Тени Рэвельна. Часть 4. О травах и упрямстве. 3 гл

После выхода из кабинета Каэлинтра шла молча, почти не замечая, как Фарен что-то шутливо бурчит сбоку, а Риаркас тянется чуть позади, всё ещё держа в руке тот самый злополучный кувшин, из которого пахло зверобоем, лавандой и неуместной домашней теплотой. Каэ чувствовала: если сейчас не взять себя в руки, то из её уст может вылететь нечто крайне непедагогичное, а может, и вовсе неприличное.

- До утра ты мне нужен в состоянии боевой готовности, – бросила она через плечо, останавливаясь у поворота. – Так что марш в казармы. Спать. Не медитировать, не пытаться колдовать, не… – она на секунду обернулась и смерила его взглядом. – Просто спать.

Колдун слегка вскинул брови, но ничего не сказал. Вид у него был всё ещё чуть потерянный после разговора с Аластором, но при этом… собранный. Или, скорее, притворно собранный. Усталость проступала даже в том, как он держал кувшин: крепко, как зацепку, как за что-то реальное в этом мире. Он, конечно же, кивнул.

- Вас понял.

- И кувшин берёшь с собой, серьёзно? – выдохнула Элина, не удержавшись.

Риаркас опустил взгляд на посудину, будто впервые понял, что всё ещё её держит.

- Там остался настой. Вы же сказали – восстановление важно.

Каэ закатила глаза.

- Удивительно, как быстро ты усвоил мои аргументы, когда они тебе стали выгодны.

Фарен хохотнул, но благоразумно отвернулся, сделав вид, что изучает кладку стены. Каэлинтра уже отвернулась, она уходила в сторону штаба, где ей предстояло свериться с картами, взять бумаги на отряд и не забыть ещё выдать снаряжение. Миссия начнётся только утром, но подготовка всегда начинается вечером.

А колдун развернулся молча и пошёл в сторону казарменного корпуса, держа кувшин как щит. Усталость уже придавливала, в висках пульсировало остаточное эхо разговора с Хранителем, в горле чувствовалась сухость. Всё его тело до сих помнило, насколько близко было к выгоранию утром. Но сейчас отвар действительно помог, цепь больше не пульсировала, а в кончиках пальцев зудела магия, настоящая, – впервые за долгие недели. Он остановился на лестнице перед казармой и посмотрел на остатки травяного настоя в кувшине.

- М-да... Надеюсь, эта дрянь не даёт других побочных эффектов, – пробормотал себе под нос и всё-таки усмехнулся.

Завтра утром они выйдут в Саулу. А пока – сон. Или хотя бы попытка.

Риаркас лежал на спине, глядя в потолок, где от света керосиновой лампы играли мягкие, чуть дрожащие блики. В казарменном корпусе было тихо – слишком тихо. Даже шаги дежурных почти не доносились через тяжёлую дверь. Кувшин стоял рядом, на полу, и из него всё ещё пахло мятой, розмарином и зверобоем – густо, сладко, с лёгкой горечью. Он не был травником, но даже без этого знания понимал: Каэлинтра переборщила с чем-то. Слишком сильным было ощущение тепла под кожей, слишком отчётливо чувствовались собственные руки, дыхание, сердцебиение. Всё внутри чуть сместилось – привычные границы между телом и пространством размылись, и воздух теперь был не просто воздухом, а плотной, тёплой тканью, колышущейся вокруг. И в этом состоянии Риаркас поймал себя на мысли, что ему... хорошо. Не так, как после ритуала или физического изнеможения, не тем сухим облегчением, что дарит усталость, а по-настоящему. Тело расслаблено, руны молчат, боль не давит. Даже тревога – эта вечная, хроническая тень внутри – утихла.

Он усмехнулся в темноту.

"Проклятье. Похоже, она действительно знает, что делает… или случайно попала в цель…"

Колдун повернулся на бок, подложив руку под голову. Лампа всё ещё горела, и её не хотелось гасить. Сон не приходил сразу, хотя веки тяжелели, но мысли, подобно каплям настоя, разливались медленно и вязко. Он пытался удержать их в узде, но не получалось.

"Зверобой. Мята. Вербена. Лаванда. Отличный рецепт, командир. Особенно если хочешь свести кого-нибудь с ума без единого заклинания."

Он снова усмехнулся – уже вслух. Взгляд зацепился за кувшин. Не выбросил. Не вылил. Хотя должен был.

Тело подёрнуло лёгким, почти приятным ознобом, руны на шее чуть нагрелись, реагируя на внутренний выброс энергии. Или на мысль. Он не знал точно, и это раздражало.

"Вот они – границы, – подумал он, прикрывая глаза. – Опять я ищу границы. Даже здесь."

На него накатывала полудрёма, вязкая, тёплая, с тихим шёпотом изнутри. Риаркас не понял, когда уснул, только поймал то последнее, что проскользнуло сквозь сознание: запах зверобоя и голос в памяти, ровный, сдержанный, немного хрипловатый: «Просто спать».

И он послушался.

