Часть 7. В объятиях Немезиды

Почему коммунизм не наступил, или Как я разочаровал Ефремова

(В которой я объясняю, что изобилие не лечит жадность, а технологии не меняют природу)

Вы, наверное, читали старые книги. Ефремов, Носов, Казанцев.

Они верили, что к 2150 году человечество построит коммунизм.

Солнечный и светлый мир, в котором нет денег, нет классов и бездушных корпораций.

Люди будут работать для удовольствия, ресурсы распределятся по потребностям, а планета станет огромным душистым садом.

Все это я читал. И изучал в институте на спецкурсе по программе «История футурологии». Тогда я высокомерно смеялся. Теперь уже нет.

Почему коммунизм не наступил?

Потому что люди не изменились.

Технологии изменились.

А люди — нет.

Они всё так же хотят больше, чем есть у любого из соседей. Они всё так же боятся любого другого, чужого.

Они всё так же готовы продать душу за премиум-подписку.

Коммунизм требует тотального альтруизма. Альтруизм при всем том есть та психическая субстанция, что не продаётся. Даже в субреальностях.


Я не политолог, а инженер. Но я вижу мир каждый день. И я вижу, почему мечты советских фантастов разбились о реальность.


Коммунизм упирается в банальную жадность


В утопиях Ефремова люди работают не за деньги - за интерес.

Им не нужно больше, чем другим, потому что все равны. Звучит красиво.


Но в моём мире люди не равны. Они никогда не были равны.


Даже в «Зелёной Сингулярности», когда еда есть у всех, здоровье - у всех, они суперкреативно придумали новые способы делить друг друга на сорта.

Богатые предсказуемо приобретают «премиум-миры». Бедные довольствуются мирами с багами. И это происходит не потому, что не хватает ресурсов - ресурсов хватает. Всё потому, что богатым нужно, просто насущно необходимо чувствовать себя особенными. Им нужно, чтобы кто-то был ниже. Иначе зачем богатство? Для чего?


Коммунизм требует от богатых отдать лишнее. А они не отдают. Они в ответ строят стены. Даже в субреальностях причем буквально, без метафор.

«Экзистенция» давно и успешно продаёт «закрытые сообщества», куда бедным вход запрещён на уровне кода. И я тестировал такие субреальности. Чип проверяет ваш счёт. Если денег мало - вы не проходите. Никакого коммунизма. Стандартный феодализм с цифровым лицом.


Корпорации сильнее идеологии


У Ефремова в его мирах нет корпораций. Есть человечество, которое действует сообща.


В моём мире, в любом его месте, человечество никогда не действует сообща. Оно действует в интересах «Экзистенции», «Генезиса» и «Нексуса».


Эти три корпорации производят всё: еду, энергию, субреальности, чипы. Они ни в коем случае не конкурируют - они успешно договариваются.

Тому способствует их есть общая цель: сохранить систему, в которой они на вершине пищевой цепочки.


Коммунизм предполагает, что средства производства принадлежат всем.

В моём мире средства производства принадлежат трём советам директоров. Акционеры получают дивиденды. Рабочие - бюджетную подписку.

Разница тут совсем не в технологиях, а в контроле.


Технологии вполне себе спокойно позволяют распределять ресурсы справедливо. Но те, кто контролирует технологии, не хотят справедливости. Они всего лишь хотят власти.

Я работаю на «Экзистенцию». И я не акционер. Пока. Обычный винтик. Мне платят ровно столько, чтобы я от них не ушёл, но и не в коем случае не разбогател. Это не назовешь коммунизмом. Но это вполне себе эффективный капитализм.

Технологии усугубили неравенство

Утописты думали, что изобилие сделает всех равными.

Ошибка.

Изобилие сделало неравенство еще более изощрённым.

В вашем двадцать первом веке богатые ели икру, бедные - гречку.

В моём времени богатые живут в субреальностях, где идеально всё, а бедные - в реальности, которая с трудом скрывает тот факт, что это всего лишь старые декорации.

Реальность не улучшилась. Её просто перестали замечать.

Богатые не видят бедных. Они не ходят по одним с ними улицам.


Не дышат одним воздухом. Они существуют в параллельных мирах.

Буквально. Без аллегорий.

У «Экзистенции» есть субреальность «Элизиум» - идеальный Рим для богатых. Бедные туда не попадают. Даже и не знают, как он выглядит.

Коммунизм без солидарности невозможен. А солидарность невозможна, когда люди живут в разных вселенных.

Психология не поспевает за технологиями


Ефремов верил, что человек изменится. Станет добрее, разумнее, будет добропорядочным коллективистом.

Не стал.

Мозг у нас тот же, что и в каменном веке.

Те же инстинкты: бояться чужого, защищать своё, хотеть больше. Технологии чипов не перепрошили лимбическую систему. Они просто предоставили новые инструменты для старых желаний.

Я анализировал все возможности своей Немезиды. Она могла бы распределять ресурсы идеально. Могла бы создать мир, где каждому - по потребностям. Но её создали не для этого. Её создали для мести.

Потому что месть - это древний инстинкт, а справедливость - социальный конструкт. Технология усилила и сделала тоталитарной месть. Коммунизм остался в книгах.

Вы спросите: а что, совсем нет людей, которые хотят коммунизма?


Есть. Маленькие группы. Их привычно называют «Сопротивлением». Они хотят отключить Немезиду-2 и перераспределить ресурсы.

Но их тысяча на миллиарды. И они не победят.

Потому что большинству наплевать. У большинства есть субреальности, синтезированная еда и надежда, что завтра они тоже купят «премиум».

Это не коммунизм. Это казино.

Когда экология не спасает, а усыпляет


Утописты думали, что чистая планета сделает людей счастливыми.


Мы очистили планету.

Но люди лишь стали несчастнее.

Потому что борьба с экологическими проблемами давала смысл. Когда проблем нет — нет смысла.

Остаётся только субреальность, где смысл можно купить за деньги, взять в кредит. Но купленный смысл - как синтезированная вишня. Похож на настоящий, но внутри пустота.
Коммунизм Ефремова — это общество, которое борется за лучшее будущее. У нас нет будущего. У нас есть вечность. Вечность сугубо скучна.

Поэтому мы замораживаем маньяков. Чтобы они хотя бы чувствовали что-то. Хотя бы боль.

Я не хотел быть правым


Я не коммунист, а инженер и мне не нужна утопия. Мне нужен порядок. Но порядок, который построили корпорации, - это не порядок. Это клетка. Золотая, с субреальностями, но клетка.


Ефремов ошибался не потому, что он был наивным. Он ошибался потому, что верил в человека.

А человек не изменился.

Он всё так же завистлив, жаден и одинок.

Технологии дали ему чип - таблетку счастья. Чип дал ему лишь иллюзию счастья. Иллюзия не требует коммунизма. Иллюзия требует подписки и регулярных платежей.

Иногда я перечитываю «Туманность Андромеды».

Там люди обмениваются знаниями, а не деньгами.

Там нет тюрем, потому что никто не совершает преступлений.


Там дети рождаются в любви, а не в пробирке.

И и закрываю книгу и смотрю на свою стерильную квартиру. Чип за ухом нагревается. Немезида-2 напоминает о себе.


Мы, наверное, просто не достойны коммунизма.

Мы даже не достойны хорошей субреальности без багов.

Мы достойны только этого неизбежного камня, горы и вечного падения. Как Сизиф.

Как я.