Фёдор Никитин. Мой брат - лучший брат

Рослые сотрудники секретной организации ОРГ, братья Кудранковы, пригласили меня в Омск. На легкокрылом я добралась до тамошнего аэропорта, где меня встретил водитель синего авто, Сергей. На сиреневом хёндэ, которым управлял, как вы догадались, этот парень, мы доехали до уникального здания, в котором располагался офис Внешторгбанка. В здание я не вошла, пересела в чёрный автомобиль, который повёз меня в сторону реликтового соснового бора, которым шибко гордятся омичи.
Мы проехали не больше километра, и апатичный водитель, нажав на педаль тормоза, холодно сказал мне, что я должна выйти из машины. Не без удивления я выбралась на свежий воздух, прижимая к груди свои пожитки, представлявшие собой маленькую сумочку из крокодиловой кожи.
Через минуту возле меня остановился неброский таксомотор, и человек в солнцезащитных очках спросил у меня, не я ли Лариэя Кея. Поняв, что попала в шпионскую историю, я кивнула и влезла в таксомотор, и мы помчались в неизвестном направлении.
Иртышская набережная, куда мы приехали, выглядела не хуже, чем на цветных фотографиях. Младший Кудранков встретил меня и проводил в гостиницу. В номере с блистательным потолком и с чуть менее блистательным полом мы присели на розовый диван, проверяя его на мягкость. Затем пересели в коричневые кресла возле овального окна. Состоялся долгий разговор. Итогом этого афферентного разговора, который был достаточно плодотворным, стало написание двух дерзких рассказов на армейскую тему.
1) Из армейских рассказов. Фёдор
2) Из армейских рассказов. Максим
* * * * * * *
1
Два хмурых парня из села Заречено, Виктор Валога и Евгений Лилин, держа в руках дорожные сумки, залезли в серый фольксваген. За рулём сидевший прапорщик Саврасов принял их радушнее, чем того требовали приличия и рассказал, что много лет перемещался с места на место, терпел чужие края и воинские части и теперь рад возобновить старые знакомства, оказавшись на родине.
Он нажал на рычаги и повёз обалдевших от радости озорников в областной военкомат. Утро начиналось впотьмах.
Из чёрного радиоприёмника вылетала песенка на английском языке, во время припева хриплый тенор тянул что-то вроде "ооууоо юр ин зе арминав". И прапорщик Саврасов, знавший английский язык, мерзко ухмыляясь сказал пацанам, сидевшим на заднем сидении:
- Вы слышите? Этот мужик кричит "юр ин зе арминав", что значит, "ты в армии теперь".
Селяне переглянулись и промолчали.
К двадцати двум часам приехали на место, Саврасов, зевая, слез с водительского седла и крикнул кому-то, что, дескать, вот ещё двое, из Заречено, Валога и Лилин.
Восемнадцатилетние ребята с барахлом в руках забрались в коричневый автобус, где уже находились одиннадцать человек, включая лысого мужика, облачённого в куртку с лейтенантскими погонами.
Дежурный военком подошёл к окну водителя, небрежно посмотрел на мешковатого шоферюгу, и сказал: "Трогай". Пилот нажатием кнопки закрыл двери, потом коробка передач издала негативный звук, выхлопная труба по-хамски пёрнула, и автобус тронулся с места, завернул за угол старого здания, в котором уже двое суток не было света, ибо на электрической подстанции велись ремонтные работы, и по прямой поехал, со скрежетом набирая скорость.
"Чёртова дюжина", прошептал Никита Меркушин, из села Горино, сидевший рядом со своим другом, Сергеем Епифановым. По-видимому, это были его прощальные слова.
Потом они долго ехали на дряхлом поезде, который очень старался выглядеть быстроходным, да и на самом деле был таким  и монотонно стучал, и эти звуки были похожи на тяжёлые звуки какого-то исступлённого ливня с градом, беспрерывно летевшего с самого верха.
Несколько суток спустя, а спустили их в унитаз прошлого, длинный драндулет остановился на какой-то станции, похожей на ту, из песни "На дальней станции сойду, трава по пояс...". Тринадцать человек, включая лысого лейтенанта, надевшего офицерскую фуражку, которая до того момента мялась в дорожном саквояже, сошли на землю и двинулись в сторону окружённого деревьями серого здания. Возле него стояла грязная фура, поэтому казалось, что она стояла здесь много лет, её движок работал в режиме ожидания. Чёртова дюжина охламонов на ней добралась до спрятанного в лесах военного подразделения, занимавшегося охраной секретных объектов.
2
 В свободное время личный состав был занят физической культурой и строевой подготовкой. В выходные дни группа офицеров под началом командира Стропилова, месяц назад получившего майора, рассаживалась в двух замаскированных джипах и ехала к дальним лесам. Безудержно растратив боеприпасы, возвращались с дичью, которую повар по фамилии Круглов, длинными руками тормошил, потрошил, разрезал, а потом из неё варганил вторые блюда.