Сон, в который он провалился, был не похож на обычные магические откаты – не мучительный, не рваный. Наоборот: тёплый, вязкий, с ощущениями, что его тело растворилось в воде и стало её частью. Где-то шумели сосны, мерцал свет – не факел, не солнце, но что-то живое. Покой. Такой, какого не было с тех пор, как его связали рунами и позже притащили в Рэвельн. Он шёл по воде, босиком, и вода была тёплой, мелкой, гладкой. Кто-то смеялся рядом. Женский голос… Неразличимый, и всё же слишком знакомый. Он обернулся – и резкий стук в дверь выдрал его из сна.

Риаркас дёрнулся, выдохнул, приподнялся. Мир ещё плыл перед глазами, в голове чуть звенело, но уже по-другому, не как после откатов. Сердце билось быстро-быстро, не веря, что всё закончилось.

Стук повторился, и стал уже гораздо настойчивее. Колдун с трудом собрался и опёрся на локоть. За окном уже склонялся к горизонту поздний мартовский свет. Он проспал почти пять часов.

Снова раздался стук.

- Да, – выдавил он хрипло. Голос сел.

Снаружи кто-то коротко фыркнул – явно не из младших.

- Ты там жив, цепной? Или уже пора звать лекаря?

Фарен. Конечно. Риаркас выдохнул, сел на край кровати и с силой потёр лицо. Он хорошо спал, слишком хорошо – мышцы расслаблены, тело потяжелело, будто его сварили в том отваре. Зверобой, мать его… Вербена… И ещё мята на пару с лавандой. Да ещё с этим тоном, которым она всё это всучила. Он поднялся, босиком, прошёл к двери, приоткрыл.

- На ногах? – уточнил Фарен, скрестив руки на груди. – Ну, раз так, тогда отбой отменяется. Командир просила, чтобы ты поел. Ты выглядишь как человек, вернувшийся с того света. Хотя нет, вру, – усмехнулся, оглядывая Риаркаса с ног до головы. – Ты выглядишь лучше, чем месяц назад. Прямо зависть берёт. Надо бы тебя ещё раз в купальню засунуть. Или к Элине записать на курс настоя.

- Не рекомендую, – буркнул Риаркас. Голос возвращался, но мысли были обнажены и лежали как на ладони. Он чувствовал себя... слишком открытым. Слишком живым.

Фарен пожал плечами.

- Как знаешь. В любом случае, ужин через полчаса. Не опаздывай. С завтрашнего утра ты снова на поводке, а значит, отдых закончен, – он ушёл, оставив дверь приоткрытой, как будто специально, чтобы не дать колдуну убаюкать себя снова.

Риаркас вернулся к кровати, сел и посмотрел на кувшин. Остатки настоя всё ещё теплились ароматом. Сон отступал, но послевкусие оставалось, тонкое, почти неловкое.

"Хорошо спал. Слишком хорошо. Так не должно быть…" Колдун снова прикрыл глаза на миг. Во сне было… слишком много света.

И голос.

Женщина смеялась.

Элина?

Он не знал. Но не хотел забывать.

К моменту, когда Риаркас добрался до зала, где обычно собирались на ужин, ощущение умиротворённости полностью сошло на нет. Тонкая плёнка, та самая, что держала его в тепле и тишине, отступила. Остался только сырой камень под ногами, громкие голоса в зале, разлитый в воздухе запах тушёного мяса и чужие движения слишком близко. Порог он переступил с той же выученной плавностью, с какой входил в любой зал, где его не ждали. Ни с кем не встретился взглядом. Бросил короткий взгляд по сторонам: Каэлинтра уже была на месте, беседовала с Фареном, а тот жестикулировал и, судя по лицу, опять отпускал свои «остроумия». Элина откинулась на спинку скамьи, едва заметно улыбаясь, и скорее из вежливости, чем из искреннего веселья. Как раз в этот момент она подняла глаза и на миг задержалась взглядом на нём. Ни кивка, ни знака – всё равно заметила. Всё равно оценила.

Риаркас сел в самом дальнем углу, откуда было видно и дверь, и весь зал. Кувшин с остатками настоя он не взял, здравый смысл, наконец, пробился сквозь остатки утренней теплоты. Внутри уже снова зашевелилась та самая сухая, колкая пустота, с которой он и прибыл в Рэвельн – то чувство, что мир говорит с ним на языке, который он больше не понимает.

Еда была горячей, но почему-то безвкусной. Люди – шумными, но далёкими. Магия – снова где-то под кожей, едва-едва различимая, как зуд в пальцах. Оставалось только одно знакомое: ровное раздражение. К себе. К этим стенам. К цепи. К тому, что после двух часов в тёплой воде и одного чёртового сна всё равно ничего толком не изменилось. Никто из сидящих рядом не рискнул заговорить с ним. У него был тот самый вид: глаза, не сфокусированные на настоящем, движения чёткие, но замедленные, плечи напряжённые. Ни одного лишнего жеста. Каэлинтра, казалось, бросила на него ещё один взгляд, когда он протянул руку за хлебом. Но Риаркас не повернул головы. Не сейчас. Пусть она думает, что хочет. Пусть все думают, что хотят.

