О печале

Бум. Бум. Бум. Ту-ту!

Я ехал в деревню, чтобы навестить женщину, которая однажды мне помогла в трудный период. У нее тяжелая судьба, но она никогда не отпускает свое собственное «я», которое помогает жителям деревни с пропитанием, взращивает огород, отправляет больным детям овощи и фрукты.

Ветер бродил меж деревьев, как конь в полях, свободно. Деревья качались из стороны в сторону, напоминая ей о чертовых, разваливающихся качелях. Прогнувшаяся от старости лет лавочка впитывала все горе, усталость и слезы прошедших событий на этом перроне.

Ту-ту! Поезд прибыл. Взяв свой чемодан, я аккуратно, пытаясь не упасть, спускался по лестнице из вагона, придерживаясь за перила.

Женщина сидела, согнувшись, и, если посмотреть со стороны, можно было подумать о том, что она застыла, словно камень. Я подошёл ближе. Пальцы её рук лежали на коленях, переплетённые, словно сухие корни. Серый платок сполз на лоб, но она не поправляла его. Глаза смотрели на рельсы - не мигая, не ища, просто туда, где тридцать лет назад скрылся состав. Возле левой туфли лежал полиэтиленовый пакет с чем-то круглым - наверное, гостинец для меня, хотя она ещё не знала, что я приеду. Она ждала свой поезд, как люди ждут чудо, которое вероятно не произойдет.
 
Он приходит ровно по расписанию в 11:05 утра, но каждый раз она убеждается в том, что это ненастоящий. Настоящий ушел 30 лет назад, бросив ее на произвол судьбы с обещанием вернуться в кратчайшие сроки. Тот самый друг с качелей, любовь к которому они вместе взращивали в полях, будучи рабами жалкого мира, навсегда потерял ориентир к ее дому.

Я знал все это, но даже мой язык был связан - я не мог ослабить её надежды.
Природа вокруг дышала свежим воздухом, иногда покашливая от дыма многотонной техники, которая приезжает в одно и то же время. Лавочка выучила то, что женщина приходит всегда ровно в 11:00, помня зачем и то, что, уходя она оставит пару капель тосковать в одиночестве.

Она жила им, помнила каждый момент. Этот полузаброшенный, малый, деревенский перрон находился на последнем издыхании. Считая деревяшки на платформе, через 1-2 можно наткнуться на уже сгнившие. Из этой деревни постоянно уезжает новое поколение в город. Она пустеет, оставаясь в одиночестве.

Сегодня она ждала не только его, но и меня.

Мы мило поприветствовали друг друга. Она проводила меня к себе, в ветхую избушку, при виде которой становится страшно. Внутри пахло сушёной мятой и старой древесиной. На столе - чистая скатерть, два стакана, жестяная вазочка с вареньем. На стене висела чёрно-белая фотография в потрескавшейся рамке: парень с гармонью, улыбается, прищурившись. Женщина перехватила мой взгляд, но ничего не сказала, только отодвинула чашку мне поближе. И я понял: здесь не спрашивают, здесь помнят. У нее на участке есть козы, единственное ее спасение от одиночества.
Она напоила меня вкуснейшим чаем, проводила на отбывавший поезд и дала в путь пряников с пирожками. У вагона она вдруг остановилась, провела ладонью по моему рукаву, будто счищая пыль, и тихо сказала:

- Главное - живи. А я… я тут посижу ещё

Поезд тронулся. Я смотрел в окно: она не махала, только прижала пакет к груди и осталась стоять, чуть наклонив голову, как человек, который вслушивается в давно замолчавший голос.

Как бы ни было грустно осознавать этот факт, но я уверен, что прямо сейчас отъезжая от этой деревушки, там стоит женщина, чья судьба оставляет желать лучшего. Ее сердце разбито, но разум чист. Сегодня она пойдет домой, но завтра вернется сюда в 11:00. И после завтра - тоже. И будет приходить каждый день с новой надеждой, что в конце будет биться, как волна о скалы, до конца своих дней.