ИИ-художества - 2

ИИ-художества - 2

(С помощью своих текстов)


У старого стула только одна нога настоящая, а остальные — фантомные боли детства.

Стул, уставший стоять на четырех ногах и мечтающий лечь на бок, как собака после долгой погони.

Провод, запутавшийся в собственных мыслях и решивший, что электричество — это просто очень быстрый бег муравьев.

Выключатель, щелкающий от удовольствия, словно грызет орешки.

Мыло, ускользающее из рук  из-за желания пожить свободной жизнью в канализации.

Раковина глотает воду с жадностью удава, боящегося, что кран больше никогда не откроют.

Чайник, свистящий оперную арию, пока вода внутри кипит от возмущения.

Сахарница, полная белых кристаллов, которые шепчут: «Мы сладкие, мы опасные».

Ложка ныряет в чашку, как аквалангист в поисках затонувшего вкуса.

Лампа, шепчущая абажуру комплименты, пока никто не читает книгу.

Стол, держащий на себе тяжесть мира в виде крошек от вчерашнего ужина.

Часы, идущие назад, потому что им понравилось вчера больше, чем сегодня.

Стол, мечтающий стать мостом через реку из пролитого кофе

Ковер, всасывающий пыль с жадностью коллекционера.

Ковер, шепчущий полу сказки о том, как хорошо быть мягким и пушистым.

Часы тикают так громко, чтобы разбудить спящую совесть хозяина.

Будильник, орущий от ужаса перед наступающим утром.

Холодильник, гудящий оперную арию о вечном холоде и одиночестве среди овощей.

Вилка, запутавшаяся в спагетти и решившая, что она — часть макаронного изделия.

Холодильник, открывший дверцу, чтобы впустить немного света и надежды.

Вилка, использующая зубцы как расческу для своих металлических волос.

Нож стал ложкой, решив  быть более добрым к еде.

Ручка, пишущая каракули, потому что ей снится балет.

Бумага, белеющая от страха перед первым словом.

Замок, щелкнувший от удовольствия, почувствовав родной металл.

Карниз, держащий шторы с напряжением атлета, поднимающего штангу.

Дерево, роняющее листья, потому что они ему надоели своим шелестом.

Лист, летящий вниз, уверенный, что он взлетает вверх.

Ветер, дующий в противоположную сторону, чтобы запутать всех участников процесса.

Стул, считающий, что его четыре ноги — это слишком много для одного зада.

Стол, ревниво следящий за тем, что на него ставят круглое, потому что он сам квадратный.

Лампочка, которую забыли выключить на ночь, теперь уверена, что она - солнце

Ковер, пытающийся ползти к двери, потому что ему надоело, что по нему ходят с грязными мыслями.

Зеркало   сегодня утром вместо вас показало  вашего двоюродного деда с усами.

Ключ пытается открыть  собственную совесть.

Холодильник, внутри которого живет пингвин-одиночка

Телефон, который звонит только тогда, когда вы в душе, потому что он любит слушать, как вы поете фальшиво.

Левый ботинок, который влюбился в правый ботинок соседки и теперь хромает от тоски.

Зонт, который боится дождя, потому что считает его слезами неба, а зонт не хочет мокнуть в чужих проблемах.

 Ее почерк похож на каракули сумасшедшего паука.

Ведро, которое для своей воды  является рыцарем в железных доспехах.

Обои, которые решили отклеиться от стены, потому что устали слушать семейные ссоры.

Подушка, которая помнит все сны, которые вы забыли, и поэтому она такая тяжелая по утрам.

Одеяло, которое душит вас ночью не со зла, а потому что  очень любит вас и боится, что вы упадете с кровати.

Вешалка, которая считает себя деревом, просто вместо листьев на ней висят рубашки

Утюг, который гладит одежду, потому что хочет сделать мир ровным, но каждый раз обжигается о собственные заблуждения.

Ложка упала и теперь лежит на полу, притворяясь мертвой, чтобы её не мыли.

Вилка считает себя трезубцем Посейдона, но вынуждена колоть котлеты.

Стакан  пуст, но чувствует себя полным надежд на то, что в него нальют хоть немного воды.

Шкаф, в котором скелеты предков играют в карты и проигрывают свои кости новому пальто.

Картина, которая смотрит на вас так, будто знает, что вы вчера съели последний кусок торта и теперь вас ждёт только долгая осень

Цветок в горшке тянется к окну не ради света, а чтобы плюнуть в прохожего лепестком.

Кран капает не водой, а временем, и каждая капля — это секунда вашей жизни, уходящая в слив.

