9. Заповедь о любви к врагам в условиях войны

   Иисус в Нагорной проповеди провозглашает:
«Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».
А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте  проклинающих вас, благотворите  ненавидящим вас и  молитесь за обижающих вас и гонящих вас» ( Мф 5:43–44)
 Призывая к тому, чтобы человек любил врагов своих, этой заповедью Иисус продолжает развивать мысль о непротивлении злому: сострадательно, заботливо, милосердно относиться  к «врагу» и при помощи любви сделать из врага друга.Если люди будут любить врагов своих, то станут Сынами Отца Небесного, достойными Бога, подобными Ему в мыслях, делах. Бог любит всех людей на свете , Он  повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Матф.5:45). За обижающих нужно молиться, и тогда   обидчик, видя ваши мольбы за него, изменит свое поведение  по отношению к вам.

     Говоря  об этой заповеди,  необходимо заметить, что хотя  ВЗ никогда не призывал возлюбить врагов , это, однако, не означает, вопреки утверждению Матфея, что иудаизм призывает их ненавидеть  (Мф 5:43).Напротив, ненависть к врагу, месть, злоба - осуждаются Торой. Идея о любви и милости к врагам это не новозаветная идея. В традицию ВЗ, как уже говорилось, входит идея благоволения к врагам.  Благородством и добрыми поступками враг "уничтожается". Благоволя к врагу, человек "усугубляет" его чувство вины и заслуживает вознаграждение у Господа (Притчи 24:17-18; 25:21-2). В результате самый свирепый враг, увидев доброту, человечность и милосердие, почувствует угрызения совести и раскается в содеянном.
Однако, в одном случае Господь в Ветхом Завете повелевает заботиться о враге, а в другом случае убивать врагов. Всё дело в понятии «враг». Одно дело, когда Бог лишает жизни Своих врагов, и  совсем другое дело, когда человек лишает жизни своих врагов.Люди не имеют права судить других людей и приводить свой собственный «приговор» в исполнение. Именно поэтому Бог сказал: «У Меня отмщение и воздаяние» (Второзаконие 32:35).
                Отношение к врагам в Ветхом и Новом завете
Выше, говоря о  милосердии  к врагу в ВЗ в притчах Соломона,  подразумевался личный враг. В заповеди о любви к врагам Христос даёт примеры наглядно выраженного проявления вражды: проклятия, ненависть, обиды и гонения  и  призывает милосердно, сострадательно , с любовью относиться к врагам, молиться за них и благословлять. Видя такое смирение и доброе отношение, эти ненавидящие, проклинающие, оскорбляющие враги могут сделаться друзьями. Т.е. зло вражды побеждается непротивлением злу , кротостью и любовью.«Ответом» на проявление вражды согласно заповеди, является «подставление другой щеки».
Ориген никак не мог принять призыв заповеди  подставлять при ударе по правой щеке левую. Он решил, что это надо понять иносказательно, ссылаясь на то, что бьют обычно правой рукой, и стало быть, по левой щеке. Другое популярное объяснение – что речь идет не просто об ударе, а об ударе символическом, внешней стороной ладони, потому он и приходится не по той щеке. Предполагалось,что  речь идет о ситуации, когда не в прямом смысле бьют, а когда наносят оскорбление: надо его стерпеть и даже подставить «правильную» щеку.
   Можно предположить, что Иисус , говоря о любви к врагам, имел в виду врагов личныъх , рутинных. Но не ограничивает ли подобное представление заповедь, если в качестве  врага можно представить завистника, конкурента, вообще- любого недоброжелателя?
Поскольку  у Христа ничего не сказано о возможности угрозы жизни со стороны обидчика,  христианскими толкователями обычно объясняется, что речь в заповеди идёт не более, чем об оскорблении - "пощёчине"..
Но как можно применить эту заповедь в условиях войны, когда речь идет не просто  об «оскорблении», но о физической угрозе, причем не только   к  тому , «кто ударит тебя в правую щеку твою»?
Человек не может стать таким же совершенным, как Бог, говорит Сам  Iисус в ответ на вопрос учеников, как же можно спастись. "Человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу 2(Мф 10, 26-27). Kак сказал Соломон: "Нет человека, который не грешил бы" .К тому же Солнце светит и дождь льёт и над пустынями и океанами, где нет ни праведников, ни грешников, т.е. наличие солнца и дождя не вполне свидетельствуют о каком-то отношении Бога к людям. Ориентироваться на Бога в вопросе отношения к врагу вообще не корректно:Богу ничего не стоит любить врагов, т.к. никакие "враги" Ему не страшны. А вот люди...разве только эти враги будут типа соседей по коммуналке. А если враг настоящий, смертельный, хотя и личный, желающий смерти и убивающий вас и ваших близких?Тоже любить? Или имеется чёткая градация врагов и любви к ним, и каждый решает сам, какого врага как любить?
Можно ли УТВЕРЖДАТЬ, что в заповедях Христа подразумевается только ЛИЧНЫЙ враг и она не касается ФИЗИЧЕСКОГО удара , а  лишь  "пощечины" по Оригену ?
       Церковь не включила вопрос о физическом сопротивлении физической агрессии в число догматических основ христианства, возможно ,потому, что в противном случае, логически следовало бы  отказаться от судов, участия в  любых войнах и т.д.