Он ел молча, и в голове был только счёт: сколько времени осталось до следующего приказа, до следующей миссии, до следующего отката. Вкус еды не имел значения. Разговоры вокруг – тоже. Всё остальное снова теряло очертания. Тишина в голове была не покоем, а какой-то знакомой, вязкой пустотой. Именно она и держала его на ногах. Ровно. Всё ровно... Даже раздражение от Каэлинтры – ровное.

Она подошла к нему как обычно. не громко, не тихо, просто обозначив своё присутствие. Не подкралась, не бросила приказ через весь зал, как могла бы. Остановилась рядом, выждала мгновение, пока он не перестал жевать, и только потом сказала:

- Завтра утром – выезд. Снаряжение собери.

Ни лишнего слова, ни взгляда, ни тени сомнения в голосе. И в этом была её особенность – она не давала пространства для обсуждений. Только констатация. Факт. Действие. Риаркас медленно поднял взгляд. Лёд. Не то чтобы в её лице, скорее в собственной реакции. Привычно холодной. Привычно выверенной.

- Разумеется, – коротко кивнул он.

Каэ никак не среагировала, только повернулась и пошла дальше, как будто и не было между ними ничего – ни купальни, ни настоя, ни взглядов через пар. Только очередное задание, очередной приказ, очередной путь.

Он посмотрел ей вслед, не поворачивая головы, только глазами. Светлая рубашка на плечах, куртка перекинута за спину, шаг лёгкий, с привычной упругостью. Ни одного поворота, ни намёка на то, что она что-то вспоминает. Всё ровно. Всё правильно. Всё как надо. И всё равно – внутри что-то едва заметно сдвинулось. Странное осознание… не раздражает. Не бесит. Не бесит так, как бесила в начале. Просто напоминает ему о цепи на шее, о приказах, о структуре, в которой его держат, потому что не знают, что ещё с ним делать.

Потому что сам он – до сих пор не знает. И это... раздражает куда сильнее.

Риаркас возвращался в казарменный корпус в одиночестве. На дворе уже сгущались вечерние сумерки, тот самый час, когда Рэвельн дышал особенно ровно: патрули возвращались с внешнего круга, в окнах Дома Ордена зажигались лампы, кухня выпускала последние волны тёплого хлебного запаха. Казалось бы – покой. Но покоя не было. Ни в пальцах, ни в голове.

Комната встретила колдуна всё той же скудной тишиной: койка, грубый шкаф, сундук у стены, умывальник, связка из трёх-четырёх предметов одежды, аккуратно перекинутых на спинку стула. Всё казённое, всё промаркировано. Всё не его.

Он зажёг настенный светильник, опустился на колени у сундука и начал перебирать содержимое. Тщательно, по порядку, почти ритуально.

Сначала – экипировка: перевязи, ремни, кольца креплений, наколенники, лёгкий стеганый доспех. Он достал его и примерил – грудь тянет, плечи давит, ткань ложится по телу уже не так, как месяц назад. Он и не заметил, насколько прибавил за последние недели. Урождённые маги действительно восстанавливаются быстрее, особенно с нормальным сном, пищей и отсутствием кандалов. Риаркас поднялся, подошёл к зеркальной пластине у стены – в отражении на груди стёганки были видны натянутые швы.

- Придётся просить другую, – сказал он себе вслух и поморщился. Просить. Её? Или Фарена? Или Аластора, чтобы точно унизиться?

Нет, Фарена. Он хотя бы шутит перед тем, как пнуть.

Дальше пошли артефакты. Он выложил на стол горсть предметов: камень-подавитель скверны, перстень с хранилищем света, запечатанный кристалл с зарядом ритуальной чистки. Все вещи для поддержки и защиты. Ни одной – на прямое применение. Всё с оговоркой: «колдун без доступа».

Он провёл пальцем по граням кристалла, тот отозвался глухим пульсом. Работает. Безопасен.

Вслед за артефактами пошли настойки и эликсиры. Бутыль с волчьим жиром, флакон с заговорённым мёдом, экстракт коры тальнуса, свёрток с травами, на которых уже проступали начатые руны. Всё аккуратно. Всё под запись. На случай, если он – или кто-то из других – не вернётся.

Колдун ощутил, как в пальцах снова заколола магия. Как будто где-то под кожей собирался электрический узор, нетерпеливый, острый. Но цепь молчала, она тоже ждала выезда. Риаркас выдохнул, привёл в порядок вещи, тщательно уложил всё по свёрткам и контейнерам. На дне сундука осталась только запасная подвязка под наплечники и кусок промасленной ткани.

Он задержался у настойки по рецепту Арианы – вербена, мята, немного зверобоя – и подумал о том, что возьмёт с собой, на случай, если понадобится сбить откат или привести себя в порядок после контакта с искажённым. Ещё подумал, что надо будет лечь раньше. Выезд утром. В шесть, если Каэ не передумает.

