2

- Молчи, курва. Молчи!
У Дарьи Васильевны смешалось множество чувств – и ненависть к собственной дочери за то, что она подвергла и себя, и её огромному риску, и жалость к ней же, как ни крути – дочь, хоть и безмерно виноватая, а всё же своя кровинка, и страх, что не удастся справиться тайно, а тут ещё она кричит. Но разбираться в этих чувствах Дарье Васильевне было недосуг, поэтому она дала волю самому сильному из них - раздражению. Повернулась к повитухе:
- Сделай что-нибудь, чтобы она заткнулась.
- Сейчас, матушка.
Повитуха засуетилась и проворно завернула в тряпку какую-то палку. Затем ловко поймала момент, пока голова Анны металась из стороны в сторону, и вставила ей своё приспособление между зубов.
- Вот так, милая. Жми её. Кусай, тебе легче будет.
Но Анне легче, кажется, не становилось. Зато хоть кричать перестала.
Дарья Васильевна вгляделась в лицо дочери. Бледное, покрытое мелкими каплями пота. Нос заострился, под глазами тёмные круги. И впервые страх за её жизнь нашёл лазейку в сердце, подвинул в нём другие чувства и занял главное место. Но ненадолго.
В дверь бани постучали.
- Анфиска, ты? – наклонилась Дарья Васильевна к деревянному косяку.
О том, что она здесь, знала лишь горничная. Остальных графиня позаботилась отправить куда подальше.
- Я, матушка, - послушался с другой стороны девичий голос. – Вернулся Григорий Лукич. Вас спрашивают.
- Ах, чтоб тебя…
Дарья Васильевна закусила губу. В растерянности бросила взгляды по сторонам, как будто где-то может быть хоть какая-то соломинка, за которую ей можно ухватиться, чтобы не потонуть. Заодно и дочь не потопить.
Тряпки… Вода… Камни… Жар раскалённой печи… Деревянные лавки. Много свечей, от который уже заболела голова. Она, повитуха и дочь. И если повезёт, а может, не повезёт, то в скором времени должен появиться ещё один человечек. Собственно, из-за него они здесь собрались.
Но главное, чтобы Григорий Лукич здесь не появился, спохватилась Дарья Васильевна и поспешила к выходу.
- Фёкла, закрой за мной.
- Барыня, не беспокойтесь. Идите. Мы тут управимся.
Графиня бросила быстрый взгляд на дочь. Анна на самой широкой лавке крутилась от боли. Одеяло и простыни уже сбились на пол, и она металась на голых досках.
«Всё не так!» - ужаснулась Дарья Васильевна. И самым неправильным было то, что Григорий Лукич неожиданно вернулся домой.