3
Сверхсрочник, сержант Драгунко, был тут главный по тумакам, которые он запросто раздавал всем слабакам, разгильдяям и всем остальным, которые ему не нравились. Когда желторотики прибыли в часть и лейтенант Тухтамян доложил об этом дежурному офицеру, последний вызвал к себе Драгунко и сказал ему, чтобы он принял молодых щеглов, как положено.
Сержант подошёл к каждому, рассматривая, в основном, глаза салабонов. На его скуластой харе был нос и всё прочее, что там должно быть, даже зачаточные усы над верхней губой. Наконец на его ряхе появилась неприятная ухмылка, рождённая опытом, и он сказал, что, дескать, ребята, вы все серьёзно влипли, что теперь вы, пацаны, теперь вы уже в российской армии. Евгений Лилин тихо сказал: "ю ин зе арминав".
- Отставить разговоры, - рявкнул надсмотрщик, - посмотрите направо, вы видите приземистое здание, это, салаги, казарма, шагом марш все туда, там вас оденут, обуют и вздрючат, как следует. Вперёд.
4
На следующее утро в пять часов дневальный возопил "Подъём!" Двенадцать рыл вскочили, натянули одежду, кое-как обулись и быстро на воздух. Как говорится, Солнце светит нынче наяву. И тебе пора топтать траву, в толпе на шару, не помывши даже харю.
Появился Драгунко в серых шмотках, отдалённо напоминавших спортивные, и скомандовал: "Бегом!". Все помчались по протоптанной тропе, за ними следом Драгунко, подгонявший их криком: "Вперёд, солдаты!" Минут через десять сопливые доходяги стали задыхаться. Виктор Валога споткнулся, неудачно упал и о торчавшую корягу разодрал свою юную фотокарточку.
5
Такие марши до пятнадцати километров здесь назывались ритуальными пробежками. Сразу после туалета и завтрака, настолько короткого, что трапезничавшие не успевали толком прожевать и проглотить гречневую кашу, дневальный вопил: "Построение на плацу!" И рыхлая молодёжь спешила на воздух, опасаясь наказания за опоздание. На земляном плацу служаки в течение двух часов то отжимались, то приседали, то бегали на месте.
6
Никита Меркушин уже подумывал о том, чтобы застрелиться или повеситься, чтобы прекратить эти мучения. Такая же мысль приходила в голову каждому тамошнему мученику.
Но свершилось, что называется, чудо.
Как-то днём в воинскую часть, где корчились от мучений молоденькие слабаки, привезли ещё одного паренька, Максима Копытина, двоюродного брата Фёдора Никитина, о котором читатель может узнать из новеллы, написанной Алексией со слов этого разведчика, лазутчика и шпиона.
Он целый месяц успешно обретался где-то в Оренбургской губернии, этот кузен, в тамошних степях, на отдалённой точке, где располагалось подразделение артиллеристов. Он там всем надоел, с ним никто не мог справиться, и тогда его решили отправить куда подальше. И вот он здесь, в таёжном лесу, в секретной части внутренних войск. В главном штабе замполит, капитан Махров, оказался его земляком, и подсобил ему с переводом. Первым делом он узнал, где тут кухня и отправился туда, чтобы перекусить с дороги.
7
Максим у круглолицего повара по фамилии Круглов спросил, какие тут секреты в этом секретном месте. И кашевар, с трудом обеими руками размешивая гречневую кашу, сказал, что тут нет секретов, ему ничего не известно.
В это время на кухне появился парень лет двадцати пяти в сине-зелёной майке, высокий и худой, как будто на скорую руку его сколотили из нескольких досок, а потом торопливо покрасили.
- Оппа! - Это пришелец  воскликнул , увидев Максима.
Копытин посмотрел на воскликнувшего, и сказал:
- Оппа, оппа, оппа-па!
Между тем Круглов, бочком, бочком, и спрятался на складе сухих продуктов, не желая лишний раз контактировать со сверхсрочником Драгунко, ибо это был как раз он самый.
- Так я не понял, солдат, кто таков? - вопросил пришедший.
- Так я не понял, мужик, ты кто такой? - сказал Копытин, ухмыляясь во всю ширину своего доброго лица.
- Рядовой! - Напрягая мускулы, смахивая на пёсика из породы бойцовых, - я спросил, кто ты такой?
- Чё ты орёшь, мужик? - спросил Копытин, положив ложку в чашку, - я тебя тоже спросил, ты кто такой?
Драгунко приблизился и схватил Копытина за воротник куртки. Копытин ударил ребром ладони по предплечью наглеца, и тот, охнув, отдёрнул руку.
- Ты чё, мужик? - спросил Копытин, - чё ты прицепился, дай пожрать спокойно.