Риаркас мельком взглянул на свёртки, на шлем у стены, на броню, которая уже была ему не по размеру, и понял: он действительно собирается идти в поле. По-настоящему. Не как вещь. Не как трофей. Как участник. Как связанный. Но – участник.

И с этим нужно было что-то делать.

***

В оружейной, как обычно в это время, было прохладно, пахло железом, кожей и лёгкой гарью от коптящихся ламп. Скрипели петли ящиков, стучали защёлки, кто-то в углу проверял заточку копья. Никакого почтенного молчания, как в архиве, и никакой нервной суеты, как на тренировках – только привычные звуки снаряжения и ровный гул голосов. Риаркас переступил порог, сразу заметив знакомую светлую макушку у стены – Каэлинтра стояла у стойки с элементами доспеха, держала в руках наплечник, а рядом с ней, чуть сбоку, Фарен что-то комментировал, держа ладонью вторую половину комплекта.

- …если дашь ему вот этот, то в плечах треснет на первом же перекате, – со смешком сказал Фарен, чуть повернувшись боком. – У тебя все под бойцов строились, не под закованных чернокнижников.

- Он мне ещё спасибо скажет, – отозвалась Каэ, не оборачиваясь, и аккуратно постучала по краю наплечника. – В этом хотя бы дышать можно.

Риаркас подошёл ближе, на секунду подумав, не развернуться ли и не прийти потом. Но Каэ уже заметила его.

- Живой? – спросила она с той самой полуулыбкой, от которой обычно хотелось либо выйти вон, либо ответить слишком честно. – Хорошо выглядишь. А твоя старая броня – нет.

- Это я как раз понял, – тихо заметил Риаркас и кивнул Фарену. – Мне нужна новая. Эта… уже мала.

- Не может быть, – фальшиво изумился Фарен. – Колдун растёт! Скромно так, без лишней магии. Ты точно на зверобое сидишь?

Каэ хмыкнула, наконец отпустила наплечник и обернулась полностью, осматривая Риаркаса с головы до ног. Взгляд её был почти профессиональный – почти. Слишком уж внимательно прошёлся по ключицам и талии.

- Да. Придётся менять всё… – она коротко вздохнула. – На рост… сто восемьдесят семь? Или ты вытянулся с тех пор?

- Всё ещё сто восемьдесят семь, – подтвердил колдун, криво усмехнувшись. – И вряд ли стану выше.

- Сейчас найдём. Не дёргайся, – добавила она, уже отворачиваясь к стойке с новыми доспехами.

Фарен хлопнул его по плечу:

- Терпи, колдун. Это тебе не сено на койке пересчитывать, тут серьёзная наука – подгонка. Если повезёт, даже не будешь выглядеть, как драный кот.

- Убедительно, – отозвался Риаркас, но стоял спокойно, наблюдая, как Каэ перебирает элементы доспеха. Примерка, похоже, будет не быстрой.

Он снова отметил, как легко они разговаривают – она и Фарен. Не как командир и подчинённый – как те, кто давно знаком и привык поддевать друг друга. Часть его снова начала отстраняться, привычно закрываясь, но в этот раз что-то в нём удержало его на месте. Возможно, потому что шутки были не про него – а с ним. И броня, судя по всему, действительно будет лучше, или хотя бы не будет врезаться под рёбра.

Фарен, конечно, не мог упустить случая. Когда ремни на нагруднике уже были подогнаны, а Каэлинтра задумчиво крутила в руках перчатку, он прищурился, глянул на нового обладателя обновлённого снаряжения и с совершенно непрозрачным выражением лица выдал:

- Ну что, командир, а давай-ка проверим нашего закованного мага на прочность? В зал пойдём? Глянем, как эта броня ложится при движении. Может, ещё затянуть придётся... или ослабить.

Каэ даже не сразу отреагировала – закончила с перчаткой, спокойно положила её на стол, выпрямилась, а потом чуть усмехнулась, даже не обернувшись:

- Сам проверь, Фарен. А я посмотрю.

Фарен хмыкнул, а вот Риаркас уловил: в тоне Каэ была эта лениво-нейтральная отстранённость, которой она часто прикрывалась, когда не хотела показывать, что ей на самом деле было интересно. И взгляд у неё был всё тот же... Ровный, внимательный… Слишком внимательный.

Он ещё не успел как следует двинуться, а Каэлинтра уже на шаг отошла к стене, скрестив руки на груди и устроилась поудобнее, чтобы наблюдать. Мысль у неё была быстрая и почти неуловимая: "Да, посмотрю". Потому что маг, будь он неладен, действительно выглядел иначе. Спина уже не была сутулой, как в первую неделю, когда он больше походил на истощённого цепного волка, вытащенного из клетки. Движения стали плавнее, точнее, плечи шире, и в новой броне он смотрелся не чужим. И это раздражало.

Фарен хлопнул его по плечу:

- Ну, пойдём, оружие у тебя своё? Или дадим учебное? – и, не дожидаясь ответа, уже махнул в сторону зала.