       Как применяется заповедь «Любите врагов ваших» в  условиях войны?

            Этот вопрос   является предметом многовековых споров, но в классическом богословии и этике ответ скорее  сводится к тому, что заповеди о любви не ограничиваются только «бытовыми» врагами. Однако их применение в условиях войны радикально отличается от применения в личной жизни .
    Вот как это разграничивают основные этические концепции.
    Любовь  проявляется как внутреннее отношение, а не пассивность. Богословы (например, Августин Иппонийский) подчеркивали, что заповедь (Мф. 5:44) относится прежде всего к внутреннему состоянию сердца, а не к отказу от действий .Можно сражаться, защищая близких, но при этом не питать личной ненависти, не совершать жестокостей сверх необходимости и молиться о врагах .Считается, что «любовь к врагу» на войне проявляется в стремлении остановить его злодеяния (что полезно и для его души) и в милосердии к пленным и раненым .
Когда возникает конфликт между защитой невинных (народа, семьи) и любовью к агрессору, приоритет отдается защите ближнего . Бездействие перед лицом геноцида или убийства часто трактуется не как «любовь к врагу», а как преступное равнодушие к жертве . В этой логике, сражаясь на войне, человек исполняет высшую форму любви к своим близким: «положить душу свою за друзей своих» .
    Таким образом,  нельзя сказать, что заповеди Нагорной проповеди совсем  не касаются войны. Они меняют свою форму: вместо того чтобы «подставить щеку» (что в масштабе народа означало бы предательство), они требуют сохранять человеческое лицо, соблюдать правила ведения войны и не превращаться в того, с кем борешься .
Бездействие перед лицом геноцида или убийства часто трактуется не как «любовь к врагу», а как преступное равнодушие к жертве .  В этой логике, сражаясь на войне, человек исполняет высшую форму любви к своим близким : «положить душу свою за друзей своих») .
    Следует заметить, что в прямом контексте (Иоанна 15:13)фразой  «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам»  Иисус говорит о своей грядущей жертве и о высшей степени любви, которую должны иметь его ученики друг к другу. Он не произносит это как военную доктрину, связь с войнами возникла позже, в процессе богословского и этического осмысления этой фразы в истории.  Со временем слова Христа о готовности умереть за «друзей своих» стали восприниматься как универсальный принцип самопожертвования. В христианской традиции «друзья» — это не только близкий круг, но и ближние в широком смысле (семья, народ, беззащитные). Фраза «положить душу» стала моральным обоснованием для воина: воин идет на войну не для того, чтобы убивать , проявляя ненависть к врагу, а для того, чтобы умереть самому, защищая других (любовь к друзьям).
Эта цитата(Иоанна 15:13) традиционно используется церковью, чтобы подчеркнуть: самопожертвование солдата на поле боя — это не акт насилия, а акт высшей любви, созвучный жертве Христа.
    Таким образом,  Иисус действительно не говорил  сражениях, но о когда люди сталкиваются с выбором — «терпеть зло самому» или «допустить гибель близких», они используют эту фразу как разрешение защищать жизнь ценой собственной
    В случае, если  речь идет не о защите, а об агрессии (захватнической войне), то вся логика «положить душу за друзей» и «накормить врага» полностью рушится. В этом случае ситуация рассматривается в богословии и этике как нарушение  заповеди «Не убий».Если защита жизни ближних может быть оправдана как «меньшее зло» или акт любви, то нападение ради выгоды, территорий  и пр.,однозначно трактуется как тяжкий грех.Здесь притча Соломона о «хлебе и воде для врага» работает как прямой укор: вместо того чтобы утолять нужды другого, агрессор сам создает нужду и страдания
    Часто агрессоры используют риторику «защиты» (например, «защита интересов», «превентивный удар»), чтобы оправдать свои действия словами Христа. Однако с точки зрения строгого толкования Любовь не может выражаться через уничтожение тех, кто тебе не угрожал, а фраза Христа(«положить душу») в агрессивной войне превращается в бессмысленную гибель ради чужих амбиций, а не ради спасения жизни
Если в оборонительной войне акцент делается на спасении своих, то в агрессивной — на уничтожении чужих. В этом случае человек не «побеждает зло добром», а сам становится источником зла, против которого и направлены притчи Соломона и наставления Христа.
Т.о.,слова о «положении души за друзей» неприменимы к агрессору. Попытка оправдать ими нападение считается кощунством или манипуляцией текстом, так как дух Нового Завета направлен на сохранение жизни, а не на её отнятие ради земной власти.
    Святитель Филарет Московский (XIX век)  сформулировал ставшую классической в христианстве триаду отношений к разным типам врагов: «Люби врагов своих, сокрушай врагов Отечества, гнушайся врагами Божьими».
Здесь четко разделяется личная обида (где нужно прощать) и угроза обществу (где нужно защищать).
               
