Часть 7. В объятиях Немезиды. Идеология
(В которой я объясняю, что изобилие не лечит жадность, а технологии не меняют природу)
Вы наверняка читали старые советские книги индустриального двадцатого века. Ефремов, Носов, Казанцев искренне верили, что к две тысячи сто пятидесятому году человечество построит коммунизм. Будет солнечный, светлый мир, свободный от денег, сословий и бездушных корпораций. Люди там трудятся ради чистого удовольствия, блага распределяются по потребностям, а вся планета превращается в огромный цветущий сад.
В студенческие годы я глотал эти утопии пачками и разбирал их в институте на спецкурсе по истории футурологии. Тогда я снисходительно посмеивался над наивностью предков. Теперь мне уже не до смеха.
Почему же светлое будущее так и не наступило?
Ответ до банального прост. Технологии совершили головокружительный рывок, а природа человека осталась прежней. Люди всё так же мечтают иметь больше, чем у соседа по лестничной клетке, всё так же боятся любого чужака и с готовностью продают собственную душу за расширенную премиум-подписку. Настоящий коммунизм требует тотального альтруизма, но альтруизм оказался той самой психической субстанцией, которую невозможно купить или синтезировать даже в самых дорогих субреальностях.
Я не политолог, а обычный инженер. Но я вижу изнанку этого мира каждый божий день и отлично понимаю, о какую стену разбились светлые мечты фантастов прошлого.
Коммунизм упирается в банальную жадность.
В романах Ефремова люди выходят на работу не ради звонкой монеты, а из чистого творческого азарта. Им незачем требовать большего, поскольку все вокруг равны. На бумаге это выглядит безупречно. Но в моём мире равенства не существует и никогда не существовало.
Даже в эпоху «Зелёной Сингулярности», когда базовой едой и медициной обеспечен каждый житель планеты, люди с пугающей изобретательностью придумали новые способы делить друг друга на сорта. Богачи скупают элитные «премиум-миры», пока бедняки довольствуются дешёвыми симуляциями, кишащими багами. Проблема кроется вовсе не в нехватке вычислительных мощностей, поверьте, ресурсов хватает с избытком. Дело в том, что верхушке жизненно необходимо ощущать собственную исключительность. Им нужно знать, что кто-то копошится этажом ниже, иначе теряется сам смысл богатства.
Коммунизм требует от имущих добровольно отдать излишки.
Они же вместо этого возводят глухие стены, причём даже внутри виртуального пространства буквально, без всяких метафор. «Экзистенция» давно и успешно торгует закрытыми локациями, куда беднякам закрыт доступ на уровне исходного кода. Я лично тестировал подобные субреальности. Твой нейрочип мгновенно считывает баланс лицевого счёта, и при нехватке кредитов перед носом вырастает невидимый барьер. Никакого братства, обычный цифровой феодализм с глянцевым лицом.
Корпорации сильнее идеологии.
В прекрасных мирах Ефремова нет места корпорациям. Там есть единое человечество, действующее сообща ради общих звёздных целей. В моём мире в любой точке земного шара люди действуют исключительно в интересах трёх гигантов - «Экзистенции», «Генезиса» и «Нексуса». Эти корпорации контролируют буквально всё, от синтеза пищи и выработки энергии до прошивки нейрочипов и архитектуры снов. Они давно перестали конкурировать между собой, предпочтя тайный сговор ради общей цели. Им важно любой ценой сохранить систему, в которой они занимают вершину пищевой цепочки.
Классический коммунизм подразумевает, что средства производства принадлежат всему обществу. У нас же все средства производства сосредоточены в руках трёх советов директоров. Акционеры стригут жирные дивиденды, рядовые рабочие получают бюджетную подписку на базовые грёзы. Корень проблемы лежит не в несовершенстве машин, а в монополии на контроль. Современные алгоритмы вполне способны распределять блага с аптекарской справедливостью, однако владельцы технологий жаждут не справедливости, а безраздельной власти.
Я и сам тружусь на «Экзистенцию», оставаясь пока обычным винтиком без пакета акций. Мне платят ровно столько, чтобы я не вздумал уволиться, но недостаточно для того, чтобы вырваться наверх и разбогатеть. Это трудно назвать коммунизмом, зато перед нами эталонный, выверенный до миллиметра капитализм.
Технологии усугубили неравенство.
Старые утописты наивно полагали, что материальное изобилие автоматически уравняет всех людей. Они жестоко просчитались. Изобилие лишь сделало пропасть между сословиями куда более изощрённой. В вашем двадцать первом веке богатые ели чёрную икру, пока бедные давились пустой гречкой. В моём времени элита живёт внутри безупречных субреальностей, где отполирована каждая травинка, тогда как низы прозябают в обшарпанной реальности, с трудом скрывающей тот факт, что вокруг них лишь ветхие декорации.