Риаркас молча двинулся за ним. Каэ, оставаясь у стены, наблюдала, как он выходит, и подумала, что зря, наверное, согласилась остаться просто «посмотреть». Пульс у неё и так прыгнул. А ведь, кажется, всё должно быть спокойно – броня как броня, колдун как колдун. Но чёрт бы побрал и броню, и этот взгляд, которым он на неё пару раз посмотрел, будто знал, что она всё видит.

В зале было тихо, и это была не та особенная тишина, что бывает ночью в казармах, а особая, наполненная ожиданием. Звук шагов по деревянному настилу отдавался ровно и чисто. Фарен уже разминался у края круга, легко прокручивая в пальцах тренировочный меч, не заточенный, но с правильным весом и балансом. Всё-таки командир второго отряда знал толк в оружии. За ним стоял Риаркас, теперь уже в новой, подогнанной под фигуру броне. Ничего лишнего: лёгкие накладки, защита корпуса, усиленные налокотники, перчатки, которые не стесняют движения. Даже руны на шее, чуть потускневшие, казались частью обмундирования. Каэ встала у стены, не вмешиваясь, лишь наблюдая. Впрочем, "наблюдать" – слово слишком холодное для того, что происходило у неё внутри. Потому что картина вырисовывалась редкая.

Фарен двигался легко, с хищной уверенностью, свойственной опытным бойцам. Его манера как обычно была стремительная, прямолинейная, и иногда резкая. Он знал, как атаковать. Риаркас вёл себя иначе. Мягкий, волчий ритм, ни спешки, ни отступлений. Он считывал движения Фарена так, словно сам их за минуту до того прописал на пергаменте, и отвечал ловко, без ярости, без вызова, но с точной, отмеренной силой, которая в нём теперь, после месяца тренировок, была почти спокойной.

Каэ не отрывала от него взгляда; на секунду ей показалось, что он даже слишком хорошо двигается, без рывков, уверенно, как будто броня его вовсе не стесняла, а наоборот – усиливала. Линия плеч, поворот корпуса, шаги – всё было на месте. В какой-то момент Фарен попытался сбить его с равновесия: короткий заход с фланга, резкий выпад, – и получил от колдуна почти незаметный, но точный контрудар в бедро, мягкий толчок, как бы невзначай. Засмеялся.

- А ты, брат, не теряешь хватки, – прокомментировал охотник, отступая. – Прямо не верится, что ещё месяц назад с трудом меч поднимал.

Риаркас ничего не ответил; он развернулся обратно к центру круга, откинул волосы с лица и краем глаза всё же скользнул в сторону Каэлинтры. Мимолётный взгляд. Всего на мгновение. А она сделала вид, что не заметила.

На самом деле, всё она заметила, и её это злило, потому что сейчас он не выглядел ни как пленник, ни как послушный подопытный, ни как временная обуза. Сейчас он выглядел... как свой, орденский. И в этом крылась настоящая опасность, опасность того, что всё границы размоются и что кто-то забудет, кто он такой на самом деле.

- Ещё один раунд? – спросил Фарен, разминая плечо.

Каэ чуть хрипло выдохнула через нос, не сдержав полуулыбки:

- Конечно. Я же сказала – я посмотрю.

Бой подходил к концу, но не из-за усталости, скорее, потому что дальше уже началась бы показуха, и Каэлинтра это чувствовала. Линия плеч у Фарена слегка съехала, та самая новая защита, которую ему на прошлой неделе доделали, уже сидела неидеально. Видно, в пылу разминки он даже этого не заметил, ну или заметил, но сделал вид, что всё нормально. Мужская гордость – вещь крепкая, но прозрачная, особенно если знать, куда смотреть.

- Стой, – сказала Каэ, подойдя к краю круга. – У тебя ремешок задрался.

Фарен усмехнулся, покосившись на неё с прищуром, но всё же остановился. Она не спросила разрешения, просто подошла ближе, уверенно, как всегда, и ловко дёрнула ремень у него на груди, затем поправила плечевые накладки.

- Слушай, командир, – протянул Фарен, чуть скосив глаза, – я сейчас засмущаюсь.

- Засмущайся, – бросила она, поправляя застёжку. – Тебе пойдёт. Только, если будешь щеголять с кривой бронёй, тебя первым уложат в траву, а я потом объясняйся перед Хранителем.

- Вот как заговорила, – усмехнулся он, но голос был тёплый.

Риаркас в это время чуть отступил, стоя боком к свету, как будто специально, чтобы никто не заметил, что наблюдает. Хотя, конечно, Каэ заметила, буквально в упор.

- Ты тоже не уходи, – бросила она уже ему, и подошла ближе, взялась за ремень у него на боку и дёрнула чуть сильнее, чем нужно. – Тут свободно.

- Возможно, вы просто... хотите повод подойти ближе, – отозвался колдун негромко, не глядя на неё.

- А ты не льсти себе, – буркнула она, но пальцы её не дрогнули. Она подтянула ремень, другой – ослабила на груди и проверила налокотники всё с той же невозмутимостью, как будто это просто броня. Просто фигура. Просто спина. Просто линия бедра. Ничего особенного. – Готово, – коротко отозвалась Каэ, отступая. – Оба хороши. Завтра выезд, так что лучше, чтобы всё сидело, как надо.

