Царица Ника. Глава 61

 ГЛАВА 61.
       Жена генерала, Анна Васильевна Никитина, до исчезновения дочери трудилась в модельном бизнесе, занималась продвижением коллекций модной одежды. Но после постигшего семью горя оставила работу, и  проводила время, терзая себя  воспоминаниями в  столичной  квартире Никитиных.
    Сегодня  же она, сама не зная, почему, решила приготовить  борщ.  При этом Анна Васильевна думала  совсем не о рецепте: ей так лучше представлялось ее самоубийство.  Жена генерала хотела сочинить такой тест прощальной записки, чтобы муж понял, почему она покончила с собой. И,  пусть не сразу, но простил.
       Анна Васильевна догадывалась, что Никитин серьёзно болен, и что, возможно, ему не так уж много осталось. Она сделала этот вывод из случайно услышанного разговора между мужем и Варшавером. А также частых приходов академика к ним домой с лекарствами, причем, даже посреди ночи. Варшавер при этом шутил, говорил, что Анатолия Ивановича готовят к полету в космос, и уделяют его здоровью повышенное внимание. 
Но Анна Васильевна поняла, что у Никитина в организме есть прибор, который сообщает, когда генералу плохо. Ведь она никогда не видела, чтобы муж вызывал врача. Однако известно, что без причины человека приборами  не «улучшают». Это делают, если  смерть уже  стоит на пороге, и  медики пытаются помешать ей «войти».
       Анна Васильевна не хотела смотреть, как будет умирать ее любимый мужчина. Она и так уже жила, как в аду.  А мысль о том, что возможны еще горшие мучения, лишала ее мотива к дальнейшему существованию. Конечно, она не думала убить себя немедленно. Анна Васильевна все еще надеялась, что дочь вернется к ней. Но с каждым прожитым днем эта надежда таяла, а мысли о том, чтобы покинуть этот мир, крепли.
  «Да! Разумеется, прощальное письмо. Это важно, его нужно сочинить заранее. Ведь когда настанет час, собраться с мыслями  трудно. И в письме будет совсем не то, что нужно  написать Анатолию Ивановичу». – Думая так, Анна Васильевна в неврастеническом припадке порезала себе  руку острым ножом. Как раз там, где у нее уже были незаживающие рубцы. Но, не обращая внимания на капающую из раны кровь, она принялась искать на кухне ручку, намереваясь записать на перекидном календаре несколько, как ей казалось, удачных идей для прощального письма.
       В этот момент в прихожую кто-то вошел. Судя по звукам, Анатолий Иванович необычно рано вернулся с работы. Анна Ивановна осмотрелась, и быстро протерла салфеткой капли крови на полу и руке.  После чего  опустила рукав водолазки, не желая, чтобы муж что-то заметил.
          А Анатолий Иванович между тем громко говорил в коридоре.  Причем так, что можно было предположить, будто он пришел не один, а с кем-то.  «Только гостей нам не хватало!»  –  подумала Анна Васильевна и поспешила навстречу мужу, намереваясь увидеть, кого он привел.
       При звуке ее шагов Анатолий Иванович включил яркий свет, и Анна Васильевна увидела рядом с мужем девушку. Пусть с «потухшим» взглядом, в грязной одежде, со спутанными волосами и травмированным лицом.  Однако это была та девушка, при виде которой матери невозможно было  устоять на месте. За этой девушкой Анна Васильевна бросились бы под поезд, или вошла в огонь. И мать кинулась к ней, обняла, прижала так крепко, как только смогла, чтобы вдохнуть столь желанный, родной запах ее тела.
       Анатолий Иванович напряженно наблюдал за женой. Для генерала ФСС это был самый верный тест, гораздо лучший, чем все сделанные Варшавером анализы ДНК.   Никитин знал, что сердце матери обмануть невозможно. Она всегда узнает своего ребенка. И уже от того, как сейчас поступит жена, генерал думал планировать и свое поведение.
       И сердце матери не обманулось – Анна Васильевна   то прижималась к девушке, при этом целуя ее и смеясь, то отстранялась,  и изумленно смотрела  на нее так, словно ей хотелось что-то  определить для себя. Глядя на жену, генерал все понял. Никитин медленно потянул девушку к себе. Он решил спуститься с ней обратно в машину, и отвезти в спец. приемник ФСС.
    Но Анна Васильевна также медленно, продолжая обнимать, потянула девушку в сторону кухни. Анатолий Иванович почувствовал, что жена не отдаст ее. А если он отберет силой, жена, как только генерал уйдет, наложит на себя руки. Пятно крови на рукаве ее одежды   увеличивалось,  и не впервые сообщало генералу, о чем Анна Васильевна думает в его отсутствие. Анатолий Иванович понял, что поступил с женой слишком жестоко, устроив ей такое «свидание».
С другой стороны, ему оставалось не так уж много. Даже если эта девушка не его дочь, он может признать ее таковой. Ведь ДНК свидетельствует, что она не совсем чужая ему. И Анне Васильевне, опять же, будет утешение. По крайней мере, конец его жизни не пройдет в мрачной и унылой обстановке. Может быть, если не семью, то   хотя бы ее подобие, на ближайшую перспективу  им удастся создать? Несколько месяцев счастья, пусть и вымышленного, тоже что-то значат!
–  А вот и наша мама, Анна Васильевна. Кажется, к нашему приходу она приготовила что-то вкусненькое! – бодренько, как он уже давно не говорил, произнес генерал. Он отпустил девушку, и принялся снимать обувь.  Благодарный взгляд, которым наградила его жена, стоил той жертвы, на которую  он пошел. А  Анна Васильевна, вся «горя» от счастья, потащила девушку в ванную, умываться «с дороги».
     Анатолий Иванович прошел на кухню, выключил плиту под уже готовым борщом, и уселся за обеденный стол. Подперев щеку ладонью, генерал слушал доносящиеся из ванной комнаты женские голоса, и чувствовал, что с уголка его глаза наружу просится  слеза.