Полотенце вытирает ваши слезы, но само остается сухим, потому что оно циник, слезами его не проймёшь

Эскалатор, который движется вверх, хотя всем хочется вниз, потому что он оптимист и верит в прогресс.

Лифт, который застрял между этажами, потому что не мог решить, кто он: потолок для нижних или пол для верхних.

Море шумит, потому что оно рассказывает сказки рыбам, но рыбы глухие от рождения.

Песок сыплется сквозь пальцы, потому что он не хочет быть частью замка, он хочет быть свободным.

Ветер воет в трубе, потому что он потерял свой голос и теперь ищет его в чужих дымоходах.

Молния сверкает, потому что она фотограф и любит делать черно-белые снимки

Отражение в луже  искажено, потому что оно видит мир таким, какой он есть на самом деле — кривым и мокрым.

Пуговица оторвалась, потому что хотела путешествовать, но теперь она просто валяется в пыли и мечтает о нитке.

Очки видят лучше, чем глаза, но они стеклянные и холодные.

Серёжка блестит, потому что  хочет, чтобы на неё смотрели, но ухо слышит только шепот ветра.

Мозг думает, потому что он компьютер, но он также ребенок, который боится темноты.

Лестница, у которой каждая ступенька считает себя отдельной личностью

Стена, влюбленная в угол и ревнующая его к другой стене.

Крыша, собирающая дождевую воду в карманы, чтобы потом умыться перед зеркалом неба.

Крыша, утверждающая, что она выше всех проблем, хотя сама протекает.

Крыша, которая боится высоты и поэтому старается лежать как можно ниже.

Лестница решила пойти по кругу и теперь кружится на месте.

Лестница считает себя мостом между небом и землей, хотя ведет всего лишь на второй этаж.

Стена решила стать холстом и ждет художника с кистью.

Фундамент  мечтает стать островом в океане времени.

Лестница потеряла счет ступеням и теперь считает их звездами.

Стена решила стать окном, но не знает  как сделать стекло.

Крыша хочет спуститься вниз и посмотреть, что там, на земле.

Лестница решила, что она — спираль ДНК.

Фундамент мечтает стать скалой и стоять веками.

Лестница считает, что она — позвоночник дома, и поэтому должна быть прямой.

Стена, которая решила стать занавеской и колыхаться от ветра.

Крыша, которая хочет стать парусом и плыть по небесному морю.

Стена, которая хочет стать музыкой и звучать от прикосновения.

Фундамент, который мечтает стать историей и быть написанным в учебниках.

Телефон, вибрирующий от страха перед входящим звонком от мамы.

Пылесос, думающий, что он — дракон, пожирающий пыль веков.

Книга на полке, читающая сама себя вслух, пока никто не слышит.

Часы на стене, идущие назад, чтобы вернуть время, потраченное на ожидание автобуса.

Тапочки, убежавшие под кровать, чтобы организовать профсоюз левой ноги.

Картина в рамке, завидующая окну, потому что у того вид меняется каждый день.

Мусорное ведро, считающее себя архивом человеческих ошибок и очистков картофеля.

Лестница, ведущая в никуда, потому что этаж выше решили не строить.

Зеркало в ванной, запотевшее от горячих споров о смысле жизни.

Телефон, разряженный до состояния комы после долгого разговора ни о чем.

Розетка, ждущая вилку, как жениха, которого украли на свадьбе.

Пылесос, застрявший в углу, как муха в паутине собственных амбиций.

Тапочки, изношенные до дыр от долгих путей к холодильнику и обратно.

Плита, холодная и равнодушная, как сердце бывшего любовника.

Радиатор, молчащий зимой, как партизан на допросе у коммунальщиков.

Наушники, переплетенные в кармане так сложно, что даже узел Гордия позавидовал бы этому хаосу.

Духовка, горячая внутри и холодная снаружи, как человек, научившийся скрывать свои чувства.

Чайная ложка, оставленная в стакане, ставшая маяком для блуждающих взглядов.

Сахар, прилипший к дну чашки, как память о сладких моментах.

Галстук, затянутый вокруг шеи, как удавка социальных ожиданий.

Пиджак, висящий в шкафу, как призрак деловых встреч, которые никогда не состоятся.

Очки для чтения, лежащие на книге, как глаза, уставшие от чужих мыслей.

Ежедневник, страницы которого остаются белыми, потому что дни сливаются в один серый поток.

Светлячок за окном, мигающий в темноте, как далекая звезда, решившая спуститься на землю.

Тень от дерева на стене, танцующая под ветром, как силуэт невидимого партнера.

Закат, окрашивающий небо в цвета усталости и надежды одновременно.