- Мы ещё и хороши, – протянул Фарен. – Запишу.

Каэ закатила глаза, но уголки губ всё-таки дрогнули, а Риаркас, по её взгляду, понял: сейчас она сама едва не засмущалась. И это его позабавило больше, чем следовало.

Каэлинтра отступила на шаг, отводя взгляд, и почти тут же уловила, что именно чуть не выдало её. Нет, не руки – движения были чёткие, практичные, всё как положено. Не голос – тон держался уверенный, даже с лёгкой усмешкой в сторону Фарена. А вот глаза... Вот они чуть было не выдали.

Она поймала себя на том, что вглядывалась в посадку пластины на груди Риаркаса куда дольше, чем требовалось. И ведь не в посадке была проблема, наоборот, всё сидело отлично, и даже слишком хорошо, чтобы не заметить, насколько восстановилось тело под ней. Чёрт. Надо было просто дернуть ремень и уйти. Но нет – обязательно было поправить ещё и налокотник, и проверить боковой крепёж, и остаться чуть дольше рядом, чем следовало.

"Ты что, засмущалась? – она мысленно с досадой щёлкнула себя по носу. – Нет, ну это уже смешно. Мы почти месяц были вместе в тренировках, и ты – командир, в конце концов – а тут... Подбираешь броню и вдруг ловишь себя на том, что в голове мелькает: «Могла бы попросить примерить без рубашки, для точности». Прекрасно просто. Вовремя себя одёрнула. Повезло, что Фарен рядом был, хоть как-то отвлёк..."

Но это выражение на лице у заклеймённого – вот это раздражало сильнее всего. Риаркас стоял спокойно, с тем самым видом, от которого у неё раньше зубы сводило: невозмутимость на грани наглости. Никакой усмешки на лице, но его глаза, холодные и серые, сейчас молча смеялись, словно он что-то понял, уловил, или – хуже – ожидал именно такой реакции.
Угол его губ едва дрогнул, как будто это и не усмешка вовсе, а просто дыхание, но Каэлинтра поймала этот момент с абсолютной точностью. И тут же мысленно выругалась.

"Не туда смотришь, командир. Не о том думаешь. И вообще – не думай."
Она выпрямилась, щёлкнула пальцами и резко повернулась к выходу из зала.

- Через двадцать минут встречаемся у карты, – бросила через плечо. – Проверьте клинки. И не забудь, – это уже к Риаркасу, – возьми поясную сумку с артефактами.

Он чуть кивнул, без поклона, но с той самой невнятной тенью улыбки.
Каэ вышла первой. Потому что если бы осталась хоть ещё на пару секунд, точно сказала бы лишнее или, хуже, посмотрела бы ещё раз на его спину. А это уже было бы поражением.

Риаркас едва заметно повёл плечами, проверяя посадку нового кожаного доспеха поверх рубахи. Он был лёгким, но не хлипким, изгибы точные, плечевая пластина не давила, но… ремень справа и правда тянул, и тянул ровно настолько, чтобы её рука задержалась там чуть дольше, чем требовалось. И ладонь была горячая даже сквозь ткань. Он стоял спокойно, как всегда, но лишь внешне. Спокойствие – лучший щит… Щит, за которым кипели мысли: чуть отстранённые, чуть лениво-ироничные, с примесью какого-то странного, едва осязаемого удовольствия – не от внимания, не от прикосновений. От... ситуации в целом.

Она подошла, велела встать прямо, придвинулась ближе – всё чётко, всё по делу. И, разумеется, именно в этот момент ремень на боку сидел неидеально. Ну конечно… Её рука пошла туда, чуть медленно, сосредоточенно. Каэлинтра была сосредоточена слишком, словно пыталась отвлечься от чего-то другого. Её брови были сведены, губы поджаты, а взгляд… взгляд метался, словно она спорила сама с собой.

"Решила проверить ремни", – мысленно хмыкнул Риаркас и, к своей же досаде, почти улыбнулся. Почти. Потому что это было действительно по делу: ремень тянул, сидел плохо, и он был рад, что она это заметила. Рад, что подошла. Рад, что не сказала ничего лишнего, потому что в противном случае сам бы... А вот тут мысли унеслись чуть дальше. Он едва не мотнул головой, сам себе, самому факту, что дал им уйти туда. Чёртова трава, купальня, полудрёма – всё это оставалось где-то в голове и теперь скапливалось на границе между реальностью и ожиданием.

А Каэ тем временем резко отпрянула, щёлкнув пальцами; защитная реакция, да. Он знал. Она всегда делала так, когда пыталась восстановить контроль... И потом уже говорила строго, быстро, не оборачиваясь: про карту, про клинки, про сумку. Командир. Прекрасно. Он смотрел ей вслед, даже не думая скрывать этот взгляд: не изучающий и не желающий, а просто внимательный. Наплечник чуть давил, но теперь уже по-другому – привычно, почти уютно. Колдун остался в зале, один с Фареном и своими мыслями, и только когда за Элиной захлопнулась дверь, позволил себе выдохнуть.