Настоящий физический мир нисколько не похорошел. Его просто перестали замечать. Богатые больше не видят бедных, они не ходят по одним тротуарам и не дышат одним воздухом. Они существуют в параллельных вселенных в самом прямом смысле слова. У «Экзистенции» есть закрытая субреальность «Элизиум», этот ослепительный, вечно цветущий Рим для избранных. Беднякам туда вход заказан, большинство из них даже не подозревает, как выглядит этот цифровой рай. Настоящая солидарность невозможна там, где люди заперты в разных измерениях.
Психология не поспевает за технологиями.
Ефремов свято верил в эволюцию духа. Он думал, что человек будущего станет мудрее, добрее и превратится в сознательного коллективиста. Не превратился. Наш мозг остался ровно таким же, каким был в глубоком каменном веке.
Внутри по-прежнему сидят те же древние инстинкты: шарахаться от чужаков, зубами держаться за свой кусок и требовать всё больше и больше. Нейрочипы так и не перепрошили лимбическую систему, они лишь вручили пещерному человеку высокотехнологичные инструменты для утоления старых звериных желаний.
Я тщательно просчитывал скрытый потенциал своей собственной нейросети.
При желании она могла бы распределять мировые ресурсы с математическим совершенством, обеспечив каждого по потребностям. Но рождена она была совсем для другого. Ради древнего, животного инстинкта, в то время как справедливость всегда остаётся хрупким социальным конструктом. Технологии многократно усилили жажду расплаты и сделали её тотальной, оставив коммунизм пылиться на книжных полках.
Вы можете спросить, неужели на всей планете не осталось людей, мечтающих о равенстве.
Они есть.
Разрозненные подпольные ячейки, которые в сводках привычно называют «Сопротивлением». Эти романтики мечтают отключить все нейросети и заново переделить мир. Вот только их жалкая тысяча против многих миллиардов, и шансов на победу у них ноль. Подавляющему большинству попросту наплевать на высокие идеалы. У обывателя есть уютная субреальность, тарелка синтетической каши и призрачная надежда, что завтра ему повезёт накопить на премиум-тариф. Это уже не коммунизм. Это бесконечное, убаюкивающее казино.
Когда экология не спасает, а усыпляет.
Футурологи прошлого были уверены, что спасённая людьми, чистая планета автоматически сделает человечество счастливым. Мы действительно очистили Землю, вымели промышленный мусор и восстановили леса. Но люди от этого стали только несчастнее. Оказалось, что сама борьба с катастрофами наполняла жизнь высоким смыслом. Когда глобальные проблемы исчезли, испарился и смысл существования.
Людям осталась лишь субреальность, где суррогат цели можно купить за кредиты или оформить в рассрочку. Но купленный смысл напоминает синтезированную вишню. На вид она неотличима от настоящей, но раскусишь и почувствуешь внутри звонкую пустоту. Коммунизм Ефремова держался на людях, яростно сражающихся за прекрасное завтра.
У нас больше нет завтра, у нас есть только застывшая, бесконечно скучная вечность. Возможно, именно от этой тоски мы и замораживаем маньяков в криокамерах, чтобы в мире оставался хоть кто-то, способный испытать живое чувство. Пускай даже это будет невыносимая боль.
Я не хотел быть правым.
Я вовсе не коммунист, а прагматичный инженер, и мне не нужна сладкая утопия. Мне нужен элементарный порядок. Однако порядок, выстроенный руками корпораций, оказался не гармонией, а тесной клеткой. Пускай золотой, пускай с видом на виртуальные звёзды, но всё равно клеткой.
Ефремов ошибался не из-за наивности. Его главной ошибкой стала слепая вера в человека.
Но человек не изменился ни на йоту, оставшись всё таким же завистливым, жадным и бесконечно одиноким существом. Прогресс вручил ему нейрочип вместо таблетки счастья, но чип подарил лишь дешёвую иллюзию. Иллюзии не нужен коммунизм, ей требуются лишь регулярные платежи и продление подписки.
Порой поздним вечером я открываю старый томик «Туманности Андромеды». На тех страницах люди делятся друг с другом знаниями, а не деньгами. Там давно снесли все тюрьмы, потому что некому совершать преступления, а дети рождаются в искренней любви, а не в стерильных инкубаторах.
Я захлопываю книгу и обвожу взглядом свою пустую, вылизанную до блеска квартиру. Крошечный чип за ухом начинает едва заметно нагреваться. Немезида-2 напоминает о своём присутствии.
Наверное, мы попросту не заслужили коммунизма. Мы не заслужили даже приличной субреальности без системных багов.
Всё, чего мы по-настоящему достойны, это тяжёлый камень, крутая гора и бесконечное, неизбежное падение вниз.
Точь-в-точь как у Сизифа.
И как у меня самого.
Свидетельство о публикации №226041001544