                Разные   позиции в оценке заповеди о любви к врагам

    Позиция радикального пацифизма (Ориген, Тертуллиан, Лев Толстой) :заповедь абсолютна и касается любого физического насилия.
Ориген и раннехристианские авторы доконстантиновской эпохи часто толковали это буквально: христианин вообще не может брать в руки оружие и отвечать силой на силу.
    Лев Толстой («В чем моя вера?») настаивал, что любое исключение (вроде «защиты близких» или «войны») полностью уничтожает смысл заповеди, превращая её в пустой звук. Для него это был прямой запрет на любое физическое сопротивление злу силой.)
    Для иудейского богословия призывы Христа «подставить щеку» и «любить врага» часто выглядят как опасный отход от принципов справедливости и здравого смысла.
В иудаизме существует принцип «Пикуах Нефеш» — спасение жизни превыше всего. Если кто-то пришел убить тебя, ты обязан убить его первым . Подставление щеки в ситуации физической угрозы трактуется не как святость, а как грех самоубийства или соучастия в преступлении.Иудейские мыслители (например, Маймонид) подчеркивают, что прощать личного врага — благородно, но прощать врага, совершающего преступление против закона или других людей — это несправедливость.
С точки зрения иудаизма, требование «любить» врага психологически невозможно и лицемерно. Тора требует помогать врагу (развьючить его осла, накормить — как в Притчах), но она не приказывает его любить (эмоционально), так как чувствами нельзя управлять по приказу.

           В свете эсхатологического  контекста  критики (например, Альберт Швейцер) полагали, что Иисус давал эти радикальные советы, потому что верил в близкий конец света. Если мир рухнет завтра, то нет смысла судиться за рубашку или воевать — нужно лишь очистить душу. В условиях долгой истории эти заповеди, по мнению скептиков, становятся нежизнеспособными. Скептики видят в них либо психологическую манипуляцию, либо «этику катастрофы», неприменимую к стабильному обществу.
Современные критики, такие как Барт Эрман, видят в этих заповедях Нагорной проповеди не вечную истину, а продукт конкретной исторической эпохи.  По мнению Эрмана,  эти заповеди  были временными для «короткого периода» перед концом света.