И всё-таки, да, тот ремень стоило подправить. И то, что она это сделала, было... правильно.
Правильно. Он снова почти улыбнулся. Да что с ним сегодня, в самом деле?

Фарен остался, облокотившись на стойку у выхода из зала и скрестив руки на груди. Улыбка эта была не саркастичная, не ехидная, просто очень живая и чуть уставшая, с тем самым знакомым оттенком «всё фигня, кроме хорошего настроения». Как будто весь Орден не гудит перед выездом, как улей, а он сейчас где-то посреди лета, в день без тревоги, без выжженных костей на границе и без лишнего давления сверху.

- Ну, – протянул командир второго отряда. – Хоть кто-то в этом Доме сегодня выглядит как человек, – и глянул на колдуна. – Шмотки тебе всё же не по размеру были, теперь хотя бы плечи на месте.

Риаркас, как обычно, не отреагировал сразу. Он медленно выдохнул, чуть прикрыв глаза, провёл ладонью по лицу, будто стирая всё, что накопилось за день, потом взглянул на Фарена – прямо, спокойно, с той самой привычной тенью в глазах, по которой было непонятно, то ли это вежливое равнодушие, то ли прицельная оценка.

- Да нормально сидит, – отозвался он сухо, проверяя застёжки у горла. – На этот раз – без кривых швов и без дыр.

- Ага, а ещё ты перестал шататься как привязанный к мачте. Понимаешь, к чему я? – Фарен подмигнул, оттолкнулся от стойки и подошёл ближе, нависая чуть сбоку, не как угроза, а как соратник. – Магия у тебя снова шевелится, это видно. Спину держишь, шаг чёткий, голова ясная. Хоть и с рожей той же, что была, когда тебя впервые сюда притащили.

Колдун фыркнул, почти незаметно. Легко, без агрессии.

- А вам рожу что, другую выдали при рождении? Или уже потом натянули?

Фарен рассмеялся вслух – коротко, открыто. Приятный громкий смех эхом разнёсся по залу.

- Вот теперь ты мне начинаешь нравиться, – с искренним весельем бросил он, похлопав колдуна по плечу, аккуратно – не по-дружески, а по-военному. – Значит, жив. Значит, можем выезжать.

Риаркас снова опустил взгляд – не из-за неловкости, а чтобы проверить ещё одну застёжку, подтянуть ремень на поясе. Ответ прозвучал глухо, но сдержанно:

- Не переоценивайте эффект от одной купальни.

- Да ладно тебе. – Фарен прошёлся по залу, покрутив в пальцах короткий клинок. – Ты сам это знаешь: один день хорошего сна, один разговор, одно неожиданное прикосновение – и ты уже другой. Даже если цепь та же. Даже если руны те же.

Ответа не последовало. Риаркас молчал. Но Фарену, кажется, и не нужен был ответ. Он посмотрел ещё раз на новенькую броню, прищурился, будто мысленно представляя, как та поведёт себя в бою, а потом вдруг кивнул куда-то в сторону тренажей:

- Ещё минут пятнадцать у нас есть. Пойдём, ещё проверим, как ты держишься. Без командиров, без посторонних. Только ты и я. Так сказать, репетиция.

Колдун на мгновение задумался. Потом – коротко кивнул, без улыбки. Но в жесте была та самая внутренняя готовность, которой не было неделю назад. Фарен кивнул в ответ и, уходя к дальнему краю зала, бросил через плечо:

- Только без твоей привычной морды мученика, ладно? Хочется провести этот день без трагедии. Хоть раз.

И всё-таки у него было отличное настроение.

Через сорок минут дверь в кабинет Каэлинтры распахнулась, и внутрь вломились двое бойцов, и выглядели они чисто как два хулигана с задворок казармы. Фарен был первым; волосы сбились, одна прядь липла ко лбу, ворот рубашки был застёгнут криво, а рукавицы болтались за поясом, потому что убирать их уже было лень, ну или он просто не успел. На лице расплылась довольная ухмылка, в глазах горел тот самый азарт после хорошей драки и нескрываемое удовольствие от «полевой победы». Вторым зашёл Риаркас: песок на штанах, на левом локте след от размазанной пыли, броня перекошена после падения, волосы в беспорядке. Губы был плотно сжаты, колдун отчаянно старался выглядеть собранно, хотя по нему видно: последние полчаса он сражался, как одержимый. А Каэлинтра уже сидела за столом, карта была разложена перед ней, в углу грелась чашка с новым настоем, и лицо у неё было вполне серьёзное… До того самого момента, как она подняла глаза. И выражение её лица незамедлительно перешло из «готова к командованию» в то самое внутреннее: серьёзно?..

- Вы... – она приподняла правую бровь, – ...опоздали.

- Да вот, – Фарен сделал вид, что осматривает рукав, – решили ещё раз проверить, как броня садится в условиях, приближённых к реальным. Ну, к самым реальным, какие у нас есть без тварей с клыками.