- Солдат, я - сержант Драгунко.
- И чё?
- Поэтому встать, доложить, кто таков.
- Ты сейчас с кем разговариваешь? Мы чё, на приёме у министра? Мы на кухне, поэтому расслабься и присядь за стол, спокойно поговорим.
Предводитель местный выбежал из кухни, подозвал двоих старослужащих, Максимова и Харитонова. Те подошли, отдав честь.
- Там, на кухне, вахлак какой-то, давайте, тащите его в каптёрку.
Двое вошли на кухню и, увидав нового солдата, поспешили к нему, вытянув руки. Копытин привстал и пнул одного между ног, второй замешкался, и Макс ударил его кулаком прямо в кадык. На шум выскочил с мешком риса в руках напуганный повар. Он спросил:
- Что происходит?
Копытин сказал:
- Эти два охламона поскользнулись и упали.
- Как это?
- Как? А вот так, - и добавил, - ну и армия, распустились, черти лысые.
Снова появился Драгунко, посмотрел, оценил ситуацию, и ретировался.
8
Копытин, хорошо ощущая разницу во времени, между местным часовым поясом и Оренбургским, не дожидаясь отбоя, отправился спать.
Ночью к нему подошли трое, схватили, сдёрнули с кровати и поволокли. Он изловчился и поставил подножку одному, и тот упал. Двое других замешкались, и отпустили его. Он вскочил на ноги и с разворота ударил ногой в грудь того, кто стоял справа. И тот отлетел к стене. Второй, слева, догадавшись, что ему сейчас наваляют, пустился наутёк. Максим вернулся к кровати, надел штаны и ботинки, и вышел из казармы, чтобы подышать ночным воздухом. Он увидел, что в умывальной горит свет. Он пришёл туда и застал там в расстёгнутом виде Драгунко и трёх младших сержантов, мал мала меньше, сидевших на сером топчане возле стены. Макс открыл кран и умылся. Драгунко молчал, догадавшись, что три бойца, которых он послал за Копытиным, проиграли и свалили. Копытин, умывшись, повернулся и сказал:
- Сержант, тебе заняться нечем, чё ты привязался?
- Есть правила, есть устав, - сказал тот, кто играл роль лидера.
- И что?
- Я - сержант, старший по званию, и командую здесь.
- Командуй дальше, я здесь причём?
Драгунко промолчал, приподнялся с топчана и пошёл восвояси. За ним следом отправились трое подчинённых.
9
Когда утром напряжённый дневальный заорал "Подъём", все вскочили, наскоро собрались, и, выскочив на улицу, побежали.
Копытин, не спеша, вышел из казармы и побежал за ними. Метров через двести, он развернулся и побежал обратно. Потом он зашёл в умывальню и снова встретил сержанта при полном параде. Тот промолчал, но Копытин сказал ему:
- Слышь, сержант, на хрена каждое утро бегать по десять километров? Достаточно пробежать двести метров туда, и двести метров обратно. Мы что, к войне готовимся?
Тот, который хотел быть диктатором промолчал и прошёл мимо. Но он всем нутром понял, что с приездом этого новичка здешние порядки будут меняться.
На следующий день Драгунко уехал в штаб, где подал рапорт на увольнение по семейным обстоятельствам.
10
Уже через неделю солдаты каждое утро бегали не больше пяти минут. В другое время они занимались огневой и строевой подготовкой, а также физической культурой. Как оказалось, важные объекты тут были только в советское время, какие-то станции с мощными локаторами, а теперь, спустя годы, тут было обычное, ничего выдающегося, подразделение, затерянное в таёжных лесах.
Максим Копытин, переговорив с майором Стропиловым, который тоже оказался его земляком, предложил ему не мучить солдат долгими пробежками и многочасовыми физическими упражнениями. А лучше будет, если личный состав займётся, например, боксом, разумеется, не в ущерб дежурствам и всему остальному, что положено по армейскому уставу. И майор Стропилов, похожий на статного прораба из городского СУ, родившийся в той же местности, что и рядовой Копытин, сказал, что это предложение очень интересное.
11
Между тем Никита Меркушин, который два дня назад решительно собирался вешаться или стреляться, чтобы избавиться от невыносимых мучений, передумал и решил нормально дослужить до следующей весны, и дембельнуться, как положено. И все остальные бедолаги, которые думали примерно также, как Никита, передумали и решили, что надо как-нибудь дослужить до конца срока.
А Виктор Валога, по вечерам, то в казарме, то в бытовке, аккомпанируя себе на гитаре, хрипло горланил: "Оогляниись теперь ты в армиии! Ооуу! Оогляниись, теперь ты в армиии, в армиии!" Потом по-другому: "Поослужии в российской армиии, армиии!" Ре минор, ля минор, ре минор, ля минор. И Евгений Лилин, стоя рядом, с восхищением смотрел на своего близкого друга.