О литературном телемосте с Китаем

На днях в Москве прошёл литературный телемост с Китаем. С нашей стороны выступали поэт, переводчик, главный редактор "Литературной газеты" Максим Замшев и доцент кафедры китайской филологии Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова, доцент кафедры Современного Востока и Африки РГГУ, кандидат филологических наук, преподаватель современного китайского языка, литературы Китая, теории и практики художественного перевода, переводчик художественной литературы, координатор национальной программы «Российско-китайская библиотека» Мария Семенюк.

С китайской стороны выступали заместитель главного редактора "Литературно-художественной газеты" ("Вэньи Бао") Ли Чаоцюань и иностранный член Российской академии наук, профессор Столичного педагогического университета Китая ("Яньцзин") Лю Вэньфэй.

В интернете распространены месседжи, которые транслировало ИА РИА. И для меня они были довольно интересны и актуальны, так как я никогда не увлекалась китайской литературой. Какие-то образы я улавливала из произведений Х.Л. Борхеса "Сад расходящихся троп", Германа Гессе, который в повести "Последнее лето Клингзора" упоминает о дружбе китайских средневековых поэтов Ли Бо и Ду Фу.

В эти годы мне попадалась книга из серии "Иностранная литература" "Бальзак и портняжка-китаяночка", где действие происходят на фоне культурной революции, об ужасах которой так любят рассказывать на Западе и наши либералы тоже.

Книга диссидента Дай Цыдзе, который уехал из Китая во Францию, делает акцент на том, как мощно и убедительно смотрится великая западная литература на фоне китайской культуры, как попавшему в жернова китайскому интеллектуалу буквально спасает жизнь чемоданчик, набитый западными классическими романами.

Тут, разумеется, вам не расскажут, что китайская культурная революция и была начата Мао Дзэдуном, чтобы вычистить грязь из прогнивших элит.

Весьма убедительно выступила доцент кафедры китайской филологии Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова Мария Семенюк. Очень пластичная, завораживающая речь знатока китайской литературы (как её классического пласта, так и современного). Ли Чаоцюань также отметил, что в Китае широкие массы людей традиционно интересуются русской литературой, к которой испытывают "привязанность и горячую любовь". Поэтому многие активно ищут информацию о современных российских авторах.

Меня в этом разговоре насторожило два аспекта.

Первый. В Китае довольно хорошо знают не только творчество классиков, таких как Тургенев, Достоевский, Толстой, Булгаков, но и нашу современную литературу. В Китае переводятся книги авторов из российского либерального лагеря, даже тех, которым присвоен статус иноагента и не присвоен лишь по недоразумению.

Зачем в Поднебесной такое количество либерального хлама, которое пришло на замену выдающимся образцам русской классической и советской литературы, для меня не понятно.

Почувствовав именно этот акцент с китайской стороны, Замшев начал предлагать коллегам имена наших назначенных великими писателями из "контактной зоны", созданной шубинцами и прилепинцами.

Будут ли в Китае читать многостраничный роман З.Прилепина "Тума" о Стеньке Разине, художественные достоинства которого и в России-то подвергаются скепсису. Но Замшев расхваливал достаточно новую премию "Слово". Еще предложил китайским литераторам к переводу фантастический роман Эдуарда Веркина "Сорока на виселице". Главный редактор "ЛГ", пользуясь случаем, попросил китайских товарищей перевести свой новый роман "Достоевского нет", где главного героя зовут Михаил Булгаков. "Правда, это не совсем те Достоевский и Булгаков, потому что роман фантастический", - предупредил он.

Аспект второй, затронутый китайской стороной, поддержанный Замшевым. Ли Чаоцюань сказал о большом вкладе российских переводчиков в мировую литературу. Отметил, что в России литературный перевод называется художественным, тем самым подчеркивая, что перевод у нас приравнен к творчеству.

Выношу целиком цитату Максима Замшева:

"Долгие годы шла дискуссия: электронная книга или бумажная? Что победит? Что вытеснит? Но этот спор закончился как будто вничью. Ничто друг друга не вытеснило. Но возникла другая проблема: проблема искусственного интеллекта. Не только в переводе, но и в замене искусственного интеллекта писателем.

Сейчас в Союзе писателей России вырабатываются (выработаны, вернее) критерии по приёму в Союз. И впервые появилась строка: предоставить справку, что произведения написаны не искусственным интеллектом. Это страшно, но это довольно актуально. И в Литературном институте в дипломных работах этим вопросом преподаватели становятся озабочены.

Не представит ли студент не свой текст, а текст, написанный искусственным интеллектом – ну, чтоб быстрее справиться с такой муторной задачей, как сдача диплома.

Для меня это катастрофическая вообще ситуация, ужасная. Но, несомненно, эта проблема еще не так остра. Действительно, смешно. Например, когда я смотрю, как у меня в электронной почте излагает искусственный интеллект содержание письма. И там, например, когда женщина отвечает тебе: «Я со всем согласна», то искусственный интеллект часто переводит: «Такая-то сообщает, что на всё согласна», что в русском языке имеет совсем разные оттенки. Но мы понимаем, что искусственный интеллект будет совершенствоваться, несомненно".

В Китае, кстати, появляется целое поколение, которое пишет серьезную литературу, но с использованием искусственного интеллекта. "Потому что искусственный интеллект им помогает, - пояснил Лю Вэньфэй. - Они потом правят определенные подробности, формируют сюжет, структуру этого произведения для того, чтобы оценить потом на конкретных отрезках, как ИИ сработал".