко, не уделяло того внимания, как в советский период. Так что сын нашёл себя в другом деле.

Люблю классическую симфоническую музыку, особенно нравится игра нашего талантливого органиста Владимира Хомякова. Высоко ценю творчество и вклад в развитие культуры Челябинска недавно ушедшего из жизни Адика Абдурахманова. Мои любимые композиторы – Шуман, Шопен, Шуберт, Бах, Бетховен, Гайдн, Рахманинов, Чайковский.

Из художественной литературы высоко ценю Набокова, Левитанского. Не так давно прочёл книгу митрополита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» и научно-популярную книгу «Уравнение Бога: В поисках теории всего» японского физика-теоретика Митио Каку.

Подготовил Загребин Иван Сергеевич