Ветер, ломающий ветку, потому что она слишком сильно цеплялась за дерево.

Пчела, жужжащая над цветком, как маленький вертолет, собирающий нектар солнца.

Бабочка, сидящая на окне, как живая витражная мозаика.

Червяк, выползающий после дождя, чтобы подышать воздухом свободы.

Ворона, каркающая на проводе, как черный знак препинания в предложении дня.

Иней на ветках, как сахарная пудра на торте зимы.

Чайная ложка, измеряющая жизнь не минутами, а ложками сахара в бесконечной чашке горячего чая.

Люстра как сталактит в пещере человеческого жилья.

Плафон, собирающий мертвых мух как коллекцию неудач.

Мочалка, спутавшаяся в клубок, как мысли перед сном.

Полотенце для рук, жесткое от частых стирок, как характер старого друга.

Жалюзи, полосующие свет на кусочки, как цензура реальности.

Подоконник, широкий и удобный, как скамейка для наблюдателя за жизнью.

Кактус, единственный выживший в этой экосистеме забвения.

Мышь, шуршащая за плинтусом, как секрет, который вот-вот выйдет наружу.

Аквариум, где рыбы плавают кругами, как мысли в голове человека с деменцией.

Часы, остановившиеся, потому что время больше не имеет значения.

Пульт, правящий телевизионным царством из-под подушки.

Рюкзак, набитый до отказа, как голова перед экзаменом.

Монета, катающаяся по столу, как судьба в миниатюре.

Закладка, застрявшая между страницами, как мысль между вчера и завтра.

Чернила, расползающиеся по бумаге, как слухи по подъезду.

Штора, скрывающая свет, как секрет старой семьи.

Горшки на подоконнике стоят, как малые боги домашнего терпения.

Фикус, делающий вид, что он дерево, хотя знает о себе всю правду.

Лужа, хранящая небо в плохом качестве.

Перчатка, потерявшая пару и теперь живущая в статусе одинокой легенды.

Шарф, который обнимает шею слишком долго, чтобы это называлось просто теплом.

Пуговицы, сидящие в ряд, как молчаливые свидетели формы.

Игла, хранящая в себе тонкость, которой не хватает словам.

Пакет, шуршащий так, будто сплетничает о покупках.

 Ключи висят, как мелкие судьбы на гвоздях.

Кофе, темнеющий в кружке, как утро в плохом настроении.

Хлеб, быстро черствеющий, как дружба без внимания.

Мёд, слишком сладкий, чтобы ему доверять.

Кастрюля, ворчащая на плите, как старая тётка на кухне.

Крышка, нервно дребезжащая от кипящей внутри истины.

Шуруп, который ввинчивается в жизнь медленно, но с характером.

Отвёртка, вращающая чужие судьбы без особых угрызений.

Будильник, орущий так, как будто утро — это уголовное преступление.

Ковёр начал понимать бессмысленность движения.

Пиджак, висящий как свидетель неудавшейся взрослости.

Вешалка, изображающая порядок в доме, где давно никто не живёт по-настоящему.

Ложка, уставшая от супа

 Вилка, считающая себя оружием, но работающая по котлетам.

Чай, остывающий так же быстро, как хорошие намерения.

Веник, метущий не пол, а следы морального банкротства.

Провод, запутавшийся так, будто сам себя уже не выносит.

Книга, которую никто не дочитал, потому что у всех закончилась жизнь.

Тетрадь, в которой пустые страницы выглядят виноватыми.

Часы, остановившиеся в момент, когда всё пошло не так.

Ворона, каркающая так, будто уже всё поняла.

Ветер, проходящий сквозь щели, как дурная мысль.

Снег, падающий на город с равнодушием небесного мусора.

Чайник, свистящий, как последняя нервная клетка.

Табурет, мечтающий о трёхногой свободе.

Шкаф, где одежда висит, как призраки несостоявшихся встреч.

Ложка, погружающаяся в суп, как следователь в чью-то слабость.

Нож, режущий хлеб с той же холодной точностью, с какой судьба режет планы.

Радиатор, молчащий зимой, словно подписал договор с морозом.

Провод, скрученный в узлы, как мысли перед похоронами.

Книга, которую никто не дочитал, потому что у каждого нашёлся свой конец.

Ластик, стирающий ошибки, но оставляющий вину на месте.

 Перчатка, потерявшая пару и вступившая в вечный траур.

 Ключи висят, как приговоры на гвоздях.

Стакан, пустой с такой прямотой, что это почти оскорбление.

 Пыль, оседающая на всём, как окончательная редакция судьбы.