Риаркас молчал, только лишь пальцами теребил ремень на груди, делая вид, что поправляет посадку. Он не смотрел ни на Каэ, ни на карту и, кажется, больше был нацелен на то, чтобы скрыть тяжёлое дыхание и сбросить остатки адреналина. Хотя, судя по тому, как чуть дрожал рукав рубашки на сгибе локтя, он всё ещё был на взводе.

- Насчёт опоздали, – вставил он, не поднимая глаз, – нужно было всё проверить как следует, и если бы я отправился в патруль в том, что мне выдали в феврале, броня бы лопнула на третьем шаге.

- Или на первом перекате, – добавил Фарен. – А теперь, смотри, – вот, живой, целый. Красивый, как ни странно, и тренированный.

Каэ сжала переносицу пальцами.

- Вы оба выглядите так, как будто вас тащили через конюшню.

- Почти так и было, Каэ, – с совершенно невозмутимым видом ответил Фарен. – Но это был сознательный выбор. Ради стратегии. И формы.

Каэлинтра наконец поднялась из-за стола, медленно обошла карту и остановилась рядом, посмотрев сначала на одного, потом на второго. На колдуна она смотрела чуть дольше, её глаза слегка сузились, а взгляд зацепился за вновь съехавший ремень, за след от цепа или палки у него на бедре, за то, как он держит себя, даже сейчас. Спина прямая, плечи расправлены…. Совсем не тот, кого привезли им в феврале.

- Ну что ж, – тихо сказала она, – раз проверили броню в бою, проверим её завтра в деле.

Фарен слегка хмыкнул:

- Эх, но ты же не собираешься отпускать нас переодеться, верно?

Каэ чуть склонила голову, и на её губах проскользнула невыраженная усмешка.

- Вперёд. Карта ждёт. И если вы думаете, что запах конюшни даст вам поблажку, ошибаетесь.

- Значит, всё-таки я завтра сижу здесь и завидую, – резюмировал Фарен, чуть наклонившись над картой и проводя пальцем по дороге от Рэвельна к Сауле. – А вы там будете гуляете по лесам в хорошей компании, на свежем воздухе. И с потенциальным риском быть выжранными изнутри.

- В такой формулировке звучит как отпуск мечты, – глухо отозвался Риаркас, сложив руки на груди.

Взгляд его скользнул по меткам на карте: поворот на тракт, роща перед Сулой, заставы. Он почти не мигал, концентрация стала привычной, как и необходимость запоминать маршрут в деталях. Каэлинтра молча переместила маленькую оловянную фигурку, знаковый символ выездного патруля, на нужную позицию. Тон у неё был ровный, но в нём отчётливо слышалось напряжение. Всё-таки за последние сутки информация поступила тревожная, и она не собиралась вести отряд в Саулу совершенно неподготовленным.

- Мы берём двух тарнутских, – сказала она, не глядя на Фарена, – обоих знаешь: Элвейр и Нен. Они возвращаются в Тарнут с отчётом, и их можно будет использовать как фланговое прикрытие или связных, в зависимости от ситуации.

- Элвейр – это тот, что вечно смотрит, как будто ты у него в долгу? – уточняет Фарен, слегка прищурившись. – Люблю таких. Они всегда надёжны, особенно если им вовремя напомнить, кто командует.

Риаркас не комментировал; он знал тех двоих по вечерним тренировкам во дворе, достаточно для того, чтобы понимать, что в поле они будут работать чётко, если не начнут выяснять, кто главнее. Особенно с учётом его присутствия.

- Лошадей соберут утром, на рассвете, – продолжила Каэ. – Четверо – это наш максимум, учитывая, что Саула всего в тридцати километрах. Если придётся задержаться, заночуем на заставе или в трактирной усадьбе у поворота, если она ещё не опустела.

- Если выживете, – шепнул Фарен, вытягиваясь во весь рост и отряхивая плечо, – передайте привет гостеприимному демону, если встретите. Хотя... – он кинул взгляд на Риаркаса и прищурился, – судя по всему, у нас теперь свой демон в отряде, чего уж там.

Колдун не отозвался, только слегка приподнял бровь, невозмутимо, но с тем напряжением, которое Каэ уже научилась различать: не раздражение, а ожидание. Он что-то чувствовал или просто готовится к неизвестному. А может, и то и другое…

- Завтра вставайте в шестом часу, в сёдлах нам надо быть не позже семи, – подытожила Элина, скатывая карту и засовывая её в тубус. – Всё остальное – по ходу. Главное – не играть в героев и не отходить от маршрута, и если запах скверны станет плотнее, мы возвращаемся. Это не зачистка, а разведка.

Фарен покачал головой:

- Какая ты скучная, когда отвечаешь за людей.

- Потому и живая, – ответила Каэлинтра без улыбки, протягивая тубус Риаркасу. – Завтра ты его несёшь. Пусть привыкают, что ты в патруле.

- Как прикажете, командир, – последовал глухой отклик; почти насмешливый, почти серьёзный.

Всё-таки да, поездка обещала быть